Седьмое.

‎

***

‎Будильник зазвонил в семь утра, безжалостно врываясь в тишину спальни. Ольга и Вадим проснулись в крепких объятиях друг друга, успев поспать всего пару часов. Но вместо усталости оба почувствовали огромный прилив чистого счастья. ‎ ‎Вадим первым приоткрыл глаза и сладко потянулся. На его лице расплылась тёплая улыбка. Он ласково посмотрел на лежащую рядом Ольгу. Её волосы разметались по подушке, а на щеках блуждал нежный румянец. ‎Вадим бережно приобнял её за талию, притягивая ближе к себе, и нежно поцеловал в обнажённое плечико. Ольга сонно, но безумно мило замурлыкала, медленно открывая свои сияющие голубые глаза. ‎ ‎— Доброе утро, будущая Казанцева, — хриплым от сна, нежным голосом произнёс Вадим, мягко поглаживая её по бедру под одеялом. — Как спалось? ‎ ‎— Спалось? — Ольга хитровато прищурилась, приподнимаясь на локте и ласково утыкаясь носом в его седую бороду. — Вадим, ты издеваешься? Мы заснули только под утро. Ты ведь честно предупреждал, что мы сегодня вообще не выспимся. Слово своё сдержал на все сто процентов. ‎ ‎Вадим весело рассмеялся, и этот родной звук окончательно наполнил комнату уютным теплом. Он перевёл взгляд на её правую руку. Крупный глубокий сапфир на кольце таинственно и ярко вспыхнул в первых лучах весеннего солнца, пробивавшихся сквозь шторы. Мужчина бережно приподнял её ладонь и начал один за другим медленно, трепетно целовать её пальцы. ‎ ‎— Не ворчи, Оль. Зато эту ночь мы провели отлично, — Вадим лукаво подмигнул ей, продолжая оглаживать её плечи. — Ну что, пора собираться на работу? Нас ждёт новый день . ‎ ‎Ольга ласково погладила его по сильной груди, сладко зевнула и вдруг забавно всплеснула руками, вспомнив расписание: ‎ ‎— Точно, пора! У меня же сегодня первая пара у наших хоккеистов по макроэкономике. Представляю, в каком виде они туда приползут после вчерашнего ресторана. ‎ ‎Вадим снова задорно хмыкнул, представляя лица Егорова и остальных парней в учебной аудитории: ‎ ‎— Ничего, Оль. Вчера они доказали, что умеют держать удар и в костюмах, и на льду. Думаю, твою макроэкономику они сегодня сдадут на одном дыхании, особенно когда увидят твою улыбку. Пойдём собираться. ‎ ‎Ольга согласно кивнула, ласково поцеловала его в щёку и легко поднялась с постели. Подхватив со стула его белую рубашку, она скрылась за дверью ванной комнаты. Мягкий шум воды вскоре заполнил спальню уютным звуковым шлейфом. ‎ ‎Спустя пятнадцать минут дверь тихо приоткрылась, и Ольга вышла наружу. Она была в одной его рубашке, которая сидела на её хрупкой фигуре свободно, соблазнительно прикрывая бёдра. Влажные после душа волосы мягкими волнами падали на плечи, а капли воды таинственно поблёскивали на ключицах. ‎ ‎Вадим, уже сидевший на краю кровати, замер на полуслове и во все глаза уставился на неё. В его глазах вспыхнул чистый, мужской восторг. Он медленно поднялся, подошёл вплотную и бережно обнял её за талию, притягивая к себе: ‎ ‎— Значит, я тогда не замечтался... Ты прекрасна, Оль. Тебе чертовски идёт моя рубашка. ‎ ‎Ольга счастливо улыбнулась, обвивая руками его шею, и они на несколько секунд слились в нежном, тягучем поцелуе. Едва отстранившись от его губ, женщина посерьёзнела, заглянула ему в глаза и напомнила: ‎ ‎— Но на работе у нас строгая субординация. ‎ ‎Вадим мило улыбнулся, хитро прищурившись: ‎ ‎— Мм, я подумаю... ‎ ‎— Что значит, я подумаю? — Ольга удивлённо приподняла брови и легонько хлопнула его по груди ладонью. — Надо! ‎ ‎Вадим лишь ухмыльнулся и вместо ответа крепко, собственнически прижал её к себе, утыкаясь лицом в её мокрые волосы. ‎ ‎— Вадииим... — тихо, с притворной строгостью и бесконечной нежностью простонала она, окончательно плавясь в его сильных руках и обнимая его в ответ. ‎ ‎Комната наполнилась привычной, но теперь совершенно особенной домашней суетой: на кухне вовсю закипал чайник, а в гардеробной Вадим с лёгким сердцем выбирал себе костюм, точно зная, что все прошлые мучения наконец-то остались позади, уступив место долгожданному общему будущему. ‎

***

‎Вадим и Ольга приехали на работу вместе. Водитель аккуратно припарковал машину у главного входа, и они вышли в тёплое утро. Они шли рядом, держа деловую дистанцию, но в каждом уверенном движении и мимолётном взгляде читалась абсолютная, спокойная уверенность друг в друге. На Вадиме был безупречный тёмный костюм, а Ольга выбрала строгий элегантный брючный костюм, рукава которого скрывали пальцы лишь до поры до времени. ‎ ‎Они слаженно поднялись по парадной лестнице, миновали массивные двери и уверенно зашли в просторную приёмную. Марина, как обычно, сидела за своим рабочим столом, лихорадочно перебирая утреннюю почту и ведомости. ‎ ‎— Доброе утро, Марина, — спокойно и ровно произнёс Вадим, проходя мимо её стойки. ‎ ‎— Доброе утро, Вадим Юрьевич, Ольга Сергеевна, — секретарь привычно подняла голову, но стоило Ольге положить руку на край стола, чтобы забрать утренние документы, как Марина осеклась на полуслове. ‎ ‎Её глаза удивлённо округлились. Секретарь ошарашенно перевела взгляд с кольца на невозмутимое лицо Ольги, затем на спокойного Вадима. В приёмной на секунду повисла звенящая тишина. Сплетни последних недель мгновенно рассыпались в прах перед этой очевидной, веской правдой. Марина судорожно сглотнула, на её лице расплылась искренняя, широкая улыбка, но, видя их железную рабочую субординацию, она с трудом сдержала восторженный возглас и быстро переключилась на деловой тон: ‎ ‎— Вадим Юрьевич, тут... документы к общему совещанию. Кстати, ректор просил напомнить: сбор в главном зале ровно в одиннадцать часов. Просили не опаздывать. ‎ ‎Вадим коротко кивнул, забирая бумаги. Перед тем как разойтись по кабинетам, они с Ольгой лишь на секунду обменялись мимолётными взглядами. В его глазах зажёгся весёлый, победный азарт, а в её ласковом прищуре промелькнула едва заметная нежная улыбка, понятная только им двоим. ‎ ‎Они разошлись по своим кабинетам, закрывая двери. Рабочий день в университете только начинался, секретный протокол их новой жизни действовал безупречно, а впереди их ждало первое совместное совещание, где скрывать своё счастье перед всем руководством вуза становилось с каждой минутой всё сложнее. ‎

***

‎В университетской аудитории стоял сонный, но донельзя довольный гул. Команда «Акул» в полном составе приползла на первую пару по макроэкономике, честно выполняя своё вчерашнее обещание. Парней знатно штормило после бурного праздника в ресторане и бессонной ночи, но на лицах игроков блуждали счастливые улыбки. Они лениво переговаривались, зевали во весь рот и то и дело поглядывали на часы над доской. ‎ ‎Дверь кабинета плавно отворилась, и стоило Ольге переступить порог, как хоккеисты, словно по команде, мгновенно притихли и синхронно выпрямились за партами. ‎ ‎— Доброе утро, ребята. Рассаживайтесь, — спокойно и привычно произнесла она, проходя к преподавательскому столу. ‎ ‎Ольга раскрыла журнал, взяла в руки маркер и подошла к большой белой доске, чтобы записать тему лекции. Парни на передних рядах тут же обменялись хитрыми ухмылками. Они внимательно ловили каждое её движение, прекрасно зная, какая грандиозная семейная тайна объединила их всех вчерашним вечером. По рядам пронёсся понимающий, радостный шёпот. ‎ ‎Ольга, заметив эту внезапную активность, плавно повернулась к притихшей банде. Она строго приподняла бровь, изо всех сил стараясь удержать на лице маску строгой Железной леди Политеха: ‎ ‎— Так, «Акулы», я не поняла. Что за оживление на поле? Кажется, макроэкономика интересует вас сегодня гораздо меньше, чем вчерашний кубковый прорыв. Егоров, к доске пойдёшь? ‎ ‎Капитан команды весело хмыкнул, галантно поправил воображаемую бабочку на своей спортивной толстовке и с широкой, счастливой улыбкой ответил от лица всех парней: ‎ ‎— Ольга Сергеевна, макроэкономика — предмет, конечно, серьёзный! Но мы сегодня всей командой готовы сдать вам любой зачёт автоматом. Исключительно из огромного уважения к вашему... педагогическому таланту и вчерашнему празднику. Поздравляем вас! ‎ ‎Вся аудитория в ту же секунду дружно, весело захихикала. Парни одобрительно загудели, открыто глядя на неё, а Сокол с задней парты тихонько, победно подмигнула Ольге. ‎Скрывать строгую рабочую субординацию перед собственной хоккейной семьёй, которая видела изнанку их жизни, становилось абсолютно невозможно. Ольга не выдержала и сама мягко, бесконечно тепло улыбнулась парням в ответ. Она слегка кашлянула, возвращая голосу прежнюю преподавательскую строгость, и добавила: ‎ ‎— Уважаемые студенты, напоминаю: вчерашний вечер не имеет никакого отношения к учебному процессу. ‎ ‎Все хоккеисты дружно закивали, усердно пряча новые смешки и заговорщические ухмылки под тетрадями. Егоров понимающе развёл руками и от лица всей команды серьёзно подтвердил: ‎ ‎— Конечно, Ольга Сергеевна, мы с вами полностью согласны. Никакого отношения. Сугубо учебный процесс. ‎ ‎Ольга удовлетворённо кивнула, повернулась к белой доске и уверенно продолжила учебную тему, диктуя ребятам первую важную формулу. Аудитория погрузилась в мерный стук ручек, но атмосфера в кабинете оставалась невероятно светлой, сплочённой и по-настоящему родной. ‎

***

‎Звонок с пары заставил хоккеистов шумно зашевелиться. Игроки стали собирать сумки, один за другим выходя из аудитории и на прощание вежливо кивая преподавателю. Когда кабинет полностью опустел, у стола осталась стоять только Саша. Она дождалась, пока шаги парней стихнут в коридоре, спокойно подошла ближе к Ольге Сергеевне и негромко, сохраняя уважительный тон, уточнила: ‎ ‎— Ольга Сергеевна... я по поводу ужина хотела узнать. Подскажите, во сколько мне сегодня приехать? ‎ ‎Ольга ласково улыбнулась Сане, откладывая маркер в сторону, и её взгляд наполнился искренним домашним теплом. Она посмотрела на девушку, которая вчера сделала такой важный шаг навстречу отцу, и мягко ответила: ‎ ‎— Да, Саш... Приезжай к восьми. ‎ ‎Саша открыто, очень мило улыбнулась в ответ, закинула спортивную сумку на плечо и согласно кивнула: ‎ ‎— Хорошо, до вечера. ‎ ‎Девушка развернулась и лёгкой, уверенной походкой вышла из пустой аудитории, аккуратно прикрыв за собой дверь. Ольга проводила её тёплым взглядом, чувствуя, как внутри окончательно улеглось затянувшееся напряжение последних недель. Вся их новая семья постепенно, шаг за шагом, находила свой нерушимый, долгожданный мир. ‎ ‎Ольга собрала со стола учебные ведомости, закрыла журнал и посмотрела на часы. Стрелки неумолимо приближались к одиннадцати часам утра. Время лекций закончилось, сугубо студенческая атмосфера осталась позади, и теперь её ждало то самое общее совещание руководства. Ольга глубоко вздохнула, вернула лицу привычное, строгое выражение и направилась к выходу. ‎ ‎

***

К одиннадцати часам просторный зал заседаний главного корпуса заполнился шумом отодвигаемых стульев. Члены ректората, деканы факультетов и руководители подразделений неторопливо занимали свои места вокруг массивного круглого стола. Вадим и Ольга зашли в зал порознь, с интервалом в несколько минут, демонстрируя безупречную рабочую дистанцию. ‎ ‎Они сели на свои привычные места — строго друг напротив друга. Ольга аккуратно разложила перед собой рабочие папки, стараясь сохранять сосредоточенный вид. Однако у Вадима в течение всего совещания на лице блуждала едва заметная, мягкая и нежная улыбка. Мужчина расслабленно откинулся на спинку стула, плавно крутя в пальцах ручку, и его пронзительный взгляд то и дело открыто останавливался на Ольге. ‎ ‎Все присутствующие в зале коллеги мгновенно почувствовали перемены. Тяжёлая, наэлектризованная атмосфера ледяной вражды, которая ещё на прошлой неделе буквально душила приёмную и ректорат, бесследно исчезла. В воздухе больше не пахло конфликтом двух первых лиц университета. Но у каждого теперь в голове роились новые вопросы. ‎ ‎Ректор, занявший место во главе стола, кашлянул, призывая всех к порядку, и открыто объявил повестку: ‎ ‎— Уважаемые коллеги, давайте начнём. Первым пунктом у нас идёт текущая успеваемость команды университета по хоккею и их допуск к предстоящим играм. ‎ ‎Ольга плавно подняла голову от записей. Ей нужно было поправить выбившуюся из аккуратной причёски прядь волос, и она совершила это привычное движение правой рукой. В ту же секунду рукав её строгого делового костюма слегка приподнялся, и крупный, глубокий сапфир на кольце ослепительно сверкнул в лучах полуденного солнца, заливавшего зал через окна. ‎ ‎В зале заседаний на мгновение повисла немая пауза. Ректор удивлённо приподнял брови, а сидящие вокруг деканы одновременно выдохнули, понимающе переглянувшись между собой. Сплетни последних недель мгновенно лопнули как мыльный пузырь. Теперь всё встало на свои места. ‎ ‎Ольга, как ни в чём не бывало, опустила руку обратно на стол, на секунду коснулась пальцами документов и строго обозначила свою позицию: ‎ ‎— По поводу допуска, коллеги. Учебная часть считает, что поблажек быть не должно. У студентов до сих пор не закрыты задолженности за прошлый семестр. Если они не ликвидируют задолженности до четверга, я буду вынуждена настоять на временном отстранении от тренировок. Учёба на первом месте. ‎ ‎Вадим весело хмыкнул, подался вперёд и с задорной ухмылкой вступил в спор, открыто глядя будущей жене прямо в глаза: ‎ ‎— Ну, Ольга Сергеевна, вы слишком суровы к нашей ледовой дружине. Парни в субботу совершили настоящий прорыв, выиграли важнейшую переигровку и вышли в кубок. А сегодня, между прочим, в полном составе и без опозданий явились на вашу утреннюю пару. Команда делом доказывает, что готова исправляться. Может, дадим им небольшую отсрочку? Скажем, до пятницы? Перед началом кубковых матчей парням нужен правильный психологический настрой, а не стресс из-за ведомостей. ‎ ‎Ольга ласково прищурилась, сдерживая ответную улыбку, но упрямо качнула головой, продолжая эту их личную игру на глазах у всех: ‎ ‎— Вадим Юрьевич, психологический настрой — это, конечно, прекрасно. Но зачёты сами себя не сдадут. Дисциплина должна быть во всём — и на льду, и в аудитории. Никаких отсрочек до пятницы. Четверг — крайний срок. ‎ ‎Ректор, с улыбкой переводя взгляд с кольца на руке Ольги на довольное лицо Вадима, весело качнул головой и поспешил подвести итог этого бесконечно милого спора: ‎ ‎— Ну, раз уж наши уважаемые коллеги так оживлённо дискутируют... Давайте сойдёмся на компромиссе. Вадим Юрьевич, берите команду под личный контроль, пусть закрывают долги. Ольга Сергеевна, утвердим четверг как крайнюю точку. Переходим ко второму вопросу повестки дня. ‎ ‎Вадим понимающе ухмыльнулся Ольге через стол, а она едва заметно, лукаво кивнула ему в ответ, пряча глаза в бумагах. Совещание продолжалось своим чередом, но строгая рабочая субординация теперь казалась лишь весёлой ширмой, за которой эти двое свято оберегали своё долгожданное семейное счастье. ‎

***

‎Общее совещание ректората наконец подошло к концу. Деканы и руководители подразделений, оживлённо перешёптываясь и то и дело поглядывая на счастливых проректоров, начали спешно собирать свои папки и расходиться из просторного зала заседаний. ‎Соблюдая безупречную рабочую дистанцию на глазах у коллег, Вадим и Ольга тоже покинули помещение порознь. Однако стоило им оказаться в безлюдном коридоре главного корпуса, как они быстрым шагом направились в одну сторону и вместе вошли в её рабочий кабинет, надёжно заперев за собой дверь. ‎ ‎В ту же секунду строгая атмосфера университета окончательно уступила место запредельной нежности и интимной тишине. Вадим расслабленно бросил документы на стол, повернулся к любимой женщине и, заговорщически ухмыльнувшись, негромко произнёс: ‎ ‎— Оль, мне так нравится с тобой спорить. ‎ ‎Мужчина начал медленно подходить к ней ближе, не сводя своего пронзительного, полного обожания взгляда с её сияющих голубых глаз. Ольга, стоявшая у окна, ласково улыбнулась и попыталась вернуть лицу напускную профессиональную строгость, хотя её сердце уже бешено заколотилось в груди. ‎ ‎— Вадим Юрьевич, я вам напоминаю... — прерывисто начала она, но дыхание мгновенно перехватило. ‎ ‎Вадим вплотную приблизился к ней, лишая всякой возможности для манёвра. Он собственнически прижался к её телу и крепко схватил Ольгу за талию, притягивая к себе. Женщина доверчиво упёрлась ладонями в его грудь, чувствуя, как под пальцами ровно бьётся его сердце, и из последних сил слабо прошептала ему в самые губы: ‎ ‎— Субординация... ‎ ‎Вадим лишь мило улыбнулся, хитро прищурившись, и тихо ответил: ‎ ‎— Я помню... ‎ ‎И сразу же вовлёк её в сокрушительный, долгий и невероятно глубокий поцелуй, прерывая любые возражения. Ольга лишь тихо ахнула, окончательно плавясь в его крепких мужских объятиях и крепко обвивая руками его шею. ‎ ‎Спустя несколько долгих, тягучих секунд, нехотя отпрянув друг от друга, они улыбнулись. Ольга, поправляя воротничок его рубашки, нежно напомнила: ‎ ‎— Саша приедет к восьми. Ужин на тебе. ‎ ‎— Хорошо. Я всё организую, — Вадим ласково поцеловал её в лоб и неохотно разжал объятия. — Ладно, Ольга Сергеевна, пора за дело. Задолженности парней сами себя не проконтролируют. ‎ ‎После этого они спокойно разошлись и плотно занялись работой каждый в своём кабинете. Напряжённый рабочий день в университете закрутился на полную мощность. ‎ ‎ ‎

***

Ближе к вечеру, Лиза, устроившаяся на диване в гостиной, вздрогнула от резкой трели мобильного телефона. ‎ ‎— Да, Вадим, привет! — весело ответила Лиза, перекидывая подушку на другой край дивана. ‎ ‎— Лиз, привет, — раздался в трубке его плотный, немного уставший после рабочего дня, но довольный голос. — Я тут немного задерживаюсь по делам команды. Курьер с ужином уже на подходе. Пожалуйста, прими доставку. ‎ ‎— Без проблем, всё сделаю в лучшем виде! — Лиза согласно кивнула и сбросила вызов. ‎ ‎Уже через десять минут в прихожую постучали. Лиза аккуратно приняла у курьера огромные, вкусно пахнущие коробки с ресторанными сетами. Девушка увлечённо прошла на кухню, достала самую красивую праздничную посуду и принялась аккуратно расставлять всё на стол. В центре уютно устроились изысканные закуски, горячие блюда и десерты, а завершал картину тот самый букет нежно-розовых пионов Ольги, который теперь официально украшал их общую гостиную. ‎ ‎

***

В это же самое время на другом конце города Саша как раз заканчивала сборы у себя на съёмной квартире. На часах было начало восьмого. Она накинула на плечи лёгкую спортивную куртку, взяла ключи, проверила телефон и вышла из подъезда в прохладные вечерние сумерки. ‎ ‎Едва Саня сделала несколько шагов по асфальтированной дорожке в сторону остановки, как дорогу ей внезапно преградил невысокий плотный мужчина в дорогом сером пальто. На его круглом лице играла дежурная чиновничья ухмылка. Мужчина внимательно оглядел девушку-голкипера и вкрадчиво спросил: ‎ ‎— Александра Сокол? ‎ ‎Саша инстинктивно остановилась, оценивающе нахмурилась и сухо ответила: ‎ ‎— Допустим. ‎ ‎— Я, Жилин Анатолий Леонидович, работаю в федерации, — мужчина галантно поправил воротник пальто и подался чуть вперёд, сразу переходя к главному козырю: — Как вы смотрите на то, чтобы вернуться в женскую сборную? ‎ ‎Саня от такого внезапного захода даже растерялась на секунду. В её голове мгновенно пронеслись воспоминания о судах, ледовых скандалах и затяжной войне за её спортивное имя. Она горько усмехнулась и прямо посмотрела чиновнику в глаза: ‎ ‎— Ну, если вы из федерации, то должны знать о моей дисквалификации. ‎ ‎— Конечно знаю, — Жилин довольно заулыбался, явно рассчитывая на лёгкий триумф. — Она снята. ‎ ‎Саша недоверчиво прищурилась, прекрасно помня все юридические подводные камни своего ледового наказания: ‎ ‎— Да, но есть ограничения. ‎ ‎Анатолий Леонидович искренне удивился, его маска уверенности на секунду дрогнула: ‎ ‎— Кто вам такое сказал? ‎ ‎— Неважно, — отрезала Сокол, не собираясь выдавать свои источники информации и утренние разговоры с Казанцевым. ‎ ‎Жилин весело хмыкнул, восстанавливая привычную чиновничью спесь, плавно залез в карман пальто и достал оттуда глянцевый прямоугольник картона: ‎ ‎— Дисквалификация либо есть, либо её нет. Поэтому, пожалуйста, моя визитка. Надумаете — звоните. ‎ ‎Мужчина вежливо протянул Саше карточку. Саня молча приняла её, всё ещё до конца не веря в реальность происходящего. Жилин коротко кивнул на прощание, развернулся и уверенным шагом ушёл в сторону припаркованной у обочины чёрной машины. Девушка осталась стоять одна посреди двора, сжимая в пальцах визитку федерации хоккея. Старый контракт с прошлым, который казался сожжённым дотла, внезапно снова напомнил о себе, ставя под удар весь тот нерушимый семейный покой, который они с таким трудом обрели этой субботней ночью. ‎ ‎

***

Вадим и Ольга приехали домой за пятнадцать минут до назначенного времени. Мужчина сразу снял свой пиджак, а Ольга быстро переоделась в уютную домашнюю одежду. Ровно в восемь вечера вся семья сидела за праздничным столом. ‎ ‎В этот самый момент в прихожую раздался настойчивый звонок. Лиза весело поднялась со своего места: ‎«О, а вот и Сокол! Я открою». Она быстро добежала до двери и повернула замок. Саша вежливо поздоровалась, зашла внутрь, но её лицо было непривычно бледным, а в глазах горел странный, решительный огонь. ‎ ‎Не успела Саня толком снять куртку, как прямо с порога уверенным шагом прошла на кухню. Она остановилась у края стола, пронзительно посмотрела на отца и без лишних предисловий, на пределе эмоций выдала: ‎ ‎— Вадим Юрьевич, меня тут в сборную пригласили, вот думаю согласиться. ‎ ‎Вадим, который в этот момент как раз накладывал Ольге салат, замер. Его глаза опасно сузились, а пальцы крепче сжали столовые приборы. Атмосфера в комнате мгновенно наэлектризовалась. Мужчина медленно опустил ложку, выпрямился во весь свой немалый рост и глухо, сдерживая лавину внутреннего напряжения, спросил: ‎ ‎— Кто пригласил? ‎ ‎— Жилин какой-то из федерации, — резко бросила Саша, упрямо вскидывая подбородок. — Сказал, никаких ограничений по дисквалификации нет. ‎ ‎Вадим резко поднял руку ладонью вперёд, прерывая её на полуслове: ‎ ‎— Так, постой. ‎ ‎— Вадим Юрьевич, вы даже не предложили мне вернуться в женскую команду, я бы давно уже в сборной была! — Сокол буквально выплеснула всё то, что копилось в её душе с самой субботы. В её голосе дрожали обида и злость. — Вы всё это время знали, и молчали! ‎ ‎— Сокол! — громогласно прикрикнул Вадим, так что Лиза и Ольга непроизвольно вздрогнули. Мужчина тяжело опёрся ладонями о край стола, подаваясь вперёд. — Выплеснула эмоции? А теперь дай сказать! Во-первых, ограничения были на один год, и это время уже прошло, между прочим, в документах, которые я тебе передал, это было указано. Во-вторых, ты девочка взрослая и должна понимать, что просто так я бы тебе помогать не стал. Ты пришла, согласилась выйти за «Акул», и только после этого я включил свои связи, помог тебе и полностью снял эту дисквалификацию! А в-третьих... Никогда. Слышишь меня? Никогда не слушай Жилина! ‎ ‎В комнате воцарилась звенящая, мёртвая тишина. Слышно было только, как за окном шумит вечерний город. Ольга Сергеевна взволнованно переводила взгляд с Вадима на Саню. Лиза, сидевшая с открытым ртом, испуганно захлопала ресницами, а потом робко влезла в разговор, пытаясь разрядить обстановку: ‎ ‎— Это... тот самый Жилин, который на Политех проверку натравил? ‎ ‎— Да, — Вадим наконец перевёл тяжёлый, потемневший взгляд на Лизу, а затем снова в упор уставился на притихшую дочь. Его лицо превратилось в каменную маску. — Его главная цель — это вылет «Акул» из кубка. И конечно, он побежал к вратарю, потому что без тебя «Акулы» проиграют. Вот только если ты уйдёшь, ему этого будет достаточно. Сперва притащит тебе какой-нибудь договорчик, напоёт про сборную, это он умеет, ты и подпишешь. А потом окажешься ты в самом неперспективном клубе, в котором должна сначала отыграть лет эдак десять. Оно тебе надо? ‎ ‎Саша даже бровью не повела. В её глазах вспыхнул опасный, упрямый огонёк, и она с глухой, колючей обидой отчеканила: ‎ ‎— Вот только он мне правду сказал, а вы солгали. ‎ ‎— Где я солгал? — Вадим резко вскинул голову, и в его голосе прорезались жёсткие, властные ноты. — Могла сама свои документы изучить! ‎ ‎— Вы прекрасно знали, что я вам верила, и специально этим воспользовались, — с ледяным презрением ответила Саша, скрестив руки на груди. ‎ ‎Вадим на секунду зажмурился. Все его утренние надежды на тихий семейный праздник рухнули в один миг. Он медленно выпрямился, убрал руки с края стола и посмотрел на неё холодным, чужим взглядом: ‎ ‎— Знаешь, Саш... Раз он весь такой правильный, а я плохой, так иди. Все перспективы я тебе обрисовал. Ты, как я вижу, пришла сюда не на семейный ужин, а к менеджеру... Могла бы завтра в кабинете мне всё высказать. ‎ ‎Атмосфера в гостиной была накалена до абсолютного предела, воздух казался густым и обжигающим. Ольга перевела затаивший дыхание, измученный взгляд с тяжело дышащего Вадима на застывшую каменным изваянием Сашу. Женщина устало потёрла переносицу, на секунду прикрыла глаза и с глубоким вздохом произнесла: ‎ ‎— Господи, как же с вами сложно. ‎ ‎Она сделала решительный шаг вперёд, вставая ровно между отцом и дочерью, и заговорила ледяным, не терпящим возражений тоном Железной леди: ‎ ‎— Значит так, Казанцевы, — Саша и Вадим от такого внезапного оборота одновременно опешили и потрясённо посмотрели на Ольгу, — одна сейчас остаётся здесь, второй уходит в комнату. И пока вы спокойно, без эмоций не поговорите, никто за порог не выйдет! ‎ ‎Они в ту же секунду синхронно открыли рты и одновременно хотели громко возразить, упрямо вскинув подбородки. Но не успели они вымолвить ни слова, как Ольга резко повысила голос, наотмашь срезая любые протесты: ‎ ‎— Я всё сказала! ‎ ‎В гостиной мгновенно воцарилась оглушительная тишина. Вадим несколько секунд тяжело дышал, буравя взглядом скатерть, а затем молча развернулся и стремительным, тяжёлым шагом вышел из комнаты, скрывшись за дверью спальни. Саня осталась стоять у стола. Она шумно выдохнула, упрямо тряхнула головой, но перечить Ольге не решилась — медленно опустилась на стул и села, скрестив руки на груди. Лиза, понимая, что обстановка накалена до предела и им нужно поговорить наедине, тихонько выскользнула из-за стола и ушла в свою комнату, аккуратно закрыв за собой дверь. ‎ ‎Ольга медленно подошла к столу, плавно присела на стул напротив Саши и внимательно, с глубокой женской чуткостью посмотрела в её упрямые, колючие глаза. Саша сидела неподвижно, намертво скрестив руки на груди, но её пальцы заметно дрожали от пережитого шока. ‎ ‎— Саш, — негромко начала Ольга. — Я понимаю твою обиду. И то, что ты чувствуешь себя обманутой, тоже понимаю. Но твой отец действительно не лгал тебе. Он просто... утаил часть правды, потому что безумно боялся тебя потерять. ‎ ‎Саша горько усмехнулась, упрямо вскинув подбородок, и в её голосе снова прорезались резкие казанцевские ноты: ‎ ‎— Какая разница, Ольга Сергеевна? Он знал, что я осталась в Политехе только из-за этой дисквалификации. Знал, что я ломаю себя ради команды, чтобы вернуть лёд, и просто молчал, пользуясь моим доверием! Разве это не ложь? ‎ ‎— Это страх, Саш, — Ольга бережно протянула руку через стол и ласково накрыла ладонь Сани своей, чувствуя, какая та холодная. — Твой отец — сильный, упрямый, гордый мужчина. Он привык всё контролировать и решать проблемы силой. Но когда дело касается тебя, он становится абсолютно беспомощным. Он не знал, как подойти к тебе. И совершил глупость, решив удержать тебя силой и контрактами. Но Жилин... Саш, Жилин пришёл к тебе не ради твоего таланта. Он хочет уничтожить Вадима, ударив по самому дорогому. По тебе. ‎ ‎Саша на секунду замерла, её упрямый взгляд дрогнул, и она шумно выдохнула через нос, опустив глаза на скатерть: ‎ ‎— Откуда мне знать, где здесь правда, а где очередные интриги? Я просто устала быть пешкой в чужих играх. ‎ ‎— Ты не пешка, ты его дочь, — тихо, но бесконечно твёрдо ответила Ольга, сжимая её пальцы. — Посмотри на это всё, Саш. Он ведь всё организовал. Ждал тебя. Квартиру свою тебе отдал, чтобы ты ни от кого не зависела. Разве менеджеры так поступают? Подумай об этом спокойно, без эмоций. Твой отец совершил много ошибок, но сегодня он готов сделать всё, чтобы защитить тебя. ‎ ‎Саша молча сидела на стуле, буравя взглядом скатерть. Обида внутри неё медленно боролась с горьким осознанием того, что Ольга говорит чистую правду. ‎ ‎

***

Вадим сидел на жёстком стуле у своего рабочего стола. Он тяжело облокотился локтем о тёмное дерево, бережно положил гудящую голову на ладонь и замер. Мужчина заставил себя сделать несколько глубоких, размеренных вдохов. В полумраке комнаты бушевавшая внутри ярость улеглась, уступая место звенящей пустоте. Казанцев наконец полностью успокоился. Прошлый жёсткий чиновник отступил, оставляя наедине с мыслями обычного уставшего отца. ‎ ‎Дверь спальни тихо, едва слышно скрипнула. Вадим не шелохнулся, продолжая сидеть в той же позе. В комнату медленно вошла Саша. Она аккуратно прикрыла за собой дверь, сделала несколько шагов к столу и остановилась рядом, внимательно вглядываясь в его понурые плечи. Напряжение между ними больше не искрило — оно стало глубоким и осязаемым. ‎ ‎Саня первой нарушила тишину, заговорив тихим, но на удивление чистым и спокойным голосом: ‎ ‎— Вадим Юрьевич... Я не пойду к Жилину. И «Акул» перед кубком не брошу. ‎ ‎Вадим медленно убрал ладонь от лица, поднял голову и открыто посмотрел дочери прямо в глаза. Его пронзительный взгляд был чист, без тени прошлой злости или властности. Мужчина горько, понимающе улыбнулся и негромко ответил: ‎ ‎— Я знаю, Саш. Ты упрямая, в меня пошла, а мы своих не предаём. Даже когда сильно обижены. ‎ ‎Саша прерывисто вздохнула, сделала шаг ближе и упёрлась руками в край стола, садясь на его угол: ‎ ‎— Мне было больно узнать, что ты скрыл этот пункт, про снятие дисквалификации. Казалось, что для тебя я просто удобный тактический инструмент, чтобы выиграть кубок для университета и утереть нос федерации. ‎ ‎Вадим вздохнул, его пальцы слегка дрогнули, и он честно признался: ‎ ‎— Прости меня. Я поступил как менеджер, а не как отец. Испугался, что если скажу правду сразу, ты заберёшь вещи, уедешь обратно в Москву и я больше никогда тебя не увижу. Твоя гордость — это зеркало моей собственной. Я совершил глупость, Саш. Но про Жилина я тебе не соврал. Он опасен. ‎ ‎Саня внимательно выслушала его, её плечи наконец расслабились, а на губах промелькнула едва заметная, мягкая улыбка: ‎ ‎— Я поняла. Ольга Сергеевна мне всё объяснила. Она у тебя золото. Береги её. А по поводу Жилина... Я не пешка. И использовать себя в его интригах против тебя не позволю. Завтра же верну ему визитку. ‎ ‎Вадим мгновенно вскинул голову, и в его глазах вспыхнул жёсткий, уверенный мужской азарт. Он хмыкнул, протянул руку и твёрдо произнёс: ‎ ‎— Оо, я сам это сделаю. Утром съезжу. ‎ ‎Саша понимающе улыбнулась и уверенно вложила карточку в протянутую ладонь отца. Вадим спрятал визитку в карман брюк и облегчённо, всем телом выдохнул, чувствуя, как сокрушительный груз последних недель навсегда падает с его плеч. Он поднялся, уверенно подошёл к дочери и бережно, с безграничным теплом прижал её к себе. Саня доверчиво уткнулась носом в его плечо, окончательно сжигая остатки прошлых обид. ‎

***

‎Они спокойно вышли из спальни. Стоило отцу и дочери переступить порог комнаты, как наступила неловкая тишина. Оба, словно по команде, абсолютно одинаковым движением опустили головы и принялись усердно разглядывать рисунок на паркете, пряча глаза из-за жгучего стыда за свой недавний громкий скандал. ‎ ‎Лиза, которая уже успела вернуться из своей комнаты и тихонько сидела на диване, заговорщически переглянулась с матерью. Ольга ласково, с понимающей тёплой улыбкой посмотрела на эту замолчавшую парочку. Она бережно положила руки на стол и мягко нарушила тишину: ‎ ‎— Ну что, бунтари? Дисциплинарный раунд окончен? Присаживайтесь к столу, а то наш ужин окончательно остынет. ‎ ‎Вадим неловко кашлянул, первым поднимая взгляд на любимую женщину, и виновато улыбнулся: ‎ ‎— Да, Оль... Прости нас. Мы погорячились. ‎ ‎Саша тоже робко улыбнулась, проходя к своему стулу, и весело добавила, окончательно разряжая обстановку: ‎ ‎— Извините. Мы больше не будем устраивать ледовые побоища прямо посреди гостиной. ‎ ‎Вся их маленькая компания дружно и облегчённо рассмеялась. Напряжение, которое ещё полчаса назад готово было разнести квартиру в щепки, окончательно испарилось. Саша уверенно уселась на своё место, Лиза сразу же принялась накладывать ей вкусные закуски, а Вадим устроился рядом с Ольгой, крепко и нежно приобняв её за талию. ‎ ‎Ужин продолжился в совершенно иной, легкой и по-настоящему домашней атмосфере. Напряжение окончательно сменилось уютным звоном столовых приборов и тихим смехом. Вадим расслабленно сидел на своем месте, то и дело пододвигая Ольге лучшие ресторанные закуски. Саня, заметно расслабившись, увлеченно рассказывала Лизе о последних ледовых баталиях «Акул». ‎ ‎Вадим ласково посмотрел на дочь, сделал глоток сока и, весело прищурившись, решил мягко пожурить её в своей фирменной манере. Он покачал головой и негромко произнес: ‎ ‎— В общем.. Это становится уже вредной привычкой. Уже второй раз ты приходишь и устраиваешь разгром. С этим надо заканчивать. Я, конечно, прекрасно понимаю, откуда у тебя этот невозможный характер.. Но, если бы я был на месте Ольги Сергеевны, выгнал бы всех на первой секунде. ‎ ‎Ольга ласково рассмеялась, качнув головой, и шутливо пихнула Вадима локтем в бок: ‎ ‎— Ну уж нет, Вадим. Кто-то же должен держать вас двоих в узде. Если бы я вас выгнала, вы бы до сих пор на парковке у подъезда отношения выясняли на повышенных тонах. ‎ ‎Саша хитровато улыбнулась, открыто глядя на отца через стол: ‎ ‎— Ну справедливости ради, сегодня это была сугубо защитная реакция на твои скрытые схемы. ‎ ‎— Защитная реакция у неё, посмотрите на неё, — Вадим довольно хмыкнул, и в его глазах зажглось неподдельное отцовское обожание. — Вратарь — это диагноз, Оль. Чуть что — сразу встает в стойку и защищает ворота. Даже когда нападать никто не собирается. ‎ ‎Вадим на секунду задумался, его ухмылка стала более серьезной. Он внимательно посмотрел на дочь и негромко спросил: ‎ ‎— Кстати, Саш, я не припомню ни одного звонка от твоей мамы. После того, как ты всё узнала. Я даже как-то подготовился, выслушать яростный монолог... ‎ ‎Саша сразу посерьёзнела, опустила взгляд на свою тарелку и тихо ответила: ‎ ‎— А я с ней не разговаривала. ‎ ‎Вадим удивлённо приподнял брови, явно не ожидав такого ответа. Он переглянулся с притихшей Ольгой и осторожно уточнил: ‎ ‎— Неожиданно... В смысле, совсем не хочешь разговаривать? Или... ‎ ‎— Не знаю, — Саша пожала плечами, неопределенно крутя в пальцах вилку. ‎ ‎Вадим внимательно посмотрел на дочь и мягко, с искренней отцовской заботой уточнил: ‎ ‎— Мне не вмешиваться? ‎ ‎Саша подняла на него спокойный, уверенный взгляд и качнула головой: ‎ ‎— Нет. Я соберусь с мыслями и наберу ей. ‎ ‎Ольга тепло улыбнулась, одобряя её решение, и ласково накрыла её ладонь своей рукой. ‎

***

‎Время незаметно близилось к ночи, и за окнами квартиры окончательно сгустились весенние сумерки. Праздничный ужин подошёл к концу, уступив место мягкой полуночной тишине. Ольга, бросив взгляд на настенные часы, решительно посмотрела на Сашу: ‎ ‎— Саш, уже поздно, мало ли что. Общественный транспорт не ходит, а на такси я тебя одну не отпущу. Оставайся у нас сегодня. ‎ ‎Саша на секунду замялась, глянув на отца, но, заметив его одобряющий кивок, тепло улыбнулась и согласилась: ‎ ‎— Хорошо, Ольга Сергеевна. Спасибо. Я останусь. ‎ ‎— Вот и отлично! — весело отозвалась Лиза, уже поднимаясь с дивана. — Я сейчас всё организую. ‎ ‎Лиза быстро убежала в гардеробную и вернулась со стопкой чистого, свежего белья. Девчонки вместе принялись раскладывать просторный диван, который стоял в зоне гостиной. Саня присела на край, протестировала матрас и удовлетворённо хмыкнула: ‎ ‎— О, очень даже удобный. Спать буду как сурок после сегодняшнего дня. ‎ ‎Девчонки устроились на подушках и вовсю болтали по душам, наперебой обсуждая хоккеистов «Акул». Ольга спокойно занималась делами и мерно мыла праздничную посуду, краем уха слушая их весёлую болтовню. Вадим тем временем тихо сходил в душ и первым отправился в спальню. Закончив с посудой, Ольга ласково пожелала девушкам спокойной ночи и ушла к нему, аккуратно прикрыв за собой дверь. ‎ ‎Вадим уже уютно устроился в постели, подложив подушку под спину. Когда Ольга вошла в спальню, он плавно повернул к ней голову. Его глаза смотрели на неё с безграничным, интимным теплом. Ольга присела на край кровати, ласково скользнув ладонью по его обнажённому сильному плечу. Вадим перехватил её пальцы, нежно поцеловал запястье и тихо произнёс: ‎ ‎— Оль, я рано встану, съезжу в федерацию. ‎ ‎Ольга удивлённо приподняла бровь, всматриваясь в его невозмутимое лицо: ‎ ‎— Зачем? ‎ ‎— Передам привет нашему знакомому, — Вадим хищно ухмыльнулся, и в его взгляде промелькнул опасный мужской азарт. — Вернусь к полудню. На совещании прикроешь? ‎ ‎Ольга лукаво прищурилась, на секунду отстранившись, и хитровато протянула, заглядывая ему в самую душу: ‎ ‎— Ну даже не знаю... А что я за это получу? ‎ ‎Вадим весело хмыкнул, перехватил её за талию и одним плавным, мощным движением увлёк под одеяло, прижимая к своей широкой груди. Он зарылся лицом в её пахнущие лавандой волосы и приторно вздохнул у самого ушка: ‎ ‎— Ах вот как.. Какая ты оказывается... ‎ ‎Ольга повернула к нему голову, и их губы оказались в нескольких сантиметрах друг от друга. Она затаила дыхание, счастливо улыбаясь: ‎ ‎— Какая? ‎ ‎Вадим на секунду замолчал, бережно очерчивая пальцами линию её подбородка, и бесконечно нежно прошептал: ‎ ‎— ...Хитрая... ‎ ‎Ольга полностью растаяла в его руках, развернулась в его объятиях лицом к нему и преданно уткнулась носом в его бороду: ‎ ‎— Вадюш, конечно прикрою. Можешь даже не сомневаться. ‎ ‎— Мм.. Спасибо, любимая... — Вадим глубоко, трепетно поцеловал её в губы, заставляя Ольгу сладко зажмуриться от этой пьянящей тактильности. Когда дыхания стало не хватать, он ласково погладил её по обнажённой спине под одеялом и вкрадчиво добавил: — Вернёмся к нашему открытому вопросу? ‎ ‎Ольга хитровато посмотрела на него из-под ресниц, лениво перебирая пальцами его волосы на затылке: ‎ ‎— Какому вопросу? ‎ ‎— Оля!.. — с притворной суровостью, но безумно любящим тоном воскликнул Казанцев, легонько ущипнув её за бок. — Ты дату выбрала? ‎ ‎Ольга ласково рассмеялась, крепче обвивая руками его шею и прижимаяся к его горячему телу всем существом: ‎ ‎— Выбрала. ‎ ‎— Ну наконец-то, — довольно замурчал Вадим, расплываясь в триумфальной, счастливой улыбке. Мужчина внимательно, с хитрым прищуром посмотрел на неё, выдерживая картинную паузу, и капризно приподнял брови: — Ну и?.. Мне клешнями из тебя тянуть подробности? ‎ ‎— Седьмое, — лаконично, с победной улыбкой выдала Ольга, слегка прикусив губу. ‎ ‎В ту же секунду у Вадима на лице пробежала едва заметная, но весьма паническая волна. Его улыбка на миг застыла, а глаза удивлённо округлились. Он слегка отстранился, напрягая широкие плечи под одеялом. ‎ ‎— Июля? — сдавленным, подозрительно тихим голосом уточнил Казанцев. ‎ ‎— Да, — Ольга удивлённо вскинула свои идеальные брови, внимательно всматриваясь в его внезапно посерьёзневшее лицо. Она легонько хлопнула его ладонью по груди. — Ты чего так напрягся? Уже передумал? ‎ ‎— Нет, конечно, Оль.. — Вадим судорожно выдохнул, поспешно перехватывая её руку и нежно прижимая к своим губам, пытаясь вернуть лицу привычную невозмутимость. Он на секунду задумался, мысленно подсчитывая дни в календаре, и взволнованно спросил: — Подожди, вообще-то это уже очень скоро, мы успеем? ‎ ‎Ольга Сергеевна уверенно и ласково улыбнулась, нежно огладив его щеку и убирая панику из его взгляда: ‎ ‎— Успеем, Вадюш. Я уже всё просчитала. Главное — твоё согласие. А организацию я возьму на себя. ‎ ‎Вадим облегчённо выдохнул, но затем снова хитро прищурился, решив зайти с другой стороны: ‎ ‎— И всё же... Может, рассмотришь какой-нибудь другой вариант? Восьмое, например? Девятое? Прекрасные летние дни. ‎ ‎Ольга Сергеевна высвободила пальцы и строго, чисто по-преподавательски посмотрела ему прямо в душу, мгновенно раскусив все его манёвры: ‎ ‎— Не юли, Вадим. Говори уже. Что за тайны мадридского двора? Чем тебе седьмое июля не угодило? ‎ ‎Вадим сокрушённо вздохнул, уткнулся носом в её шею и глухо, с забавной мужской обидой пробурчал: ‎ ‎— Просто... шестого июля, аккурат за день до этого, я становлюсь старее и приближаюсь к пенсии. ‎ ‎Повисла короткая, оглушительная пауза. Ольга на секунду замерла, переваривая услышанное, а затем спальню наполнил её искренний, звонкий и невероятно счастливый смех. Она откинула голову на подушку, увлекая его за собой. ‎ ‎— Вадюш, ты серьёзно? — сквозь смех выдохнула она, ласково поглаживая его по седой макушке. — И чем ты таким планируешь заниматься в свой день рождения, что на следующий день не сможешь жениться? ‎ ‎— Да ничем криминальным, Оль! — Казанцев приподнялся на локте, с притворной строгостью взглянул на неё, хотя в уголках его глаз уже вовсю плясали весёлые искорки. — Но ты представь масштаб катастрофы для моей уязвимой мужской психики. Шестого числа я буду весь день морально страдать от того, что официально постарел ещё на один год. И только я соберусь уйти в глубокую депрессию по уходящей молодости, как седьмого утром мне нужно будет проснуться в идеальном костюме и с улыбкой шагать под венец! Мне же нужно хотя бы сорок восемь часов, чтобы принять факт возраста, а ты меня сразу в мужья записываешь. ‎ ‎— Ну, раз уж ты у нас теперь официально завидный жених, — Ольга ласково притянула его за шею обратно к себе, целуя в кончик носа, — придётся тебе пережить эти два великих события подряд. Сдавайся, Казанцев. Седьмое июля — идеальная дата для свадьбы, а шестое отпразднуем как генеральную репетицию. ‎ ‎— Под протокол, значит... — Вадим довольно заулыбался, сдаваясь под её нежным напором, и крепко, собственнически обнял её всем телом. — Ладно, твоя взяла. Два праздника подряд — так два праздника подряд. ‎ ‎Он снова вовлёк её в глубокий, пьянящий поцелуй, окончательно закрывая этот весёлый и такой важный для них вопрос. В спальню их общего дома вернулась звенящая, наполненная чистой любовью тишина. ‎ ‎