Глава 11

В субботнее утро Гарри готовил завтрак для Сириуса, Амелии, Кингсли и Доры. — Тебе не обязательно готовить, — произнес Сириус, наверное, уже в пятый раз. После прошлой ночи роль «крестного» наконец-то до конца дошла до него. При всем своем внешнем сходстве Гарри не был Джеймсом, и на фоне всех тех ужасов, через которые Сириус прошел в своей жизни, жизнь Гарри заставляла его чувствовать себя избалованным. Когда он сбежал из дома в шестнадцать лет, Юфимия и Флимонт Поттеры приютили его. Когда же сбежал Гарри, явились министр магии и директор и заявили, что следующим летом он обязан вернуться. Никто и никогда не спрашивал, почему Гарри не хотел возвращаться обратно. Сириус тоже никогда не спрашивал — во всяком случае, напрямую. — Мне нравится готовить, Сириус, правда, меня это не напрягает, — ответил Гарри. — А когда-то напрягало? — спросила Дора. Она готовить не умела, более того, мать вообще запретила ей заходить на кухню. Отец держал ножи от нее подальше, а вместо стеклянных или фарфоровых чашек они использовали металлические. — Поскольку мне по большей части не разрешалось есть приготовленную мной же еду — да, это напрягало. Хотя готовить стало проще, когда мне больше не нужно было подставлять табуретку. — Сколько тебе было лет, когда ты впервые научился готовить? — спросил Кингсли. — Четыре. — Что?! — в один голос воскликнули Амелия и Дора. Гарри разложил бекон и яичницу. — Дурсли не были самыми добрыми человеческими существами. Кингсли пристально вглядывался в Гарри — пожалуй, даже слишком пристально. Гарри повернулся к нему: — Хочешь что-то сказать? — Ты вырос очень хорошим человеком. Не многие взрослые справляются со своим прошлым так же успешно, как, судя по всему, справился ты, — произнес Кингсли. Гарри слегка покраснел. Дора нашла это очаровательным. — Спасибо, но у меня все еще есть свои недостатки, — пробормотал Гарри, садясь между Дорой и Сириусом. Завтрак закончился, и Сириус выставил Гарри из сырого дома. — Посуду я могу помыть и сам. Дора, иди с ним, присмотри, чтобы он ввязался в правильные неприятности, — сказал он, подмигнув своей племяннице. — В правильные неприятности? — нахмурившись, переспросил Гарри. Дора вспыхнула и потащила волшебника вон из дома, пока Сириус не отпустил еще каких-нибудь колких замечаний. Гарри ей нравился, но ей совершенно не нравилось, что Сириус и ее мама так отчаянно пытались свести их. Увлекая Гарри за собой по оживленным улицам Лондона, она внезапно осознала: то, что они вдвоем просто бродят по городу, — это и есть самое настоящее свидание. Она замедлила шаг, снизу вверх наблюдая за тем, как Гарри изучает окружающих людей. Он поднял глаза к небу и, казалось, слегка улыбнулся набегающим темным тучам, когда ветер усилился. — У тебя были планы на сегодня? — спросила она. Гарри перевел на нее свой изумрудный взгляд, у нее перехватило дыхание: — Неа, я полностью в твоем распоряжении. — Ну... эм, я... — запнулась она. — А у тебя были планы на сегодня, Нимфадора? — Не... я же... — Извини, Дора, — исправился Гарри. — Твоя мать редко, если вообще когда-либо, называет тебя Дорой. — Нимфадора — дурацкое имя, — бросила Дора, к которой наконец-то вернулся дар речи. — Нимфадора — интересное имя и довольно красивое. Вот Гарри — ни то, ни другое, я даже не могу сосчитать, сколько раз люди дразнили меня Волосатым Гарри, — произнес он. Он запустил руку в свои растрепанные волосы и взъерошил их. Конечный результат почти не отличался от первоначального состояния. — Могу представить, как это надоедает, — признала она. — Так у тебя были планы на сегодня или нужно было куда-то по делам? — спросил Гарри. — Неа, у меня сегодня выходной, я думала съездить проведать маму, но она велела, эм... — Дромеда велела тебе присмотреть за мной? — подсказал Гарри. Дора вспыхнула всем лицом, а ее волосы вспыхнули розовым: — Ага, что-то вроде того. — Формулировка ее матери была куда более безапелляционной. — А чем ты хочешь заняться? Гарри смотрел куда-то вдаль с задумчивым выражением лица: — Как насчет... не хочешь сходить в Британский музей? Я там никогда не был. «В музей?» — мысленно удивилась она. — Конечно, но нам придется переодеться. — Я покупал новую одежду не-магов только для Тедди, — сказал Гарри. — Не-магов? — Так американцы называют маглов, — объяснил он, прежде чем перехватить ее руку поудобнее и зашагать в сторону одного из торговых кварталов города. — Погоди, куда мы идем? У Сириуса наверняка найдется что-нибудь... Гарри улыбнулся ей: — Я теперь новоиспеченный богач, так что я не против прикупить кое-что новенькое для нас обоих. Дора шла за Гарри сквозь толпу. Люди перед ними расступались — вероятно, из-за их странного наряда, но Гарри ни единым видом не показывал, что слышит или вообще придает значение чужому шепоту, указаниям пальцем или неодобрительным взглядам. Гарри завел их в четыре лавки, прежде чем нашел магазин, который пришелся ему по душе. Это было не самое роскошное место, но Доре, честно говоря, и не хотелось смотреть на ценники. Дора разглядывала платье с цветочным узором: в основном белое, с цветами розовых, фиолетовых оттенков, а также с вкраплениями нежно-голубого и коричневого. Оно казалось почти старомодным — с длинными рукавами и развевающимися юбками. Это было весеннее платье, но она была уверена, что в сочетании с парой чулок и сапогами оно прекрасно подойдет для любого времени года. — Хочешь примерить? — спросил Гарри. — Эм, я думала, мы пришли сюда ради тебя? Гарри покачал головой: — Костюм — он и в Африке костюм, куда бы ты ни пошел. — Стоявший позади него продавец-консультант уставился свирепым взглядом в затылок Гарри. — Но это оказался единственный магазин, который тебя хоть как-то заинтересовал. Если я ошибся, мы можем поискать в другом месте. Она улыбнулась ему: — Неа, я примерю вот это. — Дора взяла свой привычный размер и пошла за все еще раздраженным продавцом к примерочной. Гарри выбрал костюм-двойку: темно-серый, угольного оттенка, с нежно-голубой рубашкой на пуговицах. Он как раз пытался подобрать галстук, когда Нимфадора вышла из примерочной. У него перехватило дыхание. Прямые, выбеленные добела волосы обрамляли ее веснушчатое лицо. Ее сапфирово-синие глаза, казалось, подчеркивали те самые голубые вкрапления на платье. Если бы Гарри был честен с самим собой, в одежде не-магов на женщинах ему больше нравилось то, что она открывала больше кожи. Но Нимфадора делала это платье с длинными рукавами прекрасным. Не то чтобы ее драконье кожаное пальто и брюки-карго не были интересными, но в платье она выглядела потрясающе. — Ну как я выгляжу? — спросила она, покружившись, отчего юбки взметнулись вверх, словно лепестки цветка. Прежде чем ответить, ему пришлось сглотнуть: — Ты выглядишь прелестно. — На последнем слове он невольно соскользнул на свой родной британский акцент, который так упорно пытался искоренить в Америке. Она улыбнулась ему: — Ты тоже хорошо выглядишь. — Хочешь взять его? Я уже сказал продавцу, что если тебе понравится, то мы уйдем прямо в этой одежде. — Тебе вовсе не обязательно покупать его для меня, — произнесла она, пытаясь отыскать бирку, которую Гарри уже успел сорвать и спрятать в ладони. Она закатила глаза и перевела тему, спросив: — А что ты ищешь? — Галстук, — ответил он. — Хочешь верхнее пальто? На улице прохладно. Она подошла ближе, чтобы рассмотреть галстуки: — Нет, мне нравится прохлада. Гарри наклонился и прошептал ей на ухо: — Платье отлично скрывает наручные ножны. Она с улыбкой толкнула его локтем в бок. Дора выбрала галстук в серых тонах со стилизованным изображением оленя. — Твой Патронус все еще олень? — спросила она, накидывая его ему на шею. Возможно, она и не была аккуратисткой, но даже она, в отличие от своего отца, знала, как правильно завязывать галстук. — А твой все еще кролик, или теперь это волк? — спросил Гарри, оказавшись лицом слишком близко к ней, когда она затягивала узел. В его глазах читалось нечто такое, что делало этот вопрос куда более важным, чем следовало. Она покраснела и отвернулась. Гарри оплатил их новые наряды. Из магазина они вышли, неся свои мантии в пакете. Он на мгновение увлек ее в переулок, чтобы уменьшить пакет чарами и спрятать в карман. Затем он предложил ей руку. Взяв его под руку, они пошли по улицам, совсем как пара. Гарри был очень серьезным мужчиной, заметила Дора, пока они гуляли по залам с произведениями фантастического искусства. Хотя Гарри по натуре был молчалив, он не казался мрачным, как Римус. Гарри держался как человек, привыкший контролировать свои эмоции, свое бремя, и предпочитающий наблюдать за всем вокруг со стороны. Дора всегда гордилась своей способностью смешить людей. Кроткие улыбки Римуса значили для нее целый мир. Ей хотелось узнать, как выглядит улыбка Гарри, когда он испытывает искреннее веселье, а не просто улыбается из вежливости. — «Колоссальная гранитная голова Аменхотепа III», — прочитал Гарри с музейной таблички. — Гм-м, — буркнула Дора. Гарри бросил на нее взгляд и едва не подавился кашлем. — Что? — спросила она, опустив голос на несколько октав и растягивая слова. Ее лоб разгладился и навис над глазами, а губы и нос расширились, в точности повторяя черты статуи. Гарри прижал руку ко рту и повернулся к ней спиной, поспешно шагнув в следующую галерею. Она окончательно расколола его у первого же портрета, который им попался, изобразив косоглазие на оба голубых глаза, нос картошкой и напудренные щеки. В ответ она получила не кроткую улыбку, а самый настоящий раскатистый хохот. Несколько человек шикнули на него. Он ущипнул себя за переносицу, пытаясь сдержаться и успокоиться, но Тонкс скопировала еще один портрет. В итоге он лишь надул щеки, а затем фыркнул от смеха. Он обнял ее, чтобы спрятать ее лицо, когда показались охранники. Дора уткнулась лицом в грудь Гарри, пока тот содрогался от подавленного смеха, извиняясь перед охраной за нарушение порядка. Помимо запаха костюма, от него пахло ветром, дождем и жасминовым цветочным отваром ее матери. К тому времени, как они покинули музей, Гарри по большей части вернул себе самообладание, тогда как Дора едва ли не вприпрыжку шла рядом с ним, сияя лучезарной улыбкой. Гарри улыбнулся ей: она была прекрасна, и, несмотря на бушующую войну и его почти непрекращающуюся тревогу за Тедди, за Дромеду, за Сириуса и всех остальных, ей удалось заставить его рассмеяться. Навеять на него желание смеяться. Они отправились пообедать в маленькую кофейню. Столик был крошечным, и они наблюдали за дождем, заливающим мир снаружи. Они говорили о пустяках. Гарри, зная, что она только что рассталась с Римусом, не стал давить. Он удерживал себя от флирта с этим чудесным маленьким ураганом энергии и индивидуальности. За последние семь лет он так и не встретил никого, кого хотел бы впустить в ту жизнь, которую построил для себя. Никогда не желал долговременной привязанности женщины или возможности узнать кого-то получше. Но пока Гарри слушал, как Нимфадора рассказывает о своей работе и делится мнениями, он поймал себя на желании, чтобы это мгновение длилось вечно. Гарри слушал ее, вовлекая в беседу. Как обученный мракоборец, она не теряла бдительности по отношению к окружающим людям и видела, что Гарри тоже следит за обстановкой, но он не позволял этому отвлекать его от ее слов. Она не расспрашивала его о жизни, заметив, что он с большей вероятностью сам непринужденно вплетет в разговор истории о Тедди и ее матери, если она не станет лезть в душу. Было интересно находиться с мужчиной своего возраста. Он не смотрел на нее свысока, как на какой-то очаровательный талисман против старости. Он смотрел на нее так, как мужчина замечает сексуальную и утонченную женщину. Дора никогда не была ни тем, ни другим; конечно, она была миловидной, и, если бы ей захотелось приложить усилия, она могла бы сделать себя красавицей, но утонченность была не для нее. И все же Гарри позволял ей чувствовать себя равной. Конечно, он пережил куда более ужасные вещи, чем ей когда-либо доведется, и он был отцом, но под всем этим он оставался еще и Гарри, просто Гарри. Была уже вторая половина дня, когда они вернулись в дом Сириуса. Гарри принялся за ранний ужин. Когда все закончили есть, Сириус предложил партию в взрывные карты. Амелия и Кингсли усмехнулись, глядя на невинное лицо Сириуса, пока Гарри и Дора соглашались сыграть. Для Гарри это был первый раз, когда он играл в взрывные карты со взрослыми волшебниками, если не считать Дромеду. Он обнаружил, что огневиски в компании четырех человек, которые полностью игнорировали любое подобие правил, превращали взрывные карты в интригующе опасную игру. Портрет миссис Блэк оставил их в покое после того, как Сириус дыхнул огнем ей в лицо, едва не опалив холст. Громовой хохот Кингсли, хихиканье Амелии и лающий смех Сириуса заставили Гарри и Дору зайтись собственными приступами хохота. Это был хороший вечер. Кингсли, Амелия и Сириус оставили Гарри и Дору спать на диване. Дора спала, прижавшись щекой к груди Гарри, пока они оба отсыпались после выпитого спиртного. Это был хороший конец хорошего дня. ДЕСЯТЬ ПОЖИРАТЕЛЕЙ СМЕРТИ НАЙДЕНЫ МЕРТВЫМИ В СВОИХ КАМЕРАХ. ФРЭНК И АЛИСА ЛОНГБОТТОМ ИЗЛЕЧЕНЫ ОТ БЕЗУМИЯ. ПОДОЗРЕВАЕМЫХ В УБИЙСТВЕ ПОЖИРАТЕЛЕЙ СМЕРТИ НЕТ. ЛЕКАРСТВО ОТ БЕЗУМИЯ НЕИЗВЕСТНО. ОТВЕТСТВЕНЕН ЛИ ЛОРД ПОТТЕР? ЛОРД ПОТТЕР ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ КОММЕНТАРИЕВ. МИНИСТР ФАДЖ БЕЗ КОММЕНТАРИЕВ. ДИРЕКТОР ДАМБЛДОР БЕЗ КОММЕНТАРИЕВ. ВЫСШИЙ ИНКВИЗИТОР ДОКЛАДЫВАЕТ О ПРОВАЛЕ ЛОРДА ПОТТЕРА В КАЧЕСТВЕ ПРОФЕССОРА, В ТО ВРЕМЯ КАК РОДИТЕЛИ ЗАЯВЛЯЮТ, ЧТО ИХ ДЕТИ ЕЩЕ НИКОГДА НЕ БЫЛИ ТАК ЗАИНТЕРЕСОВАНЫ В УЧЕБЕ. ПОДХОДИТ ЛИ ПУТЕШЕСТВЕННИК ВО ВРЕМЕНИ НА РОЛЬ ПРОФЕССОРА? ЛОРД ПОТТЕР УТВЕРЖДАЕТ, ЧТО ПРЕПОДАВАЛ В ИЛЬВЕРМОРНИ. ИЛЬВЕРМОРНИ БЕЗ КОММЕНТАРИЕВ. ЛЮЦИУС И НАРЦИССА МАЛФОЙ ПРОПАЛИ БЕЗ ВЕСТИ. Заголовки «Ежедневного пророка» лились бесконечным потоком на протяжении последних двух недель, сбивая общественность с толку, заставляя людей думать, заставляя их задаваться вопросами, заставляя их бояться. Лорд Поттер позабыл о том, что любые перемены неизбежно влекут за собой хаос и панику. Лорд Волан-де-Морт был только рад воспользоваться слабостью руководства Министерства, а также сомнениями общества в своих спасителях — Великом Альбусе и Путешественнике во времени. Да, Люциус бросил его, но Волан-де-Морт не остался без ресурсов и не лишился своих последователей. К тому же существовали способы наделать шуму, не раскрывая при этом всех карт раньше времени. Волан-де-Морт совершил шесть жестоких убийств; Эльфиас Дож, Улик Гамп, Брунгильда Стокке, Эллерт Хокворт, Гризельда Марчбэнкс и Тиберий Огден. Волан-де-Морт убил их таким образом, чтобы подозрение не пало на него напрямую. Когти Сивого отлично подошли для того, чтобы искромсать стариков на алые ленты. Никто из них не был достаточно силен, чтобы пережить обращение, и лишь лорд Хокворт прожил достаточно долго, чтобы частично обратиться. Волан-де-Морт удерживал их тела несколько дней. Так что в воскресное утро самым ранним сотрудникам пришлось немедленно заняться урегулированием кризиса, пытаясь забрать полдюжины гниющих, растерзанных тел у магловской полиции. Фотографии изувеченных тел одних из самых уважаемых людей в волшебной Британии будут преследовать это общество долгие годы. Для Волан-де-Морта убитые им люди были лишь бесполезными пешками, стоящими на пороге отставки; их смерть ничего не значила в повседневной работе Министерства, но для общества... что ж, люди будут искать виноватого. И Волан-де-Морт не мог придумать никого лучше на эту роль, кроме загадочного Путешественника во времени, чье местонахождение в эти выходные невозможно было подтвердить.