Глава 16.5

— Я имею право навестить его, — потребовала Дора. — Только не с горячим шоколадом в руках, — отрезал охранник. — Да пошёл ты! — крикнула она. — Он даже не замечает нас. Нет никакой необходимости подпускать дементоров так близко к нему, он сдался добровольно. — Их было больше. — Вы издеваетесь? Гарри мог бы без особых усилий надрать вам всем задницы. Ну, может, у Амелии и Кингсли ещё был бы призрачный шанс, но остальным из вас точно пришёл бы конец. — Вот именно поэтому его и охраняют два дементора, — ухмыльнулся второй охранник. Дора была уже на пределе: — Экспекто патронум! Прекрасный серебряный феникс вырвался из её палочки, прогоняя дементоров вглубь Министерства. Дора и двое охранников-мракоборцев на мгновение замерли в изумлении. — Феникс? — спросил один. — Почему феникс? — удивился второй. Но Гарри уже приподнялся в камере, и Дора воспользовалась замешательством стражей, чтобы проскользнуть мимо них. Она просунула сквозь прутья руку с горячим шоколадом, и Гарри тут же перехватил его — как раз перед тем, как первый охранник оттащил Дору назад. Гарри пил шоколад словно путник в пустыне, добравшийся до воды впервые за три дня. Дора сбросила с себя чужие руки и оглушила обоих охранников Остолбеней. Искушение вытащить Гарри и сбежать было невероятно сильным. Он не заслуживал этого. — Сколько я уже здесь? — спросил он, переведя дух. — Меньше суток, — ответила Дора. — У меня ушла вся ночь на то, чтобы выяснить, куда тебя упрятали. — Почему патронус — феникс? — спросил Гарри, повторив вопрос охранника, и его голос прозвучал сонно. — Потому что если бы не Фоукс, я бы никогда не узнала ни тебя, ни Тедди, — ответила она. Она крепче сжала свою палочку. Сидеть напротив него было здорово, а вот решётка между ними — не очень. — Сколько до суда? — спросил Гарри. — Ещё два дня. Гарри застонал и потер глаза. — Выглядишь неважно, — сказала Дора, не зная, что ещё добавить. Гарри свирепо посмотрел на неё, в его усталых изумрудных глазах вспыхнул едва заметный огонёк: — Забери меня отсюда. Она нахмурилась: — Ты хочешь, чтобы я... — Мракоборец Тонкс, — укоризненно произнёс Кингсли, — что, по-твоему, ты делаешь? — Это неправильно, и ты сам об этом знаешь, — заявила она, поднимаясь на ноги и закрывая Гарри от Кингсли. — Я с тобой согласен и пришёл с хорошими новостями, а также с ужином, — сказал Кингсли с напускным весельем. — Полагаю, ужин означает, что выпускать меня ты не планируешь, — отозвался Гарри. Он так и не сдвинулся с места в углу — он был слишком истощён морально, чтобы перебраться на чуть более мягкую койку. — К сожалению, нет, — подтвердил Кингсли, передавая узкий поднос Доре, чтобы та перенаправила его Гарри. — Однако я могу сказать, что Визенгамот в полном составе голосует против Амбридж. Она проскочила только потому, что была временным заместителем Фаджа, а из тех членов Визенгамота, которые присутствовали здесь прошлым вечером — их было ровно двенадцать, — семеро проголосовали в её пользу. Гарри поковырял еду деревянной вилкой; для тюремной тюремная пища оказалась лучше, чем он ожидал. — Как думаешь, кого они выберут на постоянной основе? — спросила Дора, так и не повернувшись к Кингсли спиной полностью. Гарри ответил: — В прошлый раз это был Руфус Скримджер, Волан-де-Морт убил его довольно быстро. За ним последовал Пий Толстоватый, которого сместили после войны. — А кто в итоге стал Министром магии? — спросил Кингсли. — Ним, присядь обратно, пожалуйста, — попросил Гарри. Когда он смог встретиться взглядом с Кингсли, то произнёс: — Ты и стал Министром магии. И теперь, когда я рассказал тебе твое будущее, не мог бы ты сделать мне одолжение и позаботиться о том, чтобы дементоры не возвращались? — Уже сделано, теперь тебя будет охранять только Орден, — сказал Кингсли. Он привёл в чувство двух охранников, которые тут же порывались напасть на Дору. — Отставить. Найдите дементоров и отправьте их обратно в тюрьму. — Нельзя же просто так отпускать его на свободу! — воскликнул второй охранник. — Никто его не отпускает, но уровень его охраны был снижен, выполняйте, — приказал Кингсли. Охранники ушли. — Эту смену дежурим мы с Дорой, — сообщил Кингсли Гарри. Гарри вздохнул, и его голова с глухим стуком откинулась на стену: — Ура-а. — О-о-о, сарказм, — заметила подошедшая к ним Амелия. — Просто выпустите меня, — попросил Гарри, закрывая глаза. — У меня есть дела поважнее. — Не сомневаюсь, — отозвалась Амелия. Она повернулась к Кингсли: — Тебя назначили Министром. Тащи свою задницу наверх и посмотри, нельзя ли устроиться так, чтобы этого мальчика судили пораньше. — Я не мальчик, — проворчал Гарри, не открывая глаз. — Ведите себя прилично, лорд Поттер, — пожурила его Амелия. — Я. Вас. Всех. Ненавижу, — медленно процедил Гарри. — Мы пытаемся тебя вытащить, — возразила Амелия. Гарри открыл глаза и сердито уставился на неё: — Вы же первыми меня и арестовали. — Прости за это, — сказала Амелия. — Но зато теперь общественность буде— — Оставьте меня в покое, — отрезал Гарри, снова закрывая глаза. — Мракоборец Тонкс должна остаться с тобой, — произнесла Амелия. — Ладно. — Я посмотрю, что можно сделать для тебя, Гарри, — пообещал Кингсли. Весь остаток ночи Гарри не проронил ни слова. Дора довольно быстро бросила попытки поднять ему настроение. Ничто, кроме свободы и Тедди, не способно было вернуть ему расположение духа. — Андромеда, куда ты собираешься? — спросил Тед. — Сделать то, что должна была сделать ещё два дня назад, — ровным тоном ответила она. — Не делай глупостей. Она никак не отреагировала на эти слова. — Честно, что ты задумала? — Посидишь с Тедди? — спросила она, доставая свой набедренный кинжал и принимаясь затачивать его о кухонный точильный камень. — Нет, мне сегодня на работу, — ответил Тед, держась на безопасном расстоянии. — И зачем тебе этот кинжал? — Отец подарил, — отрывисто бросила она. — Я никогда раньше не видел этого кинжала. — И не должен был. Отец подарил его мне, когда мне исполнилось шестнадцать. Мужчинам запрещено прикасаться к нему или даже видеть его. — Но я вижу его прямо сейчас. Она вздохнула и подошла к нему. Приподняв юбку на ходу, она убрала кинжал в ножные ножны столь плавным движением, что даже не сбавила шаг. — Мне нужно, чтобы ты взял отгул и присмотрел за Тедди. Я уже приготовила завтрак, на кухне есть остатки еды. Что бы ты ни делал, не уходи из квартиры и не выпускай Тедди. — Что ты собираешься делать? — снова спросил он. — Просто доверься мне, — ответила Дромеда. — Я сделаю всё, о чём ты просишь, только скажи, что ты задумала. Она поцеловала его. Он ответил на поцелуй, губами и зубами выражая то, что боялся облечь в слова. То, что он до смерти боялся её потерять. Она отстранилась, обхватив его лицо ладонями. Он знал, что она видит его насквозь — видит его сомнения, его страхи. — Я не бросаю тебя, мой милый, дорогой Тед Тонкс. Ни за что на свете. Это ты оставил меня в первый раз. Я ждала тебя и, кажется, так и не переставала ждать. Ты часть этой семьи. Ты мне нужен. Он положил ладони поверх её рук: — Не думаю, что это так. — Ты ошибаешься, — раздался тихий, но уверенный голос справа от них. Тед повернул голову к маленькому мальчику, который сердито смотрел на него снизу вверх каштановыми глазами — такими же тёмными и глубокими, как у Андромеды. — Бабушке правда нужен ты! Она всегда говорит о тебе и маме. Бабушка ни с кем больше не видится, бабушка никогда не думает о себе. С тобой она счастлива, ты ей правда нужен, — твёрдо произнёс Тедди. — Но у неё есть ты и Гарри, — мягко возразил Тед. Тедди приподнял ногу и топнул: — Бабушка счастлива здесь, это папе грустно. Грустно, даже если он любит мою маму. Ему так грустно, он ненавидит быть тут. Дромеда запустила руку в мягкие волосы Теда, заставляя его снова посмотреть на неё. — Тедди абсолютно прав, Тед. Я счастлива так, как не была счастлива почти восемь лет. Но как бы сильно я ни радовалась возвращению к тебе, видеть страдания Гарри — это... это невыносимо. Я люблю его как собственного сына, и мне больно, когда ему больно. Я не могу этого выносить и не стану с этим мириться. Волан-де-Морт мёртв, Амбридж мертва, и если Дамблдор вмешается ещё хоть раз, он тоже труп. Тедди потянул Теда за штанину: — Пойдём, дедушка, давай завтракать. — Просто скажи... — Нет, дедушка, — сказал Тедди, дёрнув за штанину сильнее. — Дай бабушке побыть одной. Тед посмотрел вниз, в глаза мальчика, которые внезапно сменили цвет на поразительный изумрудно-зелёный. Он жил с Гарри и Тедди уже несколько месяцев, но так и не привык видеть настолько зелёные глаза на человеческом лице. — Почему? — спросил Тед у маленького ребёнка. — А то ты тоже труп, — сказал Тедди с преступно очаровательной улыбкой; на щёчках у мальчика проступили ямочки. Тед был почти уверен, что внук шутит, но с другой стороны... он поцеловал жену, прежде чем отпустить её, и больше не задавал никаких вопросов. Беззащитен? О чём только думал Тёмный Лорд? Наследник Поттеров вовсе не был беззащитен. Хогвартс являлся практически неприступной крепостью против тёмных искусств, и Северус утверждал, что не может даже приблизиться к двери. Тёмный Лорд не желал в это верить, пока Северус не добавил, что даже Дамблдор не способен подойти к комнатам Поттера или хотя бы вспомнить, как пытался это сделать. И всё же, пусть до мальчишки было не добраться, о его отце такого сказать руководствовалось нельзя. Убогая магловская квартира не имела никакой защиты, а истощённый оборотень не оказал ровным счётом никакого сопротивления. Андромеда взмахнула палочкой, направив заклятие на двустворчатые двери, и те едва не слетели с петель. Она вошла в зал суда с таким видом, словно была королевой, удостоившей их своим присутствием. По комнате прокатился ропот, но после её следующих слов воцарилась ошеломлённая тишина: — Я вызываю Долорес Амбридж на дуэль за незаконное заключение под стражу отца моего внука. — Вы не имеете права этого делать, — выкрикнул кто-то из толпы. — По магическим законам — имею. Гарри Джеймс Поттер — лорд Поттер и по закону мой сын. — Вы не можете доказать, что то маленькое чудовище, которое вы зовёте внуком, действительно состоит с вами в родстве, — подала голос Долорес. — Тедди Гарри Поттер, наследник Поттеров, является моим законным крестником. Кровное родство в данном случае значения не имеет. — Дуэлей не было уже... — Сто лет, — закончила Андромеда за Долорес. — Потому что за последние сто лет ни у кого не хватило глупости пытаться упрятать за решётку Лорда без каких-либо улик, которых у вас нет. — Андромеда Тонкс, — позвала Амелия. — Я понимаю, что вы расстроены, однако... — Никаких «однако», — оборвала её Андромеда, посмотрев на трибуны. — Как ты могла стать частью всего этого? — Потому что Долорес отдала приказ убивать, если лорд Поттер окажет хоть малейшее сопротивление, — вмешался Кингсли. — Мы были там только для того, чтобы минимизировать ущерб... — Вы должны были предупредить нас, и Гарри спрятался бы, пока Амбридж не сместили бы с должности, — отрезала Андромеда, и её голос эхом разнёсся по залу. — Он школьный учитель, — возразила Амелия. — Где, по-твоему, он должен был прятаться посреди недели? Если бы он спрятался, сбежал, начал драться — если бы он сделал хоть что-то, кроме добровольной сдачи, этого оказалось бы достаточно, чтобы отправить его в Азкабан при нынешнем раскладе сил в этом суде. Кингсли кивнул: — Я знаю, что ты хочешь дать волю боли, которую это причинило тебе и твоей семье, но это был единственный правильный способ ведения дел. — Правильный, — насмешливо фыркнула Андромеда. — Мой вызов в силе, и если она откажется, то по нашим законам именно она отправится в тюрьму. — В случае проигрыша она отправится в Азкабан, — уточнила Амелия. — Меня это устраивает. В том будущем, которое я знала, она пытала школьников и приговаривала маглорождённых к смерти и заключению. Азкабан — самое подходящее место для подобных ей. Я бы сказала, что она заслуживает Поцелуя дементора, но не уверена, что у неё вообще есть душа, — произнесла Андромеда с вежливой, безрадостной улыбкой. — Я одобряю этот вызов, — произнёс Кингсли. — Лорд Поттер окажется на свободе в то же мгновение, когда леди Тонкс выиграет дуэль. Кроме того, ложное обвинение в том, что двадцатичетырехлетний лорд Поттер убил пятнадцатилетнего Гарри Поттера, будет навсегда снято с любого будущего судебного производства ввиду полнейшего абсурда. — Вы не имеете права этого делать! — взвизгнула Долорес. — О, ещё как имеет, — отозвалась Амелия. — Он Министр магии, и его работа, как и моя, заключается в обеспечении законности. Этот вызов полностью соответствует букве закона. — В отличие от поимки Гарри, — пробормотала Андромеда достаточно громко, чтобы услышал весь зал. — Андромеда, — вздохнула Амелия, — всё могло быть гораздо хуже. — Скажи это сыну Гарри, который думает, что его отец может никогда больше не вернуться домой. Ты ведь приставила дементоров к камере Гарри, верно? Скажи, ты, старая дура?! — Довольно! — подал голос Дамблдор. — Я слышал указ министра Амбридж, лорд Шеклболт и мадам Боунс сохранили жизнь всем участникам этих событий, они— — Мне плевать, почему они это сделали, — отрезала Андромеда. — Меня волнуют последствия их поступка. Вызов на дуэль только что был одобрен, так что давайте покончим с этим. После этих слов никто не проронил ни звука: все наблюдали за тем, как Долорес Амбридж спускается по ступеням на отполированный пол, чтобы встретиться лицом к лицу с разъярённой до крайности урождённой Блэк. В коридоре, ведущем к камере Гарри, стояла жуткая тишина. — Ты слышишь это? — спросила Нимфадора. — Я ничего не слышу, Нимфадора, — ответил Гарри, пытаясь массировать виски и унять мигрень. Обрывки ночного сна, немного еды и ещё порция горячего шоколада вывели его из глубокого уныния, но он всё ещё был не в восторге от пребывания в этой камере. Ним была как на иголках, шарахаясь от каждой тени: — Гарри? — Ним? — Почему ты не дал отпор? Я знаю тебя достаточно хорошо, чтобы понимать: тебе на самом деле плевать, что там решает правительство. Моей маме всегда было плевать. — Выпусти меня из камеры, Ним, — быстро поднимаясь на ноги, попросил Гарри. — Выпусти, и я всё тебе расскажу. — В чём дело? — спросила она, но палочка уже была у неё в руках. Она чувствовала, как волоски на шее встают дыбом — что-то было глубоко не так. — Ним, пожалуйста, — взмолился Гарри, протягивая к ней ладони. Она сняла замок. Гарри выхватил свою рябиновую палочку: — Мы можем трансгрессировать отсюда? — Нет— Гарри положил руку ей на талию, увлекая за собой. Ей пришлось перейти на бег, чтобы поспевать за его широкими шагами. — Веди нас к выходу, — приказал он. — Гарри, к чему всё это? — спросила она, не сбавляя темпа. — Охота на хищников — штука тонкая. Иногда приходится притворяться добычей, — произнёс Гарри, когда они свернули за угол. Лорд Волан-де-Морт стоял в пустом переходе, удерживая Римуса Люпина за ошейник с железной цепью и прижав палочку к его горлу. — Ты прекрасный кусок мяса, Поттер, — он прошёлся своим нечеловеческим языком по безгубому рту. — Жаль, что Дамблдор плохо заботится о своих питомцах, — его голос был скользким, словно цистерна с мазутом. Он с силой дёрнул за цепь, заставив Римуса слабо застонать. — Это даже слишком просто. Андромеда позволяла Долорес швырять свои слабые, словно пушинки, заклятия в её щиты. Дуэль начала становиться интересной лишь тогда, когда Долорес принялась черпать силу из Тёмных искусств. Андромеда рассмеялась, прекрасно понимая по тому, как вздрогнула и заерзала на своих местах большая часть зала, что её смех точь-в-точь походил на смех Беллатрисы. Это её вполне устраивало — когда-то давно она любила свою сестру. Раскалённое проклятие едва не подпалило скамью, когда Андромеда грациозно уклонилась от удара. — Ну же, Долорес, докажи, что ты заслужила право учиться на великом факультете Слизерин. Лично я всегда считала тебя сквибом. Долорес визжала, тяжело дыша и всё отчаяннее пытаясь нанести сопернице хоть один удар. — Медлительная, слабая, глупая... Пожалуй, единственная слизеринская черта в тебе — это амбиции. Всё остальное... Что ж, тебе никогда не суждено было стать великой, верно? — подначивала Андромеда, кружа широкими шагами вокруг приземистой женщины. — Круцио! — завопила Амбридж. Андромеда лениво шагнула в сторону: — Игра окончена, маленькая дура. — Нет! — вырвалось у Амбридж, когда она осознала, какую колоссальную ошибку совершила на глазах у всего Визенгамота. Впрочем, времени на сожаления ей не оставили, поскольку Андромеда перешла в наступление. Её заклинание оторвало Амбридж от земли и швырнуло на бок. Кости её руки, державшей палочку, с тошнотворным хрустом переломились в нескольких местах. С этого момента Андромеда в буквальном смысле слова вытерла Амбридж пол. К тому времени как Визенгамот остановил поединок, у Долорес было сломано несколько костей, а нос и лицо превратились в кровавое месиво. Волосы напоминали крысиное гнездо, а одежда... её одежда явно не была рассчитана на натирание мраморных полов. В тюрьму её пришлось нести с помощью левитации. Целитель наложил грубые повязки, но большая часть ран будет заживать медленно, пока она будет чахнуть в каменной камере строгого режима в Азкабане. Андромеда забрала у Амелии остролистовую палочку Гарри. Никто в этом зале больше никогда не забудет, насколько опасна Андромеда Блэк-Тонкс, и никто не посмеет принять её за обычную домохозяйку. Гарри понятия не имел, о чём думал Тёмный Лорд. Возможно, тот ожидал, что Гарри заколеблется, начнёт говорить, умолять проявить милосердие к дорогому, бедному другу его отца, который и так достаточно настрадался в жизни. Ничего подобного Гарри делать не стал. Он толкнул Ним себе за спину и принялся швырять заклинания, на полной скорости бросившись на Тёмного Лордa. Красные глаза Волан-де-Морта расширились, и он отшвырнул Римуса в сторону, отбиваясь от магии Гарри. Не было ни остроумных перепалок, ни единого брошенного слова — Гарри яростно наступал. Он понимал, что владеет преимуществом, потому что по какой-то причине Волан-де-Морт сдерживался, в то время как Гарри по-настоящему пытался его убить. На этот раз обошлось без стихийной магии. Это было первобытное столкновение одного психопата с человеком, который готов убивать ради выживания и защиты своей семьи. Волан-де-Морт начал пятиться. — СРАЖАЙСЯ СО МНОЙ! ЧЕРТ ТЕБЯ ПОДЕРИ! — закричал Гарри, и его голос эхом разнёсся по стенам. Тёмный Лорд ничего не ответил, отступая всё дальше и дальше вглубь туннелей. Заклинания Гарри поглощали, сокрушали и выворачивали наизнанку чары Волан-де-Морта, но без ответных атак у него не было ни единой возможности поразить самого монстра. — Гарри, это ловушка! — крикнула Ним из-за его спины. Гарри не совершил глупости и не повернулся. Он взревел, вложив столько мощи в своё последнее Редукто, что оно разнесло щит Волан-де-Морта и сбило Тёмного Лорда с ног, отбросив в открытую комнату. Тёмный Лорд улыбнулся и с хлопком трансгрессировал. — НЕТ! — закричал Гарри, вбегая в зал. Нимфадора следовала за ним по пятам: — Он играл с тобой, Гарри, — тяжело дыша, произнесла она. — Он хотел прощупать твои боевые навыки. Из-за угла появилась Дромеда: — Гарри! Гарри посмотрел на неё, и выражение его лица, должно быть, сказало всё само за себя, потому что она спросила: — Кто это был? — Сам Безносый, — поморщился Гарри. — Ты позволил себя схватить, чтобы использовать как приманку?! — потребовала она ответа. Он пожал плечами. — Чёрт возьми, Гарри! — Это была сиюминутная идея, честное слово, — попытался оправдаться Гарри. — Лжец! Ты всё просчитал, ты это спланировал! Ты знал, что он придёт за тобой! — Дыши глубже, Хвосторога. Я уже какое-то время думал о том, что единственный способ добраться до Волан-де-Морта — это позволить ему самому прийти ко мне. А он не стал бы этого делать, не окажись я в уязвимом положении. Правда, я не думал, что они приставят дементоров к камере, по крайней мере, пока я ещё в Министерстве, — сказал Гарри, проводя рукой по волосам и убирая рябиновую палочку в ножны, пока к ним подходили остальные. — Ну, если бы ты поговорил со мной, я бы сразу сказала тебе, что они приставят к тебе дементоров, — заметила Андромеда. — Кровавый ад, — вырвалось у Ним. — Мне нужно идти к Римусу, он жив, но ему нужен целитель. — Она побежала обратно тем же путём, каким они пришли. — Какая жалость, — пробормотала Андромеда. Гарри толкнул её локтем в бок: — Будь приличнее. Она улыбнулась ему снизу вверх: — Я всегда само приличие. — Ага, конечно, — съязвил Гарри. — Вот твоя палочка, — сказала она, протягивая ему остролист. Взяв её обратно, Гарри ощутил прилив чистейшего восторга. Волан-де-Морт мог сколько угодно думать, будто узнал многое о стиле боя Гарри, но сражаться левой рукой и чужой палочкой — это совсем не его стиль. Рябиновая палочка вела себя точно так, как говорил Олливандер: мощная, работающая строго по необходимости, но она давала ему лишь самый минимум, чтобы поспевать за Тёмным Лордом. Эта палочка не была создана для убийства. Гарри подозрительно посмотрел на Дромеду, когда они пошли обратно по туннелям: — Почему у тебя такое прекрасное настроение? Ты прямо-таки светишься. — Амбридж больше не доставит проблем. — Что ты сделала? — Натёрла пол, — непринуждённо бросила она. — Дромеда, — протянул Гарри. — Её лицом. Губы Гарри дрогнули. Он лишь покачал головой: — Я так устал. — Что ж, надеюсь, ты устал не настолько, чтобы не испечь торт «Смерть от шоколада», потому что сам знаешь, каким будет Тедди, когда ты вернёшься. Гарри снова вздохнул: — Я теперь надолго попал в опалу, верно? — Возможно. Если будешь хорошо себя вести, мы выделим тебе мягкий коврик для сна, — ухмыльнулась она. — И почему я тебя терплю? — спросил Гарри. Они как раз дошли до Нимфадоры и Римуса. Тот сидел, прислонившись к стене, и смотрел на неё так, словно она была последней оставшейся на небе звездой. Она держала его за руку, а другой ладонью убирала пряди волос с его лица. — Потому что, — ответила она, хмурясь при взгляде на дочь, — безумие притягивает. Гарри наклонился и поцеловал Андромеду в щёку: — Люблю тебя, мам.