Глава VIII

      Дмитрий Романович не мог отвести взгляда от своей жены. Он стоял у окна бального зала поместья Одоевских, опираясь плечом о стену и держа в одной руке бокал с игристым. Он смотрел — это было мягко сказано. Взгляд, полный желания и совершенно неуместной страсти, лишь изредка перемещался с Софии Павловны и, полный равнодушия ко всему, что не было ею, останавливался на гостях или слугах. Но уже через секунды возвращался к ней.       София Павловна выглядела исключительно хорошо: красиво распущенные волосы были уложены идеально и спускались по оголенным плечам, темно-синее платье в пол с высоким разрезом на бедре удачно сидело на ее фигуре, подчеркивая достоинства, а вишенкой на торте были украшения — бриллиантовая подвеска, привезенная Дмитрием из Китая, длинные сережки с такими же драгоценными камнями. Заметив взгляд мужа, Орлова еле заметно улыбнулась и поправила волосы, тем самым оголив шею — Дмитрий выдохнул, несильно тряхнув головой.       — Ты пялишься, — шикнул на ухо Дмитрию Петр, подходя к нему и чуть ли не толкая его в плечо. — Это неприлично.       — Не твое дело, Петя, — сказал Дмитрий, не открывая взгляда от жены. — Лучше скажи мне, с кем она общается?       София Павловна разговаривала с неизвестной Дмитрию женщиной, пожилой, но очень хорошо сохранившейся, с горделивой осанкой. Она говорила с Наследницей без раболепства, что очевидно нравилось последней.       — Это Регина Алексеевна Одоевская, мама нашего нового Министра экономических дел, — сказал Сухомлинский с недовольством, потому что его замечание не дало никакого эффекта. — А сам Игорь Александрович…       — Плевать, — сказал Дмитрий. — Когда это все закончится?       — Дмитрий Романович, это неприлично…       — Я задал вопрос.       — Еще часа два, — выдохнул Петр. — Прошу вас, умерьте пыл.       Дмитрий хотел что-то ответить, но в этот момент заметил, что к Софии Павловне и ее собеседнице подошел юноша. Нет, ему, скорее всего, было около двадцати пяти, может даже тридцати лет, но выглядел он именно как юноша — молодой, несколько нахальный мужчина. Подходя к Наследнице, он поправил галстук и откашлялся, чуть тряхнув руками, и Дмитрий хмыкнул — явно пытался понравиться Софии. Заметив юношу, София Павловна улыбнулась, но почти сразу же вернулась к разговору с Региной Алексеевной, и только через несколько минут обратила внимание на нового собеседника. Сказав несколько слов, незнакомый мужчина склонил голову — вероятно, он представился, и София кивнула, протягивая ему руку. Все знали, что Орлова ненавидит формальные приветствия, которых требовал этикет, и все знали, что она ненавидит прикосновения, позволяя исключительно пожимать себе руку. Но юноша явно этого не знал, потому что поднес руку Софии к губам. Женщина быстро одернула ее, но сгладила этот инцидент, быстро переведя внимание мужчины на что-то другое.       Дмитрий следил за этой сценой с пристальным вниманием, но не вмешивался и не дал Петру подойти к ним, чтобы не нарушать спокойствия Софии Павловны. Она выглядела уверенной, будто бы ничто не смутило ее, хотя она неосознанно держалась за ту руку, которую успел поцеловать ее собеседник.       Прошло несколько минут, и разговор явно наскучил Наследнице, потому что она, незаметно от всех, показала слуге, чтобы ей принесли еще один бокал вина. Петр в этот момент отошел от Димы, чтобы попробовать вино до того, как оно окажется у Софии, поэтому мужчина лицезрел следующую сцену один.       Новый знакомый Софии Павловны, рассказывая ей что-то, осторожно дотронулся до ее локтя, и женщина заметно напряглась, но все же не стала его одергивать. Бывали тактильные люди, с которыми ей было непросто работать, но все же она не могла позволить такой черте своего характера мешать работе. Поэтому, опустив руку и таким образом освободив себя от прикосновения мужчины, София Павловна очаровательно улыбнулась.       — Кто этот идиот? — спросил Дмитрий, почувствовав рядом с собой присутствие Петра. Тот успел отдать Наследнице бокал вина и вернуться к Орлову.       — Это и есть Одоевский. Новый министр.       — Она его назначила? — спросил Дима с удивлением.       — Павел Андреевич, — покачал головой Сухомлинский. — Я тоже не в восторге. Он какой-то скользкий. Для министра слишком молод — всего лишь тридцать один год. Знаю, что в Министерстве он свой путь проложил через постель.       — Почему тогда он был назначен? — удивился Дмитрий.       — Ну, Павел Андреевич в последнее время достаточно редко сам принимает решения, обычно все происходит с подачи его помощников, а там, сам понимаешь…       — Известная русская история — при слабом правителе обязательно будут коршуны, — кивнул Дмитрий со вздохом.       — Я бы сказал — стервятники, — отозвался Петр, следя за тем, как новый министр вновь попытался дотронуться до Софии. — Надо вмешаться, я…       — Ты? Я же здесь, — хмыкнул Дмитрий, отталкиваясь от стены плечом. — Прикажи подготовить ее пальто, мы уходим.       — Хорошо, — кивнул Петр, понимая, что София буквально в паре минут от такого же решения.       Дмитрий Романович подошел к Софии медленно, не торопясь и не выдавая своих эмоций. Орлова почувствовала его сразу, но ничего не сказала, хотя мужчина заметил, что ее плечи заметно расслабились, когда супруг оказался за ее спиной. Перехватив взгляд нового знакомого жены — ничего особенного в юноше не было, но взгляд был полон уверенности в себе и наглости, — Дмитрий Романович криво улыбнулся и протянул ему руку, игнорируя совершенно то, что они с Софией о чем-то говорили.       — Игорь Александрович, позвольте представить моего супруга, — сказала София спокойным тоном, будто бы Дмитрий не нарушил придворный этикет, обратившись к незнакомому человеку без предварительного знакомства. — Великий Князь Дмитрий Романович Орлов.       — Очень рад наконец познакомиться с вами, Ваше Сиятельство, — сказал Игорь Александрович с деланным восхищением. — Очень много хорошего слышал о вас при дворе.       — Прекрасно, — сухо произнес Дмитрий, после чего перевел внимание на Софию. — Жизнь моя, ты не утомилась?       — Все в порядке, — сказала София Павловна, пока что не понимая, к чему ведет супруг. Дмитрий Романович между тем взял ее руку, не встретив никакого сопротивления, и поднес ее к губам, медленно поцеловав сначала костяшки, а потом запястье. Орлова попыталась что-то сказать, вероятно, что-то про этикет, но мужчина опередил ее.       — Просто я знаю, как выматывают тебя люди, ничего не смыслящие в этикете и банальных правилах поведения, — сказал он тихо, но так, чтобы Игорь Александрович его услышал. София еле сдержалась, чтобы не улыбнуться. — К вашему сведению, Игорь Александрович, — сказал Дмитрий, обнимая одной рукой Софию за талию. — Ее Высочество не любит телесных прикосновений. И отойдите на полшага назад, вы буквально прижали мою жену к стене. Впредь держите дистанцию, жмите ей руку в знак приветствия и прощания, а также старайтесь держать свои руки при себе во время разговора с Наследницей. На этом, — сказал Дмитрий, заметив, что юноша пытается что-то возразить, — урок этикета окончен. Вы можете быть свободны.       — Дмитрий Романович в оригинальной манере пытается высказать вам поздравления в связи со вступлением в новую должность, а также указать на то, что при моем дворе действительно есть некоторые правила, которые отличаются от тех, к каким вы привыкли в Министерстве. Тем не менее, — сказала София Павловна с холодной улыбкой. — Вы все сами поймете, когда начнете работать. А теперь, извините нас, нам действительно пора, — сказала она и, кивнув мужчине, позволила Дмитрию увести себя в сторону выхода из зала. Впрочем, стоило им оказаться за массивными дверьми, она несколько раздраженно взглянула на супруга.       — Твоя ревность в данном случае была совершенно неуместной, — заметила она, впрочем, раздражение быстро сменилось задором и даже некоторым наслаждением.       — Тебе было некомфортно, — сказал Дмитрий, нехотя отпуская возлюбленную — впрочем, лишь на короткий миг. Отпустив ее талию, мужчина почти сразу взял Орлову за руку, притягивая жену ближе к себе. — Он противный и мерзкий.       — Излишне самовлюбленный и амбициозный, плюс отец поставил его, чтобы шпионить за мной, — сказала София, чуть наклонив голову вбок, что позволило Дмитрию наклониться и легко поцеловать ее в шею. — Дима. Люди.       — Да плевать я хотел на людей, Соня, ты меня с ума сводишь, — прошептал мужчина, легко, почти невесомо целуя возлюбленную в шею, потом — плечо и ключицы. — Ты видела себя? Пойдем домой, прошу тебя.       — Домой? — удивилась София, выдыхая чуть громче, чем обычно. — У меня еще дела.       — Важнее меня? — уточнил Дмитрий, и Орлова вздохнула, будто бы не веря, что он позволил себе так выразиться.       — Ты издеваешься.       — Я или Россия? — шутливо произнес мужчина, но Софии было не до смеха. Она понимала, что это была всего лишь шутка, но каждый раз, когда Дмитрий проявлял чувства вот так, публично, это означало вовсе не взбалмошность его характера, а нечто более серьезное. Вздохнув, София положила руки на грудь мужчины, осторожно поправляя пуговицы на его рубашке.       — Всегда ты, — спокойно произнесла она. — Если ты хочешь, мы можем пойти домой. Но тогда завтра мне придется отменить наш совместный обед, потому что мне правда необходимо сделать пару неотложных дел сегодня.       — Насколько неотложных? — спросил Дмитрий, немного прищурившись. София ответила ему тем же и произнесла:       — Настолько, что у меня совещание, а к нему не проверен ни один документ, — сказала Орлова. Осмотревшись по сторонам, она заставила Дмитрия наклониться и, приблизившись к его уху, сказала: — Если ты дашь мне поработать до вечера, я освобожу весь завтрашний день после обеда и проведу время только с тобой. Где захочешь… — Дмитрий облизнул губы и хмыкнул, а София продолжила. — И как захочешь. Я буду в полной твоей власти, — последнюю фразу она произнесла уже смотря мужчина в глаза, и, ох, сколько опасности было в этом взгляде.       — Работай, — пробормотал Дмитрий, выпрямляясь. — Сколько нужно.       Нервное покашливание за спинами супругов нарушило интимный момент, но София уже добилась своего, а Дмитрий был удовлетворен данным ему обещанием. Снова обнимая жену за талию, он повернулся на шум и увидел Петра, стоявшего чуть поодаль от них с пальто Софии в руках.       — Вот, — сказал он, вытянув руки вперед и передав пальто Дмитрию, который сразу же помог Орловой его надеть.       — Не красней как институтка, Петя, тебе не идет, — сказал Дмитрий, накидывая пальто на плечи возлюбленной, но перед этим снова целуя ее в шею. София выдохнула и повернулась к мужу, чтобы поцеловать его в губы — мимолетно, но чувственно.       — Этот Игорь — скользкий персонаж, — сказал Петр, игнорируя слова Дмитрия. София пожала плечами, засунув руки в карманы.       — Амбициозный идиот, который сумел пробиться во власть с помощью умения очаровывать наивных замужних женщин с безграничной властью над идиотами-мужьями, — сказала она с явным безразличием. — Смазливый и продажный. Загрузим его бумажной работой, кому-то ведь нужно делать годовые отчеты по экономическим показателям. Пусть сидит.       Петр хотел сказать, что Софии не нужно недооценивать Игоря Александровича, но в этот момент перед Наследницей материализовался Трубецкой — в дорогом черном костюме, будто бы специально надетом для мероприятия, хотя вурдалак всегда оставался невидимым. Константин Федорович, извинившись перед Дмитрием, отвел Софию в сторону и что-то ей прошептал. Женщина хохотнула и, взяв Трубецкого под руку, повела его к Дмитрию и Петру.       — Можешь сказать при них, — сказала София с улыбкой, и Константин, замешкавшись на секунду, произнес:       — Этот новый министр, когда София Павловна ушла, сказал, что Князя можно подвинуть, потому что она смотрела на него «голодными глазами», а значит… — вурдалак смутился. — А значит, что Князь оставляет… Я не могу говорить таких слов о Софии Павловне. В общем, что он оставляет ее голодной… Самкой… Я, кхм, предлагаю сожрать его.       — Я предлагаю арестовать, — сказал холодно Петр. — За оскорбление Ее Высочества.       — Я предлагаю убить, — почти одновременно с Петром произнес Дмитрий.       София рассмеялась, стараясь не делать это громко. Все трое мужчин посмотрели на нее с удивлением, потому что они ожидали совершенно иной реакции.       — Господа, если кто-то назвал меня сукой, это еще не значит, что его нужно арестовывать, убивать или, тем более, есть, — сказала она. — Костя, спасибо тебе за бдительность, однако у нас не полицейское государство. Все, что говорят за моей спиной, остается за моей спиной. Петь, нам с тобой пора уже заниматься подготовкой к совещанию. Любовь моя, — сказала София, обратившись наконец к Дмитрию и подавая ему руку. — Я освобожусь в восемь, мы с тобой уложим близнецов и поужинаем вместе, хорошо?       — А… — Дмитрий взял руку возлюбленной и поднес к губам.       — А «это» оставь мне, — сказала София. — Правда. Все хорошо. Нам пора.

***

      — Предположим, только предположим, что не существует никакой объективной реальности, но тогда объясни мне, откуда, блин, я знаю, что здесь стоит стол?!       Андрей очень старался не закатывать глаза, но кажется, это получалось автоматически. Они сидели вчетвером на школьной кухне уже буквально несколько часов, потому что Артемий провалил зачет по философии. Мелисса и Софи вызвались помочь ему разобраться с эссе, которое могло бы исправить ситуацию, а Андрей не хотел оставлять Софи одну в вечер перед их отъездом домой, поэтому пошел с ними. Но теперь, когда интеллектуальная пропасть между ним и старшим братом стала настолько очевидной, он еле сдерживался, чтобы не высказать что-то вслух.       — Не в этом дело, понимаешь, это не «предположим»… — сказала Мелисса, а Софи устало зевнула, вставая, чтобы налить себе чай. Андрей, даже не задумавшись, поднял голову, чтобы спросить у нее, куда она идет, а девушка, решив не прерывать диалог ребят, подняла свою чашку вверх и чуть потрясла ей. Орлов отдал ей свою чашку, потому что не отказался бы от чая тоже, но потом встал и пошел вслед за девушкой.       — Я с ума схожу, он совершенно безнадежен, — сказал юноша, выдыхая, когда они с Софи оказались вне зоны слышимости другой пары. Поттер мягко улыбнулась и, повернувшись к Андрею, наклонила голову.       — Он твой брат, будь терпимее, — сказала она. — Он просто не так хорош в гуманитарных науках, как ты.       — В любых науках… — пробормотал Андрей, и Софи тихо рассмеялась. — Давай я сделаю чай. Присядь, ты устала.       — Не сказала бы, что устала, но не так представляла наш с тобой вечер, — сказала девушка, садясь за небольшой стол. Андрей поставил чайник на плиту и повернулся к Софи, подошел чуть ближе к ней и наклонился.       — Еще вся ночь впереди, — сказал он, подмигнув девушке, и та покраснела, смущаясь интимности момента. — Не хочешь бросить это гиблое дело и пойти прогуляться?       — М-м, на улице темно и страшно, — сказала Софи, посмотрев в глаза Андрею. Он усмехнулся.       — Я думаю, мы что-то придумаем, — тихо произнес он. — Можно…       — Мгм, — пробормотала Софи, подаваясь вперед первой и целуя юношу. Это вошло в привычку, хотя с тех пор, как случился их первый поцелуй, прошло не так много времени.       Целоваться было приятно, и Поттер больше всего нравилось, насколько нежен был с ней Андрей. Словно она была сделана из фарфора, будто каждое неловкое движение могло разрушить ее, разбить, растоптать. Ей хотелось в нем раствориться, чувствовать прикосновения всегда, каждую секунду.       За прошедшую неделю они стали намного чаще «случайно» пересекаться в коридорах, встречаться где-то в потайных частях Дворца, стали чаще гулять по ночам, игнорируя порядок, который сам Андрей и завел. И Софи млела каждый раз, когда Орлов обнимал ее, когда наклонялся к ней, чтобы что-то сказать. Она видела, как раскрывалась в нем неожиданная, несколько игривая, но при этом бесконечно теплая и осмотрительная натура, но только для нее, потому что больше он ни с кем не разговаривал так — полушепотом, тихо, чуть более низко, чем обычно, интимно.       — Как я проведу целых два дня без тебя? — спросила Софи, когда чайник, вскипевший на плите, отвлек их от поцелуя.       — О, я в ужасе, — сказал Андрей. — Одно из моих любимых занятий — ездить домой и рыться в папиной библиотеке — теперь омрачено мыслью, что я буду далеко от тебя.       Повисла недолгая пауза, после которой первой рассмеялась Софи, а за ней следом и Андрей. Отсмеявшись, юноша подошел к плите, снял чайник и залил заварку кипятком, после чего повернулся к девушке снова.       — Я на самом деле буду скучать, — сказал он. — Но не до безумства, прости. Вообще, что значит — до безумства?       — Так говорят? — удивилась Софи. — To miss one madly… Вряд ли.       — Извините, госпожа англичанка, за мой ужасный словарный запас, — зевнул Андрей.       — Пойдем уже обратно, господин русский.       Вернувшись к Мелиссе и Артемию, ребята застали их вовсе не за учебой — Лиса сидела на коленях жениха, обнимая его за плечи, а сам Артем с совершенно недвусмысленными намерениями целовал ее шею. Андрей хмыкнул и откашлялся.       — Так философию ты точно не сдашь, — сказал он, ставя свою кружку на стол. Мелисса покраснела и хотела было отсесть от Артемия, но тот удержал ее, заставив продолжить сидеть у него на коленях.       — Нельзя было чуть дольше погулять? — спросил Тема с недовольством.       — Чтобы застать вас в еще менее комплиментарной позе? Спасибо, мне хватило прошлого раза. Итак, — сказал Андрей, вгоняя Мелиссу еще больше в краску. Софи искренне пыталась сдержать улыбку, но у нее плохо получалось, и она прикрыла рот рукой, коротко хихикнув. — Тема эссе у тебя — как ты относишься к проблеме познаваемости мира, так?       — Так.       — Тебе нужно выбрать перспективу, то есть взгляд. Считаешь ли ты, что мир познаваем? Если да, то почему? А если нет, тоже — почему? — сказал Андрей, отпивая чай. — Здесь нам нужно задать вопрос — что такое «познать мир», верно?       — Ну, увидеть его? — спросил Артемий. — Или что? Я не понимаю, каждый из этих философов говорил разное!       — Да, верно, тебе нужно посмотреть на сущность понятия. Познать мир с точки зрения философии — получить истинные знания. Понимаешь?       — Что такое истина? — спросил Артемий с усмешкой.       — О, друг мой, мы тут надолго, — пробормотала Софи, и Андрей кивнул.       — Истина — это знание, соответствующее реальности. Но есть ли реальность вне нашего восприятия?..       — Убейте меня! — крикнул Артем, теряя всякое терпение. — Мне без разницы, есть она, нет ее, хоть, мать вашу… нашу… Короче! — юноша осторожно пересадил Мелиссу на соседний стул, а потом встал сам и прошелся по кухне. — Пересдача у меня в понедельник, я просто подойду к Елене Васильевне и скажу прямо, что ничего не понимаю в этой х… Науке… И все. Пусть отчисляет!       Андрей посмотрел на брата без тени осуждения, потому что, несмотря на то, что философия всегда была занимательным предметом для него, он видел, насколько трудно Артемию действительно понять то, что было так просто. Конечно, Орлов не понимал, как можно не понять, но Софи утверждала, что любой мыслительный процесс уникален. Возможно, у Артемия его просто не было. Хотя нельзя было назвать его брата глупым или ограниченным — нет, он прекрасно разбирался в физике, любил историю, отлично знал математику. Вероятно, философия просто была предметом, который еще никто не объяснял ему доступно.       — Артем, сядь, пожалуйста, — сказал Андрей. — Тебе нужно порассуждать. Тут нет правильного ответа, понимаешь? — юноша вдруг замер, после чего продолжил. Артем не сел, но остановился, смотря на брата. — Если в задаче нет решения, мы указываем диапазон ответов, да? Прикрепляем вероятные ответы, возможные, исключая то, что невозможно. Здесь так же. Истина — верный ответ — существует. Но мы не можем его найти, потому что решений одной задачи миллион, как и ответов. И мы предполагаем, какой ответ будет ближе к истине. Сравниваем факторы, рассуждаем. Это задача философии. Но в философии есть еще и разные точки зрения. Например, я верю в бога. Я буду смотреть на все через призму своей религии: господь позволил мне сделать то-то, господь не дал, разрешил, не разрешил. А мой сосед, — Андрей положил руку на плечо Софии. — Атеист. Бога нет, говорит он. Значит, если ты вчера сломал ногу — это просто стечение обстоятельств, а не твой «бог». Но кто из них прав? Мы не знаем. И никогда не докажем. Так же и с объективной реальностью и возможностью ее познания. Ты можешь верить, что есть только то, что ты видишь. Можешь говорить, что вне зависимости от твоего сознания этот стол существует. Не важно, что на самом деле — мы не знаем. Вот подумай об этом. Ты можешь быть в этом эссе суровым материалистом. Это значит, что ты считаешь, что мир существует в любом случае, он может быть изучен, и мы можем получить истинное знание о любом предмете. Так понятно? — только после окончания речи Андрей понял, что продолжает держать руку на плече Софи, но так как Мелисса сидела тихо, а Артемий замер на время, он не стал убирать руку еще несколько секунд.       — У тебя настоящий талант, — сказала МакКиннон тихо. — Софи, я тебя понимаю.       Софи проигнорировала тот факт, что Мелисса снова проболталась про их отношения в присутствии человека, который о них не знал — плевать ей было на это. Она вообще не хотела скрываться.       — Понятно, — кивнул Артемий. — Спасибо, мелкий, стало намного легче. Я тебе завтра принесу еще эссе, посмотришь?       — Конечно, — кивнул Андрей, выдыхая с облегчением. — Теперь мы все можем пойти спать, — заключил он с облегчением. Артемий начал было собирать вещи, а потом посмотрел на Андрея и Софи, которые не собирались никуда идти.       — А вы, ребята, вместе что ли? — спросил он с интересом.       — Эм… — Софи замешкалась, а Андрей только кивнул, уставший от разговоров. Артемий удивленно посмотрел на брата, после чего перевел взгляд на Мелиссу.       — Ты знала? — спросил он, и девушка кивнула. — Ты знала и ничего не говорила? То есть про то, что у какой-то там Роуз появился хомяк — про эту ерунду я за каким-то чертом знаю, а то, что у моего брата появилась девушка — нет?       — Это была тайна, — заметила Мелисса, скрещивая руки на груди. — И у ребят все только начинается, они даже еще…       — Друзья, почти десять часов вечера, — устало произнес Андрей. — Мы с Софи вместе, она моя девушка, я ее парень, давайте уже идите в кровать.       — Поздравляю, — сказал Артем через пару секунд молчания. — Не думал, что у нашего ботанического сада так рано появится девушка.       — Тема! — воскликнула Мелисса. — Никому не говори об их отношениях, и прекрати так называть своего брата! Пошли уже!       — Хорошо-хорошо, госпожа, — скривился Артемий, но в этих словах не было ни капли обиды.       Оставшись наконец наедине с Софи, Андрей смог расслабиться, и девушка с удовольствием села поближе к нему, почти оказываясь в его объятиях. Уже через долю секунды Андрей взял ее за руку, но ничего не сказал, только молча, поглаживая ее ладонь, смотрел на дверь, куда недавно ушли ребята. Прошло несколько минут, прежде чем юноша, оторвав взгляд от двери и переведя его на Софи, произнес:       — Гулять? — спросил он с улыбкой, и Поттер кивнула.       — Ты прекрасно справился с ролью преподавателя.       — Я держал в голове мысль о том, что чем быстрее он поймет, тем быстрее мы окажемся наедине с тобой, и я смогу снова поцеловать тебя.       — Вот это мотивация, — сказала Софи с улыбкой, после чего чуть прикусила губу. — Чего ждешь?       — Разрешения.       — Давай я буду говорить тебе, когда не хочу близости, хорошо? — Софи заметила нехарактерный огонек в глазах Андрея и, мысленно улыбнувшись, продолжила. — С этого момента можешь целовать меня, когда захочешь.       — И сколько действует это… разрешение? — тихо спросил Орлов, держась из последних сил, чтобы не прижать девушку к себе в ту же секунду. Каждый раз, когда она оказывалась рядом, ему хотелось держать ее настолько близко, насколько позволяли все законы физики и биологии, а ее слова пробуждали в нем неизвестные ему раньше чувства.       — Навсегда, — немного невпопад ответила Софи, трепеща от волнения под внимательным взглядом юноши. Она никогда не чувствовала себя такой любимой, она никогда не испытывала столько нежности, сколько проявлял к ней Андрей за последние недели. И она отчаянно хотела ответить ему тем же, потому что его чувство было абсолютно взаимно.       — Навсегда, — повторил Андрей, приближаясь к губам девушки. — Мне нравится, как это звучит.       Гулять они в тот вечер не пошли.

***

      Мерное покачивание поезда убаюкивало, хотя время было еще совсем детское. Мелисса дремала, удобно устроившись на верхней полке просторного купе, а напротив нее спал Савелий, совершенно вымотанный недавними промежуточными контрольными работами. Внизу, у столика, сидели Андрей, Артемий и Анна. Ребятам не спалось, да и не планировали они так проводить редкие моменты, когда были втроем, как в старые добрые времена. Андрей сидел полубоком, спиной опираясь о стену и частично об окно, держа в одной руке очередную книгу, а второй обнимая сестру, прижавшуюся к его груди спиной. Аня смотрела в пространство перед собой и думала о чем-то своем, но в теплых и родных объятиях брата-близнеца ей было спокойно. Напротив них сидел Артемий, его внимание было сосредоточено на тетради с учебными лекциями, и он силился что-то запомнить, подчеркивая что-то цветной ручкой, потому что в конце года ему предстояли экзамены, которые он жаждал сдать с первого раза.       Никому из троицы не хотелось говорить, тем более ненароком разбудить спящих ребят, но в воздухе чувствовалось редкое ощущение гармонии, царившей между ними. Аня и Андрей из-за работы последнего редко проводили время вместе, хотя раньше были практически неразлучны. Артемий тоже всегда был рядом, пока в его жизни не появился хоккей на том уровне, на каком он был сейчас.       Несмотря на то, что разница в возрасте между другими братьями у Артема, Ани и Андрея была не такой уж и большой — всего лишь четыре-пять лет с Савой, например, — они все равно чувствовали себя отдельной компанией, внутри которой годами формировалась тесная, пусть и невыразимая связь. Двойняшки всегда были близки, но Артемий дополнял их. В детстве они только и делали, что проводили дни вместе, изредка только разъезжаясь по разным мероприятиям. Поэтому моменты их единения были действительно невероятно важными.       — Я так рада, что у вас обоих есть план на жизнь, — тихо сказала Анна. Андрей осторожно прикрыл книгу, мельком взглянув на Артема, после чего положил ее на столик.       — План, милая? — спросил старший, отрываясь от конспекта. — У меня нет никакого плана.       — Жениться на Лисе, завести кучу мини-Артемиков и жить счастливо, — сказала девушка, потом чуть запрокинула голову и взглянула на Андрея. — Ты станешь первым ученым в стране и лучшим директором Дворца.       — Мхм, это если мне доверят эту должность, — кивнул Андрей, мягко улыбнувшись. — Тебя что-то беспокоит?       — Мне осталось два года до выпуска, а я понятия не имею, что хочу делать. Поступать в университет? Выходить замуж? Работать? — Аня вздохнула. — Хотя бы вы знаете, что делать с этой жизнью.       — У тебя много времени, мартышка, — сказал Артемий с улыбкой. Детская кличка вызвала у Ани еле слышный смешок. — И, знаешь, у меня есть план только на личную жизнь. А насчет профессии… Все непросто.       — Ты со всем справишься, — сказал Андрей, освободившейся рукой проведя по голове сестры. — И мы всегда рядом.       — Тема женится и забудет про нас, а ты скоро уедешь, — вздохнула Аня. — Я буду одна-одинешенька в этом мире.       — Мы всегда рядом, Ань, — повторил Андрей, поцеловав сестру в макушку. — Я не планирую уезжать на стажировки до твоего Испытания. Кто тебя подготовит? Конечно же я.       — А что с Лемке? — спросил вдруг Артемий, уводя разговор в другое русло. Аня задумалась, после чего пожала плечами. Она и не знала, что сказать, но с братьями могла быть откровенной — в разумных пределах.       — Он есть, — кивнула девушка. — И все. Я… Не люблю его. Но он меня устраивает. Такой ответ кажется тебе достаточным?       — Для того, чтобы сказать тебе, что ты зря тратишь время? Вполне, — кивнул Артем. Андрей вздохнул и снова приоткрыл книгу, после чего практически сразу закрыл ее.       — Зачем ты тогда с ним? — спросил он с удивлением, вызвав у Анны еще один тяжелый вздох.       — Потому что мне нравится быть любимой и окруженной вниманием, — сказала Аня. — Он недурен собой, у него хорошие манеры и смешные шутки. С ним можно поговорить, он хорошо относится к нашей семье. Что еще?       — Но тебе скучно? — уточнил Артемий, и Аня покачала головой.       — Не скучно. Не весело. Никак, — сказала она с некоторой грустью. — Поначалу мне казалось, что это любовь, но… Я не знаю, что это такое. Нам с Андрюшей еще предстоит это испытать.       Андрей не стал комментировать слова сестры, чтобы не спровоцировать лишних разговоров, хотя он уже давно, полтора месяца, был уверен, что знает, что такое любовь. Их с Софи отношения развивались спокойно и размеренно, в своем темпе, но развивались так, как хотелось им обоим. В ближайших планах была намечена поездка в Новгород, и Андрей не мог дождаться момента, когда они с девушкой окажутся наедине — не в откровенном плане, а в том смысле, что они смогут беспрепятственно общаться, много говорить и гулять открыто, не таясь, не думая об окружающих и не переживая за то, что комендантский час отвлечет их от компании друг друга.       Оставшееся время поездки прошло в тишине — все слишком устали, год начался непросто, пусть и интересно. Школьная рутина была больше похожа на хаос: новые ученики, пестрые костюмы, иностранная речь повсюду, постоянные мероприятия, на которых дети Наследницы должны были присутствовать. Семейные выходные должны были стать островком тишины, успокоением.       Приехали ребята уже поздним вечером. Выспавшийся Савелий был в приподнятом настроении, а вот Мелисса чувствовала себя разбито, ведь ей не хватило четырех часов, чтобы полноценно восстановиться. Впрочем, им нужно было всего лишь найти их сопровождающего на вокзале, дойти до точки перемещения и — вуаля — они уже окажутся в Гнезде.       Вокзал в Москве — магический, конечно же, — встречал их привычной суетой и снующими туда-сюда людьми в причудливых нарядах и со всевозможным багажом разного калибра, цвета и формы. Столица никогда не спала, никогда не успокаивалась, двигалась в бешеном ритме огромного города, и ее магическая часть никогда не была исключением из этого правила.       Обычно у поезда Орловых встречал кто-то из доверенных слуг — это мог быть дворецкий или няня младших детей. Иногда, совсем редко, встречал кто-то из родственников, а однажды это был даже сам Верховный. Но все же чаще это были слуги, поэтому ребята искали именно кого-то из них. Выйдя из вагона, Андрей помог Ане и Мелиссе спуститься на перрон, пока Артемий разбирался с сумками, а Сава ему в этом помогал. Поэтому поиском встречающего занялись девушки, практически сразу заметившие стоящего чуть поодаль, у дверей, ведущих на улицу, мужчину, слишком хорошо им знакомого.       — Папа? — удивленно спросила Анна, хлопнув Андрея по плечу для привлечения внимания. Юноша обернулся и действительно увидел отца, курившего у таблички «Курение запрещено». Впрочем, ничего удивительного — прямо под табличкой стояла мусорка с кучей окурков вокруг нее.       — Да, он, — сказал Андрей и, махнув остальным, пошел в сторону Дмитрия Романовича.       Мужчина заметил их и, потушив сигарету, выбросил ее мусорку, после чего быстро прочел заклинание, очищающее руки — по мнению Андрея, проще было не курить.       — Добро пожаловать в Москву, студенты, — сказал Дмитрий Романович на привычном английском, когда ребята дошли до него. Аня подошла к папе и крепко обняла его. — Принцесса моя, как я соскучился! Алиса, малышка, выглядишь сонной, все хорошо?       — Она спала всю поездку, и предпочла бы спать дальше, — сказал Артем, пожав отцу руку. — Почему ты нас встречаешь?       — Просто захотелось, — сказал мужчина. — Ну, пойдемте-ка домой.

***

      Ранним субботним утром Гнездо, еще спящее и не планировавшее просыпаться, было буквально оглушено детским плачем. Надрывным, прерывистым, требовательным детским плачем, который был отлично знаком каждому обитателю поместья — плакал младенец.       Первым на зов неизвестного ребенка подорвался Артемий, не успевший даже накинуть на себя халат или что-то приличное. Он выбежал из комнаты в нижнем белье, думая только о том, что кто-то из слуг совсем позабыл о его братьях. То, что близнецам было уже по пять лет и они не могли так плакать, не пришло ему в голову хотя бы из-за того, что на часах было пять утра. Следом за Артемием, который прибежал на зов ребенка в малую гостиную, что располагалась на первом этаже, пришел Андрей, сонный и взволнованный.       В малой гостиной, которая представляла из себя просторную комнату с диванами и большим столом для общих трапез, было еще темно, только свет маленькой лампы на журнальном столике тускло освещал один угол, где спиной ко входу стояла женщина. Артемий успел проснуться по дороге к гостиной, поэтому понимал, что плачущим ребенком никак не могли быть его братья, оттого неожиданное фактическое присутствие этой женщины с ребенком, который колотился в ее руках, выгибаясь и плача, напугало его. Андрей, прибежавший сразу следом за старшим братом, испытывал, кажется, схожие чувства, потому что не мог найти слов.       Но как только женщина — девушка — повернулась лицом к пришедшим, все стало яснее. Артемий выдохнул, хотя ему все еще не было понятно, откуда взялся ребенок, а Андрей поспешил подойти к измученной матери и взять у нее малыша.       — Присядь, — сказал он, сразу начав качать ребенка. — Тш-ш-ш… Сколько?       — Почти месяц, — пробормотала девушка.       — Колики, — вздохнул Артемий, скрещивая руки на груди. — У Савки не было, а вот Ваня и близнецы орали каждую ночь. У лекарей есть пара средств. И вообще, разбудила бы нас сразу — Андрей мастер по успокоению младенцев. И, кстати, чей это ребенок?       Полина Романова, бывшая невеста Александра и любимица Наследницы, всегда была девушкой прямолинейной, несколько даже строгой, но безгранично доброй и понимающей. Ее честность истекала из ее воспитания: отец Полины, один из лучших представителей семей Большого Круга, воспитывал единственную дочь с царским размахом. Ей можно было все, в том числе и высказывать свое мнение без оглядки на окружающих. Она могла вырасти избалованной и взбалмошной, не терпящей возражений девушкой с высокими стандартами в людях, но каким-то магическим образом Полина смогла справиться с искушением открывавшегося ей мира и стать не просто очередной пустоголовой аристократкой, а порядочной, порой чересчур, юной волшебницей. Вдобавок к такому характеру девушка была красивой, и даже то раннее утро, когда Артем и Андрей встретили ее, сонный и уставший вид нисколько не портили ее утонченности и женственности, напротив, это только добавляло ей хрупкости.       — Мой, — со смешком сказала Полли. — Знакомьтесь, ваша племянница — Лиза.       Артемий с удивлением смотрел на ребенка в руках Андрея, потому что не мог понять, каким образом произошло то, чему он был прямым свидетелем. Саша и Полли разошлись меньше девяти месяцев назад, значит ли это, что причиной расставания была измена девушки? Но это было настолько не в характере Полины, что ему трудно было в это поверить.       — У тебя сейчас дым из ушей пойдет, — сказал Андрей. — Лиза дочь Саши, чего тут непонятного? Полли, милая, ты давно ее кормила?       — Да буквально минут двадцать назад, — с зевком сказала Полина.       — Тогда иди поспи часик-другой, если она проголодается, я попрошу слуг тебя позвать, — Андрей протянул девушке свободную руку — малышка Лиза удобно расположилась на его предплечье, свесив ноги и руки. Полина посмотрела на него с удивлением. — Я посижу.       Сначала Полине хотелось протестовать, говорить, что она справится, но она и так справлялась — просто ночь выдалась более нервной, чем обычно. Смысла в сопротивлении она не увидела, поэтому, подав руку Андрею и встав, она быстро поцеловала Лизу в макушку, с благодарностью посмотрела на юношу, после чего ушла из гостиной, торопясь поскорее добраться до своей спальни.       Артемий, когда Полли ушла, сел на диван, посмотрев на Андрея с вопросом в глазах. Тот молчал, несильно покачивая спящего младенца, и в воздухе повисла тяжелое молчание.       — Я не уверен, что я тот человек, который должен тебе что-то объяснять, — сказал наконец Андрей. — Все, что я знаю — Полли забеременела до их расставания, узнала уже после него, вот и все. Саша от ребенка отказался.       — Наш Саша? — хмуро спросил Артем. — Отказался от ребенка Полины? Полины, которая его «королева»?       — Именно, — кивнул Андрей. — Ты знаешь, можно как угодно называть девушку, бросаться красивыми словами, а потом… Потом сам понимаешь.       — Мда, — пробормотал Артемий. — Так, ну что, приказать тебе принести чего-то? Чай, кофе?       — Не нужно, — покачал головой Андрей, умилительно улыбаясь спящей Лизе. — Ну какие же малыши прелестные.       — Да уж, ты готовый отец, — кивнул Артем, чуть наклонив голову и посмотрев на брата. — Даже невеста есть.       — Не хочешь потренироваться? — спросил Андрей с усмешкой, решая не поднимать тему с Софи.       — Нет, я на своих натренируюсь. Сейчас мы с Лисой поженимся — и вперед, — с довольным видом произнес Артемий, вызвав своими словами удивленный взгляд брата.       — Ты готов стать отцом так рано? — спросил Андрей, на что старший просто развел руками. — Но послушай, нужно ведь встать на ноги, получить профессию, найти работу, и только потом… Неужели тебе не хочется какой-то стабильности? Уверенности?       — Алиса и будущие дети — моя стабильность и мотивация, — заметил Артемий. — Какой смысл мне, тебе, Ане или остальным вообще что-либо делать? Мы можем всю жизнь просидеть на шее родителей. Вот станет мама Верховной через какое-то время, и что потом? Предположим, она будет править до ста лет. Потом уйдет на покой и в счастливую старость. Мне будет уже за восемьдесят. И я, по-твоему, должен ждать этого момента?       — Во-первых, пусть так и будет, и мама спокойно доживет до этого возраста, будет править долго и благополучно, — сказал Андрей. — Во-вторых, ты слишком уповаешь на то, что все будет спокойно. Мир непредсказуем, и…       — И? Из-за того как раз, что мир непредсказуем, друг мой, я и не намерен ждать годы, десятилетия даже, чтобы выискать момент, когда можно родить ребенка. Мы с Лисой это уже не раз обсуждали, и решили, что после свадьбы начнем планировать семью.       — Смело, смело. Извини, не разделяю твоего энтузиазма, но буду счастлив понянчить племянников, — кивнул Андрей.       — Но ты же планируешь завести семью? — спросил Артем.       — Конечно, — кивнул младший, взглянув на малышку. — Просто в моих планах нет обновления рекорда по количеству детей в истории рода Орловых. Двоих будет вполне достаточно.       — Никогда, Андрюша, не зарекайся, — заметил старший с улыбкой. — А вообще решение о том, сколько детей у тебя будет, принимает исключительно женщина.       Ближе к завтраку в гостиную подтянулись остальные члены семьи, через пару часов туда вернулась и Полина, выспавшаяся и заметно посвежевшая. Лиза, просыпавшаяся и засыпавшая на руках, была облюблена младшими членами семьи Орловых — она побывала на руках Анны, Артемия, с радостью покряхтела в руках Мелиссы, потом перекочевала на руки к Дмитрию Романовичу, который гордо называл себя дедушкой и расхаживал по гостиной с малышкой, показывая ей все предметы, которые были недоступны ее взгляду. Полина смотрела на эту картину со спокойным умилением.       Решение переехать в Гнездо, пусть и временно, исходило прежде всего от самой Полины, которая стремилась как можно больше времени уделять дочери и не отвлекаться на бытовые проблемы. Материнство давалось девушке с одной стороны непросто, с другой — легко, и в этом балансе она чувствовала гармонию, позволявшую ей не сходить с ума из-за расставания с Александром. Скучала ли она по отцу своего ребенка? Безумно. Любила ли она его, несмотря на случившееся? Безмерно. Однако, будучи девушкой простой в отношении собственных чувств, она запретила себе думать о нем, вспоминать его, и жила дальше, лишь изредка пуская слезу из-за воспоминаний о несостоявшемся браке.       Когда София Павловна спустилась в гостиную, почти все уже позавтракали. Дмитрий Романович о чем-то говорил с Андреем, а остальные крутились вокруг ребенка, будто бы никогда не видели маленьких детей. Здесь же, среди тех, кто играл с Лизой, были близнецы, и София первым делом подошла к ним, поочередно поцеловав их в макушки. Тут же к ней приклеился Ваня, поначалу не заметивший маму.       — Неужели ты поспала наконец-то? — спросила Аня, когда София выпрямилась, продолжая одной рукой обнимать Ивана. Женщина скривилась.       — Нет, увы, — сказала она. — Я к вам с делового завтрака. Ну и болтливыми могут быть некоторые чиновники, знаете ли… Впрочем, ладно, не суть дело. Как ваши дела, Анюта, Андрюш, Темик?       — Я привез тебе еще одну дочь, — сказал Артем, вызвав улыбку у Мелиссы. София хохотнула.       — Знаю-знаю, поздравляю с примирением, мои хорошие, — сказала она. — Мы с вами попозже сядем обсудить детали свадьбы, — эта реплика вызвала у Артема стон негодования, но София Павловна не придала этому значения.       — У меня все нормально, — сказал между тем Андрей. — Еду в Новгород через неделю. Надолго — меня не будет две недели.       — Рома совсем тебя не щадит, — покачала головой София. — А ты, душа моя? Все хорошо? — спросила она у Ани. Девушка пожала плечами. — Ну, потом наедине обсудим. Савик спит?       — Да, его раньше полудня не жди, — хмыкнул Артемий. София Павловна понимающе кивнула — подросткам нужно было больше сна.       — Хорошо. Если ни у кого нет ко мне срочных вопросов, я папу украду на пару часов, — сказала София, кивнул Диме, и мужчина встал, подойдя к возлюбленной. — Через два часа, Ань, зайди ко мне, пожалуйста, а в три — Тема и Алиса, договорились?       — А еще лучше, — сказал Дмитрий Романович, опуская руки на плечи жены. — Вы все свои вопросы решите завтра, а мама украдет меня — или я ее — до самого вечера. Встретимся на ужине!       — Что? Дим…       Впрочем, протест Софии Павловны так и повис в воздухе, вызвав только легкий смех у старших детей.       До самого вечера все было совершенно спокойно — день никак не отличался от привычных семейных выходных. Артем и Мелисса полдня гуляли, наслаждаясь хорошей осенней погодой, Анна проводила время с младшими, Андрей закрылся в библиотеке отца, а Савелий, сначала немного поиграв с младшими братьями, бездумно слонялся по Гнезду. Время до ужина тянулось, но ребята и не хотели, чтобы день заканчивался. Впрочем, их мнение вскоре радикально изменилось.       Было около шести вечера, слуги постепенно начали готовиться к ужину и сервировали стол в большой столовой, которая способна была вместить большую семью. Артемий, Анна и Мелисса сидели в соседней гостиной, Андрей сидел с ними же, медленно играя какие-то простенькие мелодии на фортепиано. Сава еще блуждал где-то с младшими, поэтому у старших была возможность провести время привычной компанией, к которой вскоре присоединилась и Полина, державшая на руках Лизу. Девочка была спокойной, спала или нет — было непонятно, потому что Романова держала ребенка в слинге у своего тела. Маята долгого дня накрывала всех, и Артемий под звуки музыки стал постепенно дремать, чем вызвал тихий смех у Мелиссы и Ани. Полина мерно покачивалась в такт мелодии, а Андрей начал постепенно все больше вовлекаться в игру, он повернулся к инструменту полностью и стал играть что-то более серьезное. Анна смотрела на близнеца с теплой улыбкой — учились музыке они вместе, но девушка была слишком неусидчивой для любых музыкальных инструментов, а вот Андрей мог играть на фортепиано, гитаре и даже немного на скрипке, хотя он не был фанатом последней.       Через некоторое время к детям присоединились София и Дмитрий — они выглядели очень бодрыми и даже счастливыми, и все сразу поняли, что родители никуда не сбегали, а просто провели время в компании друг друга и, скорее всего, даже выспались.       Идиллию разрушил неожиданный шум снаружи гостиной, на который отвлекся только Дмитрий, в объятиях которого сидела София. Она на шум не обратила никакого внимания, только чуть плотнее прижалась к Диме, продолжая смотреть на Андрея.       — Ваше Высочество, приехал Александр Дмитриевич, — сказал один из слуг, и женщина только махнула рукой, не оборачиваясь.       Александр зашел в гостиную не один, и Дмитрий, заметив его спутницу, инстинктивно сжал руку, лежавшую на талии жены — потому что Саша посмел привести в дом Василису Морозову. София, чувствуя это, медленно выпрямилась и повернулась ко входу, где стояли молодые люди, а потом перевела взгляд на Полину. Впрочем, Саша тоже смотрел на Романову, и взгляд этот был совершенно недобрым.       — Ты что здесь делаешь? — спросил он, не поприветствовав ни родителей, ни братьев, ни сестру. Василиса только скрестила руки на груди, со странным нахальством смотря то на Полли, то на Софию, которая, впрочем, не обращала никакого внимания на Морозову.       — Добрый день, Александр Дмитриевич, — кивнула Полина сдержанно. — Василиса Алексеевна, — добавила она, почтительно кивнув девушке.       — Я вопрос тебе задал, — сказал Александр. — Это моя семья, а ты заявляешься сюда с этим…       — Этой, — холодно сказала Полина. — Ее зовут Елизавета.       — Плевать мне, как ее зовут, что ты…       — Саша, боже, придержи язык, — сказал Дмитрий, отходя от Софии и подходя ближе к Полине. Остальные молчали, наблюдая за сценой с ужасом и осуждением, и только София Павловна была спокойна. — Ты с ума сошел? — Дмитрий хотел сказать еще что-то, но Орлова-старшая мягко кашлянула, и мужчина замолчал, смотря на нее с недоумением.       — …Ее зовут Елизавета Александровна Орлова, — сказала Полина, глядя в глаза Александру. — Хочешь ты этого или нет.       — Это не его ребенок, — сказала Василиса, и София взглянула на нее, всего лишь мельком, но потом сразу же повернулась к мужу, смотря на него.       — Даже если это мой ребенок, — сказал Александр. — Мне плевать, как ее зовут. Я не хочу видеть ни тебя, ни это в моем доме.       — Алекса…       — Дима, — тихо сказала София, но Дмитрия уже нельзя было остановить. Он подошел к старшему сыну и почти силой вывел его и Василису из гостиной, закрыв за собой дверь с громким хлопком. Этот звук разбудил Лизу, и она резко заплакала. Оказавшийся в коридоре Александр, услышав плач, заметно напрягся, но уже через секунду с яростью посмотрел на отца.       — Пока что это мой дом, — тихо сказал Дмитрий. — И ты не имеешь никакого права распоряжаться, кто здесь живет. Сейчас бери Василису и поезжай в Петербург, где вы вдруг решили пожить, — он пытался сохранять спокойствие, но на Морозову не смотрел. Лиза продолжала плакать, и Саша помотал головой.       — Из-за девчонки? — спросил он с удивлением. — Это не моя дочь! Да и даже если моя, какая тебе разница? Или уже успел примерить роль дедушки на себя?       — Саш, пожалуйста, уходи, пока я не сказал лишнего, — произнес Дмитрий.       — Сложно быть мягкотелым подкаблучником, да? — усмехнулся Александр. — «Дима…», — скривился он. — Она пальцем поманит, ты вернешь меня сюда по первому зову.       — Вон, — сказал Дмитрий, тяжело сглотнув. — Оба вон отсюда, — почти сквозь зубы произнес он.       Александр хмыкнул и, взяв Василису под руку, отправился к выходу. Дима смотрел им вслед, стараясь успокоиться. Куда делся его нежный, чуткий мальчик? Его сын, которого он полюбил с первого взгляда, чьего расположения добивался почти два года? Он впервые в жизни прослезился, когда Александр назвал его отцом, но что же произошло? В какой момент он ошибся, что его мальчик, его старший ребенок, вдруг превратился в такое чудовище? Дмитрий, придя в себя, отрыл дверь в гостиную и заглянул внутрь, нашел Софию, которая стояла с Полиной и что-то бормотала Лизе, и произнес:       — Соня, подойди.       София Павловна вздохнула и, улыбнувшись Полине, подошла к мужу, позволяя ему увести себя в коридор. Дмитрий посмотрел на жену и, чтобы успокоиться самому и не дать ей занервничать, чуть улыбнулся и взял ее за руки.       — Это то, о чем я думаю? — спросил он тихо. — Ты в курсе всего, что происходит? Он дернулся, когда она заплакала. Пожалуйста, скажи мне, что Саша не совсем потерян.       — Я в курсе всего, — кивнула София. — Это все, что я тебе скажу. Пойдем ужинать? Да. Дети! — крикнула она в открытую дверь. — Идемте ужинать, дорогие!