Часть 7

Бармена заметно передёрнуло, будто сообщение вытащило из памяти что-то старое и давно похороненное. Он резко выпрямился, одним движением вытащил из-под стойки свой ПДА и почти сразу нажал кнопку записи. Спокойствия в его голосе больше не было — слова пошли быстро, с плохо скрываемым возбуждением:

Меченый?! Живой?! Отлично!

Ты всё-таки смог отключить Выжигатель!

Тут все уже с ума посходили, когда узнали!

Все, кто может держать оружие, сейчас прут к центру Зоны:

одиночки, «Свобода», «Долг», даже наёмники подтягиваются!

Кто первый доберётся — тот и сорвёт куш:

Исполнитель желаний, Клондайк артефактов, чёрт знает что ещё!

Поспеши!

Если в Саркофаге и правда есть Исполнитель желаний, то желание исполнится у того, кто дойдёт первым!

Перед Припятью уже собирают группу ветеранов. Успеешь — пойдёшь с ними!

Он резко отпустил кнопку и сразу убрал ПДА обратно под стойку, будто боялся передумать. Но руки так и остались лежать на столешнице. Бармен медленно тёр ладони друг о друга, а в глазах у него впервые за всё время появилось что-то похожее на настоящее волнение. — Наконец-то… — тихо произнёс он, больше себе, чем остальным. — Впервые за столько лет Зона открыта полностью. Бар вокруг уже шумел вовсю. Сталкеры перебивали друг друга, кто-то лихорадочно проверял снаряжение прямо за столом, один долговец уже спорил с товарищем о маршрутах через Армейские Склады, а возле печки двое одиночек едва не орали друг другу в лица, пытаясь решить, идти сейчас или ждать утра. Слова «Припять», «Саркофаг», «центр» и «Исполнитель желаний» мелькали со всех сторон, но для Изуку всё это звучало почти бессмысленным шумом. Он ничего не понимал. Вообще. Какой ещё Выжигатель? Почему все так реагируют? Что за Исполнитель желаний? Почему люди готовы сорваться туда сразу после одного сообщения? Мидория медленно опустил взгляд на свой КПК. В памяти тут же всплыл справочник, который ему показал Сидорович. Он ведь даже не добрался до разделов про север Зоны. Прочитал только самое необходимое: основные виды мутантов, типы аномалий, краткую историю появления Зоны и правила выживания для новичков. Всё. До «центра Зоны» он банально просто не дошёл, слишком много всего за эти три дня! И теперь, глядя на внезапно оживший бар, Изуку впервые особенно остро почувствовал, насколько он здесь маленький. Эти люди понимали, что происходит. Они знали названия, маршруты, группировки, легенды. Для них сообщение про Выжигатель было событием исторического масштаба. А он стоял посреди всего этого с чужим языком, детектором в рюкзаке и знаниями уровня «не трогай светящуюся штуку руками». Михалыч рядом тихо присвистнул и покачал головой. — Ну всё… теперь север мясорубкой станет. Он покосился на Изуку, заметил его растерянное лицо и вдруг коротко усмехнулся. — А ты не грузись, мелочь. Тебя туда пока ни один нормальный сталкер не потащит. Там сейчас ветераны друг друга жрать будут за шанс пройти дальше. Ты сначала хотя бы на уровень зелёного выберись, научись аномалии видеть раньше, чем в них вляпываться. Он ткнул пальцем в лежащий на стойке «Медведь». — Вот с этим подружись для начала. И с башкой своей тоже. У тебя она вроде варит. В Зоне это полезнее автомата бывает. Михалыч повернулся к Бармену и кивнул в сторону Изуку. — Бармен, я, конечно, попробую научить его основам… но, может, найдёшь какого-нибудь бравого солдата «Долга», который сделает это лучше меня? Бармен хмыкнул и наконец немного расслабился, отходя от новостей про Выжигатель. Он окинул взглядом зал, где сталкеры всё ещё шумно обсуждали открывшийся путь на север, и задумчиво почесал щетину. — Из «Долга», говоришь… Он перевёл взгляд на группу долговцев у дальней стены. Те уже вовсю спорили между собой, раскладывая на столе карту и что-то быстро отмечая карандашом. Один из них, широкоплечий мужик со шрамом через переносицу, как раз громче всех доказывал, что через Армейские Склады сейчас идти — чистое самоубийство. — Не-е, — протянул Бармен. — Эти сейчас только о центре Зоны думать будут. Им не до обучения новичков. Он снова посмотрел на Изуку, задержав взгляд на школьной форме, выглядывающей из-под штормовки, и тяжело вздохнул. — Да и рано ему с долговцами. Они народ жёсткий. Сначала пусть вообще поймёт, как по Зоне ходить и не помереть в первой же ходке. Михалыч согласно хмыкнул. — Во-во. А то сунется ещё в «Жарку» и будет потом светиться красивым пеплом. Изуку машинально опустил взгляд на детектор, крепче сжимая ремень рюкзака. Разговор шёл о нём так, будто его уже собирались отправлять в какое-то опасное место, хотя он до сих пор с трудом понимал половину русских слов. Бармен заметил его напряжение и махнул рукой. — Спокойно, Помидор… Мидория. Никто тебя завтра в Припять не погонит. Для начала поучишься тут, на юге. Кордон, Свалка, может Агропром. Посмотришь на аномалии, мутантов, с людьми научишься работать. Он помолчал и усмехнулся краем рта. — Если не помрёшь — станешь сталкером. Сказано это было настолько буднично, что у Изуку по спине пробежал холодок. Для Бармена это явно не звучало как шутка. Здесь вообще смерть воспринимали слишком спокойно — как дождь, как грязь под ногами, как что-то неизбежное. Хотя оно так и есть. Михалыч тем временем уже допивал остывший чай. — Ладно. Завтра с утра свожу его за территорию. Покажу, как болты кидать, как на детектор смотреть, как от слепышей бегать. Может, ещё поживёт. — Не «может», а «поживёт», — буркнул Бармен. — Сидорович мне потом мозг вынесет, если пацан сдохнет через два дня после прихода. Изуку моргнул.

Воу, обо мне заботятся взрослые люди?

Необычно, нет ну у меня же есть Мама!

Мама?...

Что сейчас делает моя Мама?!

Ком в горле образовался мгновенно, острый и горячий. Дышать стало тяжело. Шум бара — крики сталкеров, звон стаканов, хриплый смех — вдруг отдалился, слился в сплошной фоновый гул. Перед глазами Изуку на секунду возникла не грязная бетонная стена «Ста рентген», а светлая кухня в их квартире в Мустафу. Мама. Она, наверное, уже сходит с ума. Звонит в полицию. Плачет, теребя край передника, как всегда делает, когда сильно нервничает. «Я ведь даже не попрощался». Изуку судорожно вдохнул и опустил голову, пряча лицо за непослушной зеленой челкой. Глаза нестерпимо защипало. Только не здесь. Только не сейчас. Плакать в месте, где собрались самые суровые наемники и бродяги, было нельзя. Это слабость, а слабые в Зоне не живут — это он уже усвоил. Он вцепился в края своего КПК так, что побелели костяшки пальцев. Спасительная привычка взяла верх. Пальцы сами заскользили по экрану, открывая приложение заметок. Если эмоции нельзя подавить, их нужно перевести в данные. «Мама в безопасности. Герои её защитят. Мой приоритет — выжить и найти способ вернуться. Пространственные причуды нестабильны, но они оставляют след. Нужно больше информации о Зоне. Нужно стать сильнее». Строчки расплывались перед глазами, но он упрямо печатал букву за буквой. Рядом раздался тяжелый вздох. Михалыч, который, казалось, был полностью увлечен перепалкой долговцев у соседнего стола, вдруг пододвинул к Изуку кружку с едва теплым, крепким чаем. — Пей давай. Остыл совсем, — буркнул проводник, не глядя на парня. — И это... сопли не распускай. Зона слезам не верит. Но если совсем невмоготу — вон там, за подсобкой, коридор темный. Никто не увидит. Изуку замер. Он поднял покрасневшие глаза на старого сталкера. Михалыч смотрел куда-то в сторону стойки, задумчиво потирая седую щетину. В его голосе не было насмешки. Только глухое, усталое понимание человека, который и сам когда-то оставил кого-то на Большой земле. Мальчик быстро закивал, шмыгнул носом и двумя руками вцепился в кружку. Чай пах дымом и какой-то горькой травой, но этот запах почему-то успокаивал. — Спасибо, — тихо сказал Изуку по-японски. А потом, вспомнив, неуклюже выдавил по-русски: — С-спасибо. Бармен, закончив раздавать указания кому-то по ПДА, тяжело оперся на стойку и посмотрел на них. — Так, детский сад окончен. Михалыч, у меня там в дальней каморке топчан свободен. Веди своего самурая спать. Завтра у вас веселый день: я хочу, чтобы он хотя бы болт кидать научился до того, как вы за периметр вылезете. А мне тут еще с этим дурдомом разбираться. Бармен махнул рукой в сторону зала, где несколько одиночек уже почти сошлись в рукопашную из-за того, кто первым пойдет к Выжигателю. Изуку слез с высокого стула, бережно убирая КПК и детектор «Медведь» в рюкзак. Штормовка все еще казалась слишком большой, но теперь она была похожа на броню. Слабую, чужую, но броню.