Глава 12. Вторжение реальности.

Селена проснулась от того, что солнечный свет падал прямо на лицо - яркий, настойчивый, совсем не похожий на робкое свечение предыдущих дней. Комната была залита тем особенным золотистым светом, который бывает только после долгой непогоды, словно солнце пыталось наверстать всё, что у него отняли тучи. Селена моргнула и прищурилась. Тело всё ещё было слабым, но температура, кажется, спала - голова больше не гудела, горло уже не царапало, осталась только тягучая усталость, которая бывает после долгой болезни, когда организм уже победил, но ещё не восстановился. Она огляделась. Джастин спал рядом. Не в кресле, не на диване - рядом с ней, поверх одеяла, в той же позе, в какой она засыпала с ним вчера: одна рука всё ещё обнимала её кокон из пледа и одеяла, другая лежала на подушке возле её головы. Его лицо было спокойным, дыхание - глубоким, и в утреннем свете он выглядел не так, как вчера. Вчера он был напряжённым, встревоженным, собранным. Сейчас он был просто спящим человеком - беззащитным, тёплым, близким. Она смотрела на него и чувствовала, как внутри разливается что-то совершенно новое. Не страсть - страсть была знакома, она помнила её слишком хорошо. Не нежность - нежность тоже была знакома, хотя и забыта. Это было что-то другое, что она затруднялась назвать. Может быть, благодарность. Может быть, доверие. Может быть, тихая, спокойная уверенность, что этот человек - не идеальный, не простой, не всегда правильный - всё-таки здесь. Остался. Не ушёл. Она осторожно пошевелилась, пытаясь выбраться из кокона одеял. Движение разбудило его - Джастин открыл глаза и несколько секунд смотрел на неё, словно не понимая, где он и что происходит. Потом в его взгляде появилась осмысленность, а следом - лёгкая тревога, которую он тут же спрятал. - Как ты? - спросил он хрипло. - Лучше. Почти живая. - Температура? - Не знаю. Градусник на столике, кажется. Он сел, нашёл градусник, протянул ей. Она послушно сунула его под мышку и стала ждать, пока он запищит. Джастин тем временем поднялся, размял плечи - видимо, спать поверх одеяла в одной позе всю ночь было не самым комфортным решением, - и направился на кухню. - Чай? - спросил он, не оборачиваясь. - Ты задаёшь этот вопрос каждое утро. - Потому что каждое утро ты всё ещё болеешь. - Уже не болею. - Всё равно чай. Она усмехнулась и вытащила градусник - тридцать семь и две. Почти норма. Ещё день-два, и она будет в полном порядке. Она откинулась на подушку, вдыхая запах старого дерева и чего-то ещё - того самого, знакомого, его запаха, который теперь пропитал и подушку, и плед, и воздух в спальне. Он вернулся с чашкой, сел на край кровати, и она заметила, как он осторожен - не подходит слишком близко, не касается её без спроса. Словно боится нарушить что-то хрупкое, что установилось между ними за эту ночь. - Спасибо, - сказала она, беря чашку. - За всё. За вчера. За чай. За то, что остался. - Ты уже благодарила. - Я хочу, чтобы ты услышал это ещё раз. Он кивнул, принимая. - Это не было жертвой, - сказал он. - Я не хочу, чтобы ты думала, что я делал это из чувства вины. Я делал это, потому что... - он замолчал, подбирая слова. - Потому что ты была нужна мне. И я хотел быть нужным тебе. Просто. - Ты был нужен, - сказала она. - Больше, чем я могла признать. Они замолчали, и эта тишина была наполнена тем, что не требовало слов, - пониманием, которое приходит только после долгих лет, после боли, после разлуки, после возвращения. Она пила чай, он сидел рядом, и утро тянулось медленно, как мёд. А потом в дверь постучали. Они оба замерли. Стук был громким, настойчивым, совершенно неуместным в этой тишине, в этом уединении. Никто не должен был стучать - дорогу размыло, связи не было, они были одни на всём побережье. Или они так думали. - Какого чёрта? - пробормотал Джастин, поднимаясь. - Может, спасатели? - предположила Селена, хотя голос звучал неуверенно. Спасатели не стучали бы так - они кричали бы или использовали сирену. Этот стук был слишком... человеческим. Слишком знакомым. Джастин вышел в гостиную, и она услышала, как открывается дверь. Тишина. Потом - голос, который она узнала бы из тысячи, голос, который заставил её выпрямиться на кровати и едва не расплескать чай. - Где она?! Марк. Господи. Марк. - Доброе утро, - сказал Джастин, и в его голосе было что-то среднее между вежливостью и осторожностью человека, который не знает, друг перед ним или враг. - Какое, к чёрту, доброе? Где Селена?! - В спальне. Она болеет. - Болеет?! - голос Марка взлетел на октаву. - Вы тут вдвоём, в отключённом доме, она болеет, и никто не мог до вас дозвониться трое суток?! - Связи не было. Дорогу размыло. Шторм. - Я знаю про шторм! Я летел сюда из Лос-Анджелеса, арендовал внедорожник и пробирался через грёбаные завалы, потому что моя клиентка - моя самая важная клиентка - перестала выходить на связь, а её дом выглядит так, будто туда упал самолёт! - Вообще-то эвкалипт, - спокойно вставил Джастин. - Что?! - На дом упал эвкалипт. Не самолёт. Хотя я понимаю, почему вы могли перепутать. Селена, слушавшая этот диалог из спальни, почувствовала, как к горлу подступает смех - истерический, нервный, абсолютно неуместный. Марк, её бедный, верный, вечно встревоженный менеджер, стоял на пороге и допрашивал Джастина Бибера, а Джастин Бибер обсуждал с ним ботанические подробности разрушения её дома. Это было так абсурдно, что она не выдержала и расхохоталась. В гостиной замолчали. - Она смеётся? - спросил Марк подозрительно. - Кажется, да. - Значит, с ней всё в порядке. Пропустите меня. Через секунду Марк ворвался в спальню - запыхавшийся, в перепачканных грязью ботинках, с безумным выражением лица, которое бывает только у людей, которые слишком долго представляли себе худшее и теперь не знают, как справиться с тем, что худшее не случилось. - Ты! - сказал он, указывая на неё пальцем. - Я, - согласилась она, всё ещё улыбаясь. - Ты не выходила на связь трое суток! Трое! Я думал, ты утонула! Или тебя убило деревом! Или... - Деревом меня не убило. Но дом пострадал, - она сделала паузу и добавила: - В целом ты был близок. Марк открыл рот, закрыл его, сел на стул у кровати и уставился на неё с выражением крайнего изнеможения. - Ты даже не представляешь, - сказал он после долгой паузы. - Студия звонит. Страховая компания звонит. Твой агент звонит. Все хотят знать, жива ли ты. - Я жива. - Я вижу. - Он перевёл взгляд на дверной проём, где стоял Джастин, прислонившись к косяку. - И я вижу, что ты не одна. - Джастин меня спас, - сказала Селена просто. - Вытащил из разбитого дома во время шторма. Приютил. Заботился, пока я болела. Марк переводил взгляд с неё на Джастина и обратно. Она почти видела, как в его голове крутятся шестерёнки - менеджерские, стратегические, просчитывающие риски и последствия. Потом он, кажется, решил, что эта проблема требует больше времени на осмысление, и просто выдохнул. - Ладно, - сказал он. - С этим разберёмся позже. Сейчас ты едешь обратно. Дорогу расчистили пару часов назад, я пробрался одним из первых. Твой дом нежилой. Вещи заберём. В Лос-Анджелесе тебя ждёт врач, студия и, вероятно, толпа репортёров, которые уже пронюхали, что два самых известных бывших оказались в зоне шторма. - Он бросил взгляд на Джастина. - Ты тоже, кстати. Твой агент оборвал мне телефон. - Мой агент? - Джастин удивлённо поднял бровь. - Я не давал ему твой номер. - Значит, он сам его добыл. Короче, собирайтесь. Оба. Нам нужно убираться отсюда до того, как сюда доберутся папарацци. Он вышел из спальни, оставив их вдвоём. Селена сидела на кровати, всё ещё держа чашку в руках, и смотрела на Джастина. - Реальность, - сказала она. - Она всегда вторгается в самый неподходящий момент. - Я заметил, - он отлепился от косяка и подошёл к ней. - Что ты хочешь делать? - Ты о чём? - О нас. О том, что было. О том, что будет. Марк прав - как только мы появимся в городе, начнётся ад. Ты готова к этому? Она подумала о том, что скажут люди. О заголовках, которые напишут. О вопросах, которые ей будут задавать. Обо всём этом цирке, через который они уже проходили и который раздавил их однажды. А потом она подумала о том, как он держал её этой ночью. Как говорил: «Я здесь». Как не ушёл. - Не знаю, готова ли я, - сказала она. - Но я хочу попробовать. Как мы и договорились. Медленно. - Медленно, - повторил он, и уголки его губ дрогнули. - Консервы и отключённый свет. - И чай с мёдом, - добавила она. - Именно. Он протянул ей руку, она взялась за неё и встала с кровати - ещё слабая, ещё нетвёрдая на ногах, но уже готовая встретить то, что ждёт снаружи. А снаружи ждал Марк, внедорожник, дорога обратно в Лос-Анджелес и целый мир, который понятия не имел, что эти трое суток изменили всё.