Глава IX

      Прошло несколько дней после ситуации с Александром, но Дмитрий никак не мог найти себе места. Он пытался сконцентрироваться на работе или заняться младшими детьми, но в голове у него все время прокручивалась сцена их разговора, эта странная, страшная, липкая история с ребенком. Между тем дни текли медленно, и София, которая быстро замяла разговор об Александре, как будто забыла про то, что Дмитрий о чем-то догадывался.       По крайней мере она надеялась, что Дмитрий выбросит эту мысль из головы. Но она, очевидно, ошибалась.       У Софии Павловны было сложное расписание, в котором непросто было найти свободное окошко. Она старалась уделять время детям на выходных, но в рабочие дни чаще всего была недоступна с самого раннего утра. И Дмитрий, при всех его привилегиях, не мог вклиниться в этот почти бесконечный список дел и обязанностей. Поэтому непростой разговор насчет Саши он перенес на утро, неприлично раннее даже для его Сони.       София Павловна проснулась еще до ее будильника от ощущения, что атмосфера в комнате изменилась. Из привычного спокойствия в состояние молчаливого напряжения — и София, будучи сильным магом и эмпатом, отлично почувствовала такую перемену. Открыв глаза и поморгав, она потянулась, повернувшись для привычного утреннего поцелуя, наткнувшись на лежавшего на спине Дмитрия, который, вопреки ожиданиям, смотрел в потолок.       — Ты чего? — еле слышно спросила София, приподнимаясь на локте и потирая рукой глаза. — Что случилось?       — Разбудил тебя? Извини, — вздохнул мужчина, поворачиваясь к возлюбленной и целуя ее в лоб. София выдохнула и качнула головой.       — Дмитрий Романович, что случилось? Вы с…       — Саша.       — О боже, Дима! — воскликнула София, резко вставая с кровати. — Сегодня, между прочим, первое утро за последние несколько дней, когда мне не нужно с самого ранья видеть лица надоедливых министров, в том числе этого слизняка Игоря, потому что папа наконец удосужился взять на себя работу Совета, и я думала, что хотя бы в этот день… — София тараторила, одеваясь и собирая разбросанную по комнате одежду. — …Хотя бы в этот день мне не нужно будет думать сразу о работе…       — Саша — это не работа, — заметил Дмитрий спокойно. София бросила в него его же рубашку, небрежно выброшенную вчера. — Это наш с тобой сын, который ведет себя как омороченный.       — Потому что он оморочен — доволен? — спросила София, скрестив руки на груди. Учитывая, что она была в одном нижнем белье, это выглядело бы комично, если бы это была не она. Дмитрий вздохнул и встал с кровати, подходя к жене.       — Соня, я спрошу один раз и больше не буду, — тихо сказал мужчина. — Ты используешь нашего сына, чтобы раскрыть заговор Морозовых?       Женщина некоторое время молчала, стараясь подобрать слова, после чего покачала головой и чуть улыбнулась, подняв голову и посмотрев на мужа.       — Использую — слишком громкое сл…       — София, ты серьезно? — спросил Дмитрий со смешком. — Нашего Сашу? Ради чего?       — Дим…       — Я не хочу в этом участвовать. Ты совершенно очевидно натравила остальных на него. И пыталась стравить меня с ним. С моим сыном, София. Ты понимаешь, что делаешь?       София Павловна чуть улыбнулась и отошла от мужчины на пару шагов, наклонилась — Дмитрий вздохнул, — чтобы поднять вчерашнее платье с пола, выпрямилась и посмотрела на мужа с вызовом.       — Я всегда отдаю себе отчет в своих действиях, — сказала она. — Вопрос — доверяешь ли ты мне?       — Вот так мы повернули разговор? — хохотнул Дмитрий. — Не «какого черта наш сын ведет себя как моральный урод», а «насколько Дима готов нагнуться ради своей жены»? София…       — Нагнуться? — спросила София с возмущением. — Нетипичная лексика для тебя, дорогой. Нет, я пытаюсь сказать тебе: пожалуйста, доверься мне, у меня все под контролем. С Сашей все будет хорошо.       Дмитрий ответил не сразу, смотря жене прямо в глаза. Она тоже не отводила взгляда, стоя совершенно уверенно, и ничто не выдавало ни волнения, ни переживаний. Стальная уверенность, ледяное спокойствие. Мужчина вздохнул, подошел к Софии и поцеловал ее, крепко прижимая к себе.       — Мстительная бестия, — пробормотал он, спускаясь к ее шее и чувствуя, как София несильно толкнула его к кровати. — Таких к власти пускать нельзя.       — М-м, ну ты же пустил, — рассмеялась София, позволяя мужу утянуть себя на кровать. — У меня есть тридцать минут до завтрака и где-то пятнадцать после него.       — Ох, — сказал Дмитрий с улыбкой, сев на кровати и устроив женщину на коленях. — Завтрак тебе пропускать нельзя. Сейчас первый раунд, потом завтрак, а потом второй.       — Люблю, когда ты строишь планы на меня, — пробормотала София, поцеловав мужчину в губы коротко. — И люблю тебя. Не волнуйся, пожалуйста, — совсем тихо произнесла она. — Наш мальчик в безопасности.       Через несколько часов София Павловна сидела в своем кабинете, работая с бумагами — бесконечными бумагами, которые скопились за несколько дней активной работы Орловой в полях. На одном из стульев сидел Трубецкой, тоже читавший какие-то поручения от Верховного. Обычно он оставался невидимым при Наследнице, но в обычные дни он позволял себе проявляться и оставаться рядом без лишней скрытности.       — Костик, посмотри это, пожалуйста, — произнесла София, отдавая Трубецкому документ, который тот принял сразу. Быстро пробежавшись по нему глазами, мужчина вздохнул.       — Ваше Высочество, я бы не хотел отпускать вас так далеко, — сказал он. — Может попробуем переубедить Павла Андреевича?       — Брось, — вздохнула София. — Давай отнесемся к этому как к данности. На следующей неделе прием в Милане. Что делаем с безопасностью? Кто едет из твоих со мной?       — Из моих? — оскалился Константин. — София Павловна, вы меня оскорбляете. Вас буду сопровождать я. Петя поедет в качестве вашего…       — Нет, Петя останется здесь, я Диму с собой хочу взять, — сказала София. — Совместим приятное с полезным. Петя, зайди! Купи мне и Диме билеты в театр в Милане на двадцатое, — сказала она, когда дверь в кабинет только открылась. — Остановимся в отеле, где обычно, потом после — два дня на Комо, в нашем доме. Костя, на тебе безопасность.       — София Павловна, а как же дело с картиной? — спросил Петр, записывая все в блокнот. Женщина посмотрела на помощника с интересом.       — А что, есть какие-то изменения? — спросила она с вызовом. Мужчина покачал головой. — Тогда о чем речь, Петя?       — Извини, — вздохнул Сухомлинский. — Хорошо. Но ты не хочешь сначала с Димой согласовать? Вдруг у него дела?       — Важнее меня — вряд ли, — сказала София, махнув рукой. — Идите оба.       Она снова взяла в руки документ, который отдала Косте, прочитала его снова — приглашение на торжественное открытие нового крыла Министерства здравоохранения Италии. Бумага была адресована Павлу Андреевичу, но он сам крупно, размашисто, написал на ней: «Мне некогда, едет София». У Орловой было достаточно занятий — от Совета, который тоже упал на нее с легкой руки отца, до собственных дел — например, она иногда любила вспоминать, что вообще-то она архитектор и умеет проектировать здания. И еще семья, отношения с Димой, иногда сон, еда, отдых.       София никак не могла понять, почему отец не отдает ей власть. Но в этом непонимании не было глупого тщеславия или желания поскорее стать Верховной. В сложившейся ситуации Орлова стала правителем без реальной власти. По приказам Павла Андреевича женщина делала практически все, что должен был делать он, решала важные политические вопросы, но решения всегда верифицировались им, он мог отказать, мог потребовать пересмотра итогов совещаний — София находила это утомительным и даже унизительным процессом. Мысли эти унесли ее в воспоминания о детстве. Возможно, это была глупая попытка понять, когда все началось. София, вероятно, была счастлива в первые годы своей жизни, но, увы, никаких следов этого счастья в ее памяти не осталось. Она помнила себя где-то с пяти лет, но тогда уже начались постоянные уроки — этикет, музыка и танцы (абсолютно провальное дело, потому что у Софии не было ни слуха, ни голоса, ни желания заниматься этой ерундой), рисование, французский, английский, немецкий. Потом, позже, начались занятия, касающиеся знаний о стране — география, история, экономика, политология. В девять лет София прекрасно знала территориальное деление страны, особенности экономики каждого региона и многое, многое другое. Она не была гением, не была чересчур умной — отнюдь. Просто знания вбивали в нее усердием, заданиями, зубрежкой.       Она помнила только некоторые счастливые минуты, которые она проводила с тогда еще юным Димой, приезжавшим к ним в гости несколько раз в год. На время этих визитов ее расписание ограничивалось верховой ездой, танцами (и это было все еще ужасно), языками. В остальное время София была занята.       С учебой в Колдовстворце началось совсем безрадостное время: совмещать занятия в школе с ее уроками было совсем непросто. Соня не спала ночами, готовясь к контрольным, выполняя задания по политической географии, по истории, праву, законодательству. К четырнадцати годам, когда началось самое страшное время в ее жизни, она была готовым правителем. Да, она была молода, да, она не знала ничего о настоящем политическом процессе, не знала, что конкретно обсуждают на Советах министров или во время заседаний очередных Отчетных комиссий, но она обладала ресурсом, который был способен завоевывать государства и строить империи: она обладала огромным ресурсом знаний.       А потом умер дедушка. Верховный. И Наследник получил долгожданную власть. И все пошло не по плану.       София обожала дедушку Андрея и не знала, как себя вести, когда его не стало. Потому что одна ее часть хотела упасть на колени перед пышно украшенным гробом и разрыдаться, ведь ей было всего лишь четырнадцать, и это была ее первая потеря. Но другая ее часть хотела докопаться до истины, найти виновного и уничтожить его.       — Соф, кофе?       София резко выдохнула, потому что воспоминания увели ее слишком далеко, и женщина подняла взгляд, столкнувшись с озабоченным выражением лица Петра. Он держал в руках очередную кипу документов, и Орлова простонала что-то, опуская голову на стол.       — Понял, сейчас принесу, — кивнул Сухомлинский, опуская документы на стол. — Шоколадку?       — Уйди!       Прошло несколько минут, дверь в кабинет снова открылась, но София пока не подняла головы, понимая, что это, скорее всего Петр.       — Поставь кофе и иди, Петя, — пробормотала женщина, но ответа не услышала, поэтому она все же подняла голову, увидев стоящего посреди кабинета Павла Андреевича. Усталость и раздражение последних дней не дали ей вовремя встать и поприветствовать Верховного, но она и не хотела этого делать. Ей хотелось спать — откровенно говоря. Но она не могла просто взять и поехать отдыхать, как это делал отец, поэтому она, медленно встав, все же склонила голову.       — Ваше Величество, что привело вас в мой скромный обитель? — спросила она с выдохом, и Павел Андреевич хмыкнул, после чего щелкнул пальцами — в кабинет быстро зашли несколько домовых с подносами со сладостями. На столе Орловой оказалась кружка с кофе, и София холодно посмотрела на отца.       — Это что?       — Попытка помочь тебе разгрузиться, — сказал Павел Андреевич, садясь напротив дочери. София тоже села за свой стол, смотря на чашку, но не трогая ее. Она чувствовала присутствие Константина позади себя, и она чувствовала себя спокойно. — Пей, ешь, нам нужно поговорить по поводу твоей завтрашней поездки в Калининград.       София напряглась, но не дала отцу заметить этого, потому что не могла позволить даже доле эмоции проскользнуть в его присутствии. Вместо этого она сказала:       — Петр Григорьевич, зайдите ко мне.       Петя появился в кабинете буквально через полминуты, даже быстрее, и София посмотрела на него с усталостью.       — Читай мое расписание на следующие два дня.       — Завтра утром после завтра у вас встреча Совета, будет обсуждаться…       — Не релевантно, дальше, — махнула рукой женщина. — Без прелюдий.       — Мгм. Совет с девяти до одиннадцати, потом у вас примерка парадной формы до двенадцати. Великий Князь попросил освободить обед…       — Да, дальше, — кивнула женщина.       — В час у вас встреча с представителями экономического сектора, слушание отчета по закупкам третьего квартала для госучреждений. В два тридцать совещание по безопасности с князем Трубецким. В четыре быстренько откроем филиал университета в Коломне — там недолго, короткая речь. В шесть работа с документами. В семь тридцать ужин, в девять дети, в одиннадцать мы с вами встречаемся по поводу поездки в Петербург. Так, эм… Послезавтра, да? В восемь тридцать снова Совет, потом…       — Стоп, — сказала София, посмотрев на отца. — Где-то в этом списке мелькнуло слово «Калининград»? — спросила она. — Петя, свободен, спасибо.       — Мне нужен надежный человек для проверки завода Ручек, — сказал Павел Андреевич. — Кто, если не ты?       — Буквально любой твой подчиненный, — сказала София. — Завод Ручек, серьезно? Что там? Ужасающая коррупция? — хмыкнула она. — В Калининграде сидит Леша Стрельцов, напиши ему, он быстро наведет там порядок.       — Стрельцов как раз в растрате и подозревается, — холодно произнес Павел Андреевич, и София почувствовала, как напрягся позади нее Трубецкой. Мысленно она пыталась успокоить вурдалака, зная, что он крепко засел в ее голове, но он все равно несильно сжал ее плечо одной рукой, предупреждая о возможной опасности.       — Алексей Петрович всегда казался мне разумным и ответственным. Верным, — сказала она спокойно. — Что случилось?       — Вот ты бы и разобралась, — сказал Верховный. — Ешь, пей, детка.       — Пап, — вздохнула София. — Я не пью и не ем то, что не было приготовлено моими доверенными лицами. Ты знаешь это.       — Знаю, я пытаюсь понять, насколько я доверенное лицо, — сказал мужчина. — Ты мне не доверяешь, вот я пытаюсь завоевать твое доверие.       — При всем уважении, Павел Андреевич, — сказала София, покачав головой. — Этот поезд давно ушел.       Мужчина вздохнул и кивнул, правда, кивок этот не был знаком понимания. Он взял пару печений с подноса и съел их, после чего посмотрел на Софию и развел руками.       — Видишь — никакой паранойи, — сказал он. — А ты перегибаешь.       — Не хочу возвращаться в кому, — сказала София со стальной уверенностью в голосе. В этот момент дверь кабинета открылась, и внутрь зашел Дмитрий Романович. Он, увидев отца Софии, поджал губы, но продолжил идти к жене. В руке у него была чашка кофе, и мужчина, поставив ее на стол, наклонился к Софии.       — У меня перерыв между переговорами, — сказал он тихо, медленно колдуя над чашкой так, чтобы она не остывала. — Десять минут прогуляемся?       — Дмитрий Романович, вас ничего не смущает? — спросил Павел Андреевич.       — I’m so sorry, I didn’t get it, — сказал Дмитрий с ледяным спокойствием. — My love, are you going?       — У нас важный государственный разговор, какие прогулки?! — воскликнул Верховный, вскакивая на ноги. — Дмитрий, выйди сейчас же!       — Извини, пап, но у Димы есть право заходить ко мне в любое время, — сказала София, улыбаясь супругу. — Сколько у тебя времени?       — Forty minutes-ish.       — Идем, — кивнула София, вставая со стула. — Павел Андреевич, отправьте мне через Петра всю информацию относительно Стрельцова, я обязательно разберусь. А насчет прямой поездки в Калининград — нет, завтра точно не смогу. Но если ситуация того потребует, я, конечно, лично посещу Алексея Петровича.       — София…       — Извините, супруг требует моего внимания, — сказала София с почти трагичным выражением лица. Дмитрий хохотнул и взял ее за руку, поведя к выходу из кабинета в приемную, откуда можно было перенестись в сад.       — София Павловна, только пальто… — начал было Петр в приемной, но София и Дмитрий уже трансгрессировали. — Ну вот. Не дай бог простудится.       Когда супруги Орловы оказались в саду их собственного дома, София не отпустила руку Димы, а только с удивлением посмотрела на него, потому что он выглядел невероятно довольным собой.       — Что тебя так забавляет?       — Секс утром, совместный завтрак, прогулка с тобой посреди дня, твой отец рассержен и в ярости, — перечислил Дмитрий с улыбкой. — Контракт с китайцами на три миллиарда закрыт, подписан и ушел в работу. Но ты видела лицо старика?       София рассмеялась и покачала головой. Конечно же он вскользь упомянул одну из главных сделок последних лет, которая была на грани срыва из-за просьбы Орловой вернуться домой пораньше. Конечно, он и не от таких сумм отказывался ради нее, однако поступок был замечен.       — Значит, секс стоит на первом месте? — спросила София с улыбкой.       — Ну, если бы мы провели прямо весь день вместе, уверен, что-то другое тоже претендовало бы на первое место, но в сегодняшнем дне точно нет, — сказал Дмитрий загадочно. — Если вот мы поужинаем вместе в тишине, а потом погуляем с близнецами перед сном. А потом еще и уложим их вместе, после чего пойдем пораньше спать? Вау, — вздохнул мужчина.       — Какие у вас незамысловатые фантазии, Князь мой, — пробормотала София, обнимая Диму и кладя голову ему на плечо. — Жаль только, что трудно реализуемые, — Дмитрий хотел что-то сказать, но София продолжила. — Папа пытается снять Стрельцова в Калининграде. Я точно знаю, что Леша ни в чем не виноват, значит он пытается либо убрать моего человека, либо тестирует мою верность. Я даже не знаю, что из этого хуже, если честно, — пробормотала женщина, отходя от Дмитрия. — Может бросить это все к черту и уехать из страны? Подождать, пока он умрет, и потом уже править? Я так устала, кто бы знал…       — Если ты уедешь, Россия развалится, — признался Дима, засовывая руки в карманы. Он поежился и снял с себя пиджак, накидывая его на плечи супруги. София, не замечавшая холода, никак не отреагировала на этот жест. — Ну, не развалится, но… Ты так много уже сделала, чтобы бросить все сейчас? Как-то не в твоем характере.       — Конечно же я никуда не уеду, — устало произнесла София. — Есть сигареты?       — Соня, — хмыкнул Дима. — Даже не думай.       — Девятнадцатого едем в Милан, у тебя есть какие-то планы? — спросила Орлова, повернувшись к мужу. — Там прием, ерунда. На следующий день погуляем, театр, потом Комо на пару дней.       — Вот мои планы, — кивнул мужчина, но София посмотрела на него с выжиданием. — Ничего радикального не было. Переговоры, встречи, все такое. Я могу делегировать. Тем более — ты, Комо, наше шале и два дня? Пф, у меня нет планов.       — Дима-а, — протянула София, чуть прищурившись. — Издеваешься?       — Нисколько, Ваше Высочество, — шепнул мужчина. — Сорок восемь часов с тобой в ограниченном пространстве? Ты представляешь, сколько из этих часов мы можем посвятить сну?       София рассмеялась совсем искренне и по-юношески, прижалась к мужу и, прикрыв глаза, медленно вдохнула, выдохнула и произнесла:       — Мне пора вернуться к работе, любовь моя. Спасибо, что вытащил.

***

      Колдовстворец погрузился в какую-то необъяснимую дремоту, когда Андрей уехал. Кубок Школ продолжался, но до следующего испытания — последнего в календарном году — было около месяца, и многие ученики иностранных школ временно разъехались по домам, чтобы навестить родных. Уехала и Мелисса, потому что ей нужно было собрать последние вещи для окончательного переезда в Россию, а лучшего времени, чем такое осеннее затишье, найти было нельзя.       Занятия в школе шли в своем темпе, но без привычной уже суеты было как-то неожиданно грустно и одиноко. Андрей отправился в командировку в Нижний Новгород, Софи уехала куда-то — вероятно, домой, но она никому не сказала, Мелиссы не было. Артемий уехал на неделю с хоккейной командой. Из близких друзей Анны Орловой в замке остался только Павел Сухомлинский, но он держал с девушкой достаточную дистанцию, и еще несколько человек, которые все равно не могли заполнить пустоту, образовавшуюся неожиданно в душе Ани.       Вернее, она понимала, откуда это чувство меланхолии — расставание с Лемке и ссоры со старшим братом. После разговора в поезде с Артемием и Андреем Аня поняла наконец, что в действительности не испытывала к Николаю никаких исключительных чувств, и отношения эти были только проявлением ее интереса в противоположном поле. Ей было приятно получать внимание, подарки, целоваться в укромных местах школы, но глубже и интимнее эти отношения не становились.       Хуже было только от осознания, что Александр окончательно отвернулся от семьи. Не признать собственную дочь, выгонять бывшую невесту из дома, который даже не принадлежит ему — Аня не могла представить, что их Саша был на такое способен. С другой стороны, а что она хотела? Это все дурное влияние Василисы.       Но все отсутствие Андрея било во сто крат сильнее. Ее брат-близнец, при всех его недостатках, был ее близким другом. Спокойный, уравновешенный, смелый без перегибов, он всегда был для нее важным человеком, опорой, особенно в школе, где многое поначалу пугало и потрясало воображение. Аня всегда была тонким человеком, чувствующим, магия практически искрилась у нее на кончиках пальцев. Древние ритуалы, которые она изучала, открывали ей мало кому доступный мир настоящих чудес, далеко уходивших за пределы бытового применения магии. И Андрей, которому было подвластно как будто бы все, который своим интеллектом способен был объяснить любое явление, прекрасно приземлял Аню, когда ей становилось страшно от того, что открывается ей после очередных магических действий. Без него Ане было пусто, страшно, она чувствовала себя одной в огромном неизведанном мире.       Поэтому, промаявшись несколько дней в таком состоянии, девушка решила на время поехать домой. Учеба могла подождать, а ее состояние тревожило ее настолько, что хотелось поскорее прижаться к маме и услышать, что все будет — или уже есть — хорошо. Но перед отъездом она заглянула к Роману Андреевичу, потому что ее посетила мысль, которая не давала ей покоя несколько дней.       Для детей Софии Павловны всегда были открыты любые двери, потому что никто не хотел выяснять, что будет, если эти двери окажутся закрытыми. Но Анна все равно не позволяла себе заходить без приглашения, поэтому записалась на прием к директору школы, и уже через пару часов после этого он сам объявился на пороге ее комнат — встревоженный и даже взволнованный.       — Дядя Рома, — сказала Аня, открыв ему дверь и пропуская его внутрь. Мужчина тут же внимательно осмотрел девушку, даже взял ее за руки и пристально посмотрел в глаза. — А что…       — Видимых повреждений нет, — пробормотал мужчина. — Ты в порядке? Почему мне сообщили, что ты ко мне записалась?       — Я не хотела тебя тревожить, — с мягкой улыбкой произнесла Аня. — И дело касается Испытания. Пойдем в гостиную.       Мужчина заметно выдохнул, после чего прошел внутрь комнат, где в гостиной уже был накрыт стол для послеобеденного чая. Во всех комнатах, мельком заметил Роман, была абсолютная чистота, что не так часто можно было встретить в местах, где жила Анна — обычно она не смотрела, куда бросала вещи, могла долго засиживаться с книгами и потом оставлять их там, где они ей наскучили. Но сейчас повсюду было убрано.       — Я понимаю, что имею право сдать испытание в следующем году, — сказала Аня, наливая мужчине чай. Сев рядом с девушкой, Роман Андреевич с немой благодарностью принял у нее чашку. — Но могу ли я попробовать сдать его в этом году?       — Зачем? — спросил мужчина с удивлением. — В целом да, конечно, ты можешь подать заявление на досрочную сдачу, н-но зачем? Тебя что-то не устраивает? Ты устала? Разве ты не сегодня едешь домой?       — Еду, — кивнула Анна, садясь на стул. — Мне… В следующем году здесь не будет Артемия, Мелиссы, здесь скорее всего не будет Андрея, потому что он заикался о стажировке. Я… Зачахну. Мне без них тяжело. Мне хорошо здесь, но я люблю проводить время с ними. И… — она вздохнула, опуская взгляд. — Если честно, я очень скучаю по родителям. Раньше папа чаще навещал нас, а сейчас, видимо, мама совсем заработалась, и… Может, мое присутствие рядом с ней несколько приободрит ее.       — Анечка, — Роман Андреевич тепло улыбнулся девушке. — Если ты хочешь, конечно. Я поговорю с советом преподавателей, думаю, никто не откажет тебе. Но тебе нужно будет сдать письменные экзамены за оставшиеся полтора года.       — Я понимаю, — кивнула девушка. — Спасибо, дядь Ром. Мне правда это очень нужно, — Аня обняла мужчину, крепко прижимаясь к нему, и он обнял ее в ответ.       — Птичка наша, что угодно, лишь бы ты была счастлива.       — Я не планирую уезжать насовсем, — заметила она с улыбкой, отстраняясь от Орлова. — Мы с Алевтиной Васильевной уже давно говорили о том, что ритуалистику на третьем курсе буду, вероятно, вести я. После инициации, конечно. Плюс в Министерстве магического просвещения ждут нашего с Андреем исследования, я потом его здесь презентую. Не злишься ведь?       — Ты далеко не первая Орлова, рано вылетающая из нашего гнезда, — со смешком сказал Роман Андреевич. — Твоя мама вообще не проходила Испытание. Она ведь на пятом курсе была отослана отсюда Дарьей, а потом уже и не вернулась — отравление, больницы, потом управление страной. Так мы и не дошли с ней до экзамена. Но разве может кто-то усомниться в способностях Софии? Вряд ли.       После разговора с Романом Андреевичем на душе у Ани стало намного легче. Она даже написала об этом Андрею, чтобы он знал, что, вернувшись, будет помогать ей готовиться к письменным экзаменам.       Андрей Орлов в это время гулял по Нижнему Новгороду в компании Софи Поттер. Приехав совсем недавно, пару дней назад, они толком не успели осмотреть город, потому что юноше пришлось сначала достаточно срочно решать рабочие вопросы. Главной целью поездки было налаживание процесса слияния местной школы магии с Колдовстворцом. Всего в России было немалое количество школ магии, но Дворец, конечно, был центральным и самым могущественным. Монополия на выдачу удостоверений на пользование магией до двадцати одного года было постановлением девятнадцатого века выдано именно Колдовстворцу, поэтому даже если волшебник учился, предположим, в Боровской школе Высшей Магии и Чародейства, он все равно приезжал в Колдовстворец для получения лицензии. И Андрей искренне не понимал, зачем другие школы вообще нужны, кроме того, чтобы исключить перенаселения общежития Дворца.       Основной тенденцией школьного образования в России была неминуемая центростремительная сила. Многие школы уже давно приобрели статус филиалов Колдовстворца, и школа в Нижнем была теперь не исключением. Но были и формальности: учебные планы, стандарты организации учебного процесса, преподавательский состав, заработные платы и многое другое — эти особенности нужно было учитывать. Андрей был идеальным кандидатом для контроля за этими процессами, потому что он был придирчив, справедлив, умел отстаивать свою позицию и объяснять все наглядно.       Софи же первые два дня просто сопровождала его везде, с удивлением смотря на то, как шестнадцатилетний юноша, пусть и не по годам взрослый, справлялся с закостенелым и не совсем всерьез его принимающим коллективом преподавательского состава. Директор школы, тучный мужчина за семьдесят, сначала подумал, что прибытие Андрея — это злая шутка. Но юноша очень доходчиво и спокойно объяснил ему, почему эта «малолетка» занимается важными государственными делами.       Для сведения документации Андрею предоставили кабинет, где он работал допоздна, но через два дня после приезда он решил устроить выходной, и поэтому они с Софи отправились исследовать город.       — А Новгород — это где была демократия? — спросила Поттер, прижимаясь чуть ближе к Андрею, когда они неспешно шли по крепостной стене, откуда открывался невероятный вид на город.       — М, нет, это другой Новгород, — сказал юноша, поцеловав Софи в макушку — девушка растаяла сразу же, потому что в Колдовстворце такой мимолетной интимности они позволить себе не могли, а здесь Андрей стал более раскрепощенным. — Ты очень хорошо знаешь историю. Так, давай — пятиминутка русского языка.       — Хорошо, — кивнула Поттер, не останавливаясь, но поднимая голову, чтобы посмотреть на Андрея. Она встретила теплый и внимательный взгляд. — Спасибо, что взял меня сюда, — сказала она по-русски с акцентом. — Мне это нравится.       — «Это»? — уточнил Андрей, чуть прищурившись от лучей яркого октябрьского солнца.       — Город.       — Тогда лучше «здесь». Мне здесь нравится. — Что значит…? — спросила Софи с неуверенностью. — Сдесь?       — З… Like in zoo. Z-dyes’.       — But you said ‘sdes’.       — Эй, по-русски, — Андрей наклонился и поцеловал Софи в щеку. — Это особенности произношения, тебе нужно пока все произносить правильно. Здесь. Это место.       — Могу сказать — мне нравится это место?       — Можешь, — кивнул Андрей.       — Мне нравится ты, — сказала Софи с улыбкой, и Орлов покачал головой.       — Нет, нет, «мне нравишься…» — потому что кто делает действие? Я. Получается — «мне нравишься ты». И… — он вдруг понял смысл сказанных слов, опешил на секунду, а потом тихо произнес. — А можно еще — «я безумно влюблен в тебя».       — Бес-умно?       — Без ума, — кивнул юноша. — Я без ума от тебя, Софи Поттер.       — Так что я сказать? — спросила Софи с удивлением. — Переведи — «я бесума от тебя».       — По-разному можно перевести, — сказал Андрей. — I’m completely in love with you. Мне нравится так. А вообще — «безумно» говорят «mad», но ты в русском найдешь и положительное значение. Like hopelessly… Without any doubts. But I like completely. Полностью.       Софи ничего не говорила, потому что она смотрела на Андрея полным благодарности взглядом. Он был терпелив — к ее русскому языку, к ее редким периодам меланхолии, к ней в целом — и принимал ее такой, какая она есть. Осознание того, что они нашли друг друга, часто накатывало на нее в совершенно неожиданные моменты, и теперь, когда она снова ощутила его присутствие рядом, она не могла найти слов, чтобы что-то ответить. Положив руку на его шею, она чуть приблизила его к себе и поцеловала, не стесняясь совершенно ничего и никого. Андрей выдохнул, опуская руки на ее талию, сжимая без требования, без намеков на продолжение, но Софи ощутила острую необходимость быть еще ближе, настолько, что у нее закружилась голова.       Андрей никогда ничего не требовал, не ждал, не просил, поэтому, когда Софи вдруг не захотела отстраняться, он не знал, что делать — все же он не был железным, и эти поцелуи уводили его фантазию туда, куда ему пока что не следовало соваться. Поэтому он сам отстранился и просто обнял девушку, вдыхая аромат ее духов.       — Софи, я не уверен, что могу…       — Понимаю, — кивнула девушка, чувствуя, что он напряжен, явно сосредоточен. — Но мы можем…       — Очень рано, — Андрей отстранил ее от себя и посмотрел ей в глаза, а потом сказал по-русски. — Впереди у нас целая жизнь, я надеюсь, что мы проведем ее вместе. Давай не будем никуда торопиться?       — Торопится? — повторила Софи.       — We won’t rush anything, — глухо произнес юноша.       — You know I’m in love with you too, right?       — Making it harder, — выдохнул Андрей, помолчал пару секунд, собираясь с мыслями, чтобы не принять нерациональных решений, а потом произнес. — Я мало что рассказал тебе про местный Кремль. Пойдем, вот оттуда открывается потрясающий вид. И потом мы с тобой обязаны прогуляться по набережной…       Остаток дня они провели прогуливаясь по городу и останавливаясь только на короткие перерывы, чтобы поесть или построить маршрут дальше. Андрей знал о городе так много, что к концу дня у Софи уже гудела голова от обилия информации, и по мере приближения к гостинице Орлов говорил меньше, зато чаще останавливался на каких-то мелочах вроде погоды или планов на следующий день.       Когда они дошли до гостиницы и пришло время расходиться по номерам, Софи несколько замешкалась — искала ключ в сумке и думала о том, что при всей усталости ей совершенно не хотелось бы заканчивать вечер. Андрей терпеливо ждал, пока она найдет ключ, смотрел на дверь ее номера и думал о своем, держа одну руку на талии девушки, а второй пару раз проведя по ее голове. В этом жесте не было никакого подтекста — он видел, что она устала, и ему хотелось показать ей это.       — Вот он, — выдохнула Софи, доставая ключ и выпрямляясь, сталкиваясь со взглядом Андрея — теплым, но изучающим. — Все в порядке?       — Да, конечно, — ответил он после небольшой паузы. — Что же, — он наклонился к ней и коротко поцеловал в губы. — Спокойной ночи, дорогая.       — Андрей, — Софи смутилась мгновенно. — Может выпьем чая? Перед сном?       — Уже достаточно поздно для чая, там кофеин, — сказал юноша, посмотрев на часы, а потом вдруг прикрыл на секунду глаза, мысленно выругавшись на себя за нечувствительность формулировки. Кофеин? — Есть предложение. Ты можешь отказать, я пойму. Эм… — он вдруг смутился, опустил взгляд и покачал головой, а потом что-то быстро пробормотал.       — М?       — Не хочешь сегодня остаться со мной? — произнес Андрей, поднимая взгляд. — Без чего-то такого. Просто сон. Вместе.       — О, — протянула Софи с улыбкой. — Большой шаг.       — Конечно, я…       — Пойдем, — Софи взяла его за руку. — Пойдем.