Часть 10

Сон шёл неспокойно. Воспоминания о прошлом, боль и травмы — всё это было привычным, он переживал их каждую ночь дома, но здесь, здесь всё было иначе. Он не мог успокоиться, посмотрев на одну из многочисленных фигурок или портретов Всемогущего. Здесь он мог смотреть лишь на карту местности, на почти стёртый карандаш, на какие-то пометки, которые был не в силах разобрать. Борьба со сном — дело сложное, особенно после сегодняшних событий. Его наставник ранен, но лежит рядом, что-то бормочет, смеясь во сне. Это грело душу, но не тело. Тело оцепенело, неизвестно от чего и почему. Но когда он смог закрыть глаза и провалиться в небытие, он понял. Понял, что оказался на светлой, зелёной поляне в небе, над которой плясали огоньки разных цветов. Вдалеке виднелись странные сферические установки, стреляющие молниями в небо, а посреди поляны стоял неизвестный обелиск. Чёрная каменная окантовка и манящий синий кристалл в центре. Рука мальчика тянулась к нему, ему хотелось дотронуться и сказать:

«Пусть все будут счастливы и никто не уйдёт обиженным»

ну или что-то в этом духе, а ещё:

«Верни меня домой».

Неизвестный мужчина лет тридцати, в комбинезоне, которому, видимо, прилагался шлем, но человек его решил выкинуть, держал за спиной автомат, какой иногда носили бандиты по телевизору, а теперь смотрел на Изуку спокойно и устало. Без угрозы. Без удивления. Просто смотрел, будто знал, что мальчик здесь окажется. — Не трогай, — сказал он. Голос был глухим, но не грубым. — Это не то, чем кажется. Изуку замер. Рука всё ещё висела в воздухе, в паре сантиметров от синего свечения. Он хотел спросить «почему», но горло перехватило. Мужчина опустил его ладонь и кивнул в сторону обелиска. — То, что ты видишь, — так называемый Исполнитель желаний. Но теперь подумай. Такая вещь, как Зона, действительно захочет исполнить волю любого человека, как он захочет? За какой подвиг? Прорыв к её сердцу? — После сказанного мужчина ухмыльнулся. На его усталом лице это выглядело странно, как улыбка человека, который давно разучился улыбаться. — Странно, что тут оказался ребёнок. Малыш, как тебя затянуло сюда? Как ты прошёл через периметр? И как ты оказался здесь? Изуку сглотнул. Вопросов было слишком много, и все они звучали в лоб, так, будто мужчина не собирался ждать, пока мальчик подберёт слова. Он просто стоял и смотрел выжидающе, и в этом взгляде не было угрозы. Было любопытство. И усталость. — Я не знаю, — честно ответил Изуку. Собственный голос во сне звучал глухо, как сквозь подушку. — Я был на перекрёстке. Там дрались герой и злодей, и злодей открыл какой-то пространственный разрыв. Он не контролировал его. Меня затянуло. Я очнулся на Свалке. — Занятно выходит. Ты, получается, тоже своего рода Меченый. Но что дала тебе Зона? Ты заметил что-то странное? Изуку замолчал. Вопрос ударил глубже, чем он ожидал. Странное? Да. Он замечал. С самого первого дня. — Слепые псы, — сказал он тихо, глядя не на сталкера, а куда-то в сторону, где таяли огоньки над поляной. — Они не нападают. Ходят за мной от самой Свалки, но не трогают. Другие сталкеры говорят, что это ненормально. Ещё МЗА «Медведь». Он не должен был засечь «Грави», для этого нужен «Велес». Но он запищал. Он показал направление. Я нашёл артефакт, который физически не мог быть обнаружен этим прибором. И ещё… Он запнулся. Мысль, которая крутилась в голове последние дни, наконец оформилась в слова. — Мне кажется, Зона… не пытается меня убить. Она как будто ждёт. Или проверяет. Или… я не знаю. Это звучит глупо. Мужчина не смеялся. Его лицо, усталое и обветренное, оставалось серьёзным. — Не глупо, — сказал он. — У каждого Меченого по-своему. Кому-то Зона даёт дорогу, кому-то — груз, кому-то — глаза. Тебе, похоже, дали чутьё. Или защиту. Или и то, и другое. Только не думай, что это подарок. За всё, что Зона даёт, она когда-нибудь спросит плату. И лучше бы тебе к тому моменту понять, что ты готов ей отдать. Сферические установки залпом выдали несколько ударов по небу. Небо заволокло красно-жёлтым, земля начала трястись, во рту появился привкус озона. Мальчик проснулся. Изуку распахнул глаза. Комната в баре «100 рентген» была всё той же: стол посередине, диван у стены, карта на стене, пустой шкаф, пара стульев, ковёр. Михалыч по-прежнему лежал на полу в спальнике, прижимая к плечу «Огненный шар». Рана затягивалась. Он что-то бормотал во сне, иногда смеялся, тихо, едва слышно. Дыхание его было ровным и спокойным. Изуку смотрел в тёмный потолок и чувствовал, как сердце постепенно замедляет ритм. Привкус озона во рту был реальным. Не сонным, а настоящим. Он провёл языком по нёбу и поморщился. Этот привкус он уже чувствовал. Во время Выброса. — Не глупо, — прошептал он одними губами. — У каждого Меченого по-своему. Он потянулся к КПК и быстро застучал по экрану, пока детали не растворились. Пальцы дрожали, но он упрямо набирал строку за строкой. Сон. Поляна в центре Зоны. Обелиск с синим кристаллом — Исполнитель желаний. Неизвестный мужчина. Он спросил: зачем Зоне исполнять желания просто так? За какой подвиг? Сказал, что я «своего рода Меченый». Что Зона дала мне чутьё или защиту. И что когда-нибудь она спросит плату. Нужно быть готовым. Он отложил КПК и закрыл глаза.

***

Михалыч завозился на полу, медленно, со стоном подтянулся и прохрустел всем телом, как старый механизм, который смазали, но не до конца. Огненный шар он отложил в капюшон спальника, и тот теперь грел шею, пульсируя мягким оранжевым светом. — Ну что, Росток, не спится? — прохрипел он, не открывая глаз. — Я слышал, ты тут шептал чего-то. Опять анализировал? — Кто такой «Меченный»? — набрал он в КПК — мне приснился сон, он был в нём, но я не знаю кто он. — М-меченный? — Михалыч поднялся на локтях, до этого он лежал на полу. Сон слетел с него мгновенно, будто кто-то плеснул в лицо холодной водой. Он сел, опираясь спиной о диван, и уставился на Изуку. — Ты сейчас сказал «Меченый»? Откуда ты это слово знаешь? — Я же говорю, приснился, — набрал Изуку и протянул КПК. Михалыч прочитал, потёр лицо ладонью и шумно выдохнул. — Меченый — это легенда, Росток. Не простая легенда, а та, которая на днях рубанула Выжигатель мозгов, ещё и в Центр Зоны проник. Сейчас его зовут Стрелком. Меченым его прозвали, пока он память не восстановил. Сам себя искал, чтобы застрелить, хах. Михалыч замолчал, всё ещё ухмыляясь. Потом потёр плечо и добавил уже серьёзнее: — Но ты не смотри, что я смеюсь. Это страшная история, Росток. Человек проснулся в Зоне, не помнил, кто он, откуда, зачем. Знал только одно: он должен убить Стрелка. А Стрелок — это он сам. Представляешь? Он шёл через всю Зону, чтобы застрелить самого себя. И дошёл. И не застрелил. Вместо этого вырубил Выжигатель. Теперь он просто Стрелок. Живой, если верить твоему сну. И он с тобой говорил. Это, знаешь ли, не каждому дано. Мидория слушал его, точнее, читал перевод в голосовом переводчике, но он учился. Он уже мог понять несколько слов, а иногда и целые предложения. — Он ещё сказал про Исполнитель желаний. Про то, что он искажает суть желаний… и, видимо, делает человека своим заложником. — Набрал он в переводчике и повернул его своему наставнику. Михалыч перестал ухмыляться и медленно перевёл взгляд на Изуку. В комнате повисла тишина, и только Огненный шар в капюшоне спальника продолжал мерно пульсировать оранжевым. — Так, — он скрестил пальцы вместе, — дай мне проснуться. Выйдем в бар, поедим, попьём и поговорим с нашим любимым торговцем. Думаю, ему самому будет интересно: как ты узнал это, находясь здесь, в формальной изоляции. Изуку кивнул. Михалыч потянулся, прохрустел шеей и начал неловко, одной рукой, скатывать спальник. Огненный шар выпал из капюшона и покатился по полу, оставляя за собой слабый оранжевый след на досках. Изуку поднял его и протянул Михалычу. — Ага, спасибо. Чуть не потерял. Дорогая вещь вообще-то. Они вышли в бар, когда за бетонными стенами только начинал брезжить серый, разбавленный дождём рассвет. В баре было пусто, только Жорик дремал на своём стуле у входа да Бармен протирал стаканы за стойкой с таким видом, будто занимался этим всю ночь и не собирался прекращать. Увидев их, он отложил тряпку и упёрся руками в стойку. — О, Росток. Михалыч. Вы чего в такую рань? Плечо как? — Заживает, — буркнул Михалыч. — Но мы не поэтому. У пацана новости. Серьёзные. Бармен перевёл взгляд на Изуку и чуть приподнял бровь. Мальчик уже строчил в КПК. Через минуту он развернул экран и показал обоим.

Мне приснился сон. Я был на поляне в центре Зоны. Там стоял обелиск с синим кристаллом. Неизвестный мужчина сказал, что это Исполнитель желаний. Он сказал, что я «своего рода Меченый». И ещё он спросил: зачем Зоне исполнять желания просто так? За какой подвиг? И сказал, что когда-нибудь Зона спросит плату.

Бармен читал долго. Потом поднял глаза на Изуку, и в его взгляде не было ни насмешки, ни удивления. Только холодный, трезвый интерес. — Михалыч, — тихо сказал он, не оборачиваясь, — ты уверен, что он не подслушал это где-то в баре? — Абсолютно, — ответил проводник. — Я с ним почти всё время. А про Меченого и про Исполнитель здесь трепались только после Выброса, когда он уже спал. Он не мог слышать. Бармен медленно кивнул и снова посмотрел на экран КПК. — Тогда это действительно интересно. Очень интересно. Он вернул КПК Изуку и скрестил руки на груди. — Росток, я знаю, кто этот человек в твоём сне. Ну, знал до того, как он вернул себе память. — Бармен опёрся ладонями о стойку и чуть наклонился вперёд, понизив голос. — Но описание совпадает с теми, кто видел Стрелка. Первого Стрелка. Если это он — а похоже, что он, — значит, он жив и зачем-то вышел на тебя. Спрашиваешь, делает ли Исполнитель желаний заложником? Я не знаю. Я слышал только слухи, и все они разные. Но если Меченый тебя предупредил — значит, правда где-то рядом. Он помолчал, выпрямился и добавил уже спокойнее, почти буднично: — В формальной изоляции ты, значит, узнал то, что другие годами ищут с оружием в руках. Занятно выходит. Ладно. Завтракайте, а потом я попробую связаться с парой человек. Может, у них есть что добавить про твой сон. — На стойку прилетело две банки тушёнки и два батона, следом проскользили гранёные стаканы с заваркой в пакетиках. — Михалыч, если такое продолжится — отведи его к учёным на Янтарь. Михалыч тем временем замолчал на полуслове, уставился на свою правую руку и медленно, недоверчиво сжал пальцы в кулак. Разжал. Снова сжал. — Твою ж… — выдохнул он. — Бармен, глянь. Бармен оторвался от стакана и подошёл ближе. Михалыч задрал рукав. На месте вчерашней рваной раны, которую когти снорка оставили на предплечье, теперь был только бледный, едва заметный шрам. Ни воспаления, ни красноты, ни следов от бинтов. Кожа была чистой, будто рану залечивали неделю, а не одну ночь. — Он же вчера едва рукой шевелил, — тихо произнес Бармен. — А я тебе говорю — я с этим шаром в обнимку спал. — Михалыч вытащил из кармана Огненный шар. Тот всё ещё пульсировал мягким оранжевым светом, но теперь к этому свету добавилось что-то ещё. Какая-то глубокая, тёплая вибрация, которую Изуку чувствовал даже на расстоянии. — И вот. Как новенький. Я, конечно, слышал, что Огненные шары заживляют, но чтобы так быстро… Бармен взял артефакт в руки, повертел, хмыкнул. Потом перевёл взгляд на Изуку. — Росток, ты помнишь, как ты его нашёл? Изуку быстро закивал и застучал по КПК: «Он выкатился из «Жарки» после того, как снорк ранил Михалыча. Ударил меня в колено. Я сразу понял, что он целебный, потому что боль в колене прошла через минуту». — Через минуту, — повторил Бармен и переглянулся с Михалычем. — Обычно Огненные шары работают медленно. Часами. Иногда сутками. А тут — минута. И за ночь затянуло рану, которую впору было зашивать. Он вернул артефакт Михалычу и упёрся руками в стойку. — Значит, так. Росток, ты говорил, что Зона тебя не трогает. Что псы за тобой ходят, но не нападают. Что «Медведь» твой нашёл «Грави», который не должен был найти. А теперь ты нашёл Огненный шар, который работает в разы быстрее обычного. Это уже не совпадения. Михалыч натянул рукав обратно и уставился на свою руку так, будто видел её впервые. — То есть ты хочешь сказать, что всё, что он находит, работает лучше, чем у других?