Часть 12

Вслед за первым псом бросилась наутёк вся его стая. Потом ещё одна. И ещё. Долговцы не сразу это заметили. После нескольких минут непрерывной стрельбы пальцы сами продолжали давить на спусковые крючки, а глаза — выискивать новые цели среди бетонных плит и мусорных куч. Лишь когда ближайшие мутанты один за другим развернулись и потянулись обратно к канаве, по позициям прокатилось растерянное недоумение. — Да что за… — Они отступают? — Не стрелять! Не тратьте патроны! Собаки исчезали так же внезапно, как и появились. Ещё секунду назад они рвались через баррикады, лезли под пули и грызли людей — а теперь уходили прочь, словно кто-то невидимый разом отбил у них всякое желание приближаться к заводу. С кабанами и плотями всё оказалось проще. Их было значительно меньше, да и размеры играли против них. Пока последние стаи собак скрывались среди ржавых конструкций и оврагов, мутантов покрупнее спокойно расстреляли ещё на подступах. Постепенно стрельба стихла. На смену ей пришли треск раций, негромкие команды и стоны раненых. Долг начал подсчитывать потери. Подсчёт вышел коротким. Двое погибших. Во время одной из волн собак сбили с ног и утащили в канаву. Тела нашли не сразу — теперь несколько бойцов молча готовились поднимать товарищей наверх. Солдаты, пусть даже бывшие, своих не бросали. На территории завода давно оборудовали два небольших участка под захоронения, и оставлять сослуживцев гнить в грязи никто не собирался. — Росток, задание отменяется. Изуку поднял голову. Михалыч стоял рядом, глядя в сторону найденных тел. Лицо сталкера заметно помрачнело. — Иди в бар. Бармен должен быть в курсе. Если ещё не знает — сообщи ему, что здесь произошло. Мальчик хотел что-то спросить, но Михалыч лишь махнул рукой: — Давай. А я тут помогу. Сталкер направился к группе долговцев, которые начали переносить одного из погибших. Подойдя, он без лишних слов взялся за носилки. — Хороший мужик был, — донеслось до Изуку. — Да… — Жалко Петровича… Мальчик замер. Только сейчас он узнал лицо погибшего. Тот самый долговец, с которым Михалыч разговаривал между волнами мутантов. Несколько минут назад мужчина стоял на ногах, спорил о чём-то с товарищами и выглядел таким же живым, как все вокруг. Теперь его молча несли к заводу люди, знавшие его куда дольше, чем Изуку успел познакомиться с Зоной. От этого почему-то стало тяжелее дышать. Мимо прошёл отряд тяжеловооружённых долговцев. Бойцы торопились настолько, что даже не посмотрели в сторону мальчика. Несколько человек остались на блокпосту у перехода — разбирать последствия боя и усиливать оборону. Остальные двинулись дальше, на Свалку. По рациям то и дело прорывались короткие доклады и ругань. Большую часть слов Изуку не разобрал, но название северного блокпоста прозвучало несколько раз. Судя по напряжённым лицам долговцев, новости оттуда были не самыми хорошими.

***

Спуск в Бар уже начал казаться Изуку чем-то привычным. Лестница в бункер Сидоровича, лестница в Бар… Такими темпами он скоро начнёт различать их на ощупь. До чего же доводит жизнь в Зоне. В самом Баре царило заметное напряжение. Отголоски недавней стрельбы слышали все, и сталкеры то и дело поглядывали в сторону лестницы. Кто-то проверял оружие, кто-то сидел у столов, но обычного шума и разговоров стало заметно меньше. Подниматься наверх никто не собирался. Если оборона дрогнет, мутанты придут сюда. В таком случае каждый ствол в Баре окажется не лишним. Бармен по-прежнему стоял за своей стойкой, словно ничего не произошло. Только теперь на прилавке рядом с ним лежала винтовка. Не один из тех аккуратных образцов, которые он обычно показывал покупателям. Не натовская новинка и не заботливо доведённое до ума оружие сталкера-ветерана. Старая винтовка. Потёртая, местами с облезшим воронением, явно повидавшая не один год Зоны. Изуку не разбирался в оружии, но взгляд почему-то постоянно возвращался именно к ней. Возможно, дело было не в самой винтовке. А в человеке рядом с ней. Бармен выглядел всё таким же спокойным. Разговаривал со сталкерами, отвечал на вопросы, принимал заказы. Однако сейчас это спокойствие воспринималось иначе. Будто под привычной добродушной маской скрывалось что-то ещё. Что-то, из-за чего даже старая винтовка на его стойке казалась опаснее многих новеньких автоматов. — Росток? — обратил внимание бармен на вошедшего. — Ну как оно? Его лицо, и без того спокойное, расслабилось ещё сильнее. — Долг справился, как я посмотрю. Можешь ничего не говорить, я в курсе происходящего. Иди в комнату. Он убрал старую винтовку под прилавок. Напряжение в баре не то чтобы полностью ушло, но весомая его часть — да. Вскоре послышались тихие разговоры: о своём, о сотню раз рассказанных анекдотах, о рейдах в глубь Зоны. Мальчик сидел на полу, сжавшись в углу и подперев колени руками, пытался осмыслить всё произошедшее. Почему с «юга» началась «волна» мутантов? Почему собака не напала на меня? Почему? Почему?! Он сидел так долго. Очень долго. Даже не заметил, как чья-то рука легла на его колено и начала тихо его поглаживать. Он полностью закрылся в себе, перемалывая события. И смерть. Смерть двух человек от клыков и когтей собак, а может, и от лап тех «мясных шариков», которых солдаты обозвали плотями, или кабанов. Вариантов много. Много было тварей в том месте. Но мальчик их не винил. Животное не должно нападать на человека без причины. Вина тому — голод или болезнь. Может… Зона — это болезнь? Нет. Зона — тоже живое существо со своим сознанием. Она оберегает его — это ясно как дважды два четыре. Что-то ей не позволяет ему сильно навредить. Является ли Зона подобием матери? Матери, которая не даёт хулиганам достать ребёнка — и не важно, свой он или чужой. Что будет, когда ребёнок вырастет? Зона отвернётся от него? Возложит новые надежды? Мечты? Какие мечты и надежды могут быть у такого места? Поглощение больших территорий? Самоискориненние? Истребление нарушителей покоя? Мальчик и не заметил, как уснул.

***

Вновь поляна, но синий обелиск был разрушен. От него осталась лишь груда чёрных камней и разбитое голубое стекло. Позади виднелись странные колбы, что тоже были разрушены. Что-то вязкое, зелёного цвета, вытекало из них. Рядом лежал тот самый мужчина, которого он видел раньше. Он спал, или, по крайней мере, так казалось, ведь стоило мальчику сделать неуверенный шаг вперёд, как глаза мужчины сразу распахнулись. На секунду Изуку показалось, что в его глазах нет зрачков. Совсем. Белые, с красными линиями, но без зрачка. Лишь на секунду. Привыкнув к свету, он увидел их: чёрные, живые, с белыми бликами - зрачки. — Ты снова тут? — спросил мужчина, поднимаясь на локтях и отряхивая комбинезон от травы и земли. — Я т-тут... где тут? — Мальчик удивился, ведь говорил он на японском, но слышал русский. — Я сам не знаю, малыш. Я оказался здесь после того, как... — в небе послышался гром, молния ударила в обелиск. Мужчина замолчал и выдохнул. — Видимо, мне нельзя говорить, что я сделал. Она не позволит. Прости, малыш. Мужчина собирался приблизиться к ребёнку, но поднялся ветер, сильный ветер, будто бы рядом активировался трамплин или карусель. Сталкер не стал рисковать. — Погляди как оно, сама нас собрала, но сближаться не дает. — мужчина улыбнулся. — Может, ты мне расскажешь, что делал до того, как попал сюда? И мальчик поведал мужчине о событиях сегодняшнего дня. Почему-то он безоговорочно верил ему. Считал, что тот никогда не предаст его. Что-то твердило ему о доверии к этому человеку. Что-то он слишком увлёкся разговорами. Опять не заметил, как оказался в комнате за баром, смотрел в пол, всё так же сидя в углу и поджимая колени. Михалыч сидел рядом, не спал, держал руку на его колене, поглаживал, успокаивал. У мальчика полились слёзы. Он не знал, почему. Может, из-за недостатка материнской ласки за эти дни, которой раньше было слишком много, может, из-за твёрдой мужской ладони, которую он никогда не знал. Причин могло быть множество. Ведь он — Плакса. Плакса, которого ещё стоит поискать. Ведь он — Мидория! Эта семья, этот, что ни есть, клан! Клан людей, что без всяких причуд способны затопить целые улицы своими слезами. И участь этих улиц ждёт и комнату, если он не прекратит плакать. — Воу, воу! Воу! — начал сталкер. — Росток, успокойся, ты щас тут всё затопишь. Старший пытался успокоить его, но это вызывало у мальчика только новые слёзы. Изуку плакал и плакал. Через пару минут, которые показались десятками, поток слёз начал уменьшаться. Бурная река превратилась в тонкий ручеёк, затем в ещё более тонкую нить, а после и вовсе исчезла, оставляя за собой огромные покраснения на коже. Пол под ними был полностью мокрым. Комнату слегка подтопило. — Как в ребёнке может быть столько воды? — произнёс в пустоту Михалыч, не убирая руку с колена. — Росток, послушай меня. — Он дождался, пока мальчик поднимет взгляд. — То, что ты видел сегодня, — необычная ситуация. Раньше, по крайней мере последние два года, такого не было. Обычно зверьё носится с севера на юг, а не наоборот. Дерьмо случается, люди погибают, старые уходят и не возвращаются, новые приходят им на смену. И к этому стоит привыкнуть, особенно в таком месте, как Зона.