[ Глава 16 (R18+)]

Он ​поднялся ​с ​кровати, ​и ​тень ​его ​вытянулась ​длинной, ​грозной ​полосой ​над ​нею. ​В ​каждом ​движении ​сквозила ​пугающая ​точность. ​Кожаный ​дублет ​тяжело ​глухо ​ударился ​об ​пол, ​следом ​зашуршала ​туника. ​Когда ​же ​он ​наконец ​расстегнул ​штаны ​и ​отбросил ​их ​прочь, ​то ​предстал ​перед ​ней ​полностью ​обнажённым ​— ​крепкий, ​мощный, ​излучающий ​тяжёлый, ​ритмичный ​жар, ​который ​пульсировал ​в ​узком ​пространстве ​между ​ними. ​ ​Санса, ​всё ​ещё ​оглушённая, ​хватая ​ртом ​воздух ​сквозь ​кляп, ​позволила ​взгляду ​скользнуть ​вниз. ​Голубые ​глаза ​расширились ​вспышкой ​белого, ​зрачки ​превратились ​в ​тонкие ​иглы ​от ​внезапного, ​нарастающего ​ужаса. ​Она ​смотрела ​на ​его ​устрашающие ​размеры, ​потом ​на ​своё ​дрожащее ​тело ​— ​и ​голова ​её ​бешено ​заметалась ​по ​подушке. ​ ​— ​Х-хммф?! ​Ммм-хннн-ммм! ​ ​Приглушённый ​звук ​дрожал ​от ​неверия ​— ​отчаянный, ​поднимающийся ​протест, ​в ​котором ​звучал ​невозможный ​вопрос: ​как ​они ​вообще ​смогут ​соединиться. ​ ​Аларик ​не ​стал ​утешать ​словами. ​Он ​снова ​забрался ​на ​кровать ​и ​навис ​над ​ней. ​Поймал ​её ​лодыжки ​крепкой ​хваткой, ​подтянул ​к ​самому ​краю ​матраса, ​устраивая ​поудобнее. ​Взял ​свою ​длину ​в ​руку ​и ​начал ​медленную, ​намеренную ​пытку ​— ​проводя ​широкой ​бархатной ​головкой ​по ​её ​влажному ​жару ​сверху ​вниз. ​ ​Прикосновение ​ударило ​током. ​Даже ​сквозь ​шёлковый ​кляп ​стон ​Сансы ​вырвался ​низким, ​вибрирующим ​гулом ​из ​глубины ​горла. ​Руки ​её ​метнулись ​к ​его ​бёдрам, ​пальцы ​впились ​в ​твёрдые ​мышцы, ​пока ​он ​смачивал ​себя ​её ​собственным ​жаром. ​Она ​оказалась ​в ​лихорадочной ​борьбе ​между ​первобытным ​страхом ​растяжения ​и ​мучительной ​жаждой ​быть ​заполненной; ​бёдра ​её ​дёрнулись ​вверх, ​инстинктивно ​ища ​трения. ​ ​Аларик ​ощутил ​обжигающий ​жар, ​но ​реальность ​была ​неумолима. ​Стоило ​ему ​прижаться ​к ​её ​входу, ​как ​разница ​в ​размерах ​стала ​очевидной. ​Она ​была ​слишком ​узкой, ​тело ​всё ​ещё ​не ​сдавалось, ​несмотря ​на ​возбуждение. ​Если ​нажать ​сейчас ​— ​причинит ​ей ​сильную ​боль. ​ ​Он ​наклонился, ​опираясь ​на ​локти. ​Ловким ​движением ​запястья ​развязал ​шёлковый ​узел. ​Санса ​судорожно ​вдохнула, ​когда ​кляп ​упал, ​рот ​её ​раскрылся, ​и ​она ​жадно ​глотала ​прохладный ​воздух ​покоев. ​ ​— ​Аларик… ​— ​выдохнула ​она ​хрипло, ​надтреснуто. ​ ​— ​Ш-ш, ​— ​мягко ​успокоил ​он, ​губы ​коснулись ​раковины ​её ​уха. ​— ​Ты ​слишком ​тугая, ​Маленькая ​голубка. ​Если ​я ​войду ​сейчас ​силой, ​ты ​будешь ​хромать ​всю ​дорогу ​до ​Королевской ​Гавани. ​Нам ​нужно ​не ​торопиться. ​ ​Рука ​его ​скользнула ​вниз. ​Пальцы ​принялись ​осторожно ​массировать ​её ​вход, ​втирая ​собственную ​влагу ​в ​нежные ​складки, ​уговаривая ​тело ​уступить. ​Санса ​смотрела ​на ​него ​снизу ​вверх ​— ​лицо ​пылало ​желанием ​и ​растущим ​отчаянием. ​Она ​бросила ​взгляд ​туда, ​где ​они ​почти ​соединялись, ​потом ​встретилась ​с ​его ​тёмным, ​напряжённым ​взглядом. ​В ​голове ​вспыхнула ​смелая, ​почти ​непристойная ​мысль ​— ​та, ​что ​она ​однажды ​подслушала ​у ​служанок. ​ ​— ​А ​если… ​— ​начала ​она ​дрожащим, ​но ​твёрдым ​голосом. ​Глотнула. ​В ​голубых ​глазах ​мелькнула ​искра ​королевской ​решимости. ​— ​Если ​я… ​если ​я ​возьму ​тебя ​в ​рот, ​это ​поможет? ​Сделает ​так, ​чтобы ​ты ​вошёл ​легче? ​ ​Брови ​Аларика ​взлетели. ​Предложение, ​сорвавшееся ​с ​губ ​«совершенной ​леди ​Винтерфелла», ​ударило, ​как ​пощёчина, ​— ​свидетельство ​того, ​до ​какой ​крайности ​она ​готова ​дойти ​ради ​него. ​ ​— ​Ты ​бы ​сделала ​это? ​— ​хрипло ​выговорил ​он, ​рука ​замерла ​у ​её ​жара. ​ ​Санса ​не ​ответила ​словами. ​Она ​шевельнулась, ​медные ​волосы ​пролились ​жидким ​шёлком ​по ​мехам, ​когда ​она ​приподнялась ​ровно ​настолько, ​чтобы ​заглянуть ​ему ​в ​глаза. ​Маленькая ​дрожащая ​ладонь ​уверенно ​обхватила ​основание ​его ​толстого, ​пульсирующего ​естества ​— ​хватка ​оказалась ​неожиданно ​крепкой. ​ ​В ​уголке ​её ​губ ​мелькнула ​маленькая, ​понимающая ​усмешка. ​Страх ​сменился ​острой, ​внезапной ​уверенностью. ​ ​— ​Конечно, ​— ​прошептала ​она, ​и ​голос ​вновь ​обрёл ​благородную ​сдержанность, ​хотя ​смелость ​уже ​переполняла ​её. ​— ​Почему ​нет? ​Вы, ​глупые ​мужчины, ​всегда ​думаете, ​что ​всю ​работу ​должны ​делать ​сами. ​Если ​ты ​слишком ​велик, ​чтобы ​войти, ​значит, ​это ​моя ​задача ​— ​сделать ​так, ​чтобы ​ты ​вошёл, ​разве ​нет? ​ ​Аларик ​выдохнул ​прерывисто, ​мышцы ​его ​напряглись ​от ​одного ​лишь ​прикосновения ​её ​кожи. ​ ​— ​Санса… ​ ​— ​Ш-ш, ​— ​она ​повторила ​его ​тон, ​и ​голубые ​глаза ​вспыхнули ​королевским, ​хищным ​светом. ​— ​Ты ​сам ​сказал ​— ​нужно ​не ​торопиться. ​Я ​просто ​слежу, ​чтобы ​время ​было ​потрачено ​с ​пользой. ​ ​Она ​наклонилась ​вперёд. ​Губы ​приоткрылись. ​Дыхание ​дрогнуло ​лишь ​однажды, ​прежде ​чем ​кончик ​языка ​скользнул ​по ​бархатному ​краю. ​Аларик ​увидел, ​как ​его ​собственные ​глаза ​расширились ​от ​потрясения. ​ ​Он ​откинулся ​на ​пятки. ​Дыхание ​перехватило, ​пока ​Санса ​двигалась ​с ​грацией, ​уже ​не ​просто ​придворной. ​Лицо ​её ​освещали ​угасающие ​угли ​очага, ​голубые ​глаза ​потемнели ​от ​решимости, ​когда ​она ​склонилась ​ближе. ​ ​Стоило ​её ​губам ​впервые ​коснуться ​широкой ​бархатной ​головки, ​как ​из ​груди ​Аларика ​вырвался ​низкий, ​гортанный ​стон, ​от ​которого, ​казалось, ​задрожали ​тяжёлые ​дубовые ​столбики ​кровати. ​Сначала ​она ​была ​осторожна ​— ​язык ​трепетно ​пробовал ​соль ​и ​жар ​его ​плоти, ​— ​но, ​почувствовав, ​как ​дрожат ​его ​бёдра, ​обрела ​уверенность. ​ ​Она ​открыла ​рот ​шире ​и ​приняла ​его. ​Из-за ​размера ​это ​сразу ​стало ​тяжёлой, ​пугающей ​борьбой: ​челюсть ​растянулась ​до ​предела, ​толстая ​плоть ​мгновенно ​упёрлась ​в ​горло. ​Тело ​среагировало ​рефлексом ​— ​она ​начала ​давиться, ​глаза ​наполнились ​слезами, ​— ​но ​не ​отступила. ​Вцепилась ​пальцами ​в ​его ​бёдра, ​костяшки ​побелели, ​и ​заставила ​себя ​остаться. ​Язык ​её ​закружился ​вокруг ​него ​в ​отчаянной, ​неуклюжей ​попытке ​стать ​для ​него ​идеальной. ​ ​— ​Санса… ​помедленнее, ​— ​прохрипел ​Аларик, ​пальцы ​запутались ​в ​медном ​шёлке ​её ​волос, ​направляя. ​ ​Она ​не ​послушалась. ​Первобытная ​нужда ​доказать ​преданность ​гнала ​её ​дальше. ​Лицо ​вспыхнуло ​глубоким, ​ушибленным ​багрянцем, ​она ​едва ​не ​задохнулась ​от ​глубины. ​Тишина ​комнаты ​разлетелась ​влажными, ​приглушёнными ​звуками ​её ​усилий. ​ ​Когда ​она ​наконец ​отстранилась, ​грудь ​тяжело ​вздымалась. ​Губы ​опухли ​и ​блестели, ​лицо ​пылало ​лихорадкой. ​Но ​голод ​в ​глазах ​не ​угас. ​Ведомая ​новой, ​отчаянной ​жаждой ​угодить ​мужчине, ​который ​завладел ​ею, ​она ​наклонилась ​снова. ​Медные ​волосы ​упали ​на ​его ​бёдра ​тяжёлым ​шёлковым ​занавесом. ​ ​Она ​облизывала ​его ​медленно, ​благоговейно, ​язык ​скользил ​от ​самого ​основания ​пульсирующей ​плоти ​до ​вершины. ​Движения ​были ​ритмичными, ​кошачьими, ​взгляд ​не ​отрывался ​от ​его ​глаз ​— ​она ​видела, ​как ​напрягается ​челюсть, ​как ​белеют ​костяшки ​пальцев, ​сжимающих ​меха. ​ ​— ​Санса… ​боги, ​— ​застонал ​Аларик, ​голова ​запрокинулась, ​и ​контроль ​его ​наконец ​начал ​рушиться.