Глава 13. Твой ход.

Внедорожник Марка, припаркованный у обочины размытой дороги, выглядел так, будто прошёл через военные действия - весь в грязи, с ветками, застрявшими в решётке радиатора, и с глубокой царапиной на левом борту от встречи с каким-то особо упрямым кустом. - Ты на нём воевал? - спросила Селена, разглядывая машину. - Почти, - буркнул Марк, открывая багажник. - Два завала, одно оползневое озеро и стадо оленей, которые решили, что дорога - это их личная территория. Я думал, будет хуже. - А я думал, ты вызовешь вертолёт, - заметил Джастин, забрасывая в багажник её чемодан. - Вертолёт я тоже вызывал. Но метеослужба не дала разрешения - ветер всё ещё нестабильный. Так что пришлось ехать по земле, как простому смертному. Селена села на заднее сиденье, и Джастин, помедлив секунду, сел рядом с ней, а не спереди. Марк заметил это - она видела, как он бросил короткий взгляд в зеркало заднего вида, - но ничего не сказал. За это она была ему благодарна. Объяснения могли подождать. Дорога обратно была долгой и молчаливой. Марк вёл машину сосредоточенно, объезжая упавшие ветки и пробоины, а она смотрела в окно на проплывающий мимо пейзаж - побитый штормом, но всё ещё прекрасный. Океан справа снова стал синим, и чайки кружили над водой, как будто никакой катастрофы не случилось. Мир восстанавливался. Медленно, но верно. Джастин сидел рядом и молчал, но его присутствие ощущалось каждой клеткой. Их плечи почти соприкасались, и она чувствовала тепло его тела даже через одежду. Один раз, когда машину тряхнуло на ухабе, он инстинктивно придержал её за локоть - быстро, почти незаметно, но она заметила. И он заметил, что она заметила. И оба промолчали. Когда впереди показались первые признаки цивилизации - заправка с работающим электричеством, открытое кафе, машины, - Марк прочистил горло и сказал то, что, видимо, обдумывал всю дорогу: - Ладно. Нам нужно продумать стратегию. - Стратегию чего? - спросила Селена, хотя прекрасно знала ответ. - Стратегию твоего появления в публичном пространстве после трёх суток молчания. И твоего, - он бросил взгляд на Джастина в зеркало, - появления рядом с ней. Потому что, насколько я понимаю, вы теперь... вместе? Повисла пауза. Селена посмотрела на Джастина, Джастин - на неё. Они не обсуждали это слово, но сейчас, под прицелом практичного взгляда Марка, нужно было как-то определить то, что между ними происходило. - Мы не знаем, - сказала Селена честно. - Мы... пробуем. Медленно. - Очень медленно, - подтвердил Джастин. - Со скоростью консервов, - улыбнувшись, добавила она тихо и тут же пожалела, потому что Марк посмотрел на неё как на сумасшедшую. - Консервов, - повторил он. - Понятно. Значит, официально вы не вместе, но вы провели три дня в одном доме, и я только что видел, как он держал тебя за локоть. Я правильно понимаю, что папарацци, если они вас заметят, устроят ад? - Ты правильно понимаешь, - сказал Джастин. - Но папарацци же ещё не знают, что мы были там вместе. Они знают, что мы оба снимали дома в Малибу. Они могут предполагать, но у них нет доказательств. - Пока нет, - уточнил Марк. - Но как только ты выйдешь из этой машины в Лос-Анджелесе, они появятся. У меня уже пять пропущенных от журналистов. И это только пока я был в зоне без связи. Селена откинулась на сиденье и закрыла глаза. Она знала, что этот момент наступит. Знала с той самой минуты, когда узнала его в пятне жёлтого света на соседней террасе. Их жизни никогда не были только их - они всегда принадлежали ещё и публике, которая следила за ними, обсуждала, осуждала и обожала в равной мере. И теперь, после трёх суток тишины, эта публика набросится на них с удвоенной силой. - Что ты хочешь делать? - спросил Джастин тихо. Он обращался только к ней, не к Марку, не к ситуации - к ней. Она открыла глаза и посмотрела на него. - Я устала прятаться, - сказала она. - Я пять лет пряталась. Уходила с вечеринок. Отменяла интервью. Ездила на пятнадцать этажей вверх, только чтобы не пройти мимо тебя в лобби. Я больше не хочу. - Тогда не прячься, - сказал он просто. - Это будет ад, - вставил Марк. - Мы уже были в аду, - ответил Джастин, не глядя на него. - После него всё остальное - это просто пиар-стратегия. Марк вздохнул - долгим, страдальческим вздохом человека, который слишком много лет работает с творческими людьми и уже ничему не удивляется, но всё ещё надеется на благоразумие. - Ладно. Тогда план такой. Селена, мы едем не к твоему дому - там, скорее всего, уже дежурят. Мы едем в студию. Там есть охрана, там можно спокойно всё обсудить. Ты, - он посмотрел на Джастина в зеркало, - если хочешь, можешь поехать с нами. Но учти: как только вы появитесь вместе, назад дороги не будет. - Я понимаю, - сказал Джастин. - И ты? - Марк посмотрел на Селену. Она помолчала, глядя на пролетающий за окном океан, на чаек, на солнце, которое наконец светило в полную силу. - Я понимаю, - сказала она. - Поехали. Студия встретила их тишиной и кондиционированным воздухом - слишком холодным после влажного тепла побережья. Охрана пропустила машину Марка без вопросов, и через несколько минут они уже сидели в переговорной на третьем этаже: стеклянные стены, белые доски с набросками песен, забытая кем-то гитара в углу. Марк сразу включил телефон и начал разбирать завалы пропущенных звонков, а Селена и Джастин остались вдвоём за длинным столом, разделённые двумя чашками кофе и огромным пространством невысказанного. - Ты уверена? - спросил он. - Насчёт того, чтобы не прятаться. Это будет непросто. Они вспомнят всё. Напишут всё. Перемоют все кости, которые только найдут. - Я знаю. Но я устала, Джастин. Устала бояться. Устала оглядываться. Устала жить так, будто моя жизнь - это чья-то чужая история. Я хочу просто... быть. С тобой. Если получится - хорошо. Если нет - я хотя бы попробовала. - Получится, - сказал он. - Я тебе обещаю. Не идеально. Не гладко. Но получится. Она посмотрела на него - на его уставшее, решительное, родное лицо, - и вдруг поняла, что правда верит ему. Не потому что он дал ей гарантии. Не потому что обстоятельства были идеальны. А потому что он был здесь - не в шторм, не в темноте, а при свете дня, в студии, перед лицом всего мира. И он не отводил взгляд. - Знаешь, что я поняла за эти три дня? - спросила она. - Что? - Что мы всегда думали, что у нас есть время. Что мы молоды, что весь мир у наших ног, что можно ссориться, мириться, расходиться и снова сходиться. А времени на самом деле нет. Есть только моменты. И если их упустить, то они не возвращаются. Я не хочу упустить этот момент. Он взял её руку через стол - просто взял и держал, не прячась, не оглядываясь на дверь, за которой мог стоять Марк или кто угодно ещё. - Ты не упустишь, - сказал он. Дверь открылась и Марк вошёл с телефоном в руке. Он увидел их сцепленные руки, замер на секунду, потом вздохнул - тем самым вздохом, который Селена знала наизусть, - и сказал: - Ладно. У меня новости. Плохая и хорошая. - Начинай с плохой, - сказала Селена, не убирая руку. - Плохая: папарацци уже знают, что вы были в Малибу одновременно. Кто-то из местных слил информацию. Они требуют комментариев. Ещё хуже: кто-то раскопал, что Джастин вытаскивал тебя из разбитого дома, и теперь это выглядит как голливудский сценарий. - А хорошая? - Хорошая: студия готова дать тебе ещё месяц на альбом. Сказали, что после такого стресса ты, вероятно, напишешь что-то гениальное. Селена фыркнула. - Они всегда так говорят. «Твоя боль - это твоё искусство». - Потому что это правда, - сказал Джастин. - По крайней мере, у тебя. Ты всегда превращала всё в песни. Даже то, о чём не говорила вслух. - Ты тоже. Они переглянулись, и в этом взгляде было что-то, что заставило Марка демонстративно уткнуться в телефон. - Ладно, голубки. У меня ещё один вопрос, практический. Твой арендованный дом непригоден для жилья. Я свяжусь с владельцем, пусть разбирается со страховкой и ремонтом - это их ответственность, не твоя. Но тебе нужно где-то жить прямо сейчас. Отель? Или хочешь, чтобы я нашёл другую аренду? Или вернёшься в квартиру? Селена задумалась. Возвращаться в квартиру в ЛА не хотелось - та была слишком стерильной, слишком «рабочей», без души. А после трёх дней на побережье, после шторма, после всего, что случилось, ей нужно было что-то другое. Что-то более... настоящее. - Я мог бы предложить вариант, - сказал Джастин. Марк поднял бровь. - У меня дом в Лорел-Каньоне. Там есть гостевой флигель - отдельный вход, своя ванная, кухня, полная автономия. Я не предлагаю съехаться, - быстро добавил он, глядя на Селену. - Просто... это тихо, там хороший вид, никто не достанет. Живи сколько хочешь. Пока твои люди не найдут тебе новую аренду. Или пока не решишь, что дальше. Марк перевёл взгляд на Селену. Она видела, как в его голове крутятся шестерёнки - практичность против осторожности, «это удобно» против «это рискованно». - С точки зрения безопасности - вариант хороший, - сказал он наконец. - Частная территория, охрана, никаких отелей и утечек. Но решать тебе. Селена посмотрела на Джастина. Он не давил. Просто сидел и ждал, и в его глазах было что-то, что она не могла назвать - надежда, смешанная с готовностью принять любой ответ. - Гостевой флигель, - повторила она. - Отдельный вход. - Отдельный, - подтвердил он. - Сможешь запираться изнутри. - И я плачу аренду. - Селена... - Я серьёзно. Я не хочу быть обязанной. Он помолчал, потом кивнул: - Хорошо, будешь платить аренду. Один доллар в месяц. Символическая сумма. - Джастин. - Десять долларов. Это моё последнее предложение. Она закатила глаза, но внутри у неё разливалось тепло - то самое, которое она испытывала только с ним: смесь раздражения, нежности и странного покоя. - Договорились, десять долларов. Но я готовлю ужин раз в неделю. - Два раза, - сказал он. - Ты сказала, что стала готовить лучше. Хочу проверить. Марк демонстративно хлопнул папкой по столу. - Ну всё, торги окончены, давайте работать. У нас альбом, пресса, арендодатели и чёртова куча логистики. Романтика подождёт. - Романтика никогда не ждёт, - сказала Селена, вставая. - В этом вся проблема. И она вышла из переговорной, оставив Марка качать головой, а Джастина - улыбаться ей вслед. В коридоре она остановилась на секунду, прислонилась к стене и закрыла глаза, пытаясь успокоить участившееся сердцебиение. Трое суток. Трое суток, которые перевернули всё. И где-то в глубине души она знала: это только начало. За дверью Марк что-то бубнил про график записи, Джастин отвечал ему спокойно и деловито, и их голоса сливались в привычный рабочий шум - такой знакомый, такой нормальный, что ей захотелось смеяться. После всего, что случилось, они обсуждали график записи. Жизнь продолжалась. И впервые за долгое время она была этому рада.