след без шума

Гримерка была слишком тихой. Свет ламп — ровный, почти безжизненный. Зеркало отражало знакомые вещи так, будто ничего не произошло, и это раздражало сильнее, чем любая пустота. Мелани лишь приоткрыла глаза, пытаясь сфокусировать взгляд, оглядела помещение. Да, это её гримерка. Но она же была в коридоре — как она здесь оказалась? Сириус стоял у двери, но не заходил. Просто занял пространство так, будто оно по умолчанию принадлежит ему. Впрочем, как и весь этот странный цирк. Он посмотрел на Мелани ровно секунду дольше, чем нужно, затем перевёл взгляд на одеяло на её плечах, которое чуть сползло на руки. — Проснулась, — сказал он спокойно. И, будто это было для него чем-то естественным, принял привычное серьёзное, холодное выражение лица. Он закрыл дверь за собой, без хлопка, но окончательно, отчего та едва заметно дрогнула. — Долго ты там не должна была оставаться. Он не уточнил, где именно, но было понятно. По крайней мере, для него точно. Сириус подошёл к зеркалу, чуть повернул голову, будто проверяя отражение комнаты и собственное присутствие в ней — не её. — Контакт был поверхностный, — добавил он. — Значит, вытащить тебя было просто. Довольно… даже очень. Он говорил так, будто обсуждает механизм, а не человека. Взгляд снова скользнул к Мелани. — Но ты реагируешь сильнее нормы. Он не повышал голос и не менял своей ровной, отстранённой интонации. Но каждое слово звучало как отметка в отчёте. — Чарли больше не подходит для сопровождения таких ситуаций, — продолжил он, будто между делом. — Слишком предсказуемая реакция. Довольно ожидаемая. И… уже неэффективная. Он наконец оторвался от зеркала и сделал шаг в глубь комнаты, ровно настолько, чтобы сократить дистанцию, но не нарушить её. — А ты теперь будешь под наблюдением. И только после этого добавил, сухо и серьезно: — В следующий раз не отключайся в коридоре. Это привлекает лишнее внимание. Сириус хотел что-то добавить, но лишь резко повернул голову в её сторону, от чего Мелани вздрогнула, и медленно окинул её взглядом. Выражение лица оставалось неизменным — холодным, собранным, лишённым каких-либо эмоций. — Я не понимаю тогда… к чему была эта сцена в коридоре? Почему для тебя норма играть с чувствами других? Неужели тебе плевать на всех и вся? Мелани быстро произнесла это, но к концу голос заметно дрогнул. Тот, к кому был обращён вопрос, лишь отвёл взгляд к зеркалу, затем развернулся к двери и только после этого ответил холодным голосом: — Да. И не задерживайся здесь долго. Он сказал это и вышел, закрыв дверь, оставив Мелани с плотным потоком мыслей и вопросов. Одеяло на её плечах вдруг показалось слишком тяжёлым. Свет лампы всё так же ровно бил в зеркало, отражая её и пустое место у двери. За стеной не было слышно шагов. И это было хуже всего. Потому что Сириус не оставляет шумов после себя — он оставляет порядок, в котором всё равно чувствуется контроль. Минуты тянулись странно ровно. А потом — лёгкий, почти случайный звук где-то в коридоре. Не шаги и не чей-то разговор, скорее остановка, будто кто-то на секунду задержался у двери, но передумал возвращаться. И тишина снова легла на место. Мелани осталась одна в гримерке, где всё выглядело нормально — кроме ощущения, что её уже внесли в чью-то систему и просто не сообщили об этом вслух. Она чуть прикрыла глаза и сама почувствовала, как подступают слёзы. Не от грусти и не от обиды — от разочарования и непонимания.