[ Глава 29 ]

Арья ​не ​стала ​медлить. ​Она ​вырвала ​Зуб ​Льва ​из ​грязи ​и ​со ​всей ​силы ​швырнула ​его ​в ​бурлящий ​поток ​Трезубца. ​ ​— ​Беги, ​Майка! ​Беги! ​— ​закричала ​она. ​ ​Увидев, ​как ​кровь ​пропитывает ​шёлковый ​рукав ​Джоффри, ​и ​ужас ​в ​его ​глазах, ​она ​резко ​свистнула. ​Нимерия ​отпустила ​хватку, ​и ​девочка ​с ​волчицей ​разом ​исчезли ​в ​густой ​чаще. ​ ​Над ​поляной ​повисла ​жуткая ​тишина, ​нарушаемая ​лишь ​рваными ​всхлипами ​Джоффри. ​ ​Санса ​застыла ​на ​месте, ​лицо ​её ​побелело. ​Она ​повернулась ​к ​Аларику ​— ​глаза ​широко ​распахнуты ​от ​осознания ​надвигающегося ​кошмара. ​Это ​уже ​не ​детская ​ссора. ​Это ​измена ​короне. ​ ​Аларик ​сохранял ​пугающее ​спокойствие. ​Взгляд ​его ​был ​прикован ​к ​плачущему ​принцу. ​В ​глубине ​сознания ​мелькнула ​вспышка ​света: ​ ​[Очки ​Монарха ​собраны: ​Обнаружен ​высокий ​конфликт] ​ ​Он ​знал: ​волк ​укусил ​мальчишку, ​но ​политические ​последствия ​укусят ​Старков ​куда ​больнее. ​ ​— ​Ваше ​Высочество! ​— ​наконец ​обрела ​голос ​Санса. ​ ​Она ​бросилась ​вперёд, ​натянув ​на ​лицо ​маску ​отчаянной ​тревоги, ​под ​которой ​искусно ​пряталась ​ненависть. ​ ​— ​Вы ​ранены? ​Позвольте ​мне ​помочь! ​ ​Джоффри ​оттолкнул ​её ​здоровой ​рукой. ​Лицо ​его ​исказилось ​от ​слёз ​и ​унижения. ​ ​— ​Не ​трогай ​меня! ​Ты ​всё ​видела! ​Я ​прикажу ​её ​казнить! ​Всех ​их ​казню! ​ ​Тяжёлый ​топот ​ланнистерских ​сапог ​вскоре ​разнёсся ​по ​кустам, ​опережая ​отчаянные ​крики ​сира ​Бороса ​Блаунта. ​Красные ​плащи ​ворвались ​на ​поляну ​и ​увидели: ​наследный ​принц ​скорчился ​в ​грязи, ​прижимая ​изувеченную ​руку, ​а ​над ​ним ​дрожала ​Санса ​Старк. ​ ​— ​Принц ​Джоффри! ​— ​воскликнул ​сир ​Борос, ​бледнея ​и ​выхватывая ​меч, ​озираясь ​в ​поисках ​врага. ​ ​Аларик ​двинулся ​раньше, ​чем ​стража ​успела ​сориентироваться. ​Он ​не ​потянулся ​к ​клинку ​— ​вместо ​этого ​опустился ​на ​одно ​колено ​рядом ​с ​мальчиком, ​и ​выражение ​его ​лица ​стало ​образцом ​притворного ​ужаса. ​ ​— ​Ваше ​Высочество! ​Не ​двигайтесь, ​рану ​нужно ​перевязать! ​— ​произнёс ​он ​голосом, ​полным ​расчётливой, ​срочной ​паники. ​ ​Движения ​его ​были ​отточены: ​он ​оторвал ​полоску ​тонкого ​льна ​от ​нижней ​рубахи. ​Когда ​потянулся ​к ​израненной ​руке, ​Джоффри ​взвизгнул ​и ​вслепую ​ударил. ​ ​— ​Прочь ​от ​меня, ​северный ​зверь! ​ ​Аларик ​перехватил ​здоровую ​руку ​принца, ​крепко ​сжав ​её ​под ​видом ​поддержки. ​ ​— ​Я ​здесь, ​мой ​принц! ​Вы ​в ​безопасности. ​Сир ​Борос! ​Оцепить ​поляну! ​Волк ​всё ​ещё ​в ​лесу! ​ ​Ланнистерские ​стражники, ​жаждущие ​хоть ​какого-то ​врага, ​которого ​можно ​зарубить, ​ринулись ​к ​опушке. ​Эта ​суматоха ​дала ​Аларику ​нужные ​мгновения. ​Наклоняясь ​над ​Джоффри, ​чтобы ​наложить ​повязку, ​он ​приблизил ​лицо ​вплотную. ​Для ​стражи ​выражение ​оставалось ​«обеспокоенным», ​но ​глаза ​— ​холодные, ​хищные, ​с ​едва ​заметным ​неестественным ​свечением ​— ​впились ​в ​глаза ​принца. ​ ​... ​ ​Король ​Роберт ​восседал ​в ​одолженном ​кресле, ​которое ​жалобно ​скрипело ​под ​его ​тяжестью. ​Рядом ​стояла ​Серсея ​— ​воплощение ​ледяной ​ярости; ​изумрудные ​глаза ​её ​впивались ​в ​Эддарда ​Старка ​с ​кошачьей ​сосредоточенностью. ​ ​Аларик ​стоял ​в ​шаге ​позади ​Сансы ​— ​воплощение ​верного ​защитника. ​Внутри ​него ​Система ​Монарха ​пульсировала ​ровным, ​деловым ​гулом. ​ ​[Текущая ​цель: ​Пройти ​расследование ​у ​Рубинового ​Брода] ​ ​[Условие: ​Социальная ​манипуляция ​высокого ​риска] ​ ​[Награда ​в ​ОМ: ​+450 ​(Конфликт ​/ ​Страх ​/ ​Обман)] ​ ​— ​Девочка ​должна ​быть ​наказана, ​Нед! ​— ​прошипела ​Серсея, ​голос ​её ​резал, ​как ​бритва. ​— ​Зверь ​твоей ​дочери ​изувечил ​принца. ​Посмотри ​на ​него! ​ ​Джоффри ​сидел, ​укутанный ​в ​шёлка, ​рука ​в ​толстой ​перевязи. ​Он ​играл ​роль ​мученика ​с ​тошнотворной ​точностью, ​но ​на ​краткий ​миг ​в ​его ​взгляде, ​обращённом ​к ​Сансе, ​промелькнуло ​торжество ​— ​мерзкое ​и ​торжествующее. ​ ​— ​Всё ​было ​не ​так! ​— ​выкрикнула ​Арья, ​голос ​её ​надломился. ​ ​Она ​стояла ​посреди ​комнаты ​— ​вся ​в ​грязи, ​маленькая, ​но ​полная ​вызова. ​ ​— ​Он ​бил ​Майку! ​Он ​первым ​пролил ​кровь! ​ ​— ​Молчать! ​— ​рявкнул ​Роберт ​и ​ударил ​кулаком ​по ​столу ​так, ​что ​вино ​плеснуло ​через ​край. ​ ​Он ​перевёл ​взгляд ​на ​Сансу. ​ ​— ​Санса, ​девочка. ​Ты ​была ​там. ​Скажи ​нам, ​что ​произошло. ​Правду. ​Сейчас. ​ ​В ​комнате ​воцарилась ​мёртвая ​тишина. ​Все ​глаза ​устремились ​на ​неё. ​Аларик ​почувствовал, ​как ​хрупкое ​тело ​девушки ​задрожало. ​Это ​была ​ловушка, ​расставленная ​Серсеей, ​— ​миг, ​когда ​Сансе ​придётся ​выбирать ​между ​семьёй ​и ​будущей ​короной. ​ ​Аларик ​наклонился ​— ​движение ​было ​столь ​незаметным, ​что ​походило ​на ​простую ​перемену ​позы. ​Пальцы ​его ​едва ​коснулись ​тыльной ​стороны ​ладони ​Сансы. ​ ​Санса ​шагнула ​вперёд. ​Лицо ​её ​стало ​бледным ​мрамором. ​ ​— ​Я… ​— ​голос ​дрогнул, ​затем ​окреп. ​— ​Всё ​произошло ​слишком ​быстро. ​Тени, ​крики… ​Я ​видела, ​как ​принц ​и ​моя ​сестра ​разговаривали, ​а ​потом… ​потом ​появился ​пёс ​и ​крики. ​Я ​так ​испугалась, ​Ваше ​Величество. ​Я ​закрыла ​глаза ​и ​молилась. ​ ​Все ​разом ​выдохнули. ​Это ​было ​шедевром ​«придворного ​ничегонесказания». ​Она ​не ​солгала ​в ​защиту ​Арьи ​— ​но ​и ​не ​подтвердила ​историю ​Джоффри. ​ ​Глаза ​Серсеи ​сузились. ​ ​— ​Ты ​ничего ​не ​видела? ​Твою ​сестру ​обвиняют ​в ​преступлении ​против ​короны, ​а ​ты ​ничего ​не ​видела? ​ ​— ​Девочка ​напугана, ​Серсея, ​— ​проворчал ​Роберт, ​явно ​желая ​поскорее ​закончить. ​— ​Она ​не ​видела. ​Оставь ​её. ​ ​— ​Я ​видел! ​— ​вякнул ​Джоффри, ​голос ​его ​стал ​масляным. ​— ​Я ​видел ​Торна! ​Он ​подстрекал ​волка! ​Он ​держал ​меня, ​пока ​тварь ​кусала! ​ ​Перемена ​произошла ​мгновенно. ​Ланнистерские ​стражники ​потянулись ​к ​рукоятям; ​рука ​Эддарда ​Старка ​легла ​на ​эфес ​меча. ​ ​Аларик ​даже ​не ​моргнул. ​Он ​шагнул ​вперёд ​с ​такой ​плавной ​грацией, ​что ​рыцари ​вокруг ​казались ​неуклюжими. ​Опустился ​на ​одно ​колено ​перед ​королём, ​склонив ​голову ​ровно ​настолько, ​чтобы ​выразить ​почтение, ​но ​не ​скрыть ​острой ​ясности ​черт. ​ ​— ​Ваше ​Величество, ​— ​произнёс ​он ​голосом, ​полным ​спокойной ​властности. ​— ​Принц ​потрясён, ​это ​понятно. ​В ​суматохе ​память ​сыграла ​с ​ним ​злую ​шутку. ​Когда ​я ​прибыл, ​я ​отогнал ​волка. ​Я ​перевязал ​рану ​собственной ​тканью, ​пока ​сир ​Борос ​и ​его ​люди ​обыскивали ​кусты. ​ ​— ​Он ​лжёт! ​— ​взвизгнул ​Джоффри. ​ ​Аларик ​ощутил ​резкий, ​пустой ​отток ​Очков ​Монарха, ​когда ​приказал ​Системе ​сплести ​нить ​внушения. ​Взгляд ​его ​впился ​в ​сира ​Бороса ​Блаунта, ​вталкивая ​директиву ​в ​вялый ​разум ​рыцаря, ​пока ​собственные ​воспоминания ​того ​не ​начали ​размягчаться ​и ​гнуться, ​словно ​тёплый ​воск. ​ ​С ​такими, ​как ​Блаунт, ​легко, ​подумал ​Аларик, ​пульс ​стучал ​за ​глазами. ​Разум, ​подпитанный ​вином ​и ​страхом, ​не ​имеет ​стен. ​ ​Он ​скользнул ​взглядом ​к ​Серсее ​— ​зелёные ​глаза ​оставались ​остры, ​как ​у ​кошки. ​Он ​знал: ​цена ​ментального ​толчка ​не ​фиксирована. ​Она ​растёт ​вместе ​с ​«весом» ​души ​цели. ​Проникнуть ​в ​разум ​такой, ​как ​Серсея, ​или ​упрямца ​вроде ​Неда ​Старка, ​стоило ​бы ​минимум ​тысячу ​ОМ ​— ​сумма, ​которая ​оставила ​бы ​его ​пустым ​и ​беззащитным. ​Их ​положение ​в ​мире ​служило ​естественной ​крепостью, ​которую ​он ​пока ​не ​был ​достаточно ​силён ​пробить, ​не ​разорив ​своё ​будущее. ​ ​— ​Довольно! ​— ​рявкнул ​Роберт, ​голос ​его ​отразился ​от ​деревянных ​стен. ​— ​Блаунт! ​Ты ​был ​там, ​человек! ​Когда ​вы ​прибыли, ​что ​ты ​видел? ​ ​Борос ​замялся, ​лицо ​его ​покраснело ​— ​он ​ощутил ​странное, ​туманное ​давление ​в ​затылке. ​Моргнул. ​Внезапная ​уверенность ​перекрыла ​мутные ​воспоминания ​о ​хаосе. ​Он ​посмотрел ​на ​Аларика, ​потом ​на ​короля ​— ​«правда» ​встала ​на ​место ​под ​тяжестью ​ментального ​толчка. ​ ​— ​…Воспитанник ​был ​с ​принцем, ​Ваше ​Величество, ​— ​запинаясь ​произнёс ​Борос, ​маскируя ​замешательство ​резким ​кивком. ​— ​Он ​перевязывал ​рану. ​Именно ​так, ​как ​сказал. ​Он ​единственный ​сохранил ​присутствие ​духа. ​ ​Роберт ​развёл ​руками. ​ ​— ​Вот. ​Северный ​воспитанник ​спас ​руку ​моему ​сыну, ​пока ​моя ​собственная ​Королевская ​Гвардия ​блуждала ​в ​кустах. ​Если ​тут ​и ​был ​заговор, ​Торн ​не ​стал ​бы ​играть ​в ​лекаря.