Глава VI

      Основная резиденция семьи Орловых располагалась в столице России, Москве, практически в самом центре города, в невзрачном на первый взгляд старинном доме, который редко привлекал к себе внимание обычных людей. Для тех, кто не был посвящен в тайны существования магии, это был простой музей, один из многих в большом городе, но для просвещенных или знающих, как в России называли магов и колдунов, Гнездо Орловых было центральной частью политической жизни страны.       Здесь, конечно, проходили самые важные приемы, балы, встречи, здесь было множество комнат, предназначенных для рабочих переговоров — вся правая часть Гнезда была отдана под рабочие кабинеты Верховного и его Наследника. Такой порядок сложился давно, когда Москва была еще маленьким и неприметным городом, но уже и центром притяжения магического населения. Сначала семья Воронцовых, а потом семья Орловых занимали Гнездо на протяжении нескольких столетий.       Итак, правая часть дома принадлежала в настоящее время Павлу Андреевичу Орлову и его Наследнице — Софии Павловне. Верховный, однако, бывал здесь редко, в последнее время так совсем забросил свою резиденцию, предпочитая ей тихие уголки страны и размеренный ритм маленьких городков. Поговаривали, что до объявления ухода Павла Андреевича со своего поста оставалось не так много времени.       Рабочий кабинет Софии Павловны состоял из собственного самого кабинета, большой приемной, где располагался Петр Сухомлинский, нескольких переговорных комнат и еще большой комнаты для ожидания — там гости, особенно непрошенные, пережидали время до аудиенции с Наследницей.       Можно было составить небольшой список людей, которые имели право заходить к Софии Павловне без предварительной записи. Обычно встречи назначались за две, а то и три недели, переносились при необходимости. В штате Софии Павловны было большое количество представителей министерств, которые готовы были разобрать необходимые вопросы и раньше, потому что для встречи с Наследницей должно было быть серьезное обоснование, а с тех пор, как Дмитрий и остальные занялись вопросами здоровья Софии, их стало еще меньше. Но были и исключения — люди, которые пользовались особыми привилегиями от Наследницы. Конечно, в первых рядах были члены семьи. Ни Дмитрию, ни детям не нужно было даже спрашивать, может ли София Павловна их принять. За редкими исключениями женщина скорее прерывала текущие встречи, но встречалась с ними. Далее шли особо приближенные (в простонародье их называли «друзьями», но никто из ближнего круга Софии не смел произносить таких слов) — Петр Сухомлинский, граф Трубецкой, Марлин МакКиннон и Никита Андреевич Орлов, младший брат Верховного. При дворе также были те, кто мог пользоваться правом обратиться к Наследнице без особого предупреждения, но она легко могла отклонить эту просьбу или же передать ее в профильные министерства — это, как правило, были представители семей Большого Круга.       Дети Софии никогда не стеснялись пользоваться своими преимуществами и часто заглядывали к маме в разгар рабочего дня. София Павловна старалась держать их подальше в особо загруженные дни, но чаще всего дети и сами понимали, что суета и беготня означают, что мама не готова их видеть.       Но вот для Марлин МакКиннон такая чуткость к занятости Софии была чужда, поэтому женщина заглядывала к подруге в любой момент и готова была скорее выгнать мешающих ей посетителей (которые были в кабинете Орловой до нее), лишь бы донести до Наследницы свой вопрос, просьбу, хотя чаще всего она приходила просто поболтать. В теплый октябрьский день София Павловна работала с документами, когда в ее кабинет привычным белокурым вихрем ворвалась Марлин МакКиннон, совершенно игнорируя возмущения Петра, не желавшего нарушать редкие моменты спокойствия Наследницы.       — Дорогая моя, бросай все, что ты делаешь, к черту документы, к черту все, поедем отдохнем! — воскликнула Марлин, практически вырывая из рук Софии то, что она пыталась читать. Женщина подняла взгляд на подругу, но еще ничего не сказала. — Ну же, Софи! Поехали в Париж, поехали в Милан, куда-нибудь подальше от серости!       — Мне казалось, что в Калифорнии вполне приличная погода, — сказала наконец София, взяв у Марлин документ и аккуратно положив его на стол. МакКиннон закатила глаза и, вздохнув, села за стол напротив подруги. В этот момент в кабинет вошел Петр, неся в руках чашку кофе — поставив ее перед Марлин, он с упреком посмотрел на нее.       — Мисс МакКиннон, я же просил вас не тревожить Софию Павловну, — сказал он. — Соф, извини, мы сейчас уй…       — Никуда я не уйду, — настойчиво произнесла Марлин, скрещивая руки на груди. — Я приехала забрать твою начальницу на рабочий ланч, у нас куча вещей, которые нужно обсудить.       — Каких же вещей? — с выдохом спросил Петр. — Вряд ли это важнее, чем ежеквартальные отчеты министерств.       — Ску-ко-та!       — Марлин, ну бога ради…       — Твои отчеты никому не нужны, а мне с Софой нужно обсудить свадьбу детей! Да и вообще мы с открытия Кубка не виделись! Почти полтора месяца прошло. А ты, зануда, сам можешь свои отчеты посмотреть.       — Это конфиденциальная информация, и ты не можешь так просто ворваться к Наследнице Верховного и заявить, что хочешь отвезти ее на обед. Это просто непозволительно!       — Я, между прочим, не просто ее подруга, но еще и жена ее дяди, а это что-то да значит!       — Это значит, что София Павловна не уследила за Никитой, вот и все, — иронично произнес Петр.       Во время словесной перепалки София спокойно просматривала документы, изредка улыбаясь в ответ на ту или иную реплику. Петр и Марлин не очень любили друг друга, но ей некогда было заниматься их примирением, тем более что Сухомлинский был прав — отчеты нужно было просмотреть и как-то на них отреагировать. Не так она планировала провести рабочий день — этот вторник был полностью посвящен бумажной работе, хотя это и звучало очень скучно. Но все же после долгой поездки по Владивостоку и вообще восточной части страны Софии было радостно провести несколько дней в собственном кабинете без необходимости мотаться по разным частям России. Особенно тяжело давались ей смены часовых поясов, потому что она редко оставалась где-либо дольше, чем на сутки, и ей приходилось перестраиваться каждый раз, когда нужно было ехать в новое место.       — Мар, ни в Париж, ни в Милан я сейчас точно не поеду, — сказала София в надежде, что спорщики ее услышат, но ее слова остались без внимания.       — …И вообще это ты запер бедняжку тут без возможности выбраться отсюда и подышать хотя бы воздухом!       — Я запер? Кто я, по-твоему?       — А кто засадил ее за эти документы, я что ли?       — Господа, а можно так не шуметь? — спросила София, поднимая взгляд на друзей. Петр тут же замолк, а Марлин победно улыбнулась, но Орлова не дала ей сказать и слова. — Мне действительно нужно работать, Мар, поэтому Париж-Милан-что угодно — откладываются. Часа через полтора у меня будет возможность прерваться на обед, но не раньше. Я только вчера вернулась из Владивостока, и у меня накопилось много бумажной работы. Петя, — сказала она, посмотрев на Сухомлинского. — Распорядись накрыть через полтора часа обед на пятерых. Мы втроем и близнецы. А пока я работаю — развлеки мисс МакКиннон, но так, чтобы мне не пришлось слушать ваши склоки. Услышу хоть один звук препираний — вам не поздоровится. Ясно?       — Ясно-ясно, — сказала Марлин, вставая со своего места. — Но общества Петра мне не нужно, я прекрасно справлюсь в компании Дэнни и Геры.       — Отлично, — выдохнула София, указав на дверь.       — И все же, какая скука — работа с документами!       Дружба Марлин и Софии сложилась давно, больше восемнадцати лет назад, когда после долгой борьбы с Морозовыми и историей с отравлением семнадцатилетняя Наследница Верховного отправилась в путешествие вместе со своим новоиспеченным супругом Дмитрием. Конечно, такая поездка не могла не остаться без внимания других видных семей, и, оказавшись в Америке, София была приглашена на целый ряд различных приемов, на одном из которых она и познакомилась с Марлин. Все началось формально, и девушки, казалось, были настолько разными, что их невозможно было представить подругами.       Марлин была вихрем эмоций, беззаботной, тогда еще совсем юной девочкой без каких-либо трудностей в жизни, кроме брака, в который она вступила по наказу отца. Муж ее был значительно старше, но зато его статус помогал отцу Марлин, Роджеру МакКиннону, закрепиться во главе магического правительства, так что брак этот не был случаен. Но даже это обстоятельство, неравный брак, не изменило отношения Марлин к жизни, и на фоне только что пережившей покушение и кому Софии она выглядела чересчур жизнерадостной.       На удивление быстро девушки нашли общий язык, хотя Орлова всегда была немногословна, а МакКиннон вечно говорила, щебетала даже, не переставая и не прерываясь, и эта странная парочка неожиданно сдружилась, несмотря на сложные отношения своих стран, а также на расстояние, которое неминуемо их разделило.       Стоит сказать, что супруг Марлин, Норман Бэркшир, которому на момент их брака было около тридцати лет, может немногим более того, был человеком внешне достаточно привлекательным и даже симпатичным, невысоким, с утонченной внешностью, но Марлин он совершенно не подходил и, кажется, знал это. Они не были супругами в общепринятом понимании, однако судьба очень быстро наградила их прибавлением — МакКиннон прислала Софии письмо с радостной новостью через три месяца после того, как сама Орлова узнала о том, что беременна первенцем.       Это обстоятельство сблизило девушек еще сильнее, и Марлин стала часто появляться в доме Орловых, а София уехала на время родов в Америку, чтобы никто не смел даже покуситься на ее сына. Так родился, совершенно случайно и абсолютно не намеренно, будущий союз, потому что с разницей в три месяца на солнечном калифорнийском береге появились Артемий и Мелисса.       После рождения дочери Марлин будто бы влюбилась в собственного мужа, но тот не оправдал ее ожиданий, и через каких-то четыре года счастливого (как казалось тогда) брака Норман объявил, что уходит к другой женщине, которая родила ему сына — причем родила практически в одно время с Марлин. На какое-то время вера Марлин в мужчин была подорвана, и она с головой ушла в работу, быстро начав продвигаться по карьерной лестнице.       Все изменилось на праздновании десятилетия Артемия, на котором собралось невероятное количество гостей. В России достижение десятилетнего возраста негласно считалось первым совершеннолетием, потому что волшебник готовился поступать в Колдовстворец и начать путь к получению Лицензии. А уж первенец Наследницы должен был встретить такую цифру с размахом.       Марлин, не просто гостья, но крестная мама Артемия, приехала на праздник без каких-либо ожиданий, но столкнулась, неожиданно для себя, с очаровательным, обаятельным и невероятно привлекательным мужчиной. Никита Андреевич Орлов, дядя Софии, младший брат Верховного, тогда был ей неизвестен, потому что редко посещал Россию, проводя свои дни в Греции, родине мамы Софии. С Грецией его связывали исключительно дипломатические отношения, так как он долгое время служил послом России, но был отозван Верховным для решения ряда не менее важных вопросов. Никита был полной противоположностью Нормана — как внешне, так и внутренне. Это был открытый, умный, честный человек, никогда не державший свои чувства в себе и не отказывавший себе в удовольствии любить и быть любимым. До Марлин у него были разные девушки, но серьезно он не влюблялся никогда, поэтому София изначально была против их отношений, защищая подругу от Никиты. Но любовь способна разрушить все преграды, и уже через полгода после знакомства с Марлин Орлов сделал ей предложение.       Их браку шел уже восьмой год, шесть из которых Никита служил в дипломатической миссии в США, что не было случайностью. С Мелиссой у него сложились теплые отношения, он не пытался воспитывать ее или заменять отца — хотя отцу она оказалась не нужна, — но всегда был рядом и оберегал маленькую хрупкую девочку, когда того требовала ситуация.       — Хорошо, что ты приехала, — заметила София, когда, закончив часть работы и позвав к себе Марлин, они вышли в сторону большой столовой. — Мне на самом деле нужно было поговорить относительно работы Никиты.       — Ходят слухи, что ты хочешь забрать его в Россию, — кивнула МакКиннон. — Это правда?       — Да, я хочу, чтобы он возглавил Министерство внешних дел, — София остановилась в нескольких шагах от входа в столовую. — В обычном мире все не так гладко, и мы стоим на пороге очередных изменений, — сказала она тихо. — Мне нужен сильный совет министров, а не те слюнтяи, что сейчас просиживают кресла с подачек отца. Я назначу Никиту в ближайшее время, но это будет означать, что он вернется сюда.       Марлин понимающе кивнула, зная, насколько важно для Софии окружить себя надежными и проверенными людьми.       — Делай так, как нужно, — так же тихо произнесла МакКиннон. — Все равно Мел уезжает сюда, если и Ник, то, верно, и мне стоит подумать о переезде.       — А Ильверморни?       — Вчерашний день! — легкомысленно отозвалась Марлин, заходя в столовую, где еще никого, кроме слуг, не было. — Слушай, мне на самом деле та-ак надоело заниматься этими директорскими штуками — совещания, сборы родителей, дети, потом еще дети, образование… Да, я люблю свою работу, но разве мне не найдется здесь занятия? — спросила она, садясь по правую руку от Софии. Орлова села на свое место — во главе стола.       — Занятие я всегда найду, — кивнула она с улыбкой. — Только вот захочется ли тебе заниматься чем-либо после насиженного места директора школы?       — Не знаю, — пожала плечами Марлин. — Смотря что ты мне предложишь.       Проблема Марлин была в том, что ей никогда не нужно было работать по-настоящему. Ее отец, уже бывший Министр Магии Соединенных Штатов Америки, но все еще влиятельный и обеспеченный волшебник, делал все, чтобы загладить вину перед единственной дочерью за брак с Норманом. МакКиннон не нужно было делать ничего особенного, чтобы занять место директора Ильверморни — ее попросту назначили. Образование ей нравилось, и она вскоре стала любимицей учеников и их родителей, однако по большому счету она не сделала ничего, чтобы получить эту должность. И теперь перспектива отказаться от такого места не пугала ее, потому что она знала — ее лучшая подруга точно не оставит ее без дела.       — Ты ведь знаешь, по какому принципу я беру кого-либо на работу, — заметила София мягко. Петр, успевший зайти в столовую и с недовольным видом занявший место по левую руку Наследницы, усмехнулся — по знакомству София Павловна никого и никогда не устраивала. Когда появилась необходимость найти нового начальника охраны, она отвергла всех кандидатов, которые, казалось, готовы были жизнь отдать за Наследницу — и выбрала, натурально, вурдалака Трубецкого! Тот, впрочем, тоже смотрел на Софию глазами преданного пса, но псом-то он и был по своей сути.       — У нас как раз открыта вакансия на должность представителя Верховного в Калининграде, — сказал Петр, не скрывая злой иронии. — Прекрасное место!       — Петя, — София покачала головой. — Не ерничай. Мы что-то придумаем, Мар, но разве тебе не хочется немного отдохнуть для начала? Ты ведь в положении, насколько я понимаю?       Марлин опешила от такого неожиданного вопроса, а главное — она никому еще, даже Никите, не говорила о беременности. Откуда София могла знать? Неужели у нее действительно везде были глаза и уши?       — Не переживай, я просто вижу, — усмехнулась Орлова. — Тебе к лицу.       — А, да, я… — Марлин помотала головой. — Как ты это делаешь? Я по тебе никогда не могла сказать, что ты беременна!       — Потому что тебе никогда не приходилось смотреть на людей так пристально, как приходится мне, — произнесла София с улыбкой. — И вообще, Мар, ты самый беспечный человек из всех, что я знаю.       Для Софии Павловны это был настоящий комплимент, потому что она никогда не была беспечна и не могла позволить себе минуты невнимательности или рассеянности. Вечное напряжение, сосредоточенность, в которых она существовала, перестали быть чем-то сложным и выматывающим — эти качества стали ее частью. Без них она себя и не мыслила.       — Я думаю, что пауза в пару лет пойдет тебе на пользу. Спокойно выносишь малыша — или малышку.       — Перспектива приятная, — кивнула Марлин. — С Мелиссой у меня так не вышло, я даже не кормила ее толком! До года — и все. А потом закрутилось все с разводом, работой… Может, ты и права. Стоит посвятить себя ребенку.       — И нарожать еще парочку после, — кивнула София с улыбкой, которая была слишком знакома Петру, но совершенно незнакома Марлин — это была улыбка, с которой Орлова раздавала не самые популярные приказы. — Род Орловых должен процветать.       — Ты неплохо с этим справляешься, — хмыкнула МакКиннон. Слуги постепенно начали приносить еду, и Петр первым тянулся к блюдам, чтобы попробовать их. Пусть со времен отравления Наследницы прошло двадцать лет, бдительность терять никто не собирался.       — Я уже бабушка, так что никаких больше детей для меня, — сказала София, и Петр подавился. — Как будто ты не знаешь, что Полли родила.       — Знаю, — отозвался Сухомлинский. — Не могу сопоставить тебя с новым титулом.       — Привыкай, скоро мы с Мар вдвоем приобретем этот статус. Думаю, наши старшие не будут долго ждать после свадьбы, — сказала Орлова, подмигнув Марлин. Петр между тем кивнул на несколько блюд, и София знаком приказала слугам положить еду на ее тарелку.       — Не знаю, что на уме у Мелиссы, но Артемий точно захочет много детей с таким-то примером, — сказала МакКиннон. — Я не готова быть бабушкой в тридцать шесть!       — В тридцать шесть точно уже не будешь, а вот в тридцать семь — вполне, — спокойно произнесла София. Марлин хотела сказать что-то еще, но вдруг из пустоты пространства, из воздуха материализовался мужчина — высокий, в темном костюме, с немного звериным выражением лица. Появился он рядом с Софией и, как только его появление — совершенно бесшумное — было замечено, наклонился к женщине, говоря что-то очень тихо и неразборчиво. София, внимательно выслушав его, отдала короткий приказ, и мужчина, выпрямившись, удивленно произнес:       — Прямо сейчас, Ваше Высочество?       — Да, — кратко произнесла София и встала из-за стола. — Господа, обед продолжайте без меня, мне срочно нужно отойти.       Не успели Марлин с Петром опомниться, как Орлова уже вышла из столовой, оставив мужчину вместе с ними. Тот выдохнул и сел на одно из свободных мест, протягивая уже руку, чтобы взять с блюда кусок мяса.       — Куда, вурдалак? — спросил Петр, чуть ли не шлепнув его по руке. — Ты за одним столом с Наследницей есть не можешь.       — С Ее Высочеством нет, а с тобой могу, — возразил мужчина, накладывая мясо себе на тарелку. — Что такого, Петр Григорьевич? Моя натура вас редко задевает. Кстати, госпожа МакКиннон, очень рад вас видеть.       — Взаимно, Константин Фёдорович, — сказала женщина с улыбкой. — Не устали еще на службе у Софии?       — Одно удовольствие служить Ее Высочеству и оберегать ее, — покачал головой мужчина. — Когда любишь то, что делаешь, как будто и не работаешь вовсе.       Константин Фёдорович Трубецкой был внебрачным ребенком знаменитого князя Трубецкого, который считался одним из лучших представителей Большого Круга. Когда-то давно Константин появился на свет от порочной связи его отца с молодой упырихой, но так как действия Трубецкого-старшего носили принудительный характер, а женщина удерживалась силой в поместье князя, а позже была умерщвлена, отпрыска пришлось признать законным наследником рода, несмотря на скандальность такого родства. Константину было двадцать, когда юная шестнадцатилетняя София Павловна, только оправившись от покушения, даровала ему титул наследного князя, а с ним — все привилегии, какими мог пользоваться наследник такого богатого рода. И Трубецкой отплатил ей верностью, принеся Присягу Вечной Службы — обряд, который навсегда связывал его с Наследницей. Орлова не сразу согласилась на него, но с тех пор, уже двадцать лет, Константин был рядом со своей хозяйкой.       — Но отдых тебе бы не помешал, — заметил Петр. — За двадцать лет ни одного выходного.       — Отнюдь, Петр Григорьевич, я не раз бывал в отпуске, вы, однако, этого могли не заметить, потому что в таком случае на страже Софии Павловны остается мой двойник. У вурдалаков есть способность создавать теневых двойников, — заметил мужчина, плотоядно облизываясь, смотря на мясо. Слуги поторопились принести ему столовые приборы, хотя София иногда позволяла натуре Трубецкого брать верх, и он ел руками. Но ее в столовой не было, поэтому Константин не смел отступать от этикета.       — Разве создание теневых двойников не требует большой затраты энергии? — уточнил Петр.       — Предлагаешь оставить ее без охраны? — спросил Трубецкой с интересом. — Любовь всей твоей жизни?       — Тише, — вспыхнул Сухомлинский. — Как ты смеешь вообще?..       — Все знают, что ты влюблен в нее еще с детства, — фыркнул Константин, взяв в руки приборы. — И что от жены ушел только из-за того, что она на дух ее не переносила. Ох, Петр Григорьевич, это очень скользкая дорога.       — Лучше скажи, что ты тут делаешь и где Ее Высочество? — отмахнулся Петр, стараясь замять неприятный разговор.       — Когда она с Князем, я спокоен, — сказал Константин.       — Дима в Китае, — заметила Марлин с удивлением. Трубецкой покачал головой.       — Буквально полчаса назад Князь явился в компании неизвестного мага, — сказал он. — Я проверил — опасность Ее Высочеству не грозит.       — Кстати, почему ты называешь Диму Князем? — спросила Марлин, взглянув на Константина. — Всегда хотела спросить.       — Потому что, милая мисс МакКиннон, мне так проще не выдать его истинную сущность, — загадочно произнес Трубецкой, и Марлин понимающе улыбнулась.       Разговор длился еще добрых полчаса, и все трое успели пообедать, когда в столовую наконец вернулась София — впрочем, она не села за стол. Следом за ней шел Дмитрий, встревоженный и очень уставший, впрочем, в последнее время он постоянно мотался из Китая в Россию — вероятно, смена часовых поясов давалась ему непросто. Когда Орлова появилась в столовой, Трубецкой вскочил со своего места.       — Сиди, — коротко произнесла женщина. — Ешь спокойно.       — Тебе бы поесть, — заметил Дмитрий, кладя руки на плечи супруги. — Давай, и я с тобой. Марлин, Петр, Константин, приятного аппетита всем. Извините, что ворвался без предупреждения, но…       — Это был мой приказ, нечего оправдываться, — прервала его София. — Принесите достаточное количество приборов и тарелок всем, чего вы стоите? — сказала она слугам, после чего села на свое место.       — Успокойся, — улыбнулся Дмитрий, сев в другом конце стола напротив женщины — благо, стол был небольшим. — Константин Фёдорович, я прошу удвоить охрану Ее Высочества.       — Дима, это лишнее.       — Конечно, Ваше Сиятельство, — кивнул Трубецкой. — На что мне обратить внимание?       — На Василису, — сказал Дмитрий, и София покачала головой. — Петр Григорьевич, с вами мне нужно поговорить лично. Завтра… Завтра в шесть вы свободны?       — Конечно, Дмитрий Романович.       Марлин с тревогой посмотрела на Софию, но заметила в подруге привычную стойкость, с которой женщина смотрела на все трудности, поэтому МакКиннон успокоилась — если бы ситуация была совсем патовой, Орлова не была бы такой спокойной и уверенной. София смотрела на Дмитрия с легким осуждением, но ничего не говорила.       — Ты вымотаешься окончательно, — заметила Орлова после недолгой паузы, повисшей в столовой после отданных Дмитрием приказов. — Если тебе нужен Петя, я отпущу его хоть сейчас.       — Ради тебя могу и помотаться, — вздохнул Дмитрий, после чего посмотрел на Сухомлинского. — Хотя перспектива завтра не ездить сюда… Но тогда я увижу тебя два дня подряд, — добавил он, переведя взгляд на Софию. — А это редкость в последние месяцы.       — Сам виноват, — немного холодно произнесла Орлова. — Нечего было начинать работу с китайцами.       — Деньги, деньги сами себя не заработают, любовь моя, — сказал Дмитрий, пожав плечами. — Завтра в шесть, Петр Григорьевич. А мы, пожалуй, пообедаем в наших покоях, как ты смотришь на это?       — Эм… — София посмотрела на Марлин, но Дмитрий уже подал знак слугам, а МакКиннон понимающе кивнула. — Но Мар…       — Марлин поймет, уверен. Пойдем, я хочу еще вздремнуть немного, — сказал Дмитрий Романович, встав со своего места. — Костя, завтра же отчет мне о том, кого и куда ставишь — с именами и досье, понятно?       — Конечно, — кивнул Трубецкой.       — До пяти свободен, — добавил Дмитрий, подходя к Софии и подавая ей руку. Женщина покачала головой, но все же встала. — Петь, к завтрашней встрече подготовь все, что у тебя есть о Морозовых, особенно то, что ты искал по поводу Анны Константиновны.       — Хорошо.       — Марлин, твою подружку я украду, — сказал Дмитрий, и МакКиннон только кивнула.       — Кради-кради, — сказала она с улыбкой. — Я найду себе дело.       — Всем хорошего обеда, — сказал Дмитрий, уводя Софию из столовой. Когда супруги ушли, Трубецкой рассмеялся и посмотрел на Петра.       — Ревнуешь? — спросил вурдалак, улыбаясь — скорее даже скалясь. Петр вздохнул и покачал головой.       — А ты не ревнуешь? — спросил он в ответ.       — Нет, я к Ее Высочеству испытываю платонические чувства. Как к младшей сестре. А вот ты…       София Павловна не любила публично выяснять отношения, поэтому дождалась, пока они с Дмитрием дошли до их части Гнезда, зашли в спальни, и только потом, когда слуги накрыли стол в их небольшой столовой и принесли еду, смогла, наконец, высказать все, что она думала о поведении супруга.       — …Крайне непристойно уводить меня вот таким образом, — закончила она, в то время как Дима уже разливал по бокалам принесенное по его просьбе вино.       — Да уж, крайне непристойно, — кивнул он с улыбкой. — Сядешь, душа моя?       — Ты даже не слушал, — сказала София, садясь за стол и ставя свой бокал ближе. — Дим. Нам не по двадцать лет. Раньше еще можно было подобное списать на страсть, на юность, а теперь…       — Прости, а перед кем я должен был там раскланиваться? Перед влюбленным в тебя идиотом или вурдалаком, который слепо обожает тебя? Или перед Марлин, которая прекрасно знает все про наши отношения? Не понимаю, почему до сих пор ты стесняешься проявлений чувств с моей стороны, — чуть обиженно произнес Дмитрий. София вздохнула, зная, что он не обижен и даже не смущен — этого чувства он был в принципе лишен. Но все же ситуация была неприятной.       — Речь идет об авторитете будущей правительницы, — спокойно произнесла Орлова, и Дмитрий хмыкнул.       — Уверен, все трое раньше слышали слово «секс».       — Дима! — вспыхнула София. — Сколько раз я должна повторять? Не при подданных!       — Так я ничего и не сказал! — рассмеялся Орлов. — Поешь, душа моя, ты снова очень бледна. Пожалуйста. Еда проверена.       — Нет аппетита, — вздохнула София, и Дима посмотрел на нее с тревогой. — Разговоры о Дарье, вероятно, не идут мне на пользу.       Дмитрий понимающе кивнул и придвинулся ближе к супруге, приобнимая ее за плечи. У него было множество причин остаться наедине с Софией, но главной была все же еда. Трубецкой сообщил ему, что Наследница опять стала критически мало есть и еще меньше спать, но с последним еще можно было что-то поделать и заставить Орлову нормально отдыхать. С едой было куда сложнее — это была травма, оставленная попыткой отравления двадцать лет назад. Страх перед едой появлялся у Софии не так часто, как раньше, но все же он никуда не исчез, и никакие специалисты не могли избавить от него полностью. Бывали хорошие периоды, когда несколько месяцев Орлова даже не думала про отравления и не придавала значения тому, что она ест, но сейчас, когда они снова стали вспоминать морозовский переворот, воспоминания возродили страх с новой силой.       — Я понимаю, что тебе страшно, — тихо сказал Дмитрий. — Но голод убивает точно так же, как убивает яд. Я клянусь тебе, что эта еда проверена. Немножко поешь, выпей вина, расслабься, ладно? Ты напряжена.       — Я не хочу снова через это проходить, — тихо сказала София.       — Сонечка, в этот раз я рядом, — сказал мужчина, легко поцеловав возлюбленную в висок. — Я, Трубецкой, Петя — мы защитим тебя. Тебе не нужно бояться. Смотри, — Дмитрий взял вилку, нож, порезал уже немного остывшее мясо, после чего съел кусок, а потом отрезал еще один. — Так поешь?       — Так поем, — кивнула София, после чего, помедлив буквально несколько секунд, которые показались ей вечностью, открыла рот. Дмитрий понимающе кивнул — им уже не раз приходилось через такое проходить.       — Моя любовь, — вздохнул он, когда тарелка наконец опустела. — Так намного лучше.       София отпила немного вина — из этого же бокала пил Дмитрий — и откинулась на спинку стула, выдыхая.       — Можешь вернуться? — спросила она тихо.       — Могу, — кивнул Дмитрий.       — Мне так будет спокойнее, — произнесла София, посмотрев мужчине в глаза. — Сегодня же.       — Хорошо, — Орлов улыбнулся.