[ Глава 30 ]

Челюсть ​Серсеи ​напряглась, ​мускул ​на ​бледной ​щеке ​дёрнулся. ​Возможность ​казнить ​«северную ​грязь» ​ускользнула, ​но ​она ​была ​далека ​от ​поражения. ​ ​— ​Если ​волчицу ​девочки ​не ​найти, ​— ​произнесла ​Серсея, ​и ​голос ​её ​опустился ​до ​низкого, ​хищного ​мурлыканья, ​— ​то ​у ​нас ​есть ​другая. ​Лютоволк ​— ​он ​и ​есть ​лютоволк. ​ ​Слова ​легли ​на ​комнату ​тяжёлым ​саваном. ​Лицо ​Эддарда ​Старка ​окаменело. ​Рядом ​с ​Алариком ​Санса ​издала ​сдавленный ​вздох, ​рука ​метнулась ​к ​горлу, ​словно ​она ​ощущала, ​как ​ритмично ​угасает ​пульс ​жизни ​Леди. ​ ​Аларик ​не ​стал ​ждать, ​пока ​лорд ​Эддард ​обретёт ​голос. ​Он ​медленно ​поднялся ​— ​движения ​столь ​точные ​и ​лишённые ​страха, ​что ​ближайшие ​стражники ​Ланнистеров ​невольно ​отпрянули. ​Он ​не ​смотрел ​на ​королеву ​с ​гневом. ​Он ​смотрел ​на ​неё ​с ​жалостью. ​ ​— ​Лютоволк ​— ​он ​и ​есть ​лютоволк? ​— ​повторил ​Аларик. ​Голос ​его ​был ​гладок, ​словно ​шёлк, ​но ​нёс ​в ​себе ​тяжесть ​падающего ​молота. ​— ​При ​всём ​уважении ​к ​Короне, ​Ваше ​Величество, ​такая ​логика... ​любопытно ​пуста. ​ ​В ​комнате ​воцарилась ​такая ​тишина, ​что ​треск ​поленьев ​в ​очаге ​прозвучал ​подобно ​удару ​грома. ​Глаза ​Серсеи ​вспыхнули. ​ ​— ​Ты ​смеешь ​оспаривать ​королеву? ​ ​— ​Я ​оспариваю ​прецедент, ​Ваше ​Величество, ​— ​спокойно ​ответил ​Аларик, ​делая ​размеренный ​шаг ​к ​центру ​зала. ​Руки ​он ​держал ​на ​виду, ​расслабленными ​— ​поза ​человека, ​объясняющего ​ребёнку ​погоду. ​— ​По ​той ​же ​логике, ​если ​рыцарь ​Королевской ​Гвардии ​совершит ​преступление ​и ​скроется, ​следует ​ли ​казнить ​сира ​Бороса ​лишь ​потому, ​что ​рыцарь ​— ​он ​и ​есть ​рыцарь? ​Если ​вассал ​Ланнистеров ​поднимет ​мятеж, ​надлежит ​ли ​обезглавить ​королеву, ​потому ​что ​Ланнистер ​— ​он ​и ​есть ​Ланнистер? ​ ​— ​Ты ​преступаешь ​границы, ​воспитанник, ​— ​предупредил ​Джейме ​Ланнистер, ​рука ​его ​скользнула ​к ​позолоченной ​рукояти. ​ ​— ​Я ​говорю ​о ​королевском ​правосудии, ​сир ​Джейме, ​— ​парировал ​Аларик, ​поворачиваясь ​взглядом ​к ​Роберту, ​который ​наблюдал ​за ​перепалкой ​с ​нарастающим ​раздражением. ​— ​Ваше ​Величество, ​Леди ​не ​была ​у ​реки. ​Она ​никогда ​не ​оскаливала ​зубы ​ни ​на ​одну ​живую ​душу. ​Казнить ​её ​за ​«преступление» ​породы ​— ​это ​не ​правосудие. ​Это ​признание ​в ​страхе. ​ ​Он ​повернулся ​к ​Серсее, ​глаза ​сузились. ​ ​— ​Такую ​ли ​историю ​желает ​поведать ​Корона? ​Что ​королевская ​семья ​до ​того ​напугана ​зверем, ​что ​должна ​зарезать ​другое ​животное, ​дабы ​почувствовать ​себя ​в ​безопасности? ​Певцы ​будут ​в ​восторге: ​«Лев, ​до ​смерти ​перепуганный ​волком, ​которого ​и ​не ​было». ​ ​Лицо ​Серсеи ​вспыхнуло ​глубоким, ​возмущённым ​багрянцем. ​ ​— ​Речь ​о ​опасности! ​Эти ​твари ​дикие… ​ ​— ​Леди ​дика, ​как ​комнатная ​собачонка, ​и ​вы ​это ​знаете, ​— ​перебил ​Аларик. ​Голос ​его ​опустился ​в ​низкий, ​вибрирующий ​регистр, ​от ​которого, ​казалось, ​задрожали ​кубки ​с ​вином. ​ ​— ​Убить ​её ​— ​значит ​не ​наказать ​Арью. ​Это ​лишь ​покажет ​всему ​королевству, ​что ​принца ​одолела ​девчонка, ​а ​единственный ​способ ​вернуть ​его ​«честь» ​— ​зарезать ​невинное ​создание ​в ​милях ​от ​схватки. ​Это ​выставит ​принца ​слабаком. ​Королеву ​— ​мелочной. ​А ​короля ​— ​человеком, ​которого ​водят ​за ​нос ​в ​детской ​ссоре. ​ ​Глаза ​Роберта ​метнулись ​к ​Аларику. ​Слово ​«слабак» ​ударило ​с ​точностью ​боевого ​молота. ​Король ​ненавидел, ​когда ​его ​считали ​марионеткой, ​и ​ещё ​больше ​ненавидел ​самонадеянность ​Джоффри. ​ ​[Системное ​уведомление: ​Критический ​удар ​логикой] ​ ​[Собрано ​Очков ​Монарха: ​+300 ​(Публичное ​унижение ​/ ​Гордыня ​Ланнистеров)] ​ ​— ​Роберт, ​ты ​и ​правда ​позволишь ​этому… ​этому ​слуге ​читать ​нам ​лекции ​о ​чести? ​— ​голос ​Серсеи ​поднялся ​от ​шёпота ​до ​рваного ​края. ​Она ​развернулась ​к ​королю, ​глаза ​её ​полыхали ​от ​жгучего ​стыда. ​— ​Он ​оскорбил ​твоего ​сына! ​Он ​насмехается ​над ​самим ​правосудием ​Семи ​Королевств! ​ ​Челюсть ​Роберта ​задвигалась, ​лицо ​наливалось ​опасным ​багровым ​оттенком. ​Он ​уже ​не ​смотрел ​на ​Аларика ​— ​он ​смотрел ​на ​Серсею, ​вена ​на ​виске ​пульсировала ​в ​такт ​нарастающей ​ярости. ​ ​— ​У ​мальчишки ​острый ​язык, ​Серсея, ​но ​сегодня ​он ​говорит ​больше ​смысла, ​чем ​я ​слышал ​за ​весь ​день, ​— ​проворчал ​Роберт, ​дрожащей ​рукой ​потянувшись ​за ​вином. ​ ​— ​Смысла?! ​— ​прошипела ​Серсея, ​ударив ​ладонями ​по ​столу. ​Кубки ​подпрыгнули. ​— ​Он ​северный ​дикарь, ​защищающий ​северного ​зверя! ​Если ​ты ​не ​возьмёшь ​голову ​волчицы ​— ​отдай ​мне ​голову ​мальчишки! ​Он ​оклеветал ​отвагу ​принца! ​Он… ​ ​— ​ЗАМОЛЧИ, ​ЖЕНЩИНА! ​ ​Рёв ​Роберта ​сотряс ​пыль ​с ​балок. ​Он ​взвился ​на ​ноги, ​тяжёлое ​кресло ​с ​грохотом ​опрокинулось. ​Комната ​замерла ​в ​мертвенной, ​ужасающей ​тишине. ​ ​— ​Я ​сыт ​по ​горло ​твоим ​визгом! ​— ​выплюнул ​Роберт, ​голос ​его ​пропитался ​десятилетием ​накопившейся ​злобы. ​— ​У ​меня ​королевство ​на ​плечах ​и ​дорога ​впереди! ​С ​самого ​Трезубца ​я ​слышу ​лишь ​твоё ​проклятое ​тщеславие! ​Волк ​не ​виноват, ​а ​другой ​пропал. ​Я ​не ​стану ​резать ​домашнего ​зверя, ​чтобы ​потешить ​твою ​гордость! ​ ​— ​Роберт, ​честь ​принца… ​ ​— ​Честь ​принца ​в ​грязи, ​потому ​что ​он ​позволил ​девчонке ​и ​сыну ​мясника ​взять ​над ​собой ​верх! ​— ​рявкнул ​Роберт, ​бросив ​на ​Джоффри ​взгляд ​чистейшего ​отвращения. ​ ​Принц ​съёжился ​в ​своих ​шелках, ​внезапно ​став ​очень ​маленьким. ​ ​— ​А ​теперь ​вон! ​Забирай ​мальчишку ​и ​убирайтесь ​с ​глаз ​моих, ​пока ​я ​не ​сделал ​то, ​о ​чём ​мы ​оба ​пожалеем! ​ВОН! ​ ​Серсея ​застыла. ​Королева ​Семи ​Королевств ​была ​отослана, ​как ​простая ​крикунья, ​на ​глазах ​у ​врагов ​и ​северного ​«воспитанника», ​который ​и ​устроил ​ей ​это ​унижение. ​Она ​посмотрела ​на ​Эддарда ​Старка ​— ​тот ​весь ​шторм ​оставался ​молчаливым, ​непоколебимым ​стражем. ​ ​Наконец ​заговорил ​и ​лорд ​Эддард. ​Голос ​его ​был ​тих, ​тяжёл ​и ​окончателен. ​ ​— ​Вопрос ​решён, ​Ваше ​Величество. ​Волчица ​остаётся. ​Мой ​воспитанник ​сказал ​правду ​— ​пусть ​и ​без ​придворной ​учтивости. ​ ​Поддержка ​Неда ​стала ​последним ​ударом. ​Вместе ​Роберт ​и ​Нед ​являли ​стену, ​которую ​Ланнистеры ​пока ​не ​могли ​пробить. ​ ​Взгляд ​Серсеи ​метнулся ​к ​Аларику. ​В ​этом ​взгляде ​жило ​обещание ​огня ​и ​крови. ​Не ​проронив ​ни ​слова, ​она ​схватила ​Джоффри ​за ​здоровую ​руку ​— ​так ​сильно, ​что ​тот ​взвизгнул, ​— ​и ​вылетела ​из ​зала. ​Джейме ​последовал ​за ​ней, ​лицо ​его ​выражало ​золотистое ​равнодушие, ​хотя ​глаза ​задержались ​на ​горле ​Аларика, ​словно ​прикидывая ​мерку ​для ​клинка. ​ ​Когда ​тяжёлые ​двери ​захлопнулись, ​Роберт ​рухнул ​в ​кресло, ​потирая ​лицо ​обеими ​ладонями. ​ ​— ​Семь ​преисподних, ​Нед. ​Зачем ​я ​вообще ​покинул ​Север? ​ ​Аларик ​оставался ​на ​одном ​колене, ​пока ​король ​не ​махнул ​рукой ​— ​отпусти. ​ ​[Собрано ​Очков ​Монарха: ​+1000 ​(Полное ​доминирование ​над ​королевой)] ​ ​Санса ​дрожала, ​но ​в ​глазах ​её ​загорелся ​новый ​свет. ​Не ​только ​облегчение ​от ​спасения ​Леди ​— ​это ​было ​осознание: ​в ​мире ​гадюк ​и ​пьяных ​королей ​у ​неё ​есть ​защитник, ​способный ​переиграть ​саму ​дьяволицу. ​ ​Аларик ​поднялся, ​встретившись ​взглядом ​с ​лордом ​Эддардом. ​В ​глазах ​Повелителя ​Винтерфелла ​читался ​поиск ​— ​смесь ​благодарности ​и ​новой, ​настороженной ​подозрительности. ​ ​— ​Аларик, ​— ​произнёс ​Нед ​тихо ​и ​устало. ​— ​Иди. ​Отведи ​Сансу ​и ​волчицу ​в ​шатры. ​ ​— ​Как ​прикажете, ​милорд, ​— ​ответил ​Аларик, ​воплощение ​идеального ​воспитанника. ​ ​Когда ​он ​шёл ​с ​Сансой ​и ​Арьей ​к ​их ​шатру, ​в ​голове ​его ​внезапно ​раздался ​голос...