Глава VII

      Время неслось беспрерывным потоком, и за первым испытанием Кубка наступило второе, в котором Софи участия не принимала, зато была наблюдателем вместе с Мелиссой и Анной, которые любезно приняли девушку в свою компанию. МакКиннон, зная об отношениях Андрея с англичанкой, ничего не говорила Орловой, чтобы не вызывать лишних вопросов со стороны несколько взбалмошной девушки, кроме того, отношениям этим было всего несколько недель, поэтому и рассказывать было особо нечего.       Софи и Андрей много времени проводили вместе, но внешне это походило скорее на теплое общение двух друзей, потому что ребята были увлечены друг другом и жаждали разговоров, обсуждений. Никто не видел, как они держатся за руку, никто не видел ни поцелуев, ни объятий, и даже Мелисса стала думать, что у них сложились именно дружеские, платонические отношения.       Это было вовсе не так, но ни Поттер, ни Орлов не хотели ничего афишировать, не хотели делиться с миром той нежностью, с которой они относились друг к другу. Наоборот, будто бы два одиночества, неожиданно нашедших друг друга в мире, приобрётших и наконец успокоившихся, они хранили свои отношения в тайне, чтобы никто и не подумал даже их разрушить.       Софи продолжала игнорировать письма от брата, иногда отвечая на то, что писали ей родители, но все же она оставила Англию где-то позади и впервые за долгое время, а возможно и впервые в своей жизни, начала жить так, как хотелось ей. Дыша полной грудью и не оглядываясь на мнения окружающих, она проводила много времени наедине с собой, будто бы знакомясь с собой заново. Она знакомилась с Софи — не Софи Поттер, не сестрой Избранного, не девочкой, от которой ждали великих достижений. Она знакомилась с Софи, которой нравилось на рассвете распахнуть пошире окно спальни и, вдыхая свежий, почти морозный уже октябрьский воздух, смотреть на таящую темноту, на туман, охватывающий бесконечно бегущие вдаль, за горизонт, поля. Она знакомилась с Софи, которой нравилось гулять — подумать только, за шестнадцать лет жизни она ни разу не прогуливалась просто так по незнакомому городу в приятной компании! — и слушать долгие рассказы Андрея об истории, сущности магии, о чем-то еще. И, наконец, она знакомилась с Софи, которой совершенно не хотелось возвращаться назад и которая с ужасом смотрела на календарь и ждала — боясь — наступления декабря, когда всех иностранных студентов ожидало кратковременное возвращение домой.       Второе испытание Кубка Школ было посвящено рунам, однако они были представлены далеко не в каждой школе, поэтому в состязании сошлись представители Колдовстворца, школы Мо Фа, Кастелобрушу и Дурмстранга. Андрей, выступавший автором этого испытания, провел не одну ночь, придумывая задания и шифруя их в виде долгого и сложного — даже он не сразу решил бы некоторые задачи — квеста. Софи помогала ему в этом, сколько могла. Руны она не изучала отдельно, знала о них только из разговоров друзей — Теодор увлекался этим, и Поттер даже познакомила Андрея с Ноттом через зеркальную связь.       В день проведения состязания с самого утра зарядил сильный дождь, но это не могло стать помехой для соревнующихся. Для них был установлен большой шатер, защищенный от влаги специальными заклинаниями. Соревнующихся должны были переместить в совершенно иное измерение — если можно было так сказать. Как объяснял Андрей, подобная техника использовалась во время финального экзамена в Колдовстворце. Студенты перемещались в искусственно созданную реальность, решали там задачи, некоторые из которых были фатальными при неправильном подходе, но в действительности умереть человек не мог, так как события происходили в придуманном мире. Для Софи это было настоящей магией, и она слабо представляла, как это возможно, пока не оказалась на поле проведения соревнования.       Шатер, в котором уже находилось несколько человек — в этот раз от школ могли участвовать все желающие, поэтому всего в соревновании было десять студентов, — был всего лишь отправной точкой, своего рода порталом. За ним находилась сцена — что-то вроде нее. Деревянный помост и огромное полотно, натянутое между железными стойками.       — Похоже на кинотеатр, — заметила Софи, когда они с Анной и Мелиссой заняли свои места среди зрителей — трибуны были построены полукругом, чтобы все могли видеть и шатер, и полотно.       — По сути своей так и есть, — кивнула Анна. — Изображение будет показано на полотне. А само измерение, в котором проводится испытание — оно создано Андреем.       — Удивительный человек, конечно, — сказала МакКиннон, покачав головой.       — Удивительный, — согласилась Анна. — Удивительно занудный в том числе. Он пытался объяснить мне, как это работает, но я даже не стала слушать. Кому это интересно?       Софи улыбнулась, ничего не сказав. Они с Андреем провели несколько часов, споря о том, как он может создавать подобную реальность, а потом так же легко ее уничтожить. Спор дошел до сущности создаваемых там персонажей, о душе и ее происхождении — в общем, они зашли в тупик, а вся дискуссия завершилась первым поцелуем, после которого Орлов еще несколько минут извинялся за свою несдержанность.       — Но давайте признаемся, что это впечатляет, — сказала Мелисса, взглянув на Софи.       — Несомненно, — кивнула девушка. — Но я с трудом себе представляю, как это будет выглядеть в финале.       — Жаль, что ты не участвуешь, — сказала Анна с улыбкой. — Это удивительное ощущение — побывать в одном из таких миров. Андрей испытывал на мне пару своих изобретений, — добавила она.       — Не страшно было? — удивилась Мелисса.       — Я думаю, ему можно доверять, — сказала Софи, смотря на шатер, в котором Андрей раздавал инструкции будущим участникам. Анна с интересом посмотрела на Поттер, а потом перевела взгляд на Андрея. Не могло же между ними что-то быть? Их часто видели вместе, но, судя по взгляду ее брата на Софи, его интерес лежал исключительно в одной плоскости — интеллектуальной. Трудно было спорить с тем, что Софи была умной. Она была сообразительнее многих знакомых Анны, острее на язык и более эмоционально зрелой, чем многие шестнадцатилетние подростки. Вероятно, ее зрелость была отпечатком войны, только закончившейся на ее родине.       — Кстати, ты поедешь на семейные выходные? — спросила Анна у Мелиссы, переводя разговор в другое русло. Девушка кивнула.       — Да, конечно, — сказала МакКиннон, заметив непонимание во взгляде Софи. — Семейные выходные — это традиция семьи Орловых. Все дети раз в месяц проводят выходные дома, и я, как невеста Артемия, тоже часто приезжала к ним.       — Неплохая традиция, — улыбнулась Софи. — И что вы делаете на этих выходных?       — Все по-разному, — пожала плечами Анна. — Артемий обычно отсыпается, потому что много тренируется и учится. Андрей проводит время в библиотеке папы или дедушки, иногда ездит с нами куда-то, но чаще все-таки сидит с книгами. Я провожу время с мамой и младшими. Сава… Вот раньше Сава как привязанный носился с папой, не знаю, что в этом году будет.       — Пубертат, — понимающе кивнула Мелисса. — Он и в школе делает вид, что нас не знает.       — Ну а Ваня и близнецы просто в восторге, что мы приезжаем, — сказала Анна. — С младшими скучновато бывает, но это же семья. Им тоже хочется провести с нами время.       — Мы с Софи тебя не понимаем, — сказала МакКиннон с широкой улыбкой. — У нас младших нет. Кстати, а ты со своим братом как?       — Мы… Не очень ладим, — сказала Поттер, опуская взгляд. — Гарри любит смотреть на мир как на черно-белое полотно, а я предпочитаю видеть весь спектр красок. И это основная проблема в наших взаимоотношениях.       — Ну и к черту, — махнула рукой Анна, взглянув на трибуны. — Кому нужны моралисты? Только ханжам и скрытым грешникам.       — Все мы грешники, — поправила ее Мелисса, и Орлова цокнула языком.       — Есть те, кто скрываются, — пояснила она. — Знаешь, такие хорошисты снаружи и дьяволы внутри. Так что, Софи, милая, я тебя прекрасно понимаю. Мы с Андреем, например, очень разные люди, но фундаментально мы сходимся. Софи, я поговорю с мамой на этих выходных — может, получится поехать с нами на следующие. Было бы здорово показать тебе наш дом.       — Ой, нет, я…       — Брось, у Орловых всегда весело, — сказала Мелисса, покачав головой. — И Андрей будет рад.       МакКиннон осеклась, но было уже поздно — Софи выразительно посмотрела на нее, а Аня попеременно посмотрела на девушек с подозрительным видом.       — Выкладывайте, — сказала она, скрещивая руки на груди.       — Я ничего не знаю, — сказала Мелисса, разводя руками, но Орлова ей не поверила. Софи вздохнула.       — Только не злись, — сказала она. — Мы с Андреем… — Поттер вдруг задумалась. Они не поднимали тему их взаимоотношений после признания обоюдной симпатии. Кем они были друг другу? Формально Андрей не предлагал Софи стать его девушкой, но все же они вели себя именно как влюбленная пара. Были они влюблены? Или это было мимолетное влечение?       — Вы с Андреем? — спросила Анна.       — Уважаемые зрители, мы начинаем наше второе испытание в рамках Кубка Школ! — громогласно произнес Андрей, привлекая всеобщее внимание. Голос его, усиленный заклинанием, звучал повсюду, и Аня отвлеклась от разговора с Софи — к счастью для последней. Девушки обратили все внимание на шатер.       — Второй этап соревнований будет посвящен руническому знанию. Как известно, руны были одним из первый форм магии, обращенной на пользу обычных людей, поэтому наше испытание — это дань древнему знанию, сблизившему два противоположных, казалось бы, мира. Итак, участниками испытания стали…       — Так что вы с Андреем? — спросила Аня, поворачивая голову к Софи. Но в этот раз на помощь девушке пришла Мелисса, «случайно» опрокинув в ноги Орловой стаканчик с водой. — Ой! Алиса!       — Ох, прости, дорогая, — пробормотала МакКиннон. Анна наклонилась и прочитала пару заклинаний, чтобы облитые ноги быстро высохли. — Мы с Артемом вчера полночи играли в карты, вот я и не могу совладать с собой. Очень уж хочется спать.       — Да, я слышала из спальни, что вы никак не могли уйти спать, — кивнула Софи, посмотрев на Мелиссу с благодарностью. — Кстати, никак не спрошу — а почему тебя Артем и Аня называют Алисой?       — Из-за папы, — сказала Мелисса. — Он выбирал мне имя, а потом попросту исчез из жизни на много лет. Недавно вернулся с кучей подарков, попытками содержать меня и как-то влиять на мою судьбу… Я очень жду августа, когда избавлюсь не только от своей фамилии, но еще и от имени.       — Как так? — удивилась Поттер.       — По традиции мы должны жениться или выходить замуж только за людей определенной веры. Это сложилось еще в древности, а мы чтим закон, — сказала Аня, выпрямившись. — Лиса должна будет креститься. При крещении часто меняется имя.       — Значит ты будешь не Мелиссой, а Алисой? Алиса Орлова — неплохо звучит, — кивнула Софи.       — Алиса или Александра, я еще не решила, — сказала МакКиннон. — Александра мне тоже нравится.       — Но Артем называет тебя Алисой, — возразила Аня.       — Артем называет ее «Лисонькой», — сказала Поттер с улыбкой, произнеся прозвище девушки по-русски. — Это очень мило.       — Для иностранки ты поразительно быстро схватываешь русский язык, — заметила Мелисса. Аня осмотрелась по сторонам — в это время Андрей зачитывал правила второго испытания — и встала со своего места, сославшись на то, что ей захотелось чего-то перекусить, а вызывать домового на трибуны было бы глупо. Когда девушка ушла, Софи с облегчением выдохнула.       — Спасибо, что спасла меня, — сказала она Мелиссе.       — Да я действительно ничего не знаю про вас с Андреем, — заметила МакКиннон.       — Вы встречаетесь?       — Мы не обсуждали, — покачала головой Софи. — Но что-то такое есть, — добавила она с легкой улыбкой. — Он замечательный.       — И я очень за вас рада, — тихо сказала МакКиннон.       Между тем второе испытание начиналось. Андрей перечислил всех участников и объявил правила: соревнование начнется, когда все будут погружены в специально созданные для решения задач условия. У всех будет единая цель — расшифровать послание, записанное рунами. Однако путь к самому посланию у каждого участника был свой — набор загадок, связанных с историей и теорией рунического мастерства. Таким образом Андрей исключил возможность исключительно механического запоминания рун, которое свойственно было многим ученикам, особенно в экзаменационную пору.       Софи честно пыталась сконцентрироваться на испытании, но ничего не выходило: она смотрела только на Андрея, который настраивал все заклинания, рассаживал участников по их местам и готовил все для их перехода в другое измерение. Ей вовсе не хотелось превращаться во влюбленную девочку, которая ничего, кроме парня, не видит, но она ничего не могла с собой поделать — ей хотелось быть ближе к Орлову, чувствовать его присутствие рядом, обнимать его. После того самого первого поцелуя будто бы что-то новое зародилось в Софи, какое-то странное влечение, о котором она и не догадывалась раньше.       — К слову, а почему Артемий не смотрит испытания с нами? — спросила Софи, нехотя отрывая взгляд от юноши и смотря на Мелиссу. Та улыбнулась.       — Он тренируется, да и ему достаточно скучно смотреть на это все, — сказала девушка. — Я знаю, знаю, что поддержка Андрея очень важна, но… Им нужно поддерживать образ.       — Образ? — удивилась Поттер.       — Образ враждующих за титул Наследника братьев, — сказала Анна, вернувшаяся с угощениями в руках. — Девушки, разбираем. Понимаешь, Софи, мы с братьями вообще-то достаточно дружны и редко ссоримся. Но миру об этом знать вовсе не обязательно. Орловы, особенно мужская часть семьи, должны стремиться к власти. Поэтому старшие ребята — Артемий, Андрей и Сава — должны в глазах всех «сражаться» за первенство и титул Наследника.       — При этом Наследника выбирает не Верховный, а сама магия, — заметила Мелисса. — То есть буквально есть ритуал получения метки происходит по достижении старшего ребенка в семье двадцатилетнего возраста, если только линии Верховного не грозит опасность.       — Так произошло с моей мамой, она получила метку в пятнадцать, — кивнула Аня. — Очень надеюсь, что мы спокойно дождемся двадцатилетия Артема. Испытание начиналось, и зрители постепенно замолкали, но девушки никак не могли перестать болтать обо всем на свете, и остальные зрители, сидевшие вокруг них, начали недовольно посматривать на них. Заметив всеобщее недовольство, Мелисса знаком показала Ане и Софи, что нужно замолчать.       — Боже, какая скукота, — пробормотала Орлова, смотря на пока что пустое полотно. — Сегодня это, через три дня очередная игра Артемия — сколько можно?       — Разве тебе не интересно, что придумал Андрей? — спросила Софи, надеясь, что юноша использовал и ее идеи при подготовке финального сценария испытания. Анна вздохнула и пожала плечами.       На полотне постепенно начала появляться картинка — лес, в котором, словно на пленке фильма, оказались участники испытания. Сначала зрители увидели первую пятерку участников — те оглядывались, трогали свои руки, смотрели друг на друга с неподдельным интересом. Затем картинка сменилась, и на полотне появились остальные пять конкурсантов, которые тоже с удивлением осматривали себя и окружающий их пейзаж. Андрей, которого вместе с ними не было, но чей голос был слышен как будто бы откуда-то сверху, произнес:       — Дорогие участники, сейчас в ваших руках окажутся конверты с вашим путем к руническому тексту. Пожалуйста, откройте их только по звуковой команде. У вас есть полтора часа, чтобы решить все задания и найти текст, а также полчаса, чтобы перевести руны. Желаю вам удачи.       Через некоторое время раздался гудок, и участники начали открывать конверты с заданиями. На полотне были видны только общие планы, поэтому прочитать то, что было написано, не представлялось возможным. Софи могла только догадываться, что именно придумал в итоге Андрей, потому что финальный текст, как и задания, он решил оставить в тайне. Накануне вечером он сказал девушке, что текст, который участникам предстоит расшифровать, каким-то образом связан с ними.       Поэтому Поттер не терпелось поскорее увидеть итог, но пока что участники, ознакомившись с заданиями, только начинали бродить по лесу, в котором оказались. Справа от Софи устало выдохнула Анна.       — Полтора часа? И еще полчаса? Два часа жизни впустую, — сказала она. — Лучше бы уроки продолжались.       — Тебе еще два года учиться, успеешь насидеться на занятиях, — сказала Мелисса с улыбкой. — Ты должна гордиться Андреем! Он курирует ве-е-есь Кубок. От приглашения иностранных школ до организации самих испытаний.       — Ему за это платят, а мне никто не платит, чтобы я тут сидела, — капризно произнесла Анна. Софи и Мелисса переглянулись и синхронно усмехнулись — так, чтобы Орлова не увидела.       Испытание действительно длилось около двух часов. Участники обошли огромный по площади лес, разгадывая загадки, которые придумал для них Андрей. Быстрее всех до длинного рунического текста дошел представитель китайской школы Мо Фа — Чэн Ли, но ему потребовалось слишком много времени, чтобы расшифровать текст, и он не успел перевести последнее предложение. Следующим к тексту подобрались два студента Кастелобрушу, но они даже не смогли дойти до середины текста, поэтому выбыли из соревнования. В этот момент Софи подумала, что Андрей придумал слишком сложный текст, поэтому никому не под силу будет справиться с ним. И действительно, еще трое студентов, успешно справившихся с загадками, не смогли преодолеть текст за отведенные полчаса.       По истечение полутора часов, данных для поиска самого текста, в соревновании осталось всего лишь трое студентов — два студента Дурмстранга и один представитель Колдовстворца. Все трое почти в самый последний момент взялись за перевод текста — теперь у них было около получаса, чтобы успеть закончить его или же повторить судьбу предшественников.       Софи с интересом наблюдала за процессом перевода, потому что ей хотелось увидеть, что же такого вложил в текст Андрей. Первым студентом, который справился с рунами, стал Ингвальд Торвальдсен, студент Дурмстранга из Норвегии. Поттер мельком подумала, насколько честно для скандинава участвовать в подобном соревновании, но все же итог был таким — Дурмстранг получил первую победу на Кубке. Еще через десять минут оставшиеся участники, справившись с текстом, вернулись из созданной для них реальности — изображение на полотне погасло, и зрители зааплодировали победителю. Ингвальд, высокий светловолосый юноша с широкой улыбкой, вышел из шатра, радостно размахивая руками — в одной из них была зажата бумага с переведенным текстом. Софи нахмурилась — интересно, можно ли будет узнать, о чем текст?       — Мне пора на репетицию, — выдохнула Аня с некоторым облегчением. Мелисса тоже собиралась куда-то, поэтому Поттер, попрощавшись с девушками на выходе из трибун, направилась к шатру, где уже собралась немалая толпа тех, кто жаждал поздравить участников с окончанием соревнования.       Софи пробралась сквозь толпу, но не успела найти в ней Андрея, как к ней подошел сам Торвальдсен.       — Мисс Поттер? — спросил юноша, останавливая Софи. Девушка с непониманием посмотрела на него и кивнула. — Это вам, — сказал Ингвальд, протягивая Поттер бумагу. Приняв ее, Софи хотела было поблагодарить юношу и поздравить с победой, но он уже ушел. Развернув бумагу, Поттер отошла чуть подальше от толпы зрителей, чтобы спокойно прочитать содержимое. На бумаге был написан текст в рунах, а ниже — перевод на норвежский, который, стоило девушке взглянуть на него, превращался в английский.       «Среди тысяч знакомых и незнакомцев нам порой суждено встретить того, кто способен ответить на самые насущные вопросы, утешить в горе и разделить радость жизни. Как прекрасно встретить такого человека и идти с ним рука об руку. Жизнь тогда представляется более легким путешествием сквозь время. Отправимся в такое путешествие?»       Софи покачала головой и, подняв взгляд, увидела перед собой Андрея, который все время наблюдал за девушкой. Он явно нервничал — не знал, куда деть руки, то скрещивая их на груди, то выпрямляя. Поттер улыбнулась.       — Очень красиво, — сказала она, помахав бумагой. — Поэтично. Пояснишь?       — У меня командировка через две недели — я еду в Нижний Новгород вместо Романа Андреевича, и, — Андрей вздохнул, — я приглашаю тебя поехать со мной.       — Заманчиво, — кивнула Софи с улыбкой. — А, эм… Ни у кого не возникнет вопросов?       — Даже если возникнут, это будут вопросы ко мне, — с улыбкой произнес Андрей, подходя к девушке и осторожно беря ее за руку. — Позволь мне об этом позаботиться.

***

      Семья Морозовых издревле была одной из самых влиятельных в России, даже когда обычная часть их рода пропала из-за внешних обстоятельств, в магическом мире они продолжили играть важную роль в политической жизни страны. Вплоть до рокового тысяча девятьсот семьдесят шестого года.       Двадцать лет назад сестра нынешнего главы рода, Алексея Морозова, предприняла попытку убийства Наследницы с целью уничтожения единственной оставшейся ветви Орловых. Дарья была, в сущности, кровожадной и алчной женщиной, жаждавшей власти больше, чем кто-либо из Большого Круга. Однако она зашла слишком далеко, оступилась — потому что София выжила — и была свергнута.       Пятнадцатилетняя София Павловна Орлова, несмотря на нанесенные ей травмы — физические и моральные, — была благосклонна ко всем представителям семьи, кроме самой Дарьи, и просто выслала Морозовых подальше от столицы, позволив им оставить несколько имений на окраине страны и наложив на них множество запретов, в числе которых было и обучение их отпрысков магии. Впрочем, несколько лет назад последнее условие было заменено, и самая юная представительница семьи, Василиса Морозова, училась в Колдовстворце наряду с другими магами и волшебниками России.       Поместье Морозовых представляло из себя немного запущенный, ввиду отсутствия денежных средств, дом, деревянный, скрипучий, но красивый и сделанный со скромностью и смирением, какие испытывал и Алексей Морозов, и все его домочадцы.       Когда посреди октябрьского дня, не наполненного никакими событиями, на пороге поместья появилась София Павловна, слуги, совершенно не ожидавшие ее прихода, практически в панике бежали к хозяевам, чтобы сообщить о подобном визите. Впрочем, они не успели бы сделать ничего, только предупредить, потому что Наследница, в сопровождении Петра Сухомлинского, не спрашивала разрешения и зашла в дом так, будто бы ее ждали.       Зайдя в узкую прихожую, София Павловна осмотрелась с некоторым сожалением — помнила она, как девочкой приходила в петербургское поместье Алексея Морозова и танцевала в огромном и поражающем своей красотой бальном зале, как смеялись и веселились все члены семьи — а что теперь? Сероватая тюль при узком окошке, паутина в углу, стойка для обуви прямо в самой прихожей, значит и угла для прислуги отдельного не было.       Не успела Наследница как следует осмотреться, как дверь в прихожую распахнулась, тут же обдав Софию и Петра резким потоком теплого, наполненного запахом кухни воздуха. Орлова с безразличием взглянула на напуганного и запыхавшегося Алексея Морозова, еще не старого, сорокапятилетнего мужчину, который двадцать лет своей жизни провел в заточении.       — В-Ваше Высочество, — выдохнул он, чуть ли не падая на колени перед Софией, но та лишь помотала головой и знаком приказала ему встать. Позади Алексея, сжавшись, стояла его жена, Елена. Она была на пару лет моложе него, хорошенькая еще, пусть и постаревшая. Заплаканные глаза только выдавали в ней скорбь и неутешное горе существования — или же она плакала о другом? Заметив взгляд Софии на себе, женщина побледнела и наклонила голову, стараясь стать будто бы еще ниже, еще меньше.       — Ее Высочество… — начал было Петр, но София прервала его.       — Алексей Савельевич, нам надо поговорить, — сказала она, посмотрев на Морозова. — И прими менее жалостливый вид.       Через добрых полчаса София Павловна сидела за небольшим столом в гостиной, где слуги поспешно расставляли тарелки, чашки, приборы, путаясь и трясясь. Наследница смотрела на все с изумлением и интересом — что такого сделала она слугам? Морозовы получали доходы со своих старых предприятий и могли заниматься своими делами, только не могли приобретать нового. По последним сводкам, жили они неплохо и даже зажиточно, тогда почему их дом выглядел так, будто они еле сводили концы с концами?       Алексей Савельевич успел переодеться в более официальную одежду — на нем был слегка выцветший костюм, а вот Елена так и осталась в сереньком платье, неприметном и явно заношенном.       — Ну и спектакль вы тут разыграли, — сказала София Павловна, покачав головой. — На жалость решил давить?       Пока Алексей искал подходящий ответ, в гостиную к сидевшим присоединились младшие дети четы Морозовых — Сергей и Ольга. Дети были еще недостаточно взрослыми, чтобы пойти в школу, а после ситуации с Василисой их будущее было туманным и неясным. София взглянула на детей и легко улыбнулась — они выглядели очень хорошо, немного встревоженные, но их одежда была опрятной, а сами они не казались ни голодными, ни запуганными.       — Понимаете, София Павловна, — мягко произнесла тем временем Елена, не смея взглянуть на Наследницу. — Мы переехали в этот дом после свадьбы Василисы, и…       — Я ничего не хочу иметь общего с ней! — почти крикнул Алексей, чуть ли не вскакивая со своего места. София осторожно положила руку на плечо Петра, который бросился было защищать Наследницу. — София Павловна! — воскликнул мужчина, падая все-таки на колени перед ней и опуская голову низко, почти касаясь лбом пола. — Молю вас, матушка, молю, пощадите моих детей! Казни меня, убей, растерзай, но их не трогай!       Ситуация с Василисой и Александром была повторением того, что произошло тридцать пять лет назад с Павлом Андреевичем и Дарьей. Последняя очаровала тогда еще совсем юного и быстро овдовевшего Наследника, очень быстро прибрала к рукам фактическую власть в стране, изничтожив даже Верховного — но самого главного сделать не успела. И, конечно, было очевидно, что Алексей Морозов ждал кары от Наследницы — в конце концов она слишком долго была излишне добра к ним и многое им позволяла.       София с сожалением смотрела на Алексея. Его вид, жалкий и изнуренный, вызывал у нее только сочувствие, и женщина никак не могла привести свои мысли в порядок. Вздохнув, она повернулась к Елене.       — На фоне действий Василисы Алексей Савельевич решил, что мы не можем более проживать в нашем настоящем поместье. Мы уже полгода живем лишь на продуктах, которые выращиваем здесь, и… — женщина вздохнула. — Это тяжело, но…       — Понятно, — кивнула София Павловна, взглянув на Петра. — Ясно. Куда идут доходы?       — Этой змее!       — Понятно, — повторила Орлова, хмыкнув. — Прикажи перенести все активы на личные счета Алексея и еще дай распоряжение слугам снова перенести все вещи в нормальный дом, а не… Это, — сказала она Петру. Сухомлинский сомневался в правильности решения Софии, но перечить женщине не мог. — Елена Руслановна, будьте добры, оставьте нас наедине с Алексеем Савельевичем. Там мы привезли вам и детям гостинцы — вы ведь давно в Петербурге не были? Только проследите, нет ли там чего, на что у ребят аллергия.       — Ваше Высочество, спасибо, — прошептала Елена и, поспешно встав, ушла — почти убежала — из гостиной.       — Ты слишком добра к ним, — фыркнул Петр, будто бы забывая о существовании Алексея, хотя тот в ответ на эту реплику только активно закивал, пару раз несильно ударившись лбом об пол.       — Принеси мне воды, — сказала София, отмахиваясь от Сухомлинского, но тот остался сидеть на своем месте. — Трубецкой со мной, иди, кому говорю?       — А если его здесь нет? — спросил Петр, и в этот момент вурдалак проявился рядом с Наследницей. Он посмотрел на Сухомлинского с видимым раздражением, после чего, цокнув языком, подошел к Морозову и одним рывком поднял его на ноги.       — Как это — нет, Петр Григорьевич? — спросил Константин, сажая Алексея, совершенно не сопротивлявшегося, на стул. — София Павловна, я здесь, как и обычно.       — Я не сомневалась, — заметила Орлова, скрещивая руки на груди. — Петя — вода, Костя — сядь, останься. Итак, Алексей Савельевич, — сказала женщина, когда ее свита наконец подчинилась ее приказам. — Почти восемь месяцев назад мой старший сын женился на твоей старшей дочери — я это позволила. Несмотря на то, что обстоятельства этого брака были исключительно оскорбительными для всего рода Романовых, которые, как ты знаешь, были и остаются далеко не самыми последними людьми в стране. Но все же, подумала я, любовь — куда же от нее деться? Я и сама была полгода обручена с Сухомлинским, что не помешало мне впоследствии выйти замуж за другого человека. Так вот, — вздохнула женщина, отмечая с удовольствием, что Алексей, пусть и поникший, слушал ее и не перебивал. — Недавно я услышала крамольные речи от твоей дочери, и готова была высказать ей все, что думаю, сослать ее к тебе, развести их с Сашей — в моей власти, сам знаешь. Но. Но она сказала очень интересную вещь. При свидетелях она сказала: «У нее не больше прав на этот престол, чем у Михаила».       Алексей резко поднял взгляд на Софию, смотря на нее с ужасом, а Трубецкой, до этого жевавший что-то со стола, чуть не поперхнулся. Орлова, оставаясь совершенно спокойной, продолжила:       — И мне интересно, откуда твоя дочь, рожденная всего лишь двадцать один год назад, воспитанная в изгнании, знает про сына Дарьи, — сказала женщина. — Я подумала: вероятно, она поднимала старые архивы и нашла газеты того времени. Проверила, но там четко говорится, что была экспертиза, доказавшая родство Миши с Доброрецким, а никак не с моим отцом. И я подумала — кто мог посеять зерно сомнений в юную голову далеко не самой блистающей ведьмы?       — София Павловна, я не…       — Если бы это был ты, я бы уже знала, — отмахнулась Орлова. — Более того. Мало кто сейчас знает, что у моего отца был якобы сын, но еще меньше людей знает, что Миша не обладает магическими способностями.       — Как у него дела, кстати? — спросил Трубецкой, потянувшись за очередным печеньем со стола. София взглянула на него с вопросом. — Что? Милый мальчик!       — У него все хорошо, — кивнула София. — Этот милый мальчик никогда не хотел заходить на престол в обход меня, даже если бы у него была такая теоретическая возможность. Об этом тоже знали все, и это не раз печаталось в газетах. Но амбиции относительно него были только у одного человека.       — София Павловна, не думаете ли вы, что мы воскресили Дарью? — тихо спросил Алексей, качая головой. — Ни я, ни Лена, ни даже Вася…       — Вы бы, Алексей Савельевич, дали матушке договорить, — сказал Трубецкой, плотоядно облизываясь. София кивнула.       — Дарья была единственным человеком, который мог даже через столько лет вспоминать о Мише и предполагать, что наличие этого лженаследника способно пошатнуть мой авторитет. Естественно, я не считаю, что ты кого-то возродил. Более того, я считаю, что твоя дочь невиновна. Мое предположение — она одержима Дарьей, которая никак не может смириться со своим проигрышем. И для того, чтобы понять это, мне нужно обыскать все твои дома, — сказала София наконец, и Алексей заметно расслабился.       — Ты… Вы пришли ради того, чтобы сообщить мне это? — удивился он. — София Павловна, мои дома в вашем полном распоряжении. Фабрики, предприятия — смотрите, где вам вздумается и забирайте все. Я… Я был виноват перед вами тогда, виноват перед вашей семьей сейчас, и… Если от меня что-то потребуется…       — Прекрати распускать сопли, соберись и будь мужчиной, — холодно сказала Орлова.       — Переезжай обратно в город, занимайся своими делами, воспитывай детей. Сергею ведь в следующем году ехать в школу? — Алексей активно закивал. — Пусть едет. И он, и Ольга через два года. Если мои догадки верны, Василису еще можно спасти.       — Спасибо, спасибо, София Павловна! А еще… — мужчина встал и поклонился — благо, в этот раз не упал на колени. — П-позволь Ларе быть на дебютантском балу в конце года.       Лара, и это было не сокращенное имя, а полное, была средней дочерью Морозовых и училась в школе, ей было шестнадцать лет. София была кратко знакома с ней, они виделись во время очередного визита Наследницы в Колдовстворец — девочка не вызвала в ней никаких негативных эмоций. Она была некрасива, немногословна — ведь, вероятно, осознавала свою несколько отталкивающую внешность, и в этом было ее значительное преимущество перед сверстницами, которые пытались всячески подчеркнуть достоинства своего внешнего вида.       — Хочешь замуж выдать? — спросила Орлова с интересом. — Насколько я помню, она девочка не глупая, у нее много перспектив. Пусть идет на бал, но, если узнаю, а я узнаю, что ты принуждаешь девочку к браку, накажу.       Выдать Морозову замуж, даже с тем состоянием, что было у ее отца, можно запросто, однако выдать замуж и сделать счастливой — вопрос совершенно другой, более сложный. Ей нужен был человек, способный понять ее душу и проигнорировать внешность, совершенно непримечательную.       — Хорошо, Ваше Высочество, спасибо, Ваше Высочество, — закивал Алексей. София встала со своего места и указала Трубецкому на дверь.       — Досмотр начнем сейчас же, с этого дома, — сказала она.       — А что вы ищете, Ваше Высочество? Может, я могу помочь? — спросил Морозов, когда София и Константин уже шли к выходу из гостиной.       — Я ищу труп, — сухо произнесла София Павловна. — Труп Анны Константиновны.       На самом деле где-то в глубине души София надеялась найти не труп, а живого человека, но не могла представить, как это возможно. Действительно, тридцать шесть лет назад, когда ее мама родила, по документам отдав свою жизнь, никто из причастных слуг или медицинского персонала не видел момента смерти — это был первый факт, говоривший в пользу куда более запутанного дела. Вторым фактом явилось то, что многие слуги и врачи, а также другие задействованные в «погребении» лица были уже мертвы или пропали без вести — не сразу, но на протяжении первых пятнадцати лет жизни Софии, то есть до того, как Дарья была казнена. Наконец, и этот факт был наиболее важным в поисках Анны Константиновны, София Павловна чувствовала, что ее мама жива. И чувство это начинало ей порядком надоедать.       Она не была сентиментальна, хотя ей не были чужды любовь, взаимопонимание, нежность. Однако, выросшая в суровых условиях, подавляемая Дарьей и собственным отцом, находившимся тогда под чарами, София научилась отделять нужные эмоции от лишних. Любовь к мужу и детям, нежность материнского сердца, тепло и ласка любящей жены — все это были чувства, которые она испытывала с удовольствием и отдавалась им полностью, когда на то было время. Но обида на отца, надежда на то, что тридцать шесть лет спустя зияющая дыра в ее сердце наконец заполнится, и она почувствует себя ребенком, которым никогда не была, а также постоянный трепет, испытываемый при едином упоминании об Анне Константиновне — все это были пустые, ненужные эмоции, которые только выматывали и не давали спокойно жить. Так, по крайней мере, рассуждала София Павловна, погружаясь с головой в расследование дела о пропаже тела собственной матери.       Поиски начались со скромного домика Морозовых, где ничего обнаружено не было, и продолжились в каждом из поместий и особняков семьи. София присутствовала не при всех обысках, отвлекаясь на важные дела, однако ближе к семейным выходным, которые должны были стать решающими во многих отношениях, она все же присоединилась к Сухомлинскому в ижевском поместье Морозовых — это был один из главных домов семьи, где хранились практически все реликвии.       Во время обыска Алексей и Елена, которых обязали присутствовать, приказали накрыть стол не в гостиной, а на террасе, где было еще не так прохладно, несмотря на октябрьскую пору. София Павловна пила чай, заваренный ее слугами и опробованный ими же — она нисколько не стеснялась собственных опасений. После отравления ее подозрительность, особенно рядом с Морозовыми, была велика, и скрывать это она не была намерена.       — Хорошо у вас здесь, — заметила Орлова, указывая на открывавшийся с террасы вид на лес. — Природа прекрасная.       — Жаль, что вас не было в карельском особняке — я бы вам баню натопил, — сказал Алексей, и София улыбнулась.       — Помню эту баню, — кивнула она. — Мне было лет десять, когда мы впервые там побывали. Вот времена были… Да, в Карелии тоже хорошо.       — Соф, Соф! — крикнул из дома Петр Григорьевич, но женщина не поспешила вскакивать — не по статусу это было. Поэтому Сухомлинский сам вышел на террасу, щурясь от неожиданно яркого света. — София Павловна, мы кое-что нашли, не соизволите ли вы пойти со мной? Вы сидите пока, — бросил он Морозовым и подал руку Наследнице. София кивнула, подала ему руку и, встав, пошла за ним.       В доме было прохладно и безлюдно, и было видно, что здесь никто не живет. Морозовы предпочитали более отдаленные дома, хотя София не запрещала им жить в Ижевске. По сути, «опальным» стал только петербургский дом и особняки в Москве, потому что Морозовы были отставлены от двора. Но не Софии было решать, где Алексей в итоге решил жить с женой и детьми, поэтому она не спрашивала, откуда вдруг такое решение забраться подальше.       Поместье в Ижевске было изначально подарком на совершеннолетие Дарьи от ее родителей, и здесь располагались ее вещи — те, которые разрешено было оставить после казни. Это были книги и реликвии, не относящиеся лично к ней, но бывшие ценными для всей семьи Морозовых. Поэтому на этот дом София ставила больше всего — и не прогадала.       Петр повел ее в подвал, где было темно, но ничего примечательного заметить было нельзя — старая мебель, несколько картин. София внимательно осматривалась, пока Сухомлинский не остановился у одной из картин, подсветив ее заклинанием. Орлова внимательно присмотрелась и похолодела — изображение двигалось, и это была очевидно та же самая женщина, что и на портретах и фотографиях, оставшихся от ее мамы. И если движение изображений не было чем-то новым для магического мира, то попытки — отчаянные — женщины выбраться казались абсолютно абсурдными.       — Это то, о чем я… — прошептала София, и Петр кивнул.       — Мгм, Костя учуял заклинания, а наши спецы подтвердили. Это что-то вроде другого измерения, куда помещается человек, запечатывается и остается там навсегда.       — Она не говорит?       — Нет, — покачал головой Петр. — Кричит и бьется.       — Интересно, — прошептала Орлова, присаживаясь перед картиной на корточки. Женщина на изображении замерла и посмотрела Софии в глаза, но было очевидно, что она не признала в ней ту самую малышку, которую родила тридцать шесть лет назад — нет, это был взгляд на человека, который обладает властью спасти тебя из безвыходного положения. — Доставайте, — сказала София, вставая. — Как хотите.       — Эм, ну, Сонь, ты понимаешь, что она может погибнуть? — спросил Петр, останавливая уже собравшуюся уходить Наследницу. — Подумай, пожалуйста.       — Не достанете — уволю всех к чертям, — хрипло произнесла София, отталкивая от себя руку помощника. Сухомлинский хотел сказать что-то, возразить, но Орлова быстро ушла, и через секунду перед Петром образовался Трубецкой. Лицо его было взволнованным, глаза бегали, и он, увидев Петра, возмущенно произнес:       — Она переместилась! Сколько раз просил так не делать! Я же переживаю!       — Она ушла к Диме, — заверил его Петр.       — Если только, — вздохнул Константин. — Здесь есть какое-то зеркало, чтобы с Князем связаться?