Глава 16 с половиной

Тёмный Лорд думал, что Регулус всё ещё «приходит в себя» после одиночного заключения и заточения в каменной стене пещеры. Регулус не приходил в себя. Регулус Блэк был более чем в порядке: планировал месть, медитировал, жалел, что не слушал старшего брата, мысленно писал стихи, мысленно писал музыку... ему следовало стать музыкантом. У него был подходящий для этого склад ума — прекрасная, прекрасная музыка, песни, звучащие в ушах, воображаемые тысячи инструментов... Ладно, возможно, Регулус был не совсем в порядке, возможно, он никогда уже не будет прежним, но он соображал гораздо лучше, чем пытался показать Тёмному Лорду. Регулус не произнёс ни единого слога с тех пор, как оказался на свободе. Ему нужно было найти способ выбраться из поместья Реддла до того, как Тёмный Лорд потеряет терпение из-за этого молчания. Регулусу оставалось лишь надеяться, что Кричер сохранил медальон в безопасности. Жив ли вообще этот домовик? Был один способ это выяснить. — Кричер, — прошептал осипший голос Регулуса в тёмное подземелье. — Кричер, я призываю тебя. Хлопок. — Хозяин Регулус? — спросил Кричер. — Забери меня домой, — приказал Регулус. Эльф поднял дрожащую руку, его выпученные глаза наполнились слезами, и щёлкнул пальцами. Хлопок. — Свободен? — спросил Сириус, глядя на бумаги, которые принёс Гарри. — Свободен? Я действительно свободен? Гарри ухмыльнулся: — Ага. Сириус, моргая, посмотрел на Гарри, думая обо всех совершённых им ошибках, о сожалении, ненависти, боли и... Хлопок. Прямо на Сириуса рухнуло чьё-то тело. — Кричер? — спросил Гарри. Эльф уже схватил сковороду и принялся ставить себе синяки под глазами, пытаясь проломить собственный череп. — Реджи? — ошарашенно спросил Сириус, когда мужчина сполз с его колен. — Реджи, это правда ты? — Кричер, стой! — крикнул Гарри, перекрывая грохот, который сковорода производила по черепу эльфа. — Стой, я приказываю тебе перестать вредить себе! Тишина оглушала, когда эльф опустил сковороду на пол. Мужчина, с которым эльф трансгрессировал на кухню, пристально смотрел на Сириуса, не говоря ни слова. Он выглядел как более молодая версия Сириуса: волосы чуть каштановее, глаза гораздо более серые, чем голубые. Но, несмотря на то что физически он казался моложе, у мужчины был тот же измученный взгляд, что и у Сириуса. Они явно были братьями. — Вы Регулус Блэк? — спросил Гарри, прищурив глаза с явным скептицизмом. — Да, — ответил мужчина, и его голос прозвучал так, словно его горло разодрали тёркой для сыра. — Мы уничтожили крестраж в медальоне Слизерина, — сказал Гарри. Голова Регулуса резко повернулась к Гарри. — Как? — потребовал он ответа, потрясённый. — Я змееуст. Простое «Откройся» на змеином языке, клык василиска — и проблема решена, — объяснил Гарри. — Э-э... это было не напрасно? — спросил Регулус, слова давались ему с трудом. — Нет, Регулус, — сказал Гарри, — то, что ты сделал, было не напрасно. — Ты жив? — спросил Сириус, всё ещё не отрывая взгляда от брата, просто пытаясь осознать сам этот факт. Он испытывал столько противоречивых чувств, что не знал, какому из них поддаться. Регулус посмотрел на брата со слабой улыбкой: — Да, я жив. Сириус подался вперёд, опустившись на колени, и прижал младшего брата к себе: — Мне так жаль, Реджи, жаль обо всём. Регулус обнял его в ответ, цепляясь за Сириуса: — Это мне жаль. — Меня не было рядом, когда я был тебе нужен, — сказал Сириус. — Я должен был быть там. Гарри улыбнулся Сириусу и слегка помахал рукой из-за плеча Регулуса. Сириус заметил прощание Гарри и беззвучно одними губами поблагодарил его. Гарри попятился из кухни и перехватил Амелию за руку, когда та попыталась войти в комнату. — Пойдём, — прошептал Гарри, — давай перекусим где-нибудь. — Гарри... — предостерегающе произнесла Амелия, — Гарри, подожди... Но Гарри уже вывел их на улицу, где их поджидали шестеро мракоборцев. — Что это значит? — потребовал ответа Гарри, когда на него направили семь палочек, включая палочку Амелии. Каждый мракоборец заметно нервничал, и этого Гарри хватило, чтобы мысленно просканировать пространство вокруг. Они ограбили улицу чарами так, что не-маги обходили их стороной, и никто из них не замечал ничего странного. — Долорес Амбридж назначена Министром магии, — произнёс мракоборец. — Что?! — воскликнул Гарри. — Как, как это вообще... — Фадж ушёл в отставку вчера вечером, Гарри, — сказала из-за его спины Амелия, — и Амбридж осталась единственной, кто мог занять этот пост в такие короткие сроки. Большинство тех, кто проголосовал бы против неё в Визенгамоте, были убиты. Я пыталась сказать тебе... — Не так уж сильно ты и пыталась, — огрызнулся Гарри. — Министр Амбридж приказала арестовать вас за убийство Гарри Поттера и по подозрению в убийствах Эльфиаса Дожа, Улика Гэмпа, Брунгильды Стокке, Эллерта Хокворта, Гризельды Марчбэнкс и Тибериуса Огдена, — объявил другой мракоборец. — Я и есть Гарри Поттер, — прорычал Гарри. — Волан-де-Морт жив, а вы собираетесь арестовать меня? Из всех глуп... — Гарри, — сказала Амелия так мягко, как только могла, — Гарри, у тебя будет суд. Никто не отправит тебя в Азкабан без суда. Просто пойдём с нами мирно и... — А как же мой сын? — перебил Гарри. — Юридически ты указал своего сына как крестника Андромеды Тонкс, он останется с ней, — ответила Амелия. — Я не пойду с вами, — отказался Гарри, и его лицо ожесточилось. — Если вы окажете сопротивление, мистер Поттер, вас отправят в Азкабан. — Это какая-то шутка. Кингсли сделал шаг вперёд внутри кольца мракоборцев: — Боюсь, что нет, мистер Поттер. Вам просто чертовски не повезло. Гарри вздохнул: — Где Нимфадора? — Она слишком близка к вам, ей приказали взять сегодня выходной. — А как же мои ученики? — спросил Гарри, стараясь максимально затянуть время. Справиться с семью мракоборцами было выполнимой задачей, но он понимал, что Амелия права. Если он начнёт сопротивляться, Амбридж и Волан-де-Морт победят. В Азкабане он окажется беспомощным — подарок Волан-де-Морту на растерзание, обёрнутый в серебряную бумагу с огромным бантом. В камере Министерства он будет в относительной безопасности, но его всё равно окружат дементоры. Слишком многое могло пойти не так, но если он подыграет им, то всё будет в порядке. По крайней мере, он на это надеялся. — Уверен, с ними всё будет хорошо, — произнёс первый безымянный мракоборец. — Гарри, отдай мне свою палочку, пожалуйста, — попросила Амелия. «Они что, не собираются меня обыскивать?» — удивился Гарри. Рябиновая палочка Тедди словно прожигала его левое предплечье. Если её найдут позже, будут неприятности, но он ведь Гарри Поттер, а неприятности — его второе имя. Гарри резким движением достал свою палочку из остролиста и протянул её Амелии, чувствуя себя так, словно ему только что отрубили руку. Амелия и Кингсли взяли его под руки, пока заклинание связывало запястья Гарри за спиной. Кингсли наклонился и шепнул ему на ухо: — Мне жаль. Ответ Гарри был полон ярости: — Вам всем ещё будет жаль. — ЧТО?! — в один голос воскликнули Дромеда и Дора. Высокая фигура Кингсли слегка ссутулилась: — Мы были обязаны. Либо так, либо правительство раскололось бы ещё сильнее, чем сейчас. — Как эта корова смеет! — неистовствовала Андромеда. — Почему Дамблдор не избавился от неё раньше? Если бы её уволили, у неё не хватило бы веса, чтобы убедить кого-то проголосовать за неё на выборах Министра. — Министерство находится под куда большим влиянием, чем мы думали. То, что Тёмный Лорд лишился финансовой поддержки Малфоев, стало для него огромным ударом, но этого оказалось мало. Мы всё ещё... — Мой сын в тюрьме! — накричала Андромеда на мракоборца. — Он невиновен, абсолютно невиновен! Он не сделал ничего плохого, и всё же он в тюрьме! — Дромеда... — попытался успокоить её Тед. — Хватит. Этому нет оправдания. Гарри из кожи вон лез ради этого общества, его жизнь раз за разом переворачивалась с ног на голову, он страдал, исходил кровью и даже умер за всех нас. А теперь его арестовывают по каким-то сфабрикованным обвинениям? Нет, нет, я отказываюсь это принимать, — отрезала она. — Амелия возглавляет Департамент магического правопорядка, последнее слово в вопросе приговора Гарри остаётся за ней. Его выпустят в мгновение ока, — заверил Кингсли. — Тогда скажи мне, что с Гарри обращаются не как с узником. Скажи мне, что прямо сейчас он не сидит в камере под охраной дементоров, — потребовала Андромеда. — Скажи мне, — её тон был резким, а слова — чёткими. Кингсли встретил её разгневанный взгляд. Годами дежуря в Азкабане, он охранял Беллатрису Лестрейндж — у Андромеды были точно такие же каштановые, внушающие ужас глаза. И дело было вовсе не в том, что в них сквозило безумие. Нет, эти прекрасные каштановые глаза обладали невероятной глубиной, в них читались интеллект и амбиции, которые категорически исключали подчинение чьему-либо ошибочному вмешательству. Кингсли лично наблюдал за тем, как Беллатриса ела отравленную пищу, и она не сводила с него глаз, словно знала, что эта еда её убьёт. Разумеется, знать наверняка она не могла — Беллатриса никогда бы не совершила самоубийство. Но, возможно, она почувствовала вызов, какую-то извращённую игру, которую сама же и выдумала у себя в голове. Кингсли и Андромеда были лучшими друзьями до того, как она сбежала с Тедом. Кингсли и Беллатриса оставались любовниками даже после того, как она вышла замуж. Кингсли был вынужден разорвать их связь, когда она впервые показала ему свою Тёмную Метку. Было справедливо, что именно он в итоге казнил её. Это было правильное решение, ведь прояви он решимость раньше — и уберёг бы стольких людей от таких страданий. Возможно, в этом и заключался вызов. Возможно, Белла знала, что еда отравлена, а вызов крылся в её неверии, что он сможет причинить ей вред ради высшего блага — так же, как он не сумел сделать во время Первой войны. — Андромеда, — произнёс Кингсли, — с Гарри всё будет в порядке. — Ты понятия не имеешь, что дементоры могут с ним сделать, — предупредила она, качая головой. — Не думаю, что дементоры способны сотворить с ним что-то худшее, чем то, что его собственные кошмары наверняка творят с ним каждую ночь. Суд назначен на конец недели. Одна неделя — и он вернётся к тебе и Тедди. Всего одна неделя. — Вон, — отрезала Андромеда, поворачиваясь ко всем спиной. — Убирайтесь отсюда все! — Мам? — позвала Дора. — Уходи. — Дромеда... — начал Тед. Андромеда скрылась в комнате Тедди, с грохотом захлопнув за собой дверь. Кингсли, Нимфадора и Тед переглянулись. — Если мы оставим её наедине с собой, она успокоится, — рассудил Тед. Дора всплеснула руками: — Как такое вообще могло произойти? — Все знают, что Тёмный Лорд вернулся, но это вызывает лишь ещё больший страх. Никто толком не понимает, как бороться с тем, кого они не видят. С тем, кто, как они убеждены, мгновенно убьёт их при первой же встрече. Знать о существовании проблемы — это лишь полшага, а не её решение, — объяснил Кингсли. — Да, — согласилась Дора, — а Гарри — это и есть ключ к решению. — Или козёл отпущения, на которого можно свалить всю вину. — Значит, тебя это устраивает? — Конечно нет. Но всё это закончится сразу после суда над Гарри. — Это ты или Амелия выдали им, где будет Гарри? — У правительства есть шпионы. Шпионы, которые следили за всеми нами. Они знали, что мы будем на той улице, даже если и не видят самого здания, — сказал Кингсли. — Всё рушится, — произнесла Дора. — Нет, — возразил Кингсли. — Нет, ещё не всё. Не теряй надежды, для этого пока слишком рано. — Бабушка? — позвал Тедди. Он читал книгу в своей комнате, когда начались крики. Бабушка вошла, присела на кровать и крепко его обняла. Он прижался к ней: — Папа в тюрьме? — Вопрос прозвучал совсем тихо. — Да, — честно ответила она, не находя спасения во лжи внуку. — Почему? — Потому что плохим людям не нравится, какими сильными влиянием и властью обладает твой отец. — Это Тёмный Лорд? — Не в этот раз, — со вздохом и грустью в глазах ответила она. — А кто? — Амбридж. — Надо было скормить её кентаврам, — сказал Тедди. — Надо было скормить её паукам, — согласилась Андромеда. — Папа вернётся? — Конечно, Тедди. Так или иначе, твой отец вернётся. — Бабушка, — произнёс он, — я хочу вернуться домой. Андромеда надолго замолчала, лишь крепче прижимая Тедди к себе: — Я тоже, сынок, я тоже. Тед Тонкс, который до этого опирался на косяк, опустился на колени и прислонился спиной к противоположной стене. Как бы сильно жена ни любила его, семь лет разлуки пролегли между ними дистанцией, которая измерялась далеко не просто годами. Он знал, что Гарри Поттер заботился о его жене и внуке, обеспечил им хорошую жизнь и дом, но было больно — больно до глубины души от мысли, что Дромеда могла прожить лучшую жизнь без него. Их любовь всегда была похожа на сказку о несчастных влюблённых. Она оказалась оторвана от своей семьи и никогда не жаловалась. Всегда, абсолютно всегда говорила ему, что его одного ей достаточно, что ей никто больше не нужен, пока он рядом. Но если сейчас Дромеда хотела вернуться в будущее, где его нет, значит, она лгала. Ведь он оказался прав: он не был ей нужен так же сильно, как она всегда была нужна ему. Он дал волю слезам, радуясь, что Дора и Кингсли уже ушли, и испытывая одновременно благодарность и глубокое отчаяние от того, что Дромеда так и не вышла, чтобы позвать или проверить его. Волан-де-Морт был в ярости, когда обнаружил, что камера Регулуса пуста, но в то же время безмерно доволен известием об аресте Гарри Поттера. Если Поттера отправят в Азкабан, он станет лёгкой добычей. Всё, что требовалось от Волан-де-Морта — это гарантировать, что приговор вынесут в его пользу. Половина Министерства уже принадлежала ему, ещё пара человек на его стороне — и Поттер окажется в его руках. И даже если суд примет решение в пользу Гарри, его сын никогда больше не будет столь уязвим, как сейчас. Гарри сидел, сжавшись в углу своей камеры. Под гнётом страданий, которые причиняли ему дементоры, рябиновая палочка была позабыта. Перед глазами стояли картины войны: как он идёт навстречу собственной смерти; выстроенные в ряд на полу дети под белыми простынями; Сириус, Хедвиг, гибель Фреда; то, как Гермиона и Рон отворачиваются от него. Просыпающаяся в слезах Дромеда. Тедди, который снова, и снова, и снова спрашивает, почему умерла его мамочка. Момент, когда в него попало убивающее заклятие — момент не боли, а пустоты, провала, утраты, когда гаснет свет и гибнет каждая мечта, каждая надежда. И сквозь всё это — кричащий голос матери: «Только не Гарри! Пожалуйста... смилуйтесь... смилуйтесь... Только не Гарри! Только не Гарри! Пожалуйста, я сделаю всё, что угодно!»