Глава 17

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ: В прошлой части: события глав 16 и 16.5 разворачиваются на протяжении трёх дней. Гарри попадает в Министерство около полудня, а охрану из дементоров с него снимают через 6–10 часов после прибытия. У Андромеды уходит две ночи с момента ареста Гарри, чтобы определиться с планом действий. Имейте в виду, что ни Кингсли, ни Амелия не понимали, насколько экстремальной была реакция Гарри на дементоров. Даже Сириусу не пришлось бы так тяжело всего с двумя дементорами. Они — одна из величайших слабостей Гарри. Амбридж угрожала Гарри с первого дня, а ведь у неё была всего лишь фиктивная должность Высшего инквизитора. Чем она занималась целыми днями? Плела интриги, чтобы занять место Фаджа, раз уж прибрать к рукам кресло Дамби никак не получалось. Волан-де-Морт: он контролирует пятьдесят или более процентов правительства. Да, у них там царит хаос, а Кингсли и Амелия пытаются удержать всё от полного краха. Дамблдор: почему на него до сих пор кто-то полагается? Это не хейт в его сторону, это канон. Дуэль: мне нравится идея, что у Лордов больше прав, чем у обычных волшебников, потому что в книгах есть масса намёков на то, что маглорождённые и полукровки — это граждане второго сорта. Мне кажется, в коррумпированном правительстве существовало бы множество фальшивых законов, поддерживающих это. Андромеда знала эти законы и использовала их в свою пользу. Правительство: они арестовали Хагрида практически без предъявления обвинений. Они были и остаются сломленными, нефункциональными, к тому же всего несколько недель назад потеряли шестерых своих самых влиятельных и мудрых членов. Так что, хоть глава и вышла драматичной, цитируя Лина-Мануэля: «Это была пороховая бочка, готовая взлететь на воздух». Гарри: не в Азкабане. Не идеален. Совершает ошибки. Однако при нём была рябиновая палочка, а также беспалочковая магия. Он предпочёл терпеть дементоров вместо того, чтобы устроить побег, на который был вполне способен. Сириус: где же был лорд Блэк? Глава 18... То есть Глава 17 (Для ненавистников клиффхэнгеров)

***

— Где ты был, Сириус? — спросил Гарри. Сириус и Регулус вытащили из-под стола длинную шкуру, которая, должно быть, до этого лежала у них на коленях. — Мы рассудили, что раз Волди охотится за тобой, то его собственное убежище может быть уже не таким защищённым, — сказал Сириус. Гарри моргнул, глядя на шкуру, и медленно произнёс: — Вы убили Нагайну. — Мы думаем сшить из этой шкуры сапоги, — подмигнул Сириус. — Она была в поместье Реддла, — сказал Регулус странно бесстрастным голосом. Регулусу было слегка за тридцать, но, как и Лонгботтомы, он выглядел моложе. Судя по всему, он был здоров и не пострадал от заточения, однако в нём чувствовалось какое-то оцепенение, словно его реакции на внешние раздражители были заторможенными, будто какая-то часть его всё ещё оставалась в ловушке. — Почему убийство фамильяра Тёмного Лорда так важно? — спросил Артур. — Потому что его фамильяр имел обыкновение проникать в места, где ему не место, и избавляться от тел способами, которые не должны быть возможны в рамках обычных законов природы, — сказал Снейп. — Змея её размеров способна проглотить человеческое тело, — заметил Гарри. — Подвижные челюсти и всё такое. — Возможно, — уступил Снейп. — Но тело не должно разлагаться за считаные часы. — Пока ты сидел под замком, Том напал на Хогсмид, — подал голос Альбус. — Я вообще-то читал газеты, — сухо бросил Гарри. — Хоть раз в жизни, — пробормотала Дромеда. — Погибли несколько человек, — продолжал настаивать Альбус. — Я в курсе, — процедил Гарри. Директор открыл было рот: — Ты— — Это не моя вина каждый раз, когда кто-то умирает, Альбус. Особенно когда я сижу взаперти без малейшей помощи с твоей стороны, чтобы меня вытащить. — Я поспособствовал тому, чтобы тебе устроили скорый суд, и проголосовал бы в твою пользу. Для человека, который прибыл из будущего и выиграл войну— — Да заткнись ты, старик, — оборвала его Андромеда. — Тебе повезло, что мы не собираем вещи всей семьёй и не оставляем тебя наедине с твоими собственными провальными планами. — А почему не оставляете? — спросил Снейп. — Северус, — медленно произнёс Сириус, — я знаю, что понятие семьи для тебя даётся с трудом— — Сириус, — укоризненно остановил его Гарри, — не нарывайся. К тому же мы с Андромедой остались здесь не из-за семьи. — Тогда почему? — спросил Римус. — Потому что Волан-де-Морт одержим мной. Куда бы я ни отправился, он всегда последует за мной. Я предпочту убить его сейчас, чем ждать, пока он соберёт больше сил и последователей. В комнате воцарилась тишина, члены Ордена Феникса переглядывались друг с другом. Гарри Поттер был их спасителем, их величайшим оружием и их лидером. Осознание того, что здесь его удерживала главным образом суровая необходимость, а не чувство долга или родственные узы с ними, обескураживало. — В любом случае, — произнёс Гарри, — я не видел имени Аберфорта в списках. Полагаю, он жив? — Да, — ответил Альбус. — Похороны Розмерты будут масштабными, — заметила Гестия. Гарри посмотрел на Альбуса: — Думаю, было бы разумно провести её похороны на территории школы. — Возможно, — отозвался Альбус. — Разумеется, для Хогвартса будет честью принять у себя похороны Розмерты, — отрезала Минерва, сердито взглянув на Альбуса. Угрюмый и драматизирующий Дамблдор сводил весь персонал Хогвартса с ума. Все уже практически в открытую признали Гарри новым лидером Ордена. Если добавить к этому петицию учеников Гарри с требованием выпустить его из тюрьмы, которую подписал каждый без исключения студент Хогвартса, то ревность Альбуса не осталась незамеченной. — Я могу выделить несколько мракоборцев для этого события, чтобы следить за прибывающими и убывающими из Хогсмида людьми, — предложила Амелия. — В Министерстве действительно такой хаос, да? — спросил Сириус. Кингсли издал неопределённый звук горлом: — На прошлой неделе под заклятием Империус обнаружили пятнадцать человек. Пятнадцать. Мы начали проверки волшебных палочек: около пятидесяти человек применяли Империус, а также заклятия забвения. И мы даже не можем их арестовать, потому что чисто теоретически они сами могли находиться под Империусом, когда накладывали эти чары на кого-то другого. — Каждый случай рассматривается индивидуально, — пояснила Амелия. — Вам нужно больше Сыворотки правды? — спросил Снейп. — Да, пожалуйста, — с облегчением ответила Амелия. — Значит, нам придётся планировать новые нападения, — резюмировал Гарри. — Ты столкнулся лицом к лицу с Тёмным Лордом и не смог оставить на нём ни царапины, — заметил Римус. Гарри сердито уставился на него: — Но и он на мне тоже ни царапины не оставил. — Однако он надел на вас ошейник и поводок, мистер Люпин, — приторно-сладким тоном вставила Андромеда. — Мама, — укоризненно одёрнула её Нимфадора. — Всё в порядке, Дора, — успокоил её Римус. Андромеда выглядела так, словно была готова разнести в пух и прах и Римуса, и собственную дочь, но тут заметила отрешённый взгляд Гарри — тот словно мысленно отстранялся от царивших в комнате эмоций. Гестия пнула Нимфадору под столом. Та подпрыгнула и вопросительно посмотрела на Гестию. Гестия лишь вздохнула и закатила глаза. — Где ты был, Альбус, когда напали на Хогсмид? — спросил Гарри. — В Министерстве, пытался вытащить тебя из тюрьмы, — ровным тоном ответил Альбус. — Тёмный Лорд напал в одиночку, прямо перед тем как отправиться в Министерство к твоей камере предварительного заключения, — добавил Снейп. — Я бы искренне предпочёл, чтобы он был мёртв, — вздохнул Гарри. — Да как и все мы, — согласилась Гестия. — Мы должны убить его как можно скорее, — произнёс Регулус. — Но как? — спросил Гарри. — Ведь в прошлый раз, когда я попытался, он просто сбежал. — Я же говорила тебе, он не убегал, он тебя прощупывал, — напомнила Нимфадора. — Не так уж много он и узнал, — отозвался Гарри, побарабанив пальцами по столу. — Напротив, мой дорогой ма... — начал Альбус, но вовремя исправился: — Мистер Поттер, Волан-де-Морт узнал, что на этот раз вы готовы его убить. — Он может даже начать относиться к вам как к реальной угрозе, — заметил Северус, — а не как к мишени, в которую он никак не может попасть. — То есть вы хотите сказать, что в нашу следующую встречу прикончить Безносого будет ещё сложнее? — Да, — подтвердил Северус. Гарри вздохнул: — Что ж, вынужден вас расстроить, но я и так это знал. Упаси Мерлин, если бы хоть что-то стало проще. Андромеда закивала: — Если бы жить стало проще, думаю, законы физики дали бы трещину, что в конечном итоге привело бы к имплозии планеты Земля. Собрание Ордена Феникса продолжалось ещё около часа. Больше всех говорили Кингсли и Амелия, подробно описывая, кто из сотрудников находится под наибольшим подозрением и какие департаменты в итоге останутся с жестоким кадровым дефицитом. В ходе обсуждений поднялся вопрос о поиске других тюремных охранников и постепенном отказе от использования дементоров. Гарри был тем, кто спросил: — Но куда нам их деть? Возможно ли вообще их уничтожить? — Драконье пламя помогает, — сказал Регулус. — А вот приручение драконов — не очень. — Ну, не знаю, — подал голос Чарли. — Думаю, мы могли бы кое-что организовать. — А как насчёт дракона в банке? — спросил Гарри, вспомнив о своём обещании Тедди. — Якобы существующего дракона, — поправил Билл. Гарри усмехнулся: — Слепого дракона-альбиноса, которого банк контролирует с помощью боли и звона кандалов. Флёр и Чарли бросили на Билла неодобрительные взгляды. Тот вскинул руки: — Это не мой дракон. — Мы поработаем над этим, — пообещала Флёр Гарри. — Папа! — закричал Тедди. — Тедди! — в ответ протянул Гарри, подхватывая ребёнка на руки. «Привязался намертво» — это ещё слабо сказано по сравнению с тем, как Тедди отреагировал на возвращение Гарри после его пребывания в министерской тюрьме. — Твой сын просто прелесть, — раздался из-за их спин сильный французский акцент Флёр. — Тсс-с, — шикнул на неё Гарри. — Не говори при нём. — Гарри прижал голову Тедди к своей груди, одновременно закрывая ему ушко ладонью. — А то загордится. Тедди захихикал. Флёр от этого зрелища едва не растаяла на месте. — Как дела у Габриэль? — спросил Гарри. — У неё всё хорошо. Она всё ещё часто говорит о тебе. Габриэль была так расстроена, когда узнала, что ты стал ещё старше, — сказала Флёр. — Сколько ей сейчас, десять? — Oui. А тебе сколько лет, Тедди? — спросила Флёр. Тедди выглянул из-за плеча Гарри, изображая смущение: — Семь. — Не такая уж большая разница в возрасте, — заметил Гарри. — Может, как-нибудь пообедаем вместе? — О, моя семья будет в полном восторге, — улыбнулась Флёр своей ослепительной улыбкой. — А мы поедем во Францию? — спросил Тедди. — Я хочу увидеть солнце. Гарри и Флёр рассмеялись. — Мы будем очень рады видеть вас в нашем доме. Моя мама вечно жалуется, что у нас бывает слишком мало приличных гостей, — сказала Флёр, целуя Тедди в щёку. — Приличных гостей? — переспросил Билл. Флёр улыбнулась ему: — Гостей, которые не напоминают нам постоянно о нашем происхождении. — Знаешь, Гарри, ты ни разу не заглянул в Нору на ужин с тех пор, как стал Лордом, — упрекнула Молли. — Молли, — попытался осадить её Артур. — Я думал, мы все собираемся праздновать Йоль здесь через несколько недель, — удивился Гарри. — Мрачноватое место для праздника, тебе не кажется? — с усмешкой вмешался Сириус. — Ха-ха, — отозвался Гарри. — Но это место по-прежнему самое безопасное во всей Британии, если не считать сам Хогвартс. — Я думал, это место рассекречено, — вставил Чарли. — Улица — да, но не само здание, — ответил Сириус. Гарри увидел, как Римус поцеловал Ним в щёку перед тем, как воспользоваться камином и исчезнуть в зелёном пламени летучего пороха. — Знаешь, Тедди, тебе было всего пять лет, когда ты в последний раз видел Чарли, — сказал Гарри. — Уверен, теперь, когда ты подрос, он может многое рассказать тебе о драконах. Если, конечно, у Чарли есть время до отъезда? Чарли ухмыльнулся, подхватывая Тедди на руки: — Что бы ты хотел узнать, малец? Флёр поцеловала Гарри в щёку: — Нам с Биллом пора идти, была рада повидаться. Гарри попрощался и стал пробираться сквозь толпу членов Ордена к Нимфадоре. Он заметил, что Андромеда движется в том же направлении, но Гарри перехватил её взгляд и покачал головой. Андромеда сердито зыркнула на него, но изменила маршрут. — Ним, — начал Гарри, — можно поговорить с тобой наверху пару минут? Она удивлённо посмотрела на него, нахмурившись: — Что-то случилось? — Нет, но нам нужно поговорить. Он не стал брать её за руку, пока они поднимались по ступеням. Гарри закрыл за ней дверь в чистой комнате, которая стала его спальней. Все помещения на площади Гриммо теперь были пригодны для жизни, но Регулус всё равно уступал свою комнату Тедди, когда тот изредка сюда приезжал. — О чём речь, Гарри? — спросила Нимфадора. — Мы всё ещё встречаемся? — спросил Гарри, и выражение его лица никак не выдавало бушевавших внутри эмоций. — Что? Конечно да! — воскликнула она, а её волосы мгновенно вспыхнули ярко-оранжевым цветом. — Просто если ты больше не хочешь быть со мной, то мы не обязаны продолжать. Никаких обид не будет. Ты всё равно сможешь остаться частью жизни Тедди. — С чего вдруг такие разговоры? — спросила она, делая шаг вперёд, чтобы положить ладони ему на грудь. Он перехватил её руки за запястья, удерживая на расстоянии: — Ты хочешь быть со мной? — Конечно хочу, — ответила она, подаваясь вперёд. — Ты ведь сам это знаешь. — Знаю ли? Потому что за последнюю неделю ты, по-моему, виделась с Римусом чаще, чем со мной. — Он был ранен. — Я тоже был ранен, Ним, — тихо произнёс Гарри, мягко поглаживая её запястья большими пальцами. — Ты ревнуешь, — обвинила она его. Гарри вздохнул: — Ним, дело не в ревности. Дело в том, с кем ты сама хочешь быть. Если ты не хочешь быть со мной — если ты не хочешь даже попытаться сохранить то, что между нами есть, — то я предпочёл бы закончить всё прямо сейчас. — Это глупо. Ты ведешь себя глупо, эгоистично и рев— Гарри резко развернулся, увлекая Ним за собой, так что она оказалась прижата спиной к стене. — Я не ревную. И я не говорю, что тебе нельзя дружить с Римусом, но ты не можешь водить нас обоих за нос. Она сердито уставилась на него, её волосы окрасились в бледный розовато-красный цвет: — Я не водила его за нос, я просто проявляла дружелюбие. — Дружелюбие, Ним, — медленно произнёс Гарри, — это проверить пульс и принести человеку бутылку воды. Дружелюбие — это не... — Он коснулся пальцами её кожи у корней волос, убирая пряди от лица, а другой рукой переплёл свои пальцы с её пальцами. — Дружелюбие — это не интимные прикосновения между людьми, у которых в будущем мог бы родиться общий ребёнок, — закончил он, прижавшись губами к её шее. У неё перехватило дыхание. — Если я тебе не нужен, уходи от меня, я не люблю играть в игры. Она упёрлась ладонью в его грудь и слегка оттолкнула, чтобы встретиться с ним взглядом: — Я не играю в игры. И я не хочу уходить от тебя. — Не бойся бросать меня из-за матери, с ней я сам разберусь. — Ты нужен мне, Гарри. И мне плевать, что думает моя мать, — фыркнула она. — Но Римуса ты тоже хочешь. В прошлый раз я видел, как ты влюбилась в него. Он тебе не подходит. Я видел, как он уничтожал тебя. Да, ты любила его, но он делал тебя несчастной. Римус бросил тебя, едва ты сказала ему о своей беременности. За все годы после смерти моих родителей он пришёл мне на помощь только ради того, чтобы сбежать от тебя. Бегство от ответственности и от счастья — это всё, что этот человек умеет делать. Она нахмурилась: — Он хороший человек. — Римус не плохой человек, но тебе стоит помнить, что распределение на Гриффиндор не делает тебя храбрецом, оно лишь означает, что ты ценишь храбрость как качество. — Это несправедливо. — Несправедливо то, что ты играешь со мной. Если хочешь вернуться к Римусу — возвращайся. Я в тебе не нуждаюсь, — сказал Гарри, отпуская её руку. Волосы Нимфадоры потемнели до глубокого синего цвета, а глаза наполнились слезами: — Гарри? — Римус нуждался бы в тебе. — Ты подталкиваешь меня вернуться к нему? В этом всё дело? — Нет, ты достойна лучшего, чем Римус, и я сейчас говорю не о себе. Я просто объясняю тебе, что отношения бывают разными, — холодно произнёс он. — Ты можешь вернуться к Римусу, любить его. Ты нужна ему, он никогда не был счастлив без тебя. Ты была единственной радостью в его жизни. Мне же ты не нужна — я смогу быть счастлив, даже если ты не будешь моей. Она закусила губу, сдерживая рыдания, но слёзы всё равно хлынули из её глаз. Он обхватил её лицо ладонями: — Я самостоятельная личность, Ним. Я самодостаточен, мне не нужен кто-то, кто затыкал бы мои бреши или делал меня цельным. Но я хочу быть с тобой. Я хочу делить с тобой свою жизнь, её радости и печали. Я хочу попробовать стать с тобой настоящей парой. Хочу видеть, как ты идёшь к своим мечтам, рискуешь и живёшь полной жизнью, и хочу быть частью всего этого. Слёзы потекли ещё сильнее, и она полупрезрительно усмехнулась, хотя в этом звуке не было ни капли веселья: — Я тоже хочу быть с тобой. Я... Гарри поцеловал её, настойчиво и глубоко. Он упивался её вкусом, и когда они отстранились друг от друга, её синие глаза казались расфокусированными. Он обнял её, и она крепко прижалась к нему в ответ. Гарри первым восстановил дыхание: — Если хочешь уйти — уходи. Но если хочешь остаться, то будь со мной. Она крепко обняла его, прежде чем отстраниться: — Гарри. Мне жа— Он снова поцеловал её, и когда они вновь отпрянули друг от друга, её смех был уже искренним. — Не извиняйся, — сказал Гарри. — Свидания — не самый мой главный конёк. Я просто хотел, чтобы ты знала, как выражаются американцы, где пролегают мои «границы». Её улыбка слегка угасла: — Мне правда жаль, Гарри. Он поцеловал её в щёку: — Прибереги это для своей матери. Покрасневшее лицо Ним мгновенно побледнело: — Она ведь не злится на меня, правда? — Это зависит от того, что ты вкладываешь в понятие «в ярости». Она застонала. — Насколько сильно Гестия тебя пнула? — спросил Гарри. — Ты это видел? — Милая, ты едва со стула не слетела. — Думаю, тебе следовало стать мракоборцем. — Работать на правительство — это не совсем моё. — А как насчёт американского? Гарри рассмеялся: — Я переехал в Америку не потому, что их правительство было более... прогрессивным. — Какая она, Америка? — спросила она. — Ну, люди там со странностями, они... скажем так, они там всех мастей, и Ильверморни принимает студентов со всей страны. Но что меня всегда поражает, так это сама земля. Так много, просто невероятно много земли. Место, где мы живём, окружено государственными лесами. Там есть одна тропа, которая тянется от Мэна до Джорджии. И вот на ней появляются все эти люди с тростями для ходьбы, длинными бородами и огромными рюкзаками. У них уходят месяцы, иногда больше полугода, чтобы пройти её пешком. — Зачем кому-то это делать? — Ты не любишь бывать на свежем воздухе? — Короткие прогулки — да. Но целый день напролёт — не особо. — Я летал там несколько раз. Это потрясающе красиво. А Запад... Что ж, ты никогда прежде не видела таких деревьев. Мне кажется, они вполне могут быть богами. — Ты должен будешь отвезти меня туда как-нибудь, — сказала она. Гарри улыбнулся: — С удовольствием. Тед вёл семикурсников Хогвартса по больнице Святого Мунго, Гарри следовал позади них. Поначалу ученики вели себя шумно — в конце концов, школьные экскурсии для Хогвартса были делом почти неслыханным. Но по мере того как они продвигались по коридорам, минуя целителей и пациентов из разных отделений, и когда ужасы, которые способна причинить магия, начали доходить до их сознания, класс стал заметно притихать. Кое-кто ещё задавал вопросы целителям, но даже самые любознательные студенты падали духом, когда те раз за разом отвечали: «Мы больше ничего не можем сделать, остаётся лишь надеяться, что кто-нибудь изобретёт лекарство» или «Нет, эти повреждения постоянны и необратимы, им теперь ничто не поможет». К тому времени как они дошли до профессора Локхарта, его положение уже никому не казалось забавным. На обратном пути к школе все шли, ссутулив плечи и опустив головы. — Я думал, магия может исправить всё что угодно, — произнёс один мальчик. — Некоторые повреждения, — сказал Гарри, — заходят слишком далеко, уходят слишком глубоко. — Но ведь большинство из этого — несчастные случаи, — заметила девочка. — Просто несчастные случаи. — Только не с маглами, — подал голос Джордж. — Волшебники и волшебницы сотворили это с теми людьми намеренно, — добавил Фред. — А маглов, которых не принимают в больницу Святого Мунго, отправляют в магловские больницы, где их шансы на выздоровление практически равны нулю. Они больше никогда не возвращаются к своим семьям, и лишь единицы снова становятся самостоятельными, — подытожил Гарри. Несколько подростков из чистокровных семей пришли в ужас, когда сопоставили эти факты в своей голове. Другие просто погрустнели, и лишь единицы пропустили слова Гарри мимо ушей. — Каждый из вас напишет эссе. И после того, как я их проверю, вы выступите с этими докладами перед младшекурсниками, — объявил Гарри, отпуская свой приунывший класс. — Как прошла экскурсия? — поинтересовалась Помона. — Кажется, я вогнал их в депрессию, — ответил Гарри, приступая к ужину. Это был последний вечер перед зимними каникулами. — Вот и отлично, — отрезала Поппи. — Они станут первыми выпускниками, которые имеют хоть какое-то представление о том, какой вред способна причинить магия. — Это была очень мудрая идея, Гарри, — похвалил Флитвик. — Кому-то это может подсказать дурные идеи о том, какие ужасы можно причинить другим, — подала голос профессор Трелони. — Но, будем надеяться, это научило их состраданию, — подвела итог Минерва.