[ Глава 27 ]

Однажды ​вечером, ​когда ​лагерь ​погрузился ​в ​привычный ​ритм ​— ​скрежет ​затачиваемой ​стали ​и ​усталое ​ржание ​лошадей, ​— ​Аларик ​стоял ​на ​страже ​у ​входа ​в ​лагерь ​Старков. ​ ​Санса ​вышла ​из ​шатра, ​и ​движения ​её ​вновь ​обрели ​природную ​грацию. ​Она ​присела ​у ​личной ​жаровни, ​взгляд ​блуждал ​в ​тлеющих ​углях. ​Когда ​Аларик ​шагнул ​ближе, ​его ​силуэт ​тонкой ​тенью ​растянулся ​по ​заиндевевшей ​траве. ​ ​— ​Сколько ​ещё, ​Аларик? ​— ​спросила ​она. ​Голос ​звучал ​тонко, ​словно ​дорожная ​пыль ​наконец ​стёрла ​его. ​Санса ​смотрела ​на ​проплывающий ​пейзаж ​с ​пустой, ​тоскливой ​тягой. ​— ​Дорога ​кажется ​бесконечной, ​а ​деревья ​здесь… ​они ​выглядят ​неправильно. ​Не ​такие, ​как ​дома. ​ ​Аларик ​поправил ​хват ​на ​поводьях, ​глаза ​обшарили ​линию ​леса, ​прежде ​чем ​вернуться ​к ​ней. ​ ​— ​Мы ​хорошо ​прошли ​через ​Перешеек, ​но ​Королевский ​тракт ​— ​это ​долгий ​отрезок ​мучений, ​— ​ответил ​он ​ровным, ​успокаивающим ​хрипом. ​— ​Ещё ​три ​недели ​такого, ​прежде ​чем ​Красный ​Замок ​поднимется ​нам ​навстречу. ​ ​Он ​подтолкнул ​коня ​чуть ​ближе ​к ​окну ​кареты, ​взгляд ​скользнул ​по ​высокому ​жёсткому ​воротнику ​её ​дорожных ​мехов ​— ​тому ​самому, ​что ​должен ​был ​скрывать ​следы ​его ​работы ​с ​утра ​отъезда. ​ ​— ​Тебя ​всё ​ещё ​беспокоит ​«дорожная ​лихорадка», ​Санса? ​— ​спросил ​он, ​понизив ​голос ​так, ​чтобы ​проходящие ​стражники ​не ​уловили ​подтекста. ​— ​Или ​болезненность ​наконец ​начала ​проходить? ​ ​Она ​быстро ​покачала ​головой, ​отводя ​взгляд ​обратно ​к ​жару ​углей. ​ ​— ​…я ​теперь ​чувствую ​себя ​нормально… ​ ​Тишину ​нарушил ​топот ​Арьи. ​Девочка ​вбежала ​в ​круг ​света, ​а ​следом ​— ​Нимерия. ​Младшая ​Старк ​была ​по ​колено ​в ​грязи, ​деревянный ​тренировочный ​меч ​заткнут ​под ​мышку. ​ ​— ​Здесь ​внизу ​слишком ​жарко, ​— ​проворчала ​она, ​размазывая ​свежую ​полосу ​грязи ​по ​лбу ​тыльной ​стороной ​ладони. ​Арья ​прищурилась, ​переводя ​взгляд ​с ​руки ​Аларика ​на ​мече ​на ​румянец ​Сансы. ​— ​Почему ​вы ​вечно ​шепчетесь? ​Скукота. ​Мы ​с ​Нимерией ​нашли ​пруд ​с ​ящерольвами, ​а ​Джори ​— ​зануда ​и ​заставил ​нас ​вернуться. ​ ​В ​тени ​за ​Алариком ​огромная ​чёрная ​фигура ​Тени ​издала ​низкое ​вибрирующее ​фырканье. ​Леди ​шагнула ​вперёд, ​встречая ​сестру. ​Два ​волка ​закружили ​друг ​вокруг ​друга, ​прежде ​чем ​улечься, ​словно ​двойные ​стражи ​на ​краю ​света ​костра. ​ ​— ​Леди ​не ​шепчется, ​Арья, ​— ​произнесла ​Санса, ​выпрямляя ​спину ​и ​собирая ​вокруг ​себя ​всё ​достоинство. ​— ​Она ​советуется ​со ​своим ​Поклятым ​Щитом ​о ​безопасности ​дороги. ​ ​— ​Ты ​советуешься, ​как ​септа ​бормочет ​молитвы, ​— ​парировала ​Арья. ​Она ​высунула ​язык ​и ​плюхнулась ​на ​траву, ​зарываясь ​пальцами ​в ​густую ​шерсть ​за ​ушами ​Нимерии. ​ ​Тишина ​не ​продлилась. ​Из ​темноты ​главной ​тропы ​лагеря ​донёсся ​сухой ​шелест ​шёлка ​по ​траве. ​ ​Серсея ​Ланнистер ​вышла ​на ​свет, ​по ​бокам ​— ​двое ​гвардейцев ​Королевской ​Гвардии, ​чьи ​белые ​плащи ​казались ​бледными ​призраками ​в ​сумраке. ​Рядом ​шагал ​Джейме. ​Он ​не ​взглянул ​на ​девочек; ​его ​глаза ​были ​прикованы ​к ​Аларику ​с ​острым, ​голодным ​интересом ​человека, ​наконец ​заметившего ​нечто ​достойное ​убийства. ​ ​— ​Трогательная ​сценка, ​— ​проговорила ​Серсея. ​Голос ​её ​был ​гладким ​и ​опасно ​тонким. ​Взгляд ​скользнул ​по ​девочкам, ​прежде ​чем ​остановиться ​на ​Аларике. ​— ​Подопечный ​и ​его ​подопечные, ​жмущиеся ​в ​грязи. ​Можно ​подумать, ​вы ​боитесь ​дороги, ​Старк. ​ ​Аларик ​не ​поклонился. ​Он ​стоял ​твёрдо, ​Кожа ​Зимы ​отгоняла ​ночной ​холод. ​Он ​встретил ​взгляд ​королевы ​ровным, ​немигающим ​взглядом. ​ ​— ​Север ​не ​боится ​дороги, ​Ваша ​Милость. ​Мы ​просто ​предпочитаем ​свои ​костры. ​В ​темноте ​таятся ​вещи, ​которым ​нет ​дела ​до ​золота ​Ланнистеров. ​ ​Рот ​Джейме ​искривился ​в ​сухой ​усмешке. ​ ​— ​Мальчишка ​рассуждает ​как ​философ. ​Интересно, ​кусается ​ли ​его ​волк ​так ​же ​остро, ​как ​язык. ​ ​Серсея ​не ​обратила ​на ​него ​внимания. ​Её ​глаза ​остановились ​на ​Сансе. ​ ​— ​Король ​нетерпелив, ​хочет ​скорее ​добраться ​до ​города, ​Санса. ​Он ​ожидает, ​что ​его ​Маленькая ​Птичка ​предстанет ​воплощением ​грации ​по ​прибытии. ​Проследи, ​чтобы ​твой… ​защитник ​не ​держал ​тебя ​слишком ​долго ​на ​сырости. ​Было ​бы ​жаль, ​если ​ещё ​одна ​«лихорадка» ​снова ​задержит ​нас. ​ ​Улыбка ​Серсеи ​была ​тонкой, ​острой ​линией, ​не ​коснувшейся ​глаз. ​Она ​шагнула ​ближе ​к ​Сансе, ​шёлк ​платья ​зашелестел ​по ​траве. ​ ​— ​Ты ​должна ​научиться ​заботиться ​о ​себе, ​дитя. ​Как ​твоя ​будущая ​свекровь, ​я ​кровно ​заинтересована ​в ​судьбе ​Короны. ​Когда ​ты ​выйдешь ​за ​Джоффри, ​такие ​«лихорадки» ​станут ​делом ​государственной ​важности, ​а ​не ​просто ​девичьим ​недомоганием. ​ ​Сердце ​Сансы ​заколотилось, ​но ​она ​держала ​подбородок ​высоко. ​ ​— ​Вы ​слишком ​добры, ​что ​беспокоитесь, ​Ваша ​Милость, ​— ​ответила ​она ​ровным ​голосом, ​с ​отточенной ​осанкой ​Севера. ​ ​Серсея ​вновь ​повернулась ​к ​Аларику, ​и ​лицо ​её ​ожесточилось. ​ ​— ​Добросовестный ​страж, ​— ​протянула ​она. ​— ​Хотя ​мне ​интересно, ​подопечный ​Торн, ​понимаешь ​ли ​ты ​цену ​за ​то, ​чтобы ​переступить ​черту ​с ​будущей ​королевой. ​На ​Юге ​мы ​весьма ​ревностно ​охраняем ​свои ​сокровища. ​ ​— ​На ​Севере, ​Ваша ​Милость, ​мы ​защищаем ​то, ​что ​наше, ​не ​только ​словами, ​— ​ответил ​Аларик. ​Голос ​не ​поднялся, ​но ​хрип ​в ​нём ​заставил ​руку ​Джейме ​крепче ​сжать ​рукоять ​меча. ​ ​Джейме ​шагнул ​в ​свет ​и ​коротко, ​опасно ​рассмеялся. ​ ​— ​У ​него ​есть ​зубы, ​королева. ​Возможно, ​он ​думает, ​что ​большой ​чёрный ​пёс ​делает ​его ​волком. ​— ​Он ​неопределённо ​махнул ​в ​сторону ​темноты ​Королевского ​тракта. ​— ​Дорога ​длинная. ​Несчастные ​случаи ​находят ​героев ​каждый ​день. ​Будь ​осторожен, ​чтобы ​не ​споткнуться ​в ​темноте, ​Торн. ​ ​— ​Я ​достаточно ​хорошо ​вижу ​в ​темноте, ​сир ​Джейме, ​— ​спокойно ​ответил ​Аларик. ​Он ​чувствовал ​знакомый ​пульс ​в ​глубине ​разума ​— ​связь ​с ​разведчиком, ​которого ​оставил ​в ​миле ​впереди. ​— ​И ​я ​редко ​путешествую ​в ​одиночку. ​ ​Тень ​медленно ​поднялась. ​Чёрный ​волк ​не ​зарычал ​— ​он ​просто ​завибрировал ​низким ​гулом, ​словно ​сама ​земля ​заговорила. ​Двое ​гвардейцев ​Королевской ​Гвардии ​переступили ​с ​ноги ​на ​ногу, ​руки ​зависли ​у ​мечей. ​ ​Глаза ​Серсеи ​сузились. ​ ​— ​Посмотрим, ​как ​хорошо ​ты ​будешь ​видеть, ​когда ​солнце ​зайдёт ​над ​Трезубцем, ​— ​прошептала ​она. ​Королева ​развернулась ​на ​каблуках, ​золотые ​волосы ​в ​последний ​раз ​поймали ​свет ​костра. ​Джейме ​последовал ​за ​ней, ​бросив ​финальный, ​оценивающий ​взгляд ​на ​Аларика ​— ​взгляд ​человека, ​который ​больше ​не ​видел ​удачливого ​подопечного, ​а ​проблему, ​которую ​нужно ​решить. ​ ​Аларик ​смотрел, ​как ​золотисто-багровые ​тени ​растворяются ​в ​сумраке ​лагеря. ​Он ​стоял ​неподвижно, ​словно ​статуя ​из ​северного ​камня, ​но ​разум ​работал ​с ​холодной ​отстранённостью. ​ ​Почему? ​Серсея ​была ​нарциссисткой, ​Джейме ​— ​высокомерным, ​но ​они ​не ​были ​дураками. ​Они ​— ​самые ​могущественные ​игроки ​в ​Семи ​Королевствах. ​Зачем ​им ​лично ​провоцировать ​простого ​подопечного? ​Сказать ​человеку ​в ​лицо ​«несчастные ​случаи ​случаются» ​— ​это ​выглядело ​наигранно. ​Это ​выглядело ​как ​отвлечение.