Глава 10

На следующий день Гарри едва справлялся с уроками. Но никто ничего не заметил. Гарри давным-давно научился прятать свою усталость, страх, гнев и разочарование из-за необучаемых студентов. Бывали дни, когда ему хотелось взять пример со Снейпа. — Не держите палочку задом наперёд, — сказал Гарри своим первокурсникам, когда двое — не один, а сразу двое — студентов схватились за палочки друг друга. Они безумно хохотали, создав петлю из Щекоточных чар. Если Локхарт ещё не доказал, что далеко не все когтевранцы склонны к уму, то эти двое служили отличным примером. — Отпустите палочки друг друга, — произнес Гарри, нависая над двумя гиенами. Остальной класс тоже смеялся, за исключением пары студентов из магических семей. Двое когтевранцев, шатенка и мальчик с песочного цвета волосами, проигнорировали Гарри и продолжали хихикать. Щекоточные чары — это здорово, но трогать чужую палочку... тем более хватать чужую палочку за её конец... — Пятьдесят баллов с Рейвенкло, — отчеканил Гарри. Это разом оборвало смех в кабинете. Руки обоих когтевранцев разжались, и Гарри выхватил обе их палочки. Гарри стремительно вернулся к своему столу — даже у его терпения были границы. — Тетради и перья, достать. — Но, профессор, до конца урока осталась всего минута, — заговорила чересчур милая девочка-хаффлпаффка, которую Гарри сразу приметил как одну из тех студенток, что готовы быть вежливыми и очаровательными, лишь бы манипулировать людьми ради получения желаемого. — Если вы не усвоите этот урок, весь класс получит неделю отработок, — сказал Гарри, взмахнув палочкой в сторону доски. — Но мы не сделали ничего плохого, профессор, — возразила когтевранка. — Да, это были всего лишь чары щекотки, — поддакнул мальчик с песочного цвета волосами. — Вы обязаны вернуть нам палочки. — Пятьдесят баллов с Рейвенкло, — повторил Гарри. Он указал на доску, где теперь красовалась надпись: «Никогда, никогда, никогда не хватайте палочку за неправильный конец, и уж тем более — чужую палочку». — Кто-нибудь может сказать мне, почему хватать палочку за неправильный конец плохо, особенно если она чужая? Девочка со Слизерина подняла руку. — Мисс Целлер, — вызвал её Гарри. — Это глупо, — ответила она. Гарри не смог сдержать легкой улыбки. — Да, но почему? — Потому что вы можете получить прямой удар заклятием без какой-либо защиты. — Пять баллов Слизерину, — произнес Гарри. — Может ли кто-нибудь еще объяснить другую причину, по которой мы не хватаем палочку за неправильный конец или не берем чужую? — Взлетела рука. — Мистер Эберкромби. — Заклятие может отрикошетить, а если палочка не ваша, она может отвергнуть вас, — робко проговорил он. — Десять баллов Гриффиндору за два ответа на вопросы. Вы с мисс Целлер абсолютно правы. Если держать палочку задом наперёд, у вас не будет защиты от выходящей из неё магии, и весьма вероятно, что произойдет осечка, если вы вложите в неё энергию. Хватание чужой палочки задом наперёд лишь увеличивает эту вероятность. Помните, что палочка выбирает волшебника или волшебницу, следовательно, палочка способна взбунтоваться, и если хозяин этой палочки всё ещё держит её, или — упаси вас бог — два магических существа направят свою магию в одну и ту же палочку, последствия могут быть катастрофическими. Прозвенел звонок, но никто не поднялся, чтобы уйти. — Я бы хотел, чтобы вы все помнили: Убивающее заклятье — далеко не единственный способ погибнуть от магии. Существует великое множество вещей, способных нанести вам непоправимый вред. Если вы проявите хоть немного здравого смысла и перестанете относиться к своей магии, своим дарам и своим палочками как к игрушкам, то избежите огромного количества бессмысленных страданий. Вы можете быть свободны, как только перепишете в свои тетради то, что написано на доске. Класс выходил молчаливой толпой, слишком мрачной для группы учеников, которые ещё пятнадцать минут назад плакали от щекотки. Двое студентов-когтевранцев остались. С пристыженным видом и опущенными головами они попросили вернуть им палочки. — Подождите, — бросил Гарри, записывая собственные заметки по уроку. Примерно через десять минут он повёл двух когтевранцев к кабинету профессора Флитвика. Это был последний урок дня, и большинство людей направлялось в Большой зал на ужин, но Филиус всё ещё сидел в своём классе, просматривая эссе. Гарри постучал по дверному косяку. Филиус поднял глаза и улыбнулся Гарри: — Здравствуй, Гарри, заходи. Мистер Дорбис и мисс Пинвудс? Гарри передал Филиусу палочки двух студентов и велел им объяснить, что они натворили. — Отработка, — вынес вердикт Филиус, выслушав их историю. Гарри заметил в глазах Филиуса те же тени, которые, как он знал, таились и в его собственных. Студенты могли быть всего лишь первокурсниками, но и Филиус, и Гарри не раз становились свидетелями опасности случайной магии, сотворенной с помощью палочки, последствия которой зачастую были необратимы. — Я назначил три недели, — произнес Гарри. — Они будут отбывать её у меня, — констатировал Филиус. Гарри кивнул. Студенты ушли едва ли не в слезах. Гарри вздохнул и присел на край одного из столов лицом к Филиусу. — Я знаю, мы должны быть здесь, чтобы учить их, но есть ошибки, которые мы просто не можем позволить им совершить ради опыта. Филиус потер нос: — Неудивительно, что Северус так часто теряет самообладание. Гарри ухмыльнулся: — Северус? Теряет самообладание? Да быть не может. Филиус тихо рассмеялся: — Он действительно заботится о студентах, как бы это ни выглядело со стороны. Лицо Гарри смягчилось: — Я знаю это. Мерлин свидетель, он спасал мою шкуру достаточно часто. Его всегда больше заботила наша безопасность, пусть даже он никогда нас и не любил. — Не обязательно любить человека, чтобы защищать его, — согласился Филиус. — Мне просто хотелось бы, чтобы существовал способ защитить студентов от них самих. — Когда я преподавал в Ильверморни, я всегда водил своих учеников на экскурсию в магическую больницу. Глаза Филиуса посветлели, а взгляд, устремленный на Гарри, стал более проницательным: — Это помогало? — Помогало, особенно студентам из немагических семей, которые никогда не сталкивались с магией за пределами школы. Если делать это здесь, нам придется планировать посещения небольшими группами, больница Святого Мунго слишком загружена, чтобы принимать у себя огромную толпу. — Я обсужу это с другими деканами факультетов, — сказал Филиус. — Не с Альбусом? — Думаю, мы спросим его в последнюю очередь. Обычно всё проходит более гладко, если мы даём ему готовую форму, в которой он просто отмечает «да» или «нет». У Минервы талант к планированию. — Она же заместитель директора. — Из неё выйдет великолепный директор, когда придет время, — с улыбкой произнес Филиус. — Да, вышла. Она почти убедила меня вернуться, чтобы работать на неё, — отозвался Гарри. Улыбка Филиуса угасла: — Альбус ведь не ушел на покой, верно? Гарри покачал головой: — Мы все умираем, Филиус, таков порядок вещей. Гарри пропустил ужин в тот вечер, приняв зелье, которое оставил ему Тед. Наградой Гарри стали двенадцать часов сна. Как раз так совпало, что у четвертого, пятого, шестого и седьмого курсов в пятницу после полудня было окно в расписании. Гарри пригласил их в свой класс ради дополнительных баллов. Явились все студенты, со всех четырёх факультетов, со всех четырёх курсов. Когда двери распахнулись, они увидели полосу препятствий с прозрачными стенами, каменными скалами, бассейнами с водой, а в тенях эхом отдавалось несколько странных звуков. Гарри стоял, подняв руку и ухмыляясь. Он начал загибать пальцы: — Заклинание первое — Агуаменти, заклинание второе — Кантис, заклинание третье — Орхидеус, заклинание четвертое — Глациус, и заклинание пятое — Фините Инкантатем. Это единственные пять заклинаний, которые вам разрешено использовать. Суть игры заключается в том, чтобы использовать предметы в комнате как щиты. Часто лучшая защита — это просто уйти с линии атаки. Игра заканчивается, когда каждый участник одной из команд запоёт или окажется с льдом на голове. Слизерин и Гриффиндор против Рейвенкло и Хаффлпаффа. — Это несправедливо! — выкрикнул Финч-Флетчли. — Оба их факультета сильнее в нападении, чем мой или Рейвенкло. Гарри фыркнул: — На уроках я этого что-то не замечаю, но, как бы то ни было, я ставлю на Рейвенкло и Хаффлпафф, так как у вас меньше шансов пойти против собственных товарищей по команде. Студенты настороженно переглянулись. Гарри трансфигурировал цвета их галстуков и эмблемы на мантиях. Бордово-красный и оливково-зелёный против васильково-синего и тыквенно-оранжевого. Серебряный конь с хвостом против медного львоподобного существа с жалом на хвосте. — Почему им достался лев? — спросил Симус. — Это не лев, это мантикора. Мантикоры против Келпи, и постарайтесь не сожрать друг друга, — произнес Гарри. То, что началось после старта, превратилось в самую хаотичную игру в магические салочки за последнее столетие. Гарри наблюдал, судил и вёл счёт, устроившись на люстре. Он не удалял жуликов с поля, а просто обрушивал им на головы небольшой водопад ледяной воды и закрывал щитом их жертв. Девочки перестали жульничать первыми, а вот Крэббу потребовалось словить Кантис лично от Гарри, чтобы отучиться от обмана. Крэбб пел оперу около тридцати минут, прежде чем Драко смог добраться до него и успешно снять заклятие. Близнецы Уизли почувствовали себя в этой игре как рыбы в воде: они перепрыгивали через препятствия и ныряли за стены, представляя собой жуткую смесь джунглевых кошек с повадками двух безумных обезьян. Заклинания были достаточно простыми и безобидными, так что их использовали абсолютно все. Те, кто лучше владел Кантис, заставляли свои жертвы петь песни о любви, рок-классику или любую другую музыку, какую сами предпочитали. Девочки вроде Чжоу Чанг и Лаванды Браун мстили несчастным дуракам, которые окатывали их водой. Джинни следовала за своими братьями-близнецами как зловещая тень. Однако Полумна Лавгуд оказалась непревзойденной победительницей. Никто не мог в неё попасть, а сама она уложила добрые две дюжины студентов из команды Келпи. Со своего наблюдательного пункта Гарри видел, что всё дело в её сообразительности: она единственная поняла, что в комнате были не только прозрачные стены, но и стены с зеркалами. Если встать в определённом месте, твое изображение проецировалось в другую часть зала. Полумна использовала зеркала, то появляясь, то исчезая из виду, и разила соперников со спины. Сёстры Гринграсс догадались об этом, но не смогли разобраться, куда ведёт зеркальный лабиринт, чтобы их при этом не подбили заклинаниями. Как Гарри и предсказывал, Хаффлпафф и Рейвенкло — то есть Мантикоры — победили. Слизеринцам и гриффиндорцам потребовалась большая часть игры, чтобы сообразить, как устраивать совместные ловушки и прикрывать друг другу спины. К тому времени, когда они начали работать сообща, выигрывать было уже поздно. Несмотря на разделение на проигравших и победителей, и Келпи, и Мантикоры расходились, улыбаясь, смеясь, шутя, поддразнивая друг друга, жутко уставшие, промокшие до нитки, но сплочённые таким чувством единства, которое в Хогвартсе видели нечасто. Распределяющая шляпа гордилась бы ими. Гарри поговорил с Дромедой и Тедди. Тедди согласился остаться на выходные со своей бабушкой в Хогвартсе. Гарри должен был вернуться с площади Гриммо в воскресенье вечером. После ужина Гарри спустился в Тайную комнату, чтобы взять клык василиска, перед тем как отправиться в Выручай-комнату. Дурацкая диадема попыталась оторвать ему руку, но он сумел уничтожить её. Его ментальные щиты выдержали натиск чёрного тумана. Гарри отправился на площадь Гриммо и застал Сириуса спящим вместе с Клювокрылом. На кухне Гарри позвал: — Кричер. Хлопок. — Никчёмный хозяин зовёт Кричера. Гарри не пытался задобрить эльфа ласковыми словами. — Хозяин Регулус ведь не был никчёмным, верно? Глаза эльфа наполнились неподдельной яростью: — Хозяин Регулус стоил больше, чем такие, как ты, вообще способны представить, гнилая грязь. — Хозяин Регулус предал Тёмного Лорда. Погиб, пытаясь защитить семью не-магов, так ведь? Он не смог пересилить себя и убивать детей? — Хозяин Регулус был сильным. Гарри кивнул: — Был. И ещё он был умным. Нашёл тайник Тёмного Лорда с медальоном Слизерина. Ты спас его из той пещеры, без тебя он никогда не выбрался бы оттуда живым. Но он так и не нашёл способа уничтожить его, верно? И когда Тёмный Лорд казнил его за то, что тот заступился за детей не-магов, ты ведь продолжал искать способ завершить это последнее задание? Кричер не проронил ни слова. Он уставился на Гарри со смесью страха и ненависти — раб, принадлежащий неизвестному, но могущественному хозяину. — Я знаю, как уничтожить его, Кричер, я принёс с собой клык василиска. Его яд способен разрушить крестраж. — Кричер не верит вам. — Тогда позволь мне доказать это. Пожалуйста, Кричер, принеси мне медальон. Я змееуст, я могу открывать замки Слизерина. Кричер заколебался, переминаясь с ноги на ногу. Он боялся доверять волшебнику, но ведь этот хозяин попросил, а не приказал. Только Регулус когда-то говорил ему «пожалуйста». Клык василиска. Змееуст. В одиночку Кричер потерпел неудачу, так что он мог потерять теперь? Хлопок. Хлопок. Дрожащими длиннопалыми руками Кричер передал Гарри свой самый заветный и самый ненавистный предмет. Гарри взял его за цепочку. — Спасибо, Кричер, — мягко произнес он. Дрожь в руках эльфа перекинулась на всё его тело. Гарри установил сигнальный щит между собой и эльфом. Он вытащил клык, удерживая его через кожаную обёртку, чтобы яд на клыке не коснулся кожи. Он положил медальон на пол. — Откройся, — прошипел он и вонзил клык в то же мгновение, как защёлка распахнулась. Ужасающий вопль огласил площадь Гриммо, чёрный дым корчился, визжал, истекал чёрными чернилами, прежде чем рассеяться и растаять без следа. Гарри очистил медальон парой слов. Прошипел, чтобы тот закрылся, и протянул обратно эльфу. Сириус и Клювокрыл очнулись от сна из-за завываний, похожих на плач какого-то проклятого младенца, хотя если это и был младенец, то явно не человеческий. К тому времени как Сириус спустился по ступеням, его мать уже заставили замолчать, а Гарри заваривал чай на кухне. — Здравствуй, крёстный, — с улыбкой поприветствовал Гарри, макая чайный пакетик в кружку. — Я слышал крик, — тяжело дыша, проговорил Сириус. — В этом доме много чего кричит, — заметил Гарри. Видя, что Гарри спокоен, Сириус опустился на стул у стола: — Да уж, включая мою кузину Нарциссу. Тебе следовало посадить их в разные камеры. Гарри ухмыльнулся: — Ну, я всегда сомневался, что Нарцисса оставалась с Люциусом только из-за денег. Сириус простонал: — В пятнадцать лет тебе бы это не показалось забавным. Гарри поставил вторую чашку чая перед Сириусом и сел на соседний стул. — Конечно нет, я ведь был подростком-девственником. При этой теме Сириус немного приободрился: — Но сейчас-то ты не девственник, верно? Из рассказов Дромеды казалось, будто в Америке у тебя не особо ладилось на личном фронте. — Я не девственник. — Ты должен рассказать мне больше этого. — Одна девушка из Хогвартса и парочка не-магов из Америки. Ничего серьёзного, ничего из того, что я хотел бы продлить. — Ты вообще пытался завязать отношения? — Нет, — вздохнул Гарри. — Бывали ночи, когда я не мог уснуть. Я говорил Дромеде, что иду прогуляться, когда Тедди уже спал. А сам трансгрессировал в Нью-Йорк. Заваливался в пару танцевальных клубов, снимал номер в отеле на ночь, иногда меня приглашали к себе домой женщины. Я уходил до восхода солнца. Не говори Дромеде, она с меня шкуру спустит — мне всегда удавалось незаметно проскользнуть обратно, принять душ и приготовить для всех завтрак. Сириус нахмурился: — Это был твой собственный дом, тебе не нужно было тайком пробираться туда. Гарри пожал плечами: — У Тедди невероятный слух, Сириус. Я не хотел обнадёживать его, будто у меня появились отношения. Потому что, поверь мне, в те ночи речь шла вовсе не о романтике со свечами и цветами. — Я бы сказал, что ты похож на Джеймса, но Сохатый смотрел только на Лилс. Ты похож на меня, — произнес Сириус. — Ты говоришь об этом так, будто это что-то плохое. — Гарри, я беглый преступник, который прячется в доме своих ненавистных родителей и спит в комнате, которую не видел с шестнадцати лет. Ты не захочешь кончить как я. — Ну, не думаю, что я всё ещё помещусь в чулане Дурслей, да и дом моих родителей превратился в груду пепла — или там до сих пор мемориал? Так что я не кончу как ты, — бросил Гарри почти легкомысленным тоном. — Чулан? — переспросил Сириус, его брови сошлись на переносице. Прежде чем до него дошёл смысл сказанного. — Она держала тебя в чулане?! Лошадинолицая, костлявая сестра Лили, Петунья, держала моего крестника в чулане?! — Мне отдали вторую комнату кузена, только когда начали приходить первые письма из Хогвартса. Сириус был вне себя от ярости и пытался дышать ровно: — Письма? — Дядя Вернон очень старался, чтобы меня не отправили в Хогвартс: он заколотил щель для писем, окна, двери, но забыл про камин. В конце концов он увёз нас в какую-то заброшенную лачугу в глуши. Хагрид выломал дверь. Я был дураком, что не открыл то самое первое письмо ещё в холле. В том, что только что сказал Гарри, было так много дикости, что Сириус едва мог это переварить. Гарри крутил ложку в своём напитке. — Слушай, Сириус… — Да, Гарри? — процедил Сириус сквозь зубы, едва сдерживая себя. — Как ты относишься к небольшой экскурсии? Думаю, тебе стоит подыскать для этого какой-нибудь особенно волшебный наряд. Петунья Дурсль как раз накрывала на стол к ужину, когда в переднюю дверь раздались три уверенных удара. — Кого там ещё принесло? — спросил Вернон Дурсль. — Приличные люди во время ужина не приходят. Дадли Дурсль преданно и с предвкушением смотрел на еду. Он набрал достаточно мышечной массы, так что его «диету» отменили. Хотя ему всё ещё приходилось есть больше зелени, паста и десерты снова вернулись в меню. — Дадличек, подожди, я сама открою дверь, это может быть кто-то важный, — сказала Петунья, направляясь к выходу. Распахнув дверь, она лишилась дара речи. На пороге стояла фигура в чёрной мантии с изумрудной каймой. Глаза Петуньи поползли вверх, и она ахнула от удивления, разглядев лицо улыбавшегося ей человека. На мгновение ей показалось, что она видит прекрасные глаза своей сестры, прежде чем осознала, что они скрыты за стёклами очков, а затем она узнала лицо своего красавца-зятя. Она видела Джеймса всего несколько раз и мгновенно возненавидела его, потому что он был полной противоположностью её мужу. Благородный, красивый, богатый, талантливый и добрый. Судя по облику стоявшего перед ней мужчины, он был точно таким же. И тут до неё дошло, что этот мужчина — её племянник. Она ахнула, прижав руку к губам и делая шаг назад. — Как мило с вашей стороны впустить нас, — произнёс мужчина/её племянник, переступая порог дома. Только тогда она заметила человека, стоявшего позади племянника. Его она тоже узнала. Он был намного старше, чем во время их последней встречи на свадьбе. Тогда он был шафером, крёстным. От этого осознания леденящий ужас застыл в её жилах. Оба они были волшебниками и могли разрушить всю жизнь Петуньи, жизнь её сына одним лишь взмахом тонкой палочки. — Убирайтесь, — прошептала она. — Нет, — отозвался шафер. — Нет, пожалуй, мы останемся на ужин. Я хочу поближе узнать людей, которые вырастили моего крестника. — Петунья, кто там? — крикнул Вернон. Петунья с диким взглядом вбежала в столовую: — Это… — Сириус Блэк и твой племянник Гарри Поттер, которые зашли разделить с вами семейный ужин, — объявил Сириус, доставая палочку, чтобы призвать к столу ещё два стула. — О, присаживайтесь, тётя Петунья, — сказал Гарри. — Я сам разложу ужин. Мерлин свидетель, это последний раз, когда я по доброй воле возвращаюсь сюда. — Ты убийца! — завопил Вернон, вскакивая на ноги и опрокидывая стул. — Сядьте. Мы уже отключили ваши телефонные линии, и никто не успеет добраться сюда вовремя, чтобы помешать нам использовать магию — в конце концов, мы благословлённые Мерлином волшебники, — произнёс Гарри, выделяя интонацией каждое запретное слово. Это, конечно, было ложью: Гарри оградил дом барьером от внешних нападений, но телефонные провода были в полном порядке. Гарри разложил еду по тарелкам. Не оставляя остатков, он положил больше всего себе и Сириусу, затем тёте Петунье, следом Дадли, и, наконец, самую крошечную порцию — Вернону. Гарри схватил со стола вино и вылил его в раковину. Вместо него он достал из холодильника воду и разлил по стаканам. — Ты стал старше, — подал голос Дадли под тяжестью общих свирепых взглядов за столом. — Путешествие во времени, и, пока ты не спросил — нет, это не считается нормальным даже для волшебников, — вежливо ответил Гарри своему кузену, садясь напротив него. Петунья оказалась слева от Гарри. Сириус сел между Гарри и Верноном. — Как это случилось? — спросил Дадли. В кои-то веки родители не стали мешать ему расспрашивать про ненормальный мир Гарри. — Волшебная огненная птица. — Было больно? И что не так с твоей речью? Ты как-то странно разговариваешь, — выдавил Дадли с полным ртом еды. — Было немного больно, но я бывал и в худших переделках. А странно разговариваю потому, что последние семь лет прожил в Америке, — объяснил Гарри. — Почему? — допытывался Дадли. — Мне нужна была работа, и мне нужно было убраться из этой страны. Убийца моих родителей вернулся — как вы узнали этим летом — и развязал новую войну. — Ты женился? — спросил Дадли, прекрасно понимая, что отец вот-вот прервёт их разговор. — Нет, но у меня есть крестник, его зовут Тедди. Он самое лучшее и светлое, что есть в моей жизни. Вернон наконец не выдержал: — Да как такой ненормальный, как ты, вообще способен вырастить сына! Это взорвало Сириуса. Гарри спокойно ел, наслаждаясь перебранкой между своим дядей и крёстным. Сириус не доставал палочку и даже не вставал со стула, но всё равно заставил сжаться от страха эту тушу, которой являлся дядя Вернон. — В чулане?! Когда я впервые увидел его, он едва ли наедался досыта и весь обгорел на солнце, работая в саду. Я видел, как он готовил вам еду! Вам отдали ребёнка, чтобы вы заботились о нём и любили его, а вы засунули его под грязную старую лестницу, обращались с ним как с узником, как со слугой… — Он неблагодарный, ленивый… — Говорит человек размером с бегемота! У которого собственный сын едва стул под собой не ломает жировыми складками! Ленивый! Ты смеешь называть моего крестника ленивым?! Ты понятия не имеешь, через что он прошёл в школе, верно? Ты вообще его не знаешь. И заставлять ребёнка убирать, готовить, печь, ишачить на двух дееспособных взрослых — это такая жестокость, за которую вас посадить нужно! — прорычал Сириус. Гарри поднялся, чтобы положить десерт себе и Дадли, поскольку они были единственными, кто продолжал есть. — Домашние обязанности были единственным способом дать ему шанс, учитывая, что ваш ненормальный мир — одно сплошное позорище! — завопил Вернон прямо в лицо Сириусу, брызжа слюной. Гарри мысленно отметил, что дядя Вернон в чём-то даже прав: Магическая Британия не оправдала надежд Гарри, а выпечка, готовка, уборка и садоводство весьма пригодились ему в жизни. На самом деле, умение работать почти без сна и еды тоже оказалось полезным. Но Гарри не был настолько глуп, чтобы указывать на это Сириусу. Единственная причина, по которой эти крайности вообще потребовались, заключалась в том, что взрослые в его жизни не сумели уберечь его. Если бы Тедди когда-нибудь сказал Гарри, что с ним «всё в порядке» после трёх дней без еды, сердце Гарри разлетелось бы вдребезги. — И сделал ли твой драгоценный сыночек хоть одно дело по дому за всю свою жизнь?! Работал ли он хоть раз за крохи самой первой необходимости, как вы заставляли делать Гарри? — Мальчишка… — Я не мальчишка, — оборвал его Гарри, впервые за вечер перехватив взгляд Вернона. Его дядя словно сдулся и затих в своём кресле. — Мой крёстный прав. Вы ужасные родители. Сириус был в бегах все те три года, что я его знал, но всё равно сумел подарить мне больше любви и заботы, чем кто-либо из вас. И вы были ужасными родителями не только для меня — вы и Дадли навредили тоже. Потакая всем его капризам, хваля за плохие оценки и скверное поведение. Вы превратили его в чудовище, у которого нет настоящих друзей, куча проблем со здоровьем и ноль представлений о том, как жить в реальном мире. Я имею в виду, конечно, он возглавит твою фирму по производству дрелей, дядя Вернон, в двадцать лет, потому что ты умрёшь от сердечного приступа, когда тебе будет под пятьдесят. Но он так и не съедет из дома своей матери, а женщина, на которой он женится по залёту, окажется глупее мешка с камнями. Ваша бедная внучка, болезненная малышка, не будет развита физически и умственно так, как положено в её возрасте. Что-то связанное с алкоголем во время беременности. После этой короткой речи Гарри воцарилась гробовая тишина. Петунья содрогалась всем телом на своём стуле, слёзы катились по её костлявым щекам. — Ты лжёшь, — прозаикался Вернон. — Ты всё лжёшь! Гарри доел последний кусочек шоколадного торта, положил вилку, вытер рот салфеткой и поднялся. Он достал конверт из внутреннего кармана мантии. — Этого должно хватить, чтобы купить вам новый дом. Этот вы можете не продавать, но не возвращайтесь сюда, пока Хедвиг, моя полярная сова, не принесёт вам письмо о том, что война окончена и возвращаться безопасно. — Мы никуда не уедем, — заявил Вернон. — Замолчи, Вернон, — глухо произнесла Петунья. — Петунья? — потрясённо переспросил Вернон. Петунья протянула руку, чтобы взять конверт, но Гарри не выпускал его: — Я плохо знал свою маму. Но я помню ту ночь. Помню, как она отдала свою жизнь за мою. Я могу сказать, что прощаю вас за тот ад, через который вы меня провел, за ложь, которую вы наговорили мне о ней и о моём отце, но даже если я скажу это, не думаю, что это когда-нибудь станет правдой. Когда я слушаю истории о ней, я понимаю, почему вы её не любили. Вы ненавидели её, потому что она была всем тем, чем не были вы, и всем тем, чем вы хотели быть. Её подруга, Алиса, рассказала мне столько историй, но самое главное различие между вами и моей мамой, которое я осознал, заключается в том, что она никогда бы не стала вымещать свои обиды на вашем сыне. Из-за своей зависти вы сами лишили себя возможности стать тем человеком, каким хотели быть. Надеюсь, вы способны измениться, надеюсь, вы будете в безопасности в будущем, но я благодарен за то, что мне больше никогда не придётся притворяться вашей семьёй. Прощайте, Петунья, Вернон, Дадли. Гарри ушёл, не оборачиваясь. Сириус крепко взял его за руку, как только они ступили на улицу. — Всё было совсем не так, когда я прощался в прошлый раз, — сказал Гарри. — Мне никогда раньше не удавалось высказать всё это. Дамблдор говорил то же, что и ты, но он не злился. Он не злился, потому что знал, всегда знал и практически сам всё это подстроил. — Гарри посмотрел на своего крёстного, стоя посреди улицы, где они впервые встретились на его третьем курсе. — Тебе не всё равно, тебе действительно не плевать на то, что со мной произошло и что произойдёт, — тон Гарри превратил утверждение в полувопрос. — Конечно мне не всё равно, Гарри, я люблю тебя, — ответил Сириус. — Я всегда любил тебя. С того самого дня, как увидел тебя в этой дурацкой магловской штуковине, когда ты пинался в животе Лили. Как я мог тебя не любить? — Не умирай в этот раз, — попросил его Гарри. — Пожалуйста, Сириус. Пожалуйста, не умирай снова, оставляя меня одного. Я не думаю, что смогу пережить это во второй раз. Сириус крепко сжал его руку: — В этот раз мы со всем справимся лучше, Гарри. В этот раз ты не один. Гарри казалось, будто он парит в воздухе в своей анимагической форме с закрытыми глазами. Он не знал, где земля, и внезапно он перестал быть пустельгой, и у него больше не было крыльев, чтобы защитить его от этого удара. Он действительно не сможет выжить в одиночку. Конечно, если люди, погибшие в прошлый раз, снова умрут, а они с Тедди останутся в живых, Гарри продолжит жить. Но он превратится в живого призрака, и те осколки внутри него, те кусочки, которые он собирал воедино долгие семь лет, будут разбиты без возможности восстановления. Гарри крепко держался за руку Сириуса, пока они оставляли унылые улицы Суррея позади.