Часть 5

      Михалыч ждал у ворот, когда солнце только начало цедить сквозь облака жидкий, разбавленный свет. Дождь кончился, но воздух оставался сырым и тяжёлым, пропитанным запахом мокрой земли, ржавого железа и чего-то едкого, химического, что, кажется, въелось здесь в каждую трещину в асфальте. Изуку вышел из бункера в старой штормовке, которую дал Сидорович, и с КПК в руке. Штормовка пахла табаком и пылью, была великовата и топорщилась на плечах, но ветер не продувал. Михалыч оглядел его, хмыкнул и привычным жестом поправил лямку собственного рюкзака. От него пахло машинным маслом и костром. — Ну что, шкет, готов? — спросил он без улыбки, но в глазах читалось что-то тёплое. — До Ростока путь неблизкий. Через всю Свалку. Если устанешь — скажешь. Если увидишь что непонятное — спросишь. Если я скажу «стой» — стоишь. Если скажу «бежим» — бежишь. Усвоил?       Изуку набрал на КПК: «Да. Я готов». Михалыч прочитал и кивнул. Они вышли за периметр.       Свалка встретила их привычным низким гулом. Изуку шёл, стараясь ступать след в след за Михалычем, и крутил головой по сторонам. Тропа была утоптанной, но вокруг лежал хаос: остовы автомобилей, груды арматуры, битое стекло, спрессованные дождями слои пластика. В воздухе висела мелкая водяная пыль. Изуку чувствовал, как штормовка постепенно тяжелеет от влаги, а кеды снова начинают промокать, но не отвлекался. Он был здесь. Он был в настоящей Зоне.       Каждый шаг отзывался в ногах тупой усталостью, но Изуку не жаловался. Он смотрел на ржавые остовы машин, на куски арматуры, на пластиковые мешки, втоптанные в грязь, и думал о том, сколько лет этому мусору. Десять? Двадцать? Он выглядел так, будто лежал здесь целую вечность. И вместе с тем — будто кто-то приходил сюда совсем недавно.       Они шли около часа, когда Михалыч вдруг замер и вытянул руку. — Видишь? — спросил он тихо, почти шёпотом.       Изуку прищурился. Метрах в пятнадцати воздух дрожал, как над раскалённым асфальтом, но жара не было. В центре марева висела невидимая воронка, искажающая свет. Мусор вокруг лежал по спирали, как будто его закрутило и выплюнуло. — «Карусель», — сказал Михалыч. — Гравитационная аномалия. Если попадёшь — разорвёт в клочья. Такие штуки стороной обходят. Запомни: где воздух дрожит — туда не ходи. Она сейчас тихая, но бывает, что мусор поднимает. Тогда сразу беги.       Изуку быстро занёс в заметки КПК:

Естественно на японском

Аномалия «Карусель». Гравитационная. Воздух дрожит. Мусор по спирали. Обходить.

      Он поднял глаза и заметил в паре метров от воронки нечто маленькое и тускло-зелёное. Оно было похоже на студенистый комок, полупрозрачный, с тёмными прожилками внутри. Артефакт пульсировал едва заметным светом и, казалось, сам воздух вокруг него был чуть прохладнее. Изуку склонил голову набок и тихо забормотал себе под нос, привычка, выработанная годами аналитики, от которой он не мог избавиться даже здесь: — Студенистая структура, пульсация, прохлада… похоже на органику, но не organics. Гравитационная природа? Если «Карусель» рядом, то, возможно, это побочный продукт её активности… надо уточнить… — Ты чего там шепчешь? — окликнул его Михалыч.       Изуку вздрогнул и замолчал. Он совсем забыл, что Михалыч не понимает японского. Он быстро набрал на КПК: «Что это?» — просто чтобы не объяснять про бормотание.       Михалыч подошёл, присел на корточки и присвистнул. — Ого. «Медуза». Артефакт гравитационной природы. Радиоактивные частицы к себе притягивает и поглощает. Если в экипировку вшить — радиацию снижает. Полезная штука, хоть и недорогая. Широко распространена, но просто так под ногами не валяется. Повезло тебе, шкет. Забирай. Заработал.       Изуку осторожно поднял «Медузу». На ощупь она была прохладной и слегка вибрировала, как холодец на грани дрожи. Он покрутил артефакт в пальцах, разглядывая тёмные прожилки внутри, и снова забормотал: — Плотность низкая, температура ниже окружающей среды, вибрация… как низкочастотный резонанс… если вшить в ткань, нужно учитывать амплитуду колебаний, иначе может мешать движению… — Опять шепчешь, — Михалыч покачал головой, но без осуждения. — У тебя там молитва, что ли? Ладно, пошли.       Изуку убрал «Медузу» в карман штормовки. Первая находка. Первый артефакт. Он не знал, что будет делать с ней дальше. Может, продаст. Может, оставит себе. Но это было что-то его.       Они двинулись дальше. Тропа петляла между кучами мусора, и чем дальше они уходили от Кордона, тем тише становилось вокруг. Птиц не было. Ветра почти не чувствовалось. Только гул — постоянный, утробный, как дыхание спящего зверя.       Внезапно Михалыч напрягся. Он убрал автомат с плеча и пригнулся, увлекая Изуку за ржавый остов грузовика. — Тихо, — шепнул он. — Впереди бандиты.       Изуку замер. Сердце забилось где-то в горле. Он осторожно выглянул из-за остова и увидел впереди, у покосившегося вагончика, несколько фигур. Трое. Одетые в рваные, грязные куртки, вооружённые старыми автоматами. Один сидел на корточках и курил, жадно затягиваясь, двое других лениво перебрасывались фразами. Голоса у них были сиплые, грубые, и в них слышалась уверенность людей, которые чувствуют себя на своей территории. От вагончика тянуло перегаром и дешёвым табаком. — Бандиты, — еле слышно произнёс Михалыч. — Свалка — их территория. Они тут шакалят: новичков обирают, одиночек режут. Но сейчас, видишь, расслаблены. Не ждут никого. Если заметят — придётся стрелять. А я этого не люблю.       Изуку быстро набрал на КПК: «Мы можем обойти?» — пальцы подрагивали. Но пока Михалыч читал, он уже смотрел на бандитов и губы его беззвучно шевелились: — Трое, один сидит, расслаблен… двое стоят, стволы опущены, значит, действительно не ждут атаки… если обходить левее, там расстояние между кучами достаточное… шаг нужно делать мягче, чтобы не хрустнуло… ветер слабый, запах не донесёт… должно получиться… — Можем, — Михалыч кивнул и указал на узкий проход между двумя грудами металлолома левее тропы. — Как раз там, где ты и смотришь.       Они двинулись туда, стараясь не шуметь. Под ногами хрустел пластик и битое стекло, каждый шаг казался оглушительно громким. Изуку чувствовал, как адреналин растекается по венам. Один из бандитов вдруг поднял голову и посмотрел в их сторону. Изуку замер, не дыша. Секунда. Две. Бандит сплюнул и отвернулся, что-то крикнув своим — те засмеялись. Михалыч выдохнул и потянул Изуку за рукав. — Пронесло. Пошли быстрее.       Они ускорили шаг и через несколько минут вышли из зоны видимости. Михалыч позволил себе короткий смешок. — Везучий ты, шкет. Если б заметили — пришлось бы отстреливаться.       Изуку набрал в заметках:

Свалка. Бандиты. Трое. Расслаблены. Территория их, но обойти можно. Возможно, это не везение. Возможно, что-то другое.

      Они продолжили путь. Тропа привела их к телу у бетонного забора. Молодой сталкер в драном комбинезоне лежал лицом вниз. Кровь запеклась, автомат валялся рядом. Изуку заставил себя смотреть. Он сделал снимок и начал запись в «Некрологе»:

Место: Свалка, южная часть. Время: ~10:45.

Описание: Мужчина, 20–25 лет. Одиночка. Причина смерти — предположительно аномалия или пуля. Я не знаю его имени. Но я его запомнил.

      Михалыч молча закрыл покойнику глаза и кивнул Изуку: идём дальше. Изуку шёл и беззвучно шептал, глядя под ноги: — Два тела за час… статистически это выше случайного… либо здесь аномалия с широким радиусом, либо бандиты были активны… следов бандитов нет, значит, аномалия… нужно изучить карту в справочнике…       Через несколько минут они наткнулись на второе тело — седой сталкер у колеса грузовика, вокруг гильзы. Изуку снова сфотографировал и записал: «Он дрался до конца». Михалыч вздохнул, но ничего не сказал. — Мы можем их похоронить? — набрал Изуку. — Нечем, шкет. И некогда, — ответил Михалыч, и в голосе его прозвучала старая, застарелая горечь. — Зона забирает своих сама. Идём.       Вскоре тропа расширилась и вывела их к бетонному заграждению с колючей проволокой. Впереди виднелся шлагбаум, за ним — укреплённый пост. Бойцы в чёрно-красной форме с нашивками «Долг» проверяли документы у группы сталкеров. В воздухе пахло угольным дымом и оружейной смазкой. В отличие от вольных сталкеров, эти двигались чётко, без лишней суеты, а их автоматы блестели от смазки. — Блокпост «Долга», — с явным облегчением сказал Михалыч. — Здесь уже спокойнее. Долговцы порядок держат. С ними лучше не спорить, но и бояться нечего, если ты не бандит и не мутант.       Изуку смотрел на бойцов и привычно забормотал: — Чёрно-красная форма, нашивки единого образца, автоматы чистые… дисциплина высокая… иерархия явная, старший поста впереди… приветствие «Служу Зоне», значит, организация с военным или полувоенным уставом… идеология есть, не просто банда…       Они подошли к шлагбауму. Старший поста, крепкий мужчина с коротким ёжиком и шрамом через всю щёку, шагнул вперёд и вскинул руку в сдержанном, но твёрдом приветствии: — Служу против Зоны! — голос его звучал сухо и официально. — И Зона тебе… — привычно отозвался Михалыч, коснувшись своего плеча. — Здорова, Петрович.       Старший опустил руку и перевёл взгляд на Изуку. Взгляд задержался на зелёных волосах, на старом КПК в руках, на штормовке с чужого плеча. На долю секунды в его глазах мелькнуло удивление, но лицо осталось каменным. — Это что за мелочь? — спросил он хрипло, сверля Изуку глазами. — Шкет, — коротко ответил Михалыч. — Сидорович прислал. К Бармену идём. Пацан тихий, не опасный. Японец он. — Сидорович, значит, — долговец хмыкнул, продолжая разглядывать Изуку. — Слышал про такого. Японец тот? Ну-ну. Ладно, проходите. Но если что — ты за него отвечаешь. Тут тебе не детский сад.       Михалыч кивнул. Изуку быстро набрал на КПК «Спасибо» и показал экран. Долговец прочитал, хмыкнул ещё раз и махнул рукой: проходите.       За шлагбаумом Зона казалась другой. Меньше мусора. Меньше дикости. Тропа ровнее, а в воздухе — запах не только ржавчины, но и чего-то похожего на угольный дым. Жильё. — Ну вот, — сказал Михалыч. — Почти пришли. Вон, видишь? — он указал вперёд, где за грудой бетонных плит виднелась стена с выцветшей надписью «СТО РЕНТГЕН». — Бар. Росток. Там Бармен сидит. Он тебя ждёт.       Изуку смотрел на здание бара — низкое, приземистое, с тусклыми окнами и металлической дверью. Рядом стояли сталкеры: кто-то курил, кто-то чистил оружие, кто-то просто сидел на ящиках и смотрел в небо. Они были вооружены, но не агрессивны. Просто люди. Просто Зона.

Я дошёл. Мой первый переход. Я видел аномалию. Я нашёл артефакт. Я обошёл бандитов. Я прошёл блокпост «Долга». Я видел смерть и запомнил тех, кого встретил мёртвыми. Теперь я здесь.

      Он поправил штормовку, проверил КПК и шагнул к двери бара.

***

[Штырь 12:34] Шкет-то наш до Ростока дошёл. Михалыч ведёт, как на прогулке. [Вобла 12:35] Серьёзно? Я думал, он до первой аномалии сдрейфит. А он вон чего. [Глюк 12:36] Я же говорил — он странный. Псы за ним идут. И бандиты его не заметили. Совпадение? Не думаю. [Михалыч 12.39] Он ещё и Медузу нашел. Да и записи ведёт, видимо, светит ему пара контрактов с учёными в будущем.