[ Глава 25 ]

Санса ​ахнула ​— ​воздух ​резко ​застрял ​у ​неё ​в ​горле, ​а ​лицо ​вспыхнуло, ​точно ​закатное ​небо. ​Она ​инстинктивно ​обвила ​руками ​его ​шею, ​чтобы ​не ​упасть. ​ ​— ​Поставь ​меня! ​— ​прошипела ​она. ​По-настоящему ​вырываться ​она ​не ​пыталась: ​тело ​всё ​ещё ​было ​тяжёлым ​и ​сладко-чувствительным. ​— ​Не... ​дури. ​ ​— ​Ты ​сама ​сказала, ​что ​ноги ​у ​тебя ​будто ​сломанные ​ходули, ​— ​возразил ​он ​с ​тёмной, ​озорной ​искрой ​в ​глазах. ​— ​Я ​просто ​исполняю ​долг ​верного ​рыцаря: ​не ​дам ​своей ​леди ​рухнуть ​в ​грязь, ​прежде ​чем ​она ​доберётся ​до ​кареты. ​ ​— ​Я ​могу ​идти, ​— ​солгала ​она, ​и ​голос ​предательски ​дрогнул. ​Санса ​спрятала ​пылающее ​лицо ​в ​изгибе ​его ​шеи. ​— ​Мне ​нужна ​только ​твоя ​рука. ​Если ​ты ​вынесешь ​меня ​на ​руках, ​это ​будет... ​плохо... ​ ​Аларик ​тихо, ​сухо ​рассмеялся ​и ​медленно ​опустил ​её ​вдоль ​своей ​груди, ​пока ​её ​ступни ​не ​встали ​твёрдо ​на ​каменный ​пол. ​Он ​протянул ​руку; ​хватка ​была ​крепкой, ​собственнической. ​ ​— ​Тогда ​иди, ​миледи. ​Но ​стоит ​коленям ​дрогнуть ​— ​и ​я ​снова ​подхвачу ​тебя. ​ ​Санса ​сделала ​последний ​глубокий ​вдох, ​всем ​весом ​опираясь ​на ​Аларика, ​когда ​они ​остановились ​перед ​тяжёлой ​дубовой ​дверью. ​Каждое ​движение ​отзывалось ​острой, ​ритмичной ​болью ​внизу ​живота, ​но ​его ​тело ​рядом, ​словно ​щит, ​наполняло ​её ​новой ​стальной ​уверенностью. ​ ​Едва ​его ​рука ​коснулась ​железной ​щеколды, ​чтобы ​открыть ​дверь ​в ​шумный ​замок, ​она ​остановила ​его. ​Подняла ​взгляд ​— ​синие ​глаза ​метнулись ​по ​комнате ​напоследок, ​а ​потом ​опустились ​в ​робком, ​прерывистом ​шёпоте. ​ ​— ​Подожди, ​— ​выдохнула ​она, ​и ​в ​голосе ​смешались ​остатки ​жара ​и ​внезапный ​страх ​перед ​дорогой. ​— ​Можно... ​можно ​мне ​поцелуй ​перед ​тем, ​как ​мы ​выйдем? ​Всего ​один? ​ ​Она ​протянула ​руку ​и ​вцепилась ​пальцами ​в ​рукав ​его ​кожаной ​туники. ​ ​— ​Отец ​и ​все ​остальные ​будут ​следить ​за ​мной ​каждую ​минуту, ​едва ​мы ​покинем ​эту ​комнату. ​На ​дороге ​на ​юг ​и ​даже ​в ​городе ​шансов ​почти ​не ​будет. ​ ​Аларик ​замер. ​Искра ​в ​его ​глазах ​смягчилась, ​когда ​он ​посмотрел ​на ​девушку, ​которая ​теперь ​принадлежала ​ему. ​Слов ​он ​не ​сказал. ​Вместо ​этого ​тяжёлая ​рука ​обвила ​её ​талию, ​прижав ​к ​груди, ​а ​пальцы ​мягко ​подняли ​её ​подбородок. ​ ​Он ​прижался ​к ​её ​губам ​— ​медленно, ​властно. ​Поцелуй ​пах ​полночным ​воздухом ​и ​несокрушимой ​собственностью. ​Этот ​поцелуй ​должен ​был ​стать ​для ​неё ​опорой ​на ​долгие ​недели ​публичного ​спектакля ​и ​пути. ​ ​Когда ​он ​наконец ​отстранился, ​лицо ​Сансы ​сияло, ​дыхание ​сбивалось, ​и ​она ​прильнула ​к ​его ​плечу, ​ища ​поддержки. ​ ​— ​Вот ​теперь, ​— ​низко, ​вибрирующе ​прорычал ​Аларик, ​— ​Идеальная ​леди ​Винтерфелла ​готова. ​ ​Он ​распахнул ​дверь, ​и ​хаос ​двора ​— ​лай ​собак, ​крики ​стражи, ​лязг ​ланнистерской ​стали ​— ​обрушился ​на ​них, ​когда ​они ​шагнули ​в ​холодный ​утренний ​свет. ​ ​Стоило ​Аларику ​и ​Сансе ​выйти ​во ​двор, ​как ​резкий ​переход ​от ​тёплой ​тишины ​её ​покоев ​к ​ледяному ​утреннему ​воздуху ​заставил ​Сансу ​вздрогнуть. ​ ​Она ​ещё ​сильнее ​прильнула ​к ​крепкому ​телу ​Аларика ​— ​каждое ​движение ​по-прежнему ​вызывало ​протест ​в ​теле. ​ ​Среди ​моря ​ланнистерского ​пурпура ​и ​баратеонского ​золота ​от ​ближайшей ​каменной ​колонны ​отделилась ​безмолвная ​тень ​и ​рысцой ​пристроилась ​позади ​них. ​ ​Глаза ​Сансы ​расширились. ​Это ​был ​угольно-чёрный ​волк, ​крупнее ​любого ​охотничьего ​пса, ​с ​глазами, ​горящими, ​словно ​расплавленные ​угли. ​Шерсть ​отливала ​полированным ​обсидианом, ​а ​двигался ​он ​с ​пугающей, ​нечеловеческой ​разумностью. ​ ​— ​Аларик? ​— ​дрожащим ​шёпотом ​спросила ​Санса. ​— ​Это ​твой ​волк? ​Он... ​выглядит ​свирепо. ​ ​Аларик ​бросил ​взгляд ​на ​зверя. ​ ​— ​Его ​зовут ​Тень. ​Он ​свиреп ​только ​к ​врагам, ​Маленькая ​Голубка. ​Для ​тебя ​он ​верен, ​как ​камень ​Винтерфелла. ​ ​— ​Можешь ​погладить ​его, ​если ​хочешь. ​Он ​уже ​знает ​тебя. ​ ​Санса ​помедлила, ​потом ​протянула ​дрожащую ​руку. ​Тень ​не ​зарычал ​— ​напротив, ​огромная ​голова ​сама ​склонилась ​в ​её ​ладонь. ​Шерсть ​оказалась ​обманчиво ​мягкой, ​скрывая ​шкуру ​твёрдую, ​как ​латный ​доспех. ​В ​этот ​миг ​вперёд ​вышла ​Леди ​— ​спокойная, ​как ​всегда. ​Она ​остановилась ​перед ​чёрным ​зверем, ​жёлтые ​глаза ​встретились ​с ​его ​глазами. ​ ​Санса ​тихо, ​облегчённо ​рассмеялась ​— ​тяжёлая ​боль ​внизу ​живота ​на ​миг ​отступила. ​ ​— ​Смотри, ​Леди, ​— ​прошептала ​она, ​почёсывая ​волчицу ​за ​ухом. ​— ​У ​тебя ​появился ​новый ​друг. ​ ​Леди ​обнюхала ​морду ​чёрного ​волка, ​и ​на ​секунду... ​Низкий, ​вибрирующий ​звук ​принятия ​прокатился ​между ​ними. ​Волки ​двинулись ​следом ​за ​Алариком ​и ​Сансой ​к ​ожидающему ​каравану. ​ ​Пока ​они ​пересекали ​двор, ​Арья ​прорвалась ​сквозь ​цепь ​стражников. ​Её ​взгляд ​метался ​между ​двумя ​волками ​с ​восторгом. ​ ​— ​Так ​«Маленькая ​Голубка» ​всё-таки ​решила ​вылететь ​из ​гнезда, ​— ​поддразнила ​она, ​хотя ​глаза ​не ​отрывались ​от ​Тени. ​— ​Чей ​это ​волк? ​Он ​будто ​вырезан ​из ​самой ​ночи. ​ ​Санса, ​тяжело ​опираясь ​на ​Аларика ​— ​ритмичная ​боль ​в ​глубине ​тела ​вспыхнула ​с ​новой ​силой, ​— ​устало, ​но ​царственно ​улыбнулась. ​ ​— ​Его ​зовут ​Тень, ​Арья. ​Он ​друг ​Леди. ​ ​С ​галереи ​сверху ​за ​сценой ​наблюдал ​Эддард ​Старк. ​Лицо ​его ​было ​маской ​застывшего ​гранита. ​Он ​отметил, ​как ​Аларик ​поддерживает ​дочь, ​и ​присутствие ​странного ​угольно-чёрного ​волка ​— ​существа, ​которое ​казалось ​древнее ​всего, ​что ​водилось ​в ​Волчьем ​лесу, ​— ​но ​воспоминание ​о ​том, ​как ​Аларик ​спас ​Брана, ​удержало ​его ​язык. ​ ​Возле ​золочёной ​кареты ​стоял ​Джоффри ​Баратеон ​— ​лицо ​в ​красных ​пятнах. ​Рука ​инстинктивно ​потянулась ​к ​мечу, ​когда ​он ​увидел, ​как ​Аларик ​ведёт ​Сансу, ​но ​Джейме ​Ланнистер ​шагнул ​вперёд ​и ​твёрдо ​положил ​ладонь ​на ​плечо ​принца. ​ ​— ​Терпение, ​ваше ​величество, ​— ​тихо ​произнёс ​Джейме, ​не ​отрывая ​глаз ​от ​Аларика ​с ​предостережением. ​— ​Геройский ​приём ​— ​ноша ​тяжёлая, ​а ​дорога ​на ​юг ​длинная ​и ​полна... ​случайностей. ​ ​Джоффри ​зарычал, ​но ​остался ​на ​месте. ​Гордость ​жгла ​его, ​пока ​он ​смотрел, ​как ​подопечный ​ведёт ​леди ​Винтерфелла.