Глава 3. Ева в гараже

      Мастерская «Eve’s Wrenches» пряталась на окраине городка, между авторазборкой и пустырём, заросшим полынью. Райан узнал её по ржавому флагштоку с американским флагом, который Ив повесила три года назад и с тех пор ни разу не меняла — полотно истрепалось, но гордо трепыхалось на ветру.       Он заглушил двигатель, снял шлем. В гараже пахло маслом, старой резиной и кофе — Ив не курила, но заваривала такой крепкий напиток, что запах перебивал все остальные. Она стояла под открытыми воротами, склонившись над мотоциклом клиента — старый Harley, который требовал новых поршней. Тёмно-синяя джинса, бандана на волнистых волосах, серые глаза, на светлой футболке — масляные разводы.       — Живой? — спросила она, не оборачиваясь.       — Почти.       — Тогда иди сюда, подержи ключ.       Райан закатал рукава, подошёл. Татуировка в виде ключа на внутренней стороне предплечья мелькнула и скрылась под складками футболки. Он взял торцевой ключ, упёрся. Ив затягивала гайку, на губах — сигарета без табака, просто палочка-пустышка, привычка.       — Давно не появлялся, — сказала она. — С месяц?       — Пять недель.       — А с виду не скажешь. Выглядишь даже лучше. Подзагорел.       — Ездил на юг.       — И кого там бросил?       Райан промолчал. Ив хмыкнула, отпустила ключ, выпрямилась. Она была выше его на полголовы, и когда смотрела сверху вниз — делала это снисходительно, как старшая сестра, которой всё про всех известно.       — Ладно, — сказала она. — Не хочешь — не говори. Масло поменять?       — И цепь проверить.       — Всё как всегда.       Он сел на перевёрнутый ящик, пока Ив возилась с его Yamaha. Она работала быстро, без лишних движений, иногда хмыкала, иногда чертыхалась — последнее чаще, чем первое. Райан смотрел на её руки: мозолистые, с обкусанными ногтями, но точные. Такие руки держат не только инструмент, но и чужие тайны, не роняя.       — Рут звонила? — спросил он.       — Вчера. Говорит, на алгебре двойку схватила. А потом нагрубила училке.       — Боец.       — Вся в тебя, — Ив усмехнулась, вытирая ветошью пальцы. — Ты бы ей позвонил. Она скучает.       — Я позвоню.       — Сегодня?       — Сегодня.       Ив бросила тряпку в ведро, достала из холодильника банку пива, открыла зубами. Райан покачал головой на её немой вопрос — он пил только виски и не хотел сейчас даже этого.       Они помолчали. С улицы доносился ветер, шелест полыни, редкий гул грузовиков на трассе. В углу мастерской на раскладушке лежал спальный мешок — Ив иногда оставалась здесь ночевать, если заказов было много. На стене висела полка с банданами и единственным украшением — старой фотографией, где она, ещё с длинными волосами, стояла у такого же гаража, но в другом городе и другой жизни.       — Твоя мать, — вдруг сказала Ив, не поворачиваясь. — Приходили открытки?       Райан достал сигарету, вдавил капсулу.       — Три за последний месяц. Из Невады, Орегона и Вайоминга.       — И что она пишет?       — Что скучает. Что надеется увидеться. Что папа — козёл, но она его простила, и он её тоже.       — А ты?       — А я кладу открытки в коробку и не отвечаю.       Ив повернулась, посмотрела ему в глаза. Серые, как старое серебро. Без жалости, без осуждения — только факт.       — Ты на неё обижен, — сказала она.       — Я не обижен. Я просто… — он замолчал, подбирая слово. — Она выбрала новизну. Как я. Только я не бросаю Рут.       — И поэтому ты здесь? Потому что не бросаешь Рут? Или потому что боишься, что станешь ею?       Райан не ответил. Ив не настаивала. Она взяла банку с пивом, сделала глоток и вернулась к мотоциклу.       — Поменяю тебе свечи заодно, — сказала она уже деловым тоном. — Они у тебя старые, как моя любовь к человечеству. Пойдёшь завтракать? В кафе через дорогу кормят нормальными яйцами, а не той дрянью, что ты жрёшь на заправках.       — Мне надо ехать.       — Знаю. Потому и говорю — поешь нормально. И позвони сестре. Я серьёзно.       Он сунул сигарету обратно в пачку, поднялся. Подошёл к верстаку, где лежал её телефон — старый, в потрескавшемся чехле.       — Можно?       — Валяй.       Райан набрал номер Рут. Гудки — раз, два, три. Потом щелчок, и голос — немного испуганный, с вызовом, который она пыталась спрятать:       — Алло?       — Рут, это я.       — Райан? — в голосе сразу прорезалось облегчение, почти слеза. — Ты где?       — У Ив. Меняю масло. Как ты?       — Нормально. Папа вчера опять…       — Я знаю. Ив сказала.       Она замолчала, потом выдохнула — шумно, как после долгой задержки дыхания.       — Приезжай, ладно? Не когда-нибудь, а скоро.       — Приеду. Обещаю.       — Люблю тебя.       — Я тебя тоже.       Он нажал «отбой», положил телефон на верстак. Ив смотрела на него, не пряча усмешку.       — Ты хороший брат, — сказала она. — Просто ужасный во всём остальном.       — Спасибо за сервис.       — Обращайся. Двести за масло, пятьдесят за цепь, свечи — бесплатно, в подарок от Евы, которая тебя всё-таки любит, хоть и не в твоём вкусе.       Райан усмехнулся — первый раз за день. Отсчитал деньги, положил на верстак, взял шлем.       — Увидимся, Ив.       — Не попади под грузовик, — сказала она ему в спину. — Кому я тогда буду мозги выносить?       Он выехал на трассу, когда солнце клонилось к закату. В зеркале заднего вида мастерская становилась всё меньше, и флаг на флагштоке трепыхался, как прощальная рука.       Рут сказала «приезжай». Ив сказала «не попади под грузовик». А внутри всё ещё звучал её вопрос: Ты боишься, что станешь ею?       Он не знал ответа. Но знал, что следующая остановка будет там, где не надо врать. По крайней мере, самому себе.