Глава IV

      День первого хоккейного матча всегда был большим событием в Колдовстворце. Даже когда сборная школы выступала на маленьких и ничего не значащих турнирах, матчи на территории Дворца собирали огромные толпы студентов, а теперь, когда команда вышла в одну из главных лиг страны, количество фанатов этого спорта увеличилось в разы.       За прошедшие три года команда Колдовстворца стала постоянным участником университетской хоккейной лиги — большого турнира, который шел весь учебный год и заканчивался играми на выбывание в марте–апреле. В плей-офф выходили восемь команд, которые сражались друг с другом в личных противостояниях до трех побед. Победитель, то есть тот, кто одолевает всех соперников в финальном состязании, получает Кубок Пяти — престижный трофей, названный в честь основателей магической России. Именно Кубка Пяти у сборной Колдовстворца никогда не было, и Артемий Орлов, вступивший в свой последний год в школе, невыносимо хотел заполучить заветную награду.       Но новый год принес немало новых сюрпризов, и юноша был далеко не в лучшей форме перед началом сезона. После расставания с Мелиссой он с головой ушел в физическую подготовку, но его ментальное состояние оставляло желать лучшего. Он не мог ни на чем сконцентрироваться, а уж в непосредственной близости от возлюбленной и вовсе сходил с ума. Ему хотелось ее вернуть, но он понимал, что это невозможно, поэтому метался не мог сосредоточиться на чем-либо, тем более на хоккее. На тренировках он был задумчив и непривычно молчалив.       В день первого в сезоне матча ему было тоскливо: обычно Мелисса приезжала в такой день и проводила время со своим молодым человеком, устраивала ему маленькие сюрпризы и, что самое главное, всегда смотрела матч с трибун. Артемий многое отдал бы, чтобы она снова была среди зрителей, снова сидела бы (стояла, прыгала, кричала) в его джерси, чтобы она… Просто снова была с ним.       Незадолго до матча, когда оставалась буквально пара часов до выхода на лед, Орлов сидел в своей комнате, пытаясь настроиться на игру. Он не думал — не хотел думать — о том, что могли бы они с Мелиссой делать сейчас, если бы не расставание. Он пытался не думать о том, что она делает сейчас и о чем вспоминает, помнит ли хотя бы один из их привычных ритуалов. Да как она могла не помнить? Конечно же она все помнила.       — Какой же ты идиот, — пробормотал Артемий, в очередной раз проходясь по комнате. — Ты сам этого хотел. Сам…       Юноша растрепал волосы и прошелся еще раз от окна до двери. Дверь манила больше — ему хотелось выйти из комнат и дойти до временного жилья Мелиссы, упасть ей в ноги и просить вернуться к нему, но он не мог этого сделать ради самой же девушки. Поэтому, стиснув руки в кулаки, он напоминал себе настоящую причину их расставания.       Возможно из-за этого он не сразу услышал стук в дверь, который в какой-то момент стал слишком назойливым, чтобы не привлечь к себе внимания. Артемий дошел до двери с трепетом и ожиданием — ожиданием чего? Что Мелисса окончательно наплюет на свою гордость и первая придет к нему? Артемий надеялся на это, но знал, что этого никогда не будет. Юноша вдохнул и открыл дверь — тут же выдыхая с явным разочарованием.       — Прости, что не оправдал твои ожидания, — Дмитрий Романович, отец большого семейства Орловых и редкий, слишком редкий гость Колдовстворца, стоял в коридоре в привычном для него костюме-тройке. Темные волосы были, как обычно, аккуратно, даже педантично уложены, однако не было привычной щетины — мужчина был гладко выбрит, что в последние годы было редкостью. Артемий со вздохом пропустил отца внутрь комнат. — Ты кого-то ждал?       — Нет, пап, — сказал Артемий, закрывая за ним дверь. Юноша с неохотой перешел на английский — в семье было принято, что с папой они разговаривали именно на нем. Никто из детей не понимал, к чему было такое разделение, но Андрей как-то предположил, что это было нужно для развития «билингвизма». Но зачем, если они жили в России? Впрочем, долго на эту тему Артемий не задумывался, несмотря на то, что английский давался ему тяжело и он говорил с сильным акцентом. — Я рад тебя видеть.       — Уверен в этом, — улыбнулся мужчина, похлопав сына по плечу. — Я на пару минут. У меня куча дел, остаться на игру никак не могу, но не мог не зайти к тебе и не пожелать удачи.       Артемий кивнул, совершенно не обижаясь на отца за то, что тот не останется посмотреть первый матч сезона. Дмитрий Романович был тем, кто привел сына на хоккей, он водил его на все тренировки в детстве, знакомил с великими хоккеистами и тренерами, устраивал Тему во все спортивные лагеря, бывал с ним на сборах. Поэтому пропущенная игра была каплей в море по сравнению с тем, что сделал для него папа.       — Все в порядке? — спросил Тема, когда они с отцом дошли до небольшой гостиной. Мужчина щелкнул пальцами и заказал у домового кофе.       — Очень много работы, — кивнул Дмитрий Романович, когда домовой растворился в воздухе, спеша исполнить заказ. — И разница во времени с китайскими партнерами выматывает. Не обижайся, что меня не будет. Я постараюсь разделаться со всем до конца года и хорошенько отдохнуть с вами на новогодних.       — Я, обижаться? — удивился Артемий. — Все в порядке.       — Мама будет, — заметил Дмитрий Романович. — Она хотела пойти с Андреем, но у него «другие планы».       — Что за планы? Андрей с ума сошел? С кем тогда будет мама? — Артемий сел за стол. Отец пожал плечами.       — С Нюшей, скорее всего, — сказал он. — Или с мисс МакКиннон.       — Аня ненавидит хоккей, а Лиса ни за что не пойдет, — покачал головой Артемий. Дмитрий Романович внимательно взглянул на сына, но тот смотрел куда угодно, но только не на отца.       — Артем, я очень переживаю за тебя, — тихо сказал мужчина. — Если тебе нужна помощь, ты всегда можешь ко мне обратиться. В любое время, ты ведь знаешь?       Артемий выдохнул, после чего встал и отошел от стола. Знал ли он, что родители всегда готовы его поддержать? Конечно же знал. Их семья была редким примером взаимопонимания и поддержки, но были вещи, которые он не мог рассказать даже родителям.       — Наше расставание было моей инициативой, и это полностью обдуманное решение, которое не подлежит обсуждению, — глухо произнес юноша. Дмитрий Романович промолчал — домовой как раз принес кофе, и мужчина ждал, когда тот уйдет. — Пап, я знаю, что вы с мамой много денег вложили в подготовку к свадьбе…       — Деньги? Не… не имеют значения, — прервал его Орлов-старший, скривившись так, будто Артемий сказал что-то неприятное. Деньги никогда не были предметом спора в семье Орловых, потому что Дмитрий Романович умел их зарабатывать. — Я беспокоюсь о твоем состоянии, а не о нашем материальном. Все видят, что тебе трудно. И… — мужчина вздохнул. — Я не знаю, что сказать. Мы с мамой встретились очень давно, и как-то изначально понимали, что будем вместе всегда. В вас с Мелиссой как будто бы была та же искра, но… Ты совершенно не обязан идти по моим стопам. Но мне хотелось бы, чтобы ты был честен с собой. Если ты действительно хотел этого расставания, то, конечно.       — Пап, — пробормотал Артемий. Ему хотелось сказать, что он точно такой же, что для него всегда была и всегда будет только одна девушка. Хотел этого расставания? Нет. Хотелось ли ему бросить все, пойти к Мелиссе, поцеловать ее и вернуть все — вернуть их — и забыть об этих четырех месяцах расставания? Да. Мог ли он это сделать? Увы.       — Просто будь честен с собой, — сказал Дмитрий Романович. — И с ней. И помни, что мы с мамой всегда рядом. Если тебе плохо, мы можем забрать тебя из школы. Хочешь — можешь поехать со мной в Китай.       — Ты знаешь, что твоя работа в Китае породила слухи о вашем разводе? — прервал его Артемий. — Нам всем стоит беспокоиться о состоянии вашего брака?       — Поводов для беспокойства нет, — спокойно произнес мужчина. Артемий кивнул — он не сомневался, что отец скорее умрет, чем разойдется с мамой — как и наоборот. Он поднял эту тему лишь для того, чтобы отвлечь разговор от себя.       — Что за планы у Андрея?       — О, нет, друг мой, сплетни о младшем оставь до Нюши, — покачал головой Дмитрий Романович, допивая кофе и вставая. — Я пойду, меня ждет мама. Пожалуйста, береги себя и пиши, приезжай в любой момент, — сказал он, подходя к сыну. — Удачи на игре.       — Спасибо, — Дмитрий Романович похлопал сына по плечу, после чего ушел. Артемий выдохнул с некоторым облегчением — и вовсе не из-за того, что отец пришел, наоборот, это несколько развеяло тоску, однако он не хотел говорить о Мелиссе, потому что понимал, что пара таких вопросов, и он точно все выложит, расскажет об обстоятельствах их расставания, и… Их помирят.       Пока Артемий размышлял о собственном будущем — туманном и малорадостном — в комнатах Анны, где сидела Мелисса и с недавних пор София Павловна, велось активное обсуждение совершенно иной темы.       В день игры, несмотря на торжественность события, Анна и София были одеты по-простому. На девушке была обычная школьная форма, которую она, как и остальные ученики Колдовстворца, должна была носить практически каждый день, исключая выходные и праздничные дни. А вот София Павловна, давно вышедшая из школьного возраста, могла позволить себе любую одежду — конечно, с оговорками, так как многие светские события требовали определенного дресс-кода. Для открытия хоккейного сезона она выбрала брючный костюм светло-голубого цвета и белую блузку.       — Ни за что. Ни. За. Что! — воскликнула Анна, смотря на маму с нескрываемым возмущением. София Павловна спокойно пила чай, не обращая внимания на настроение дочери, а Мелисса сидела между ними, смотря то на Аню, то на Наследницу. — Мы с Андреем не будем праздновать наше совершеннолетие здесь! Это просто возмутительно! У нашей семьи миллион дворцов по всей стране, а мы будем отмечать в школьной столовой?!       — Не в столовой… — начала было София, но Анна снова прервала ее.       — Мама!       — Анечка, я понимаю твое возмущение, но тебе придется смириться, что ваше совершеннолетие совпадает с окончанием Кубка Школ в мае. Здесь будет огромное количество представителей иностранных школ, будут очень влиятельные семьи…       — Влиятельнее нас в этой стране никого нет, — твердо произнесла Аня и помотала головой, скрещивая руки на груди.       — Хорошо, — выдохнула София, стараясь сохранять спокойствие. Она ненавидела, когда с ней препирались, когда не исполняли ее волю, и уж тем более — когда ее перебивали. Но Анна Дмитриевна была единственным человеком, который мог позволить себе говорить с Наследницей так, как ей хотелось. Единственная дочь будущей Верховной, она пользовалась многими привилегиями, которые были недоступны ее братьям. — Что мне сделать, чтобы ты так не нервничала, душа моя?       — Перенести празднование в другое место. Я хочу поехать в Петербург! Хочу! — капризно произнесла Анна.       — Аннушка, мое терпение не безгранично, — спокойно, но достаточно холодно произнесла София Павловна, и Мелисса поерзала на стуле от напряжения. — Повторяю последний раз: празднование пройдет в Колдовстворце, это не обсуждается.       Анна фыркнула, и в комнате повисла недолгая пауза. Мелисса, в попытке исправить ситуацию, потянулась к чашке чая и произнесла:       — Андрей будет счастлив.       София Павловна рассмеялась, тепло улыбнувшись крестнице.       — Это точно, — сказала она. — Очень надеюсь, что хотя бы на таком балу он найдет себе кого-то вне нашего круга.       — Нетипично для тебя переживать о нашей личной жизни, — хмуро заметила Анна.       — Дело не в личной жизни, — мягко и примирительно произнесла София. — Мне кажется, что Андрей общается только с нами — семьей и близкими друзьями. Мне хотелось бы, чтобы у него были знакомые и приятели из других семей или даже стран. За тебя я не переживаю, моя дорогая, у тебя никогда не было проблем с новыми знакомствами. Но твой брат… Человек закрытый.       — Представить Андрея с кем-то немыслимо, — задумчиво кивнула Мелисса. — Вероятно, как и Роман Андреевич, он будет долго искать кого-то. Высокие стандарты.       — Поэтому я и не надеюсь на любовную связь, мне хотелось бы, чтобы у него появился друг, — сказала София Павловна, после чего посмотрела на Мелиссу. — В свое время дружба с твоей мамой спасла меня от одиночества.       Мелисса улыбнулась — она была благодарна Софии, что та не поднимала тему их с Артемием разрыва. В отличие от ее мамы, Марлин, которая пыталась вытянуть из дочери хоть что-то, София Павловна вообще не интересовалась их личными взаимоотношениями — по крайней мере, она старалась сохранять внешнее безразличие.       — Кстати, девочки, пока мы говорим о любовных отношениях, — вдруг произнесла София, и МакКиннон на секунду задержала дыхание. — Я боюсь, что есть проблема, которую нам стоит обсудить, пока она не станет очевидной.       — Только не говори, что ты собралась обсуждать их с Темой ссору, — сказала Аня с выдохом. Девушка явно была не в настроении, и София Павловна старалась не обращать на это внимания. — Это вчерашний день. Помирятся… Рано или поздно.       — Полли беременна, — спокойно произнесла София Павловна, и Аня с ужасом посмотрела на нее, а Мелисса поперхнулась чаем.       — Что?! — синхронно спросили девушки, и Орлова кивнула.       — Да, — сказала она. — Восьмой месяц. Скоро в нашей семье будет прибавление, и я хочу, чтобы вы, если вас спросят, не комментировали это. Совсем. Ни с друзьями, ни со знакомыми — ни с кем.       — Подожди! — воскликнула Аня, не обращая внимания даже на то, что дверь в ее комнаты открылась и кто-то зашел внутрь. — Восьмой? Они с Сашей расстались полгода назад, это… Это что, от него?!       — Да, — кивнула София, стараясь сохранять спокойствие. В гостиную зашел Дмитрий Романович, и женщина улыбнулась ему, показывая знаком, чтобы он сел рядом с ней. Аня, проигнорировав появление отца, старалась подобрать слова.       — Во-первых, мы все понимали, что так и будет, — тихо сказала Мелисса, и София кивнула в знак подтверждения. Дмитрий Романович сел рядом с ней и взял женщину за руку, не прерывая, впрочем, их разговора. — Во-вторых, они из-за этого расстались?       — Не знаю. Я встретила Полину во время поездки в Нижний Новгород. После их расставания она была… В подавленном состоянии, и я предложила ей некоторое время пожить там в нашем поместье. И нашла я ее в…       — Интересном положении, — сказал Дмитрий Романович, пытаясь сдержать улыбку. София посмотрела на него с укором, и мужчина поцеловал ее ладонь. — Что? Это комично, не находишь, душа моя?       — Что комичного в том, что Саша бросил беременную девушку и женился на другой? — спросила Аня по-английски, и Дмитрий Романович пожал плечами.       — Алекс не знает про беременность, — сказал Орлов.       — Дим, переключись на русский, — тихо произнесла София, взглянув на мужа. — Девочки, я прошу вас быть осторожнее.       — Я вообще не отношусь к вашей семье, — заметила Мелисса тихо. — Теперь.       — Ерунда, — пробормотал Дмитрий.       — Глупости какие, — согласно кивнула София Павловна. — Ты являешься частью семьи не из-за Артемия, малышка. Как и Полли. Я не планирую отпускать тебя, кроме того, мы с тобой уже договорились, что ты отучишься и возьмешься за работу в Галерее. Если, конечно, ты не передумала переезжать в Россию.       — Нет, не передумала, — тихо произнесла Мелисса.       — Как Полли? — спросила Аня, которую явно не устроила смена темы. — Я должна написать ей! Мы с ней обсуждали кучу всего, а она… Боже, ей должно быть так одиноко! Я навещу ее на выходных.       — Она нашла в этой ситуации много плюсов, — сказала София Павловна. — И счастлива появлению дочери — да, это будет девочка. То, что они с Сашей расстались, конечно, очень печально. Ты не говорил с ним? — спросила Орлова, обращаясь к Дмитрию. Тот покачал головой, после чего выразительно посмотрел на Софию. — Неужели тебе уже нужно уходить? — спросила она с удивлением.       — Увы, — кивнул мужчина.       — Но ты ведь только приехал… — расстроено сказала София, вставая со стула. — До игры еще есть время, я думала, что ты побудешь тут, — пробормотала она.       — Прости, Сонечка, — сказал Дмитрий Романович, поджимая губы и вставая со своего места. Он подошел к Софии и обнял ее. — Но переговоры, сама понимаешь. До встречи во Владивостоке, жизнь моя, — последнее предложение он уже прошептал, коротко целуя возлюбленную в губы. — Девочки, хорошего дня. Анна, не перечь маме, а Мел — жду тебя на следующей неделе.       — Ждешь? — удивилась София.       — Дядя Дима пригласил меня погостить у него в Пекине несколько дней, пока Кубок еще не начался, — сказала МакКиннон.       — Это замечательно! Пекин прекрасен. Нюту возьмите с собой.       — О, нет, спасибо, мне и здесь хватает впечатлений, — буркнула Анна, и Дмитрий Романович подошел к дочери, чтобы поцеловать ее в макушку.       — Анна Дмитриевна не изволят никуда уезжать от своего возлюбленного, — сказал мужчина с издевкой в голосе, а Аня мгновенно покраснела, вскинув голову и посмотрев на отца. — Думала, я не знаю? У меня везде уши. И глаза, — сказал Дмитрий.       — Пап…       — Просто еще пару лет держите себя в руках и не идите по пути Полли, пожалуйста, нам еще с ней ку-учу всего разгребать. Все, я ушел, — беззаботно произнес мужчина, после чего растворился в воздухе, будто его и не было. София с выдохом откинулась на спинку стула и щелкнула пальцами, вызывая домовика.       — Кофе, — сказала она кратко, и слуга тут же исчез.       — Что вам нужно «разгребать» с Полли? — удивилась Аня. — Саша ведь не родной ваш сын, значит ребенок не имеет никаких прав на титул Верховного.       — Это потенциальный скандал, — сказала София. — Думаешь, ты единственная, кто смог быстро просчитать, что ребенок от Алекса? Уверяю тебя, как только в прессе появится новость о Полли, все поймут, что в действительности произошло.       — Надо поговорить с Сашей, — кивнула Аня. — Но он просто невыносим последние полгода. Будто сам не свой.       София ничего не ответила на реплику дочери, хотя была полностью с ней согласна. Впрочем, поведение ее сына было отчасти ей понятно — он попал под влияние очень нехорошей семьи. Орловы и Морозовы издревле были врагами, еще когда магия передала Метку от Ворона к его сыну и дальше по мужской линии вплоть до знаменитой Натальи Ивановны Вороновой, ставшей, казалось, последней представительницей правящего рода. В далеком пятнадцатом веке тогда еще юный и бесконечно амбициозный Борис Морозов просил руки двадцатилетней девушки, которая только что получила Метку Наследницы. Однако Наталья Ивановна предпочла ему немолодого боярина, Климента Орлова. История умалчивает об их разнице в возрасте, но точно известно, что они прожили вместе больше тридцати лет, после чего мужчина скончался во сне. Он успел, однако, увидеть, как его старший сын (из длинного списка, насчитывающего как минимум восемь детей) Ростислав Климентович Орлов, вопреки всем законам логики, стал первым среди новой фамилии, кто получил Метку по достижении двадцатилетнего возраста. Тогда-то война между Морозовыми и Орловыми началась по-настоящему — и продолжалась до сих пор.       Женитьба Александра на Василисе Морозовой была трагедией, но не тем событием, которое способно было полностью выбить Софию Павловну из колеи. Она понимала, что нельзя было поддаваться панике или же высказывать свою ярость слишком очевидно. Тем более нельзя было исключать и вероятного чародейства, ведь Морозовы были искусными магами.       — Вы идете на игру? — спросила София у притихших девочек. Аня кивнула с мученическим видом, а Мелисса не знала, что ответить. Пойти значило показать всем, что ей было безразлично расставание с Артемием, что было далеко от правды, а не идти… Тоже глупо. — Лиса, я могу дать тебе совет?       — Конечно, — кивнула МакКиннон.       — Поговори с ним, — сказала Орлова. — Если меня чему-то и научили отношения с моим дорогим мужем, так это тому, что искренний разговор — это ключ к решению недопониманий.       — Он избегает меня, — тихо сказала Мелисса. — Юлит.       — Ох, девочка моя, — вздохнула София Павловна. — Если бы он не юлил, я бы подумала, что он врал тебе о своих чувствах. Уверена, ты найдешь способ поговорить с ним в спокойной обстановке.

***

      До начала первой в сезоне игры оставалось около часа, и Софи нервно собиралась, не зная, что ей надеть и как себя вести во время их с Андреем первого свидания. Все происходило так быстро, что девушка не успела ничего осознать, однако она хотела быть рядом с ним и хотела узнать его ближе. Разве можно было не влюбиться в его бесконечно добрый и проникновенный взгляд? А его тихая уверенность в себе и спокойствие в каждом движении? Одновременно с этим его робость? Софи смотрела на часы чаще, чем ей хотелось в этом признаться. Это было ее первое в жизни свидание, и она не знала, что надеть, поэтому выбрала простое платье, решив, что не стоит наряжаться слишком сильно.       Когда до прихода Андрея оставалось около получаса, девушка вдруг вспомнила об оставленных еще утром письмах. Решив отвлечься от мыслей об Орлове, Софи взяла первое попавшееся из непрочитанных писем и открыла его, даже не взглянув на отправителя. Но первых строчек, даже первого слова хватило, чтобы она поняла, от кого оно было.       «Сестренка,       Вчера Нотт написал мне, что ты решила провести время в России. Логичное решение, учитывая опыт предыдущего года. В Хогвартс ни мне, ни тебе возвращаться не стоит.       Наверняка тебе писали по поводу меня, мол я пропал — почти правда. На время устроился во Франции, большего пока сказать не могу. Жду, когда мне стукнет наконец семнадцать, чтобы вступить в право собственности поместьем Беллатрисы и продать его. Этого должно хватить на квартиру где-нибудь в тихом французском городке. С Англией покончено.       Когда все устроится, я обязательно сообщу тебе. Надеюсь, ты не обижаешься, что письмо вышло таким коротким.       Будь внимательна и не влезай в неприятности,       Мэтт».       Не раздумывая, Софи взяла чистый пергамент и начала писать:       «Мой дорогой,       Я рада, что ты в порядке. Франция прекрасна ранней осенью, уверена, ты оценишь по достоинству и кухню, и достопримечательности. Окажешься в Париже — обязательно сделай пару колдо на память.       В России хорошо, я чувствую себя намного свободнее, чем в Англии. Никому нет до меня здесь дела, а фамилия моя известна только паре людей из Ильверморни. Как прекрасно иногда быть невидимкой и растворяться в толпе, потому что именно в такие моменты наконец встречаешь человека, с которым тебе предстоит идти по жизни рука об руку — с самим собой.       Если тебе нужна будет помощь, обязательно приезжай ко мне. Если тебе нужно мое дружеское плечо, поддержка, пара слов, просто скажи — я всегда рядом, пусть нас разделяют километры.       Буду писать тебе по мере возможности, хотя год мой сулит быть спокойным и тихим, да будет так.       Всегда думаю о тебе и беспокоюсь.       С любовью,       Софи».       Поттер хотела бы написать что-то еще, но времени у нее оставалось немного, а отправить письмо нужно было день в день. Четвертый конверт, пришедший утром, так и остался нетронутым, Софи только взглянула на отправителя — Гарри — и даже не подумала торопиться с ответом или хотя бы прочтением содержимого. Что там могло быть? Очередная порция осуждений или попытка примириться. Третьего точно не дано — не приведи Мерлин, чтобы великий Гарри Поттер решил разузнать, как у его сестры дела и что она вообще забыла в России.       Отбросив мысли о брате, Софи упаковала письмо для Мэтта в конверт, после чего вдруг поняла, что не знает, как отправлять письма. В Хогвартсе у нее была сова, но брать с собой бедное животное для перелетов между странами было негуманно, и Софи решила воспользоваться местными способами отправки корреспонденции — но какими? Девушка взглянула на часы, поняв, что вот-вот должен зайти Андрей и, взяв с собой письмо, поспешила выйти из своей комнаты. К счастью, Мелиссы не было — кажется, та была уже на стадионе или же решила провести время где-то еще. Значит, никто не увидит, что за Софи зайдет Андрей. Или тот сам обо всем позаботился? Скорее всего ему захочется скрыть их отношения — которых даже пока нет! — от своих друзей и знакомых, потому что Поттер была иностранкой, да и вряд ли Орлову нужны сплетни.       Пока Софи размышляла на тему тайных отношений, дверь в общие помещения их с Мелиссой комнат открылась, и МакКиннон зашла внутрь, не закрывая за собой дверь. Следом за ней зашел Андрей — ребята о чем-то говорили, и Софи услышала только окончание разговора.       — Лис, моя библиотека полностью в твоем распоряжении, — Андрей говорил по-английски, видимо, чтобы Мелиссе было проще. — Бери все, что хочешь, и даже не спрашивай.       — Спасибо, — тихо сказала МакКиннон, наконец замечая Софи. Девушка расплылась в улыбке. — О, я вижу ты уже готова к вашему свиданию?       Софи с ужасом посмотрела на нее, а потом перевела взгляд на Андрея, который совершенно не смутился такому заявлению. Заметив на себе взгляд Поттер, юноша посмотрел на нее и улыбнулся. — Ты готова? Выглядишь прекрасно. — Я готова, — кивнула Софи, впрочем, все еще посматривая на Мелиссу. — Андрей сказал мне, потому что мы живем вместе, было бы странно, если бы он просто так пришел сюда, — заметила МакКиннон, удобнее перехватывая книгу, которая была у нее в руках. — Не беспокойтесь, голубки, я никому ничего не скажу. — Немного торопишь события, — мягко заметил Андрей. — Уверена, что не придешь на игру? — Уверена, — сказала девушка. — Сегодняшний вечер я посвящаю древнегреческой мифологии, — добавила она, указав на книгу. Софи присмотрелась и удивленно произнесла: — Это же Кун? Боже, я с таким удовольствием прочитала его в свое время! — На русском? — удивилась Мелисса. — Кун переведен на множество языков, — заметил Андрей, подходя ближе к Софи и осторожно кладя руку на ее плечо, и девушка повернулась к нему, улыбаясь. — Мифология — интересный предмет разговора. — Сегодняшняя тема — все о мире хоккея, — заметила Поттер, ничуть не смутившись. — Идем? — Да, — кивнул юноша, взглянув на Мелиссу. — Ты точно в порядке? — Аб-со-лют-но! — пропела она, наигранно подталкивая пару к выходу. — Идите и не думайте обо мне. Когда дверь за Андреем и Софи закрылась, Мелисса прижала к себе книгу и с улыбкой выдохнула. Ребята выглядели счастливыми, и она была рада, что Орлов, вопреки всем предсказаниям, нашел кого-то, кто был мил его сердцу. О своем сердце МакКиннон не могла сказать ничего хорошего, поэтому, вернувшись в свою комнату, она решила сразу принять душ, где можно было спокойно пустить слезу, а потом уже заняться чтением. На ее кровати, кроме оставленных утром вещей, лежала маленькая записка, под которой Мелисса нашла слишком знакомый билет на матч. Взяв записку, девушка вздохнула — и почерк она прекрасно знала. «Не отказывайся от своих увлечений из-за меня. А.О.» — Идиот, — пробормотала Мелисса, с трудом скрывая улыбку. *** Дорога до стадиона была недолгой, но все же проходила по улице, поэтому, когда Софи и Андрей вышли из здания Дворца, юноша предложил Поттер свою куртку, но она отказалась. — Тебе не холодно, ты стесняешься или мы еще не в тех отношениях? — уточнил он, когда Софи в очередной раз помотала головой. — Мне правда не холодно, — сказала Софи, смущаясь. — На обратном пути, возможно, — добавила она мягко. — К слову об отношениях… — Я не мог не сказать Мелиссе, это было бы очень странно, — заметил юноша. — Она не скажет никому. Да и нечего пока рассказывать, верно? Мы просто на свидании. Софи рассмеялась и, чуть осмелев, придвинулась ближе к Андрею. Да, они были мало знакомы, но кто мешал ей немного расслабиться? Никто в Колдовстворце не знал, кто она такая, никто не осудит ее, и никто не станет за ее спиной обсуждать «сестру Поттера». Она могла делать все, что хотела — впервые в жизни! И ей хотелось просто наслаждаться временем с приятным молодым человеком, интеллигентным, спокойным, уверенным в себе. Самое важное для девушки заключалось в том, что Андрей не видел в ней никого, кроме Софи. Просто Софи. Не Софи Поттер, не ту-самую-Поттер, не сестру героя, а просто Софи. И, кажется, эта Софи нравилась ему. Андрей вел Софи не по главной дороге, а через небольшие тропки, о которых практически никто не знал, кроме тех, кто работал в школе достаточно долго, чтобы успеть изучить всю территорию. И делал он это вовсе не из страха, что их кто-то увидит — просто этот путь был дольше на пять минут, а Орлову совсем не хотелось идти на хоккей, который он не любил. — Ты знаешь про Мелиссу и своего брата? — спросила Софи. Она смотрела по сторонам, стараясь понять, где они были, но у нее ничего не выходило. Мысли ее очень быстро переместились с маршрута на историю МакКиннон. — Что они расстались? Да, — сказал Андрей. — Артемий что-то перемудрил. Помирятся. — Думаешь? — Они созданы друг для друга. Оба громкие, хаотичные, неорганизованные, — усмехнулся Андрей. — Огонь и огонь. — А как же противоположности притягиваются? — спросила Софи с интересом. — Я готов привести сто аргументов против этой фразы, — сказал Андрей со смешком. — Не говори мне, что ты веришь в это? — Софи смотрела на юношу достаточно выразительно, но не настолько, чтобы он сразу понял, что она издевается. Поэтому он продолжил возмущаться, даже остановился, чтобы его аргументы звучали убедительнее. — Софи, это противоречит базовой логике. — Логике? — спросила Софи. — Любовь и логика? — Любовь логична. — Любовь — это любовь, — покачала головой Поттер. — Она разнообразна, порывиста, она причиняет боль, она… — Софи, любовь — это спокойствие, — прервал ее Андрей, смотря Софи прямо в глаза. Девушка хотела что-то возразить, но взгляд его был так выразителен, что она не нашла правильных слов. — Любовь зачастую дается с трудом и достигается непросто, но по сути своей она проста. Если ты любишь и любят тебя, нет на свете места спокойнее, чем дом. Когда знаешь, что есть тот, кто принимает тебя без оговорок. Разве не в этом счастье? Софи почувствовала ком в горле, но не стала ничего с этим делать. Она покачала головой — конечно же Андрей был прав, но только… — Значит любви достойны только хорошие люди, — сказала она тихо. — Те, которые могут быть собой. Потому что есть люди, чей действительный облик отвратителен. Андрей мог бы сказать, что игра вот-вот начнется, и им нужно было поторопиться и скорее пойти на стадион. Он мог бы сказать, что этот разговор зашел слишком далеко для двух людей, знающих друг друга чуть больше недели. Он мог, но хотел он совершенно другого — он хотел закричать, что Софи достойна только лучшего в этом мире. — Каждый достоин любви, — сказал Андрей, стараясь держать себя в руках и не наговорить лишнего. — Не знаю, что сподвигло тебя сказать такое. Ты можешь не делиться, но… — Я предала своего брата и всю свою страну, потому что отказалась идти с ним на поиск крестражей, осталась в школе и продолжила общаться со своими друзьями-аристократами, — выпалила Поттер. Андрей кивнул. — Я не сказала никому, что еду сюда, я не избегаю Гарри уже несколько месяцев, потому что я слышала, как он сказал, что я его предала. — Что за глупость? — фыркнул Андрей. — Предала? Потому что не пошла самостоятельно решать проблему, которую должны были решить взрослые ответственные люди? Полиция, Министерство. Боже… — пробормотал он, взяв Софи за руку и потянув ее в сторону стадиона. — Какой бред. Запудрить мозги бедной девушке и заставить ее сомневаться в себе… — Андрей, — улыбнулась Софи, удобнее переплетая пальцы их рук и прижимаясь к нему сильнее. — Я эгоистична. Ставлю себя на первое место. — Значит ты — человек, — сказал Орлов со смешком. — Прекрасный человек с добрым сердцем и замечательным умом, — добавил он. — Нам нужно идти, иначе мы пропустим начало. Итак, хоккей — это командная игра… Софи покачала головой и позволила Андрею увести себя в сторону стадиона. Она слушала его и думала, как же ей повезло. Иногда она замирала на секунду, и ее охватывала тревога — вдруг не может быть так хорошо? Вдруг это сон или иллюзия? Почему она так быстро и безвозвратно влюбилась в него? Неужели так вообще бывает? Ей так хотелось быть рядом с ним, слушать его рассуждения, его мысли. Он был таким мудрым, таким терпеливым, предусмотрительным. Софи боялась, что одним лишним действием, движением или даже словом может все разрушить, но при этом не видела, каким должно быть это сокрушительное действие, оттого боялась всего и не знала, как ей поступать. Словно в тумане, девушка дошла с Андреем до стадиона, и шум толпы, люди вокруг, красота здания — все это меркло. Рука юноши заботливо обнимала ее за плечо, но все вокруг были так увлечены предстоящей игрой, что никто и не заметил Орлова в компании незнакомой девушки. Вскоре крики толпы стихли, и Андрей привел Софи в тихое место — открыв дверь, он пропустил ее вперед. Это была большая просторная комната, скорее напоминавшая кафе или небольшую зону отдыха. У большого окна в пол стоял диван, рядом — столик, за которым можно было поесть, несколько больших экранов. Увидев их, Софи будто проснулась. — Телевизоры? — спросила она тихо. — М, да, лига переняла это у обычного хоккея, — сказал Андрей, снимая пальто и вешая его на специальную стойку. — Нам будут видны самые важные моменты, иначе, — он подвел девушку к окну, и Софи ахнула от того, как высоко они были. От неожиданности она прижалась к юноше, и Орлов тут же обнял ее за талию. — Ты боишься высоты? Мы можем пойти вниз на арену. — Нет, я просто не ожидала, — выдохнула Софи, боясь признаться, что ей нравилась близость Андрея. — Постой так чуть-чуть? — Я могу стоять так весь вечер. Сколько скажешь, — тихо сказал Андрей, и Софи почувствовала, что он улыбается. — На чем я остановился? Действительно, на чем? Софи и половины речи Андрея не слышала — она думала о своем, но вовсе не из-за отсутствия интереса, а из-за того, что ее голова была занята мыслями об их отношениях. Конечно, это было глупо, но она не могла ничего с собой поделать. — Мне кажется, что где-то в параллельной вселенной мы с тобой знаем друг друга с детства, — сказала тихо Софи. — Ты веришь в параллельные миры? — шепотом добавила она. — Я верю в прошлые жизни, параллельные миры, альтернативные вселенные, если это значит, что ты в них есть, — также шепотом ответил Андрей. В момент такой близости разница в росте ощущалась почти критически, Софи казалось, что Орлов не на полторы головы, а на весь метр, два, три, выше ее, потому что он был так далеко, а ей хотелось прижаться к нему, поцеловать и дать понять, что его ощущения взаимны. — В действительности же я верю в то, что наша встреча не была случайностью. В отдалении послышался звук фанфар, оповещающий о скором начале игры, и Орлов мельком посмотрел на арену, где собрались зрители. Лед был ярко освещен, и на него уже выбежали игроки обеих команд. Матч вот-вот должен был начаться. И сколько бы Андрею ни хотелось уйти и уединиться с Софи, он не мог подвести брата, которому обещал быть на первой игре сезона. — Артемий вот-вот начнет играть, — тихо сказал Орлов. — Мы можем поговорить после игры? — Конечно, — кивнула Софи с улыбкой, но волнение юноши не ускользнуло от нее, и она взяла его за руку. — Не переживай, уверена, игра пройдет хорошо. Стадион был полон, практически ни единого свободного места нельзя было найти — не заняты были только те сидения, которые отвели для членов правящей семьи, а также для важных приглашенных гостей. Участники Кубка Школ тоже дополняли толпу зрителей, хотя многие из них никогда и не слышали о таком виде спорта. Арена Колдовстворца была типичной для заядлого хоккейного болельщика, но в глазах новичка она могла показаться шумной, яркой и по-настоящему огромной. Шесть секторов по три яруса, отдельное помещение для Верховной и ее специальных гостей, а также зона отдыха, которая была в тот вечер оккупирована Андреем и, как следствие, закрыта для посетителей. София Павловна наблюдала за игрой не с трибун, а из своей ложи, откуда открывался хороший вид на арену. Она была одна, хотя обычно ее сопровождал Андрей, но в этот раз он сослался на срочные дела — странно, впрочем, потому что первые игры сезона он не пропускал никогда. Женщина сидела в удобном кресле, пила кофе — какая это была кружка по счету? — и медленно просматривала свой рабочий блокнот. Дел было немного, потому что ее супруг вместе с начальником ее личной охраны и ее личным помощником решили, что они лучше знают, как выстраивать рабочее время Верховной. Будущей Верховной. Что же, Дмитрию это еще могло сойти с рук, а вот остальным точно не поздоровится. София зевнула и прикрыла глаза, запрокидывая голову назад. Им всем не поздоровится, но только после того, как она отдохнет. Сколько у нее не было отпуска? Точнее, у Наследницы никогда не бывало отпуска, однако она могла позволить себе совмещать рабочие поездки с парой свободных дней. Последний раз это было летом, после чего она вернулась в Петербург и погрузилась в пучину работы. Чем ближе Павел Андреевич был к заслуженной пенсии, тем больше была загружена София. А ей хотелось простого человеческого отдыха. Желательно с мужем где-то на берегу моря, в тишине и спокойствии, может в Греции на вилле ее мамы или где-то еще… Дверь за спиной Софии Павловны открылась, и женщина собралась было уже высказать кому-то из слуг свое недовольство, но краем глаза все же заметила вошедшего и нехотя встала, склоняя голову в покорном приветствии. — Брось, девочка моя, — Павел Андреевич, Верховный Правитель Магической России, отец Софии Павловны и по совместительству заботливый дедушка восьми внуков, зашел в зал, где сидела его дочь, без лишних слуг. Это было нарушением установленного веками кодекса, но кто он такой, чтобы следовать всем правилам? — Ваше Величество, — отозвалась София Павловна, когда отец подошел к ней, чтобы обнять. — Официоз в сторону, Сонюта, — сказал мужчина, наклоняясь и целуя дочь в макушку. — Рад видеть тебя в добром здравии, хотя ты бледновата. Не беременна? — Сплюнь три раза, — покачала головой София. — Мы не планируем больше детей, ты это прекрасно знаешь. — Воля случая… — У тебя разве нет других тем для разговора? — спросила Орлова с недоумением. Павел Андреевич с усталым вздохом сел на второе кресло, после чего указал дочери на место, где она сидела раньше. Пробормотав что-то, женщина села обратно и взяла в руки чашку с остывшим кофе. — Тем много, желания говорить о чем-либо совершенно нет. Я надеялся, что говорить будешь ты, — несколько холодно произнес Павел Андреевич, а София только повернула голову в сторону большого стекла, отделявшего их от стадиона. В отличие от комнаты, где находился Андрей, специальная ложа Софии Павловны была ближе ко льду, и обзор был лучше. Игра началась, но женщина не могла сконцентрироваться на ней. Счет не был еще открыт. — Конкретнее, — произнесла София Павловна. — Соня. — Я действительно не понимаю, — сказала женщина, продолжая смотреть на лед. — Возможно, я просто устала, — добавила она, щелкнув пальцами и вызвав домового. — Кофе. — Простите, Ваше Верховное Высочество, — пискнул домовой, качая головой. –Великий Князь запретил подавать вам более пяти чашек в день. А Ваше Верховное Высочество приказали ставить его приказы выше ваших в таких вопросах. Извините… — Чай тогда или что-то горячее, — поморщилась София Павловна, махнув рукой. Когда домовой растворился в воздухе, она со вздохом откинулась на спинку кресла. — Что ты хочешь обсудить, пап? — Хотя бы Александра, — заметил мужчина. — Я не лезу, правда, но то, что он делает… — Ничуть не отличается от того, что делал ты тридцать пять лет назад, — сказала София с усмешкой. — Только у Саши есть тот, кто может его остановить, а у тебя не было. — София, это жестоко, — пробормотал Павел Андреевич, и Орлова усмехнулась. — Жестоко было сажать меня под домашний арест на полтора года, когда мне было семь лет, — пожала плечами София. — И наказывать меня Немым заклинанием на полгода. И Связывающим заклинанием ставить меня на колени перед мачехой. Это было жестоко, а напоминать тебе о твоих же промахах — профилактика старческого маразма, — женщина сделала глубокий вдох. — Извини, — выдохнула она, поморщившись. — Я правда слишком устала в последнее время. Насчет Александра не переживай, я решу. — Мне плевать на Морозову, — сказал Павел Андреевич. — Я переживаю за Полину. Ты ведь знаешь? Как Саша — наш Саша! — мог так поступить? — Он не знает, и знать ему вовсе не обязательно, — сказала София Павловна. — Я же сказала — я все решу. Не лезь в мои дела. — Сонюта, прошло уже двадцать лет, даже больше, неужели ты до сих пор не можешь отпустить ту ситуацию? — с выдохом произнес Павел Андреевич, но тут же пожалел о сказанном. София не любила напоминаний о прошлом, а уж тем более когда отец пытался примирить ее с ним. К счастью для Верховного, в этот момент дверь в ложу снова открылась. — Соф… — вошедший Петр Сухомлинский остановился на полуслове, увидев Павла Андреевича, и удивленно взглянул на Софию. — Эм… Ваше Величество, Ваше Высочество, извините за беспокойство. София Павловна, Иван Дмитриевич просит принять его сейчас. — Ваня здесь? — удивилась София, вставая со своего кресла. — Кто отпустил его сюда одного? — спросила она, немного повышая тон, но Павел Андреевич покачал головой. — Он со мной приехал, я забыл сказать, — вздохнул он. — Он очень хотел к тебе. — Я могу его позвать, София Павловна? — уточнил Петр, все еще стоявший в дверях. — Зачем ты спрашиваешь? — шикнула София, сделав неопределенный жест рукой, но Сухомлинскому этого было достаточно, чтобы понять ее. Быстро выглянув в коридор, он подозвал слугу, с которым оставил Ивана, и пропустил мальчика внутрь. Иван, девятилетний сын Софии и Дмитрия, был воплощением озорства и задора — активный, энергичный, подвижный, он постоянно влезал в неприятности в школе для начинающих волшебников, а на балах и приемах угнаться за ним и вовсе не представлялось возможным. Он был худощавым, темноволосым, как и все его родственники, голубоглазым мальчиком с небольшим шрамом на правой брови, оставленным неудачно отрикошетившим заклинанием во время случайной вспышки стихийной магии. Зайдя в ложе и заметив маму, он тут же бросился к ней, крепко обнимая ее за талию. — Прости, что я не предупредил, — сказал он, запрокидывая голову и смотря Софии в глаза. — Но мне хотелось видеть тебя. И посмотреть с тобой игру. — Конечно, сынок, — тепло улыбнулась София, погладив Ваню по голове. Наклонившись, женщина поцеловала его в макушку. — Ты ужинал? — когда ребенок помотал головой, София подняла взгляд на Петра — но тот уже испарился, чтобы заказать у слуг ужин. — Думаю, наш разговор откладывается, — кивнул Павел Андреевич, смотря на дочь и внука с умилением. — Оставайся смотреть игру с нами, дедуль! — воскликнул Ваня, отпуская маму и забираясь в ее кресло с ногами. — Артем должен сегодня победить. — Даже если он не победит, мы после игры обязательно поздравим его с началом сезона, — тихо сказала София, подходя к креслу и садясь на его ручку. — Павел Андреевич, а мне кажется, что мы с вами все обсудили, — заметила женщина. — Оставайтесь, если хотите, конечно же. — Я чувствую, насколько ты мне рада, поэтому с удовольствием останусь, — едко произнес Верховный, удобнее устраиваясь в кресле. София покачала головой, но больше ничего не произнесла, решив посвятить остаток игры Ване. *** Игра закончилась с разгромным счетом «7-1» в пользу команды Колдовстворца, поэтому зрители долго не отпускали игроков с поля, аплодируя им и крича. Когда Артемий наконец оказался в раздевалке, на часах было за девять вечера, и он даже не надеялся, что кто-то из его семьи остался, чтобы поздравить его. Расхожее заблуждение, что все спортсмены суеверны, совершенно точно не распространялось на Артемия. Ему были важны маленькие ритуалы, которые часто происходили перед игрой и после нее, но большая часть из них — точнее, подавляющее большинство, — было связано с Мелиссой, а ее рядом в этот раз не было. Поэтому юноша совершенно спокойно перенес бы отсутствие его несколько взбалмошной и шумной семьи. Но папы точно не будет, мама скорее всего убежит по делам. Братья, возможно, еще поздравят, хотя у Андрея образовались какие-то дела, а Савелий плавно перешел в пубертатный период, и несколько месяцев уже притворяется, что у него в принципе нет старших братьев. Анна… Анна ненавидела хоккей, но скорее всего пару слов сказала бы. Кроме того, Артемий не хотел никого видеть, кроме, пожалуй, Мелиссы, но она вряд ли поддалась на его уговоры и пришла на игру, хотя юноша и оставил специально для нее билет. Впрочем, на что он мог надеяться? Во время игры, несмотря на то что внимание Артемия должно было быть сконцентрировано на сопернике и сокомандниках, юноша думал только об одном — зачем он это делает. Раньше победа казалась желанной, но теперь будто бы смысла в ней не было. Да, они победят, выиграют сезон и возьмут Кубок Пяти — а дальше что? В чем смысл? С такими рассуждениями Артемий вышел из раздевалки и направился к главному холлу, откуда ему удобнее всего было бы переместиться в собственные комнаты. Ему уже можно было пользоваться этой привилегией на территории школы, потому что семнадцатилетия он достиг еще в прошлом январе — и вообще, близился его восемнадцатый день рождения, то есть официальное совершеннолетие как в магическом, так и в обычном мире. — Арте-е-ем! Громкий возглас сотряс весь стадион, и Артемий не успел понять, кто конкретно его звал, только почувствовал столкновение с чем-то очень тяжелым, но не очень высоким — впрочем, уже через секунду он понял, что этим «кем-то» был его младший брат. — Ваня? — удивился Артемий, опуская взгляд на прилипшего к нему мальчика. — Ты здесь как оказался? Мама в курсе? — Мы с мамой смотрели игру! Ты такой крутой! Большой молодец, — восторженно произнес Иван, отпуская брата. Он взял старшего за руку и потянул в сторону небольшой толпы, находившейся у кафе, которое располагалось в холле арены. В толпе Артемий признал свою семью — почти в полном составе. Короткие полторы минуты ходьбы до них были наполнены радостным перечислением всех понравившихся Ване моментов, но Артемий готов был поклясться, что лучшей речи нельзя было и придумать. За столиком кафе сидела София Павловна в компании Павла Андреевича, Савелия и Андрея — все пили чай с каким-то печеньем. Рядом с Андреем стояла Анна, а чуть вдалеке от всех Артемий заметил Мелиссу — впрочем, отреагировать на ее присутствие он не успел. — Вот и наш герой дня! — пропела Анна, увидев старшего брата. Она была немного уставшей, но все же искренне улыбалась. — Даже мне понравилось, представляешь? — Рад, рад, буду ждать тебя на следующей игре в апреле, предполагаю? — спросил Артемий, приобнимая сестру и целуя ее в щеку. Аня рассмеялась и согласно кивнула. — Отличная игра получилась, дорогой, — сказала София Павловна. — Можно считать начало сезона успешным. Вечером же напишу о твоих достижениях папе. — Спасибо, мам, — улыбнулся Артемий. — Зачем вы ждали меня? Шли бы домой, уже десятый час! А мелкому давно пора спать, — заметил юноша, взглянув на Савелия. — Эй! — возмутился тот. — Кто тут мелкий?! — На факты не обижаются, — сказал Андрей, чуть улыбнувшись. — Студентов Колдовстворца прошу поскорее направиться в свои спальни, так как комендантский час наступит через десять минут. — Кто установил комендантский час в девять тридцать? — фыркнул Савелий. — И если бы игра затянулась? — Мы бы доигрывали из своих кроватей, — кивнул Артемий. — Идите спать, правда. Сава, Аня, живее. Мам, ты выглядишь так, будто уснешь сейчас. — У меня был долгий день, — кивнула София Павловна, вставая. — С твоего позволения, милый, мы с Ваней отправимся домой. Я надеялась еще застать близнецов до сна. — Конечно, мамуль, спасибо, что пришла, — улыбнулся Артемий, наклоняясь и целуя маму в щеку. — Ванька, а ты вообще мой герой, — сказал юноша, опускаясь на корточки, чтобы посмотреть брату в глаза. — Мне есть кому передать команду в следующем году. — Правда? — восхищенно произнес Ваня, и Артем подмигнул ему. — Правда-правда, не зря ты тренируешься четыре раза в неделю, — сказала София. — Идем. Пап, ты останешься или с нами? — С вами, — кивнул Павел Андреевич. — Артемий, прекрасная игра, впрочем, кто в тебе сомневался? — Спасибо, дедуль, — кивнул юноша. Андрей взглянул на часы, и Артемий вздохнул. — Иди к своим делам уже, ботаник. Уверен, ты тоже нашел игру прекрасной и замечательной, — заметил он. Андрей кивнул и, похлопав брата по плечу, поспешил куда-то удалиться. Оставшись в одиночестве — относительном, — Артемий повернулся к Мелиссе, которая на протяжении всего времени стояла поодаль от всех и ничего не говорила. — Спасибо, что пришла, — сказал Орлов, пряча руки в карманы спортивной куртки. — Как тебе игра? — Потрясающе, замечательно, — сказала МакКиннон с еле сдерживаемой улыбкой, и Артемий цокнул языком и наклонил голову набок. — Слабовато, но для начала сезона пойдет. В третьем периоде обе команды уже сдохли. Будь это не Тверь, а Питер или, не знаю, кто-то восточный, так легко вы бы не отделались. — А я как? — спросил Артемий, и Мелисса пожала плечами. — Выключил голову во второй половине матча, видно было, что не об игре думал, но… — Я думал о тебе, — сказал юноша. Мелисса посмотрела на него полным боли взглядом — Артемию стало физически не по себе. — Зачем ты мне это говоришь? — спросила она с нескрываемым раздражением. — Я пришла поддержать тебя. — Лис, я скучаю, — сказал Артемий, и девушка хмыкнула, скрещивая руки на груди. — Ты со мной порвал, а не наоборот, помнишь? «Мы поторопились», «будет лучше, если мы расстанемся», — сказала Мелисса, на что Артемий только поморщился — он не очень хотел вспоминать эти слова. — Четыре месяца ни одного письма, ни одного напоминания о тебе. Орлов вздохнул, пытаясь найти слова. Если бы они встретились до игры, то он даже не стал бы с ней говорить, потому что был бы тверд в своем решении. Но после выхода на лед, после игры, которая показалась ему настолько пустой и бессмысленной, он не мог пройти мимо Мелиссы. И что он должен был сказать? «Я передумал»? «Я идиот»? — Я идиот, — сказал Артемий, подходя ближе к девушке. Она подняла на него взгляд, а потом произнесла: — А что-то кроме очевидных фактов будет? Ты не хочешь наконец сказать, что произошло? Вздохнув, Орлов жестом попросил девушку подождать, после чего быстро дошел до стойки кафе и купил им по чашке кофе — попросил покрепче, чтобы точно пережить этот разговор. Взяв картонные стаканчики, Артемий подошел к дальнему от всех столику и подозвал Мелиссу, которая, несмотря на сомнения юноши, подошла и даже села напротив него, взяв свой стаканчик в руки. — В мае я приехал к тебе для решения свадебных дел, — сказал Артемий тихо. — И встретил Ванессу в офисе Марлин. Она сказала мне, что ты продаешь свою галерею, а еще отозвала документы из колледжа искусств. — Так, — Мелисса отпила кофе и кивнула — она действительно все это сделала. — И что? — Этого мне было достаточно, — заметил Орлов, встретив полный непонимания взгляд девушки. — Лис, ты отказалась от всего, что было у тебя в Америке! Ладно еще галерея — возможно, подарок отца тебе как кость в горле, но колледж? Ты мечтала об этом! Лучшие преподаватели в США, степень искусствоведа. И что я вижу? — Ты расстался со мной из-за этого? — спросила Мелисса, чувствуя неожиданное облегчение. Раньше она готова была разорвать Артемия за его поступок, но это желание исчезло. — Мне не хотелось, чтобы ты отказывалась от своего будущего ради меня, — сказал Артемий. — И сейчас я этого тоже не хочу. — Артем… — Кто я такой, чтобы ты из-за меня меняла свои планы? Я даже не знаю, чем буду заниматься после школы, — хмыкнул Артемий. — Хоккей? Вряд ли. Стану Наследником? Неизвестно. Да и даже если стану, мама еще очень молодая, слава богам, значит она будет долго править. Какая моя роль в этом? Зачем мне портить тебе жизнь? У тебя светлое замечательное будущее, а я… — юноша отпил кофе и пожал плечами. Мелисса протянула руку вперед, и Артемий почти на автомате накрыл ее своей ладонью, аккуратно сжимая. — Что изменилось? — спросила девушка тихо. — Я вышел на лед сегодня, начал играть, и понял, что у меня нет ничего в жизни, что приносило хоть какие-то эмоции. Все, что раньше было наполнено смыслом и радостью, все стало блеклым — и так уже четыре месяца. Без тебя моя жизнь не имеет никакого значения, по крайней мере пока что я его не нашел. И… Я всю игру думал — а зачем я это сделал? Какой смысл? Надо было изначально поговорить с тобой и отговорить тебя. Потому что ты явно не поступила ни в какой колледж, явно продала галерею. Ничего не изменилось в твоей жизни с нашим расставанием. И я не сделал лучше, бросив тебя, как надеялся, — Артемий вздохнул. — Я запутался. Главное, что я должен быть честен прежде всего с самим собой, так вот тебе моя честность: я устал быть без тебя. Мне не нужна жизнь, в которой нет тебя. Вернись ко мне, пожалуйста, и прости меня за мою глупость, если ты сможешь. Мелисса покачала головой, стараясь не дать слезам стечь по щекам, но получилось плохо. Сморгнув слезы, девушка встала со своего места и подошла к Артему, села ему на колени и, обняв его, уткнулась в его плечо, позволив себе расплакаться — тихо и почти неслышно. — Не надо, — пробормотал Артемий. — Давай ты не будешь плакать из-за меня, я того не стою. Ну… Алиса. — Какой ты глупый, — прошептала девушка. — Артем, — она села прямее и, вытирая мокрое лицо, посмотрела юноше в глаза. — Я забрала документы из колледжа в Америке, а также продала галерею не из-за того, что отказалась от своей мечты. Просто внесла в нее небольшие коррективы. Потому что один очень умный, добрый, честный, смелый молодой человек сделал мне предложение, а живет он в другой стране. Я не хочу, чтобы мы с тобой жили в разных местах, чтобы ты выбирал между мной и Россией, между мной и всеми остальными Орловыми — не нужно. Я хотела просто переехать к тебе и жить с тобой здесь. София Павловна предложила мне выучиться в Академии художеств в Петербурге, а потом устроиться в Галерею в Москве. Меня такой вариант устраивает. Артемий молчал и смотрел на девушку, стараясь понять, спит он или нет. Все так просто? Почему все так просто? Неужели ему не нужно было доказывать ей свою любовь, не нужно было извиняться миллион раз? Она все поняла? — Лис, прости меня, — покачал головой Артемий. — Прости, — он коротко поцеловал ее в губы. — Я так виноват. Если ты сможешь простить меня, вернись ко мне, пожалуйста. И выходи за меня замуж. Пожалуйста. Давай вернем все наши с тобой планы — и свадьбу в августе, и детей, и путешествия… — Для начала, — сказала Мелисса, проведя рукой по волосам Артемия, — я голодна, поэтому не откажусь от твоей традиционной победной пасты. — Это значит… — Это значит, — прервала его девушка, поцеловав юношу в щеку. — Что твой поступок очень глупый. Но мотивация благородна и понятна. Ты почти прощен. — Почти? — спросил Артемий с интересом. — Почему так? — Мне несколько обидно, что ты все решил сам и не поговорил со мной. У нас с тобой вроде как не было таких проблем, — тихо сказала Мелисса. — Если бы ты сказал, мы бы не расставались. — Понимаю, — кивнул Артемий, с сожалением посмотрев на девушку. — Как насчет такого: я придумаю что-то, что затмит это горькое воспоминание? — Горькое воспоминание? Любовных романов начитался? — хохотнула Мелисса, но Артемий только пожал плечами. — Нужно же было что-то делать долгими темными и одинокими ночами, — сказал он, усмехнувшись. — Ну что, ко мне? Сделаю нам пасту.