Часть 28

Это началось без объявления. Как начинается всё настоящее — не в тот момент когда решаешь, а в тот момент когда понимаешь что уже давно решил и просто не называл это решением. Был обычный вечер. Вторник — она запомнила почему-то именно это, что вторник. Совет закончился поздно, она шла к себе, думала о завтрашних переговорах с Магиксом, и вдруг поняла что ноги несут её не туда. В западный сад. Она не спорила. --- Он был там. Стоял у фонтана — спиной к ней, смотрел на воду. Без колпака. В тёмном. Волосы чуть растрёпаны — поздно, долгий день, он тоже не торопился никуда. Услышал её шаги. Не обернулся сразу — дал секунду. Как будто тоже собирался. Потом обернулся. Они смотрели друг на друга через сад. — Поздно, — сказал он. — Да. — Не спится? — Спится, — сказала она. — Просто не хотела. Она подошла. Встала рядом с ним у фонтана — не в двух шагах как раньше, в одном. Расстояние которое они держали месяцами сократилось само, без договорённости, просто — так получилось. Вода в фонтане отражала звёзды. — Валтор, — сказала она. — Да. — Помнишь ты говорил про сон. Коридор без конца. — Помню. — Снился сегодня? Пауза. — Нет, — сказал он. — Давно не снился. — Когда перестал? Он думал секунду. — Не помню точно, — сказал он. — Постепенно. — Пауза. — Примерно с тех пор как приехал сюда. Блум смотрела на воду. — Значит Домэрия помогает, — сказала она. — Значит, — согласился он. И в этом значит было что-то ещё — что-то что он не добавил вслух. Она не спросила. Некоторые вещи лучше не спрашивать, а просто знать. Она знала. --- Они стояли молча — долго, как умели стоять. Их молчание давно перестало быть неловким. Стало своим — тем, в которое можно положить что угодно и оно выдержит. — Я вспомнила ещё кое-что, — сказала она наконец. — Что? — Мы спорили, — сказала Блум. — Про природу тёмной магии. Ты говорил что она не злая по сути — просто другой принцип работы. Я не соглашалась. — Ты никогда не соглашалась с первого раза, — сказал он. — Это плохо? — Это правильно, — сказал он. — Первое согласие всегда поверхностное. Настоящее — то что приходит после спора. — Я тогда согласилась? — В итоге — да, — сказал он. — Но долго сопротивлялась. — Упрямство. — Принципиальность, — поправил он. — Разница есть. — Небольшая. — Я тоже так говорил, — сказал Валтор. — Тогда. Она засмеялась — тихо, коротко. Он посмотрел на неё — с тем выражением которое она видела редко. Тёплым. Без защиты. — Что? — спросила она. — Ничего, — сказал он. — Снова смотришь. — Снова, — согласился он. — Не извиняюсь. — Я не прошу. Они смотрели друг на друга. В саду было тихо — только вода и далёкий ночной город и где-то высоко ворон, которого не видно но слышно иногда. Что-то в воздухе изменилось. Не резко — постепенно, как меняется давление. То натяжение которое было между ними всегда — стало другим. Стало не напряжением а притяжением. Разница тонкая и очень важная. — Валтор, — сказала она. — Да. — Я злюсь на Ведьм. — Знаю. — За то что украли, — сказала она. — Время. Встречи. То что мы делали вместе. — Пауза. — Но я думала об этом и поняла кое-что. — Что? — Что если бы они не убрали память, — сказала Блум медленно, — я бы помнила тебя всё это время. Все три года. — Пауза. — И встретив снова — не знаю как бы отреагировала. С памятью о том кем ты был и что происходило — может быть, не так. Может быть иначе. — А без памяти, — сказал он тихо. — Без памяти я встретила тебя заново, — сказала она. — Без груза того что было. Просто — ты. — Пауза. — И оказалось что ты — достаточно. Он смотрел на неё. Долго. — Это, — сказал он наконец, очень тихо, — самое неожиданное что ты мне говорила. — Больше чем признание в библиотеке три года назад? — Ты не помнишь того признания. — Нет, — согласилась она. — Но ты помнишь. Значит оно было. — Было. — Тогда это не первое неожиданное. Он почти улыбнулся. Почти — и этого было достаточно. Она сделала шаг к нему. Последний — тот что закрывал последнее расстояние между ними. Подняла руку. Медленно — как в зеркальной галерее, давая время остановить её. Он не остановил. Она коснулась его лица — ладонью, тихо. Провела по шраму. Не как тогда в галерее — едва, почти невесомо. По-другому. Как касаются того что знают. Он закрыл глаза. Одну секунду — только одну — просто стоял с закрытыми глазами и её ладонью на щеке. Потом открыл. Серые глаза — темнее чем обычно в ночном свете. Ближе чем обычно. — Блум, — сказал он. Предупреждение. Тихое. — Я знаю, — сказала она. — Это плохая идея. Это сложно. Это — — она остановилась. — Всё это я знаю. — И? — И мне надоело знать, — сказала она просто. — Иногда нужно просто — сделать. Он смотрел на неё. — Ты уверена. Не вопрос. — Нет, — сказала она честно. — Но это не меняет ничего. Что-то в его лице изменилось — то последнее что он держал закрытым, та последняя дверь которую не открывал. Открылась. Он наклонился к ней — медленно, как всегда делал важное. Давая время. Давая выбор. Она не отстранилась. Поцелуй был тихим. Не порывистым, не жадным — тихим и очень сосредоточенным. Как всё что он делал. Она почувствовала его руку у себя на щеке — осторожно, почти невесомо — и подумала что не ожидала от него такой осторожности. Что это было самым неожиданным. Они отстранились. Смотрели друг на друга. В его глазах было что-то открытое — то что он обычно прятал за несколькими слоями и что сейчас было здесь, без слоёв. — Плохая идея, — сказала она тихо. — Худшая, — согласился он. — И всё равно. — И всё равно, — повторил он. Она не отошла. Он не убрал руку. — Ещё раз, — сказала она. Он не заставил повторять. --- После они сидели на парапете — рядом, плечо к плечу. Ворон прилетел и сел на ветку ближайшего дерева. Смотрел на них жёлтым глазом с видом существа которое давно всё знало и просто ждало. — Валтор, — сказала она. — Да. — Это останется здесь. — Она кивнула на сад. — Пока. — Знаю. — Не потому что стыжусь. — Она смотрела прямо. — Потому что Эрендор ещё здесь. Потому что время неправильное. Потому что когда раскроется — я хочу чтобы это была моя новость, а не чужая сплетня. — Согласен, — сказал он. — Ты не спорить не умеешь? — Умею, — сказал он. — Когда есть с чем спорить. Она посмотрела на него сбоку. — Это комплимент? — Это наблюдение, — сказал он. — Тонкая разница. — Иногда, — согласился он. — Иногда нет. Она засмеялась — тихо, в ночной сад. Он смотрел на неё. С тем же выражением что раньше — тёплым, без защиты. И теперь она понимала это выражение лучше. Знала откуда оно. Знала что оно не для всех — что его почти никто не видел и, возможно, никто кроме неё не увидит. Это было что-то своё. — Расскажи мне про то что мы делали, — сказала она. — Исследования. Что именно нашли. — Сейчас? — Сейчас. Он помолчал секунду. Потом начал говорить — негромко, в ночной сад, про механику двух магий в одной точке, про то как они работали, про записи которые нашли и которые изменили бы многое если бы Ведьмы не вмешались. Она слушала. И думала — вот оно. Вот то что украли у них обоих. Не только память — время. Три года в которые это могло уже быть. В которые они могли уже сидеть вот так — плечо к плечу, в ночном саду, и говорить про магию и про важное и про простое. Три года. Она злилась на это. Тихо, ровно — злилась. Не на него. На то что было сделано с ними обоими без их ведома и без их согласия. — Валтор, — перебила она. — Да. — Мы вернём это. — Что? — То что было, — сказала она. — Исследования. Работу. — Пауза. — Когда Эрендор будет разобран и у нас будет время — мы вернём. Он смотрел на неё. — Это займёт годы. — Хорошо, — сказала она. — У нас есть годы. Что-то в его лице — то открытое что появилось когда она к нему приблизилась — стало теплее. Едва заметно. Но она уже умела замечать. — Есть, — сказал он тихо. Ворон на ветке каркнул — один раз, тихо. Почти как согласие. Блум посмотрела на него. — Он всегда так? — спросила она. — Комментирует? — Всегда, — сказал Валтор. — Я давно перестал удивляться. — Умная птица. — Невыносимая, — сказал он. Но в голосе было что-то тёплое. Они сидели ещё долго. В саду. Плечо к плечу. Под звёздами молодой планеты которая не знала ещё что она такое — только начинала понимать — и которая в эту ночь была тихой и живой и настоящей. Как всё что происходило здесь. Когда она наконец встала, он встал тоже. Проводил до двери замка — не словами, просто шёл рядом. У двери она обернулась. — Завтра в библиотеке, — сказала она. — Да. — Принеси те записи. Которые собирал по Эрендору. Хочу посмотреть сама. — Хорошо. — Спокойной ночи, Валтор. Пауза. — Спокойной ночи, — сказал он. Она вошла. Прислонилась к двери изнутри — стояла так минуту в тёмном коридоре, в тишине. Думала о том что только что произошло в саду. Не анализировала — просто держала. Как держат что-то тёплое в ладонях — не сжимая, не изучая. Просто чтобы не остывало. Потом пошла к себе. И в эту ночь — впервые за долгое время — не думала перед сном ни о советах, ни о переговорах, ни об Эрендоре. Просто — засыпала. Легко.