Бог четверных

Атмосфера на ледовой арене была наэлектризована до предела. Гул тысяч голосов сливался в единый мощный поток, который, казалось, вибрировал в самом воздухе. Запах свежезалитого льда, холодный и чистый, проникал в легкие, заставляя сердце биться чаще. Алина сидела в первом ряду партера, прямо за бортиком. На ней был элегантный приталенный жакет из темно-синего бархата и лаконичные украшения — образ, который сочетал в себе миланский шик и сдержанную поддержку. Её пальцы были переплетены на коленях, но взгляд оставался непоколебимым, прикованным к выходу на лед. Когда диктор объявил: «Представляет Соединенные Штаты Америки — Илья Малинин!», трибуны взорвались. Илья выехал на центр катка, и она почувствовала, как по её коже пробежал мороз. Он выглядел как ожившая стихия — сосредоточенный, резкий, с тем самым «золотым» блеском в глазах, который она видела на их первом «свидании» на старом катке. Музыка началась. В этот раз Малинин решил не идти на свой абсолютный предел — четверной аксель остался в запасе, — но то, что он делал, было за гранью человеческих возможностей. Один, второй, третий… пять четверных прыжков были исполнены с такой легкостью, будто гравитация на него не распространялась. Коллинз наблюдала за ним, затаив дыхание. Она видела не просто атлета, она видела художника. Каждый его выезд, каждое движение рук было наполнено силой, которую он больше не прятал за маской безразличия. Она чувствовала гордость, которая переполняла её грудь, и нежность, от которой щипало в глазах. Когда он зашел на финальное вращение, она невольно улыбнулась — она знала, что это победа. После проката парень, тяжело дыша и вытирая пот со лба, сел в зону «Kiss & Cry». Рядом с ним был Роман — его отец и тренер. Он похлопал сына по плечу, в его глазах читалась суровая мужская гордость. Тот же то и дело бросал взгляды в сторону трибун, ища глазами свою «ледяную королеву». Когда на табло высветились баллы, зал снова взревел. Первое место. Золото. Он вскочил, обнимая отца, но его мысли уже были далеко за пределами официальных церемоний. Церемония награждения прошла как в тумане. Медаль приятно тяжелила шею, гимн отзвучал, и наступило время почетного круга. Илья катился вдоль бортиков, приветствуя зрителей, но замедлил ход именно там, где стояла Алина вместе с его отцом. То, что произошло дальше, заставило фанатов взвизгнуть от восторга. Малинин не стал ждать, пока откроется калитка. Он на скорости подкатил к бортику и с легкостью, присущей только ему, перепрыгнул через него прямо в зону ожидания. — Ты сумасшедший! — только и успела выдохнуть Коллинз, когда он буквально снёс её в свои объятия. Парень, всё еще пахнущий льдом и адреналином, крепко прижал её к себе. Его руки, всё еще напряженные после программы, собственнически обхватили её талию. — Я выиграл, Аля! — прошептал он ей в волосы, — Ты видела? Он отстранился лишь на секунду, чтобы заглянуть ей в глаза, и тут же начал покрывать её лицо быстрыми, радостными поцелуями. Лоб, щеки, нос, подбородок — он целовал её везде, не обращая внимания на вспышки сотен камер и удивленные взгляды официальных лиц. Девушка заливисто смеялась, откинув голову. Она обняла его за шею, запустив пальцы в его влажные от пота кудри, и прижалась к нему, игнорируя холод его костюма. — Я видела, чемпион, — сказала она, когда он наконец добрался до её губ, — Ты был великолепен. Их поцелуй — короткий, но невероятно сладкий и настоящий — стал финальной точкой этого триумфа. Роман стоял рядом, чуть в стороне, скрестив руки на груди. Он кивнул сыну, и в этом жесте было молчаливое одобрение. Илья Малинин не просто завоевал очередное золото; он наконец-то нашел то, ради чего стоило прыгать выше головы. Они стояли так еще несколько мгновений — олимпийский чемпион в своей форме и его муза в бархатном жакете, — абсолютно счастливые и свободные от любых масок. Это был их общий триумф. Победа любви над льдом.

***

Зал для пресс-конференций был залит ослепительно белым светом софитов. Воздух здесь был тяжелым, пропитанным запахом кофе, дорогой парфюмерии и тем специфическим электричеством, которое всегда витает вокруг победителей. Илья сидел в центре длинного стола, накрытого синим сукном. Перед ним стояла табличка с его именем, а на груди поблескивала золотая медаль — тяжелая, настоящая, заслуженная. Алина сидела в самом последнем ряду, среди аккредитованных зрителей и блогеров. Она надела простые темные очки, надеясь остаться незамеченной, но её прямая осанка и то, как она держала голову, выдавали её статус топ-модели лучше любого бейджа. Она чувствовала, как внутри всё сжимается от дурного предчувствия: она знала, как работают журналисты, и знала, что их триумфальный поцелуй у бортика уже облетел все соцсети. Первые десять минут вопросы касались техники: ребер на лутце, высоты прыжков и планов на чемпионат мира. Малинин отвечал уверенно, профессионально, с легкой улыбкой победителя. Но затем атмосфера в зале изменилась. Журналист из крупного европейского таблоида поднял руку и, не дожидаясь кивка модератора, задал вопрос, который заставил Коллинз вцепиться в ручки кресла. — Илья, поздравляем с победой! Но сегодня всех волнует не только ваш контент. Весь зал видел ваше… эмоциональное празднование с Алиной Коллинз. Скажите, роман с ведущей моделью Гуччи — это часть нового медийного имиджа «Бога четверных» или это серьезно? Не боитесь, что мир моды отвлечет вас от льда? В зале повисла тишина. Щелчки затворов камер участились, превратившись в сплошной стрекот. Девушка почувствовала, как по спине пробежал холодок. В Милане такой вопрос означал бы начало грязной кампании. Парень не отвел взгляда. Он медленно пододвинул к себе микрофон, и на его губах заиграла та самая дерзкая, чуть самоуверенная усмешка, которая была его визитной карточкой. Но в глазах читалось абсолютное спокойствие. — Знаете, — начал он, и его голос разнесся по залу ровно и четко, — Я привык, что на льду я один. Но за пределами катка каждому человеку нужен кто-то, ради кого хочется возвращаться на землю после прыжков. Алина Коллинз — это не «имидж». Это человек, который видел меня в раздевалке с распухшей ногой, когда я был злым и беспомощным, и не ушел, — он сделал паузу, обводя зал взглядом, — Что касается «мира моды»… Если вы думаете, что общение с сильной, талантливой женщиной может помешать мне прыгать четверные, значит, вы плохо меня знаете. Она не отвлекает меня. Она заставляет меня хотеть быть еще лучше. Так что, если вам нужен заголовок, пишите правду: мы просто два человека, которые нашли друг друга в этом безумном мире. И я не собираюсь за это извиняться. Алина почувствовала, как напряжение в её плечах сменяется волной тепла. Она смотрела на Илью и видела в нем не просто чемпиона, а мужчину, который готов защищать их хрупкое счастье перед всем миром. Он не юлил, не пытался скрыть их отношения, но и не превращал их в шоу. Это было достойно. Это было по-настоящему. Журналисты зашептались. Провокация не удалась — его прямота выбила у них почву из-под ног. — Вы выглядите очень гармонично, — подала голос журналистка из модного издания, — Лед и Подиум. Кажется, мы стали свидетелями рождения самой красивой пары этого года. Малинин лишь коротко кивнул, принимая этот комплимент как должное. Он посмотрел в конец зала, туда, где сидела Коллинз. На секунду их взгляды встретились — его, торжествующий и собственнический, и её, полный нежности и облегчения. Пресс-конференция закончилась под одобрительный гул прессы. Журналисты, довольные сенсацией и честностью чемпиона, расходились, уже набивая в планшетах заголовки о «Золотой паре». Парень встал, поправляя медаль, и направился к выходу, зная, что за дверями его ждет не только слава, но и та, ради которой он сегодня победил не только соперников, но и собственные страхи перед публичностью. Номер в отеле был просторным и роскошным, с видом на ночной город, сверкающий мириадами огней. Но ни блеск мегаполиса, ни эйфория от победы не могли отвлечь Илью от главной цели — быть рядом с Алиной. Пресс-конференция, полный триумф и одобрительные взгляды журналистов — всё это осталось позади, как шумная, но уже неважная прелюдия. Малинин отказался от пышного празднования, предложенного его командой. Вместо банкета и вечеринок он выбрал тишину этого номера и присутствие той, чьи глаза видели его настоящего, без глянца и золота. Первым делом он принял душ. Горячая вода смыла остатки адреналина и усталость. Выйдя, он накинул любимую серую футболку. Он упал на огромную кровать, зарываясь в мягкие подушки, и взял в руки телефон, чтобы скоротать время, пока Коллинз не выйдет из ванной. Он листал новостные ленты, просматривал фотографии с пресс-конференции, но мысли его постоянно возвращались к ней. Он знал, что она сейчас там, в душе, и предвкушал, как она выйдет — может быть, в его футболке, как в тот раз в мотеле. Дверь ванной комнаты открылась, и его предчувствие оправдалось. Девушка появилась в его футболке, которая ей была немного великовата, и с растрепанными волосами, в которые парень так любил зарываться носом. Она выглядела немного растрепанной, но невероятно домашней и милой. — Ну что, мой герой? — спросила она, подходя к кровати, — Отметил победу? — Отметил, — он улыбнулся, продолжая играть в телефон, — Отметил в объятиях твоих воспоминаний. А теперь ты моя. Алина ловко выхватила телефон из его руки. — Ах ты ж! Ты хотел играть в игры? Сейчас я тебе покажу, как правильно стрелять из укрытия в твоём шутере. Илья шутливо возмутился: — Эй! Это нечестно! Я победитель гран-при, а ты меня обворовываешь! Коллинз рассмеялась, устраиваясь поудобнее и принимаясь за игру. — Модельное достоинство, знаешь ли, не запрещает любить видеоигры. Подвинься, мне надо сосредоточиться. Она отмахнулась от его попыток отобрать телефон, иногда шутливо пиная его ногой. Малинин наблюдал за ней, за её смехом, за тем, как она сосредоточенно хмурила брови, и понимал, что не хочет ничего больше, чем просто находиться рядом. Парень не стал отбирать телефон. Вместо этого он медленно, почти незаметно, начал перетягивать одеяло на себя, а затем, когда девушка уже полностью погрузилась в игру, он придвинулся ближе. Его рука легла на её талию, и он осторожно, невесомо начал целовать её в шею, чуть ниже линии роста волос. Алина замерла. Её пальцы перестали нажимать на кнопки телефона. Она медленно прикрыла глаза, слегка запрокинув голову. Её дыхание стало глубже, а плечи расслабились. — Илюша… — прошептала она, не открывая глаз, но её голос был полон удовольствия, — Мне же надо сосредоточиться. — Ты уже сосредоточилась, — промурлыкал Илья, продолжая свои нежные поцелуи, — Ты сосредоточилась на том, как хорошо тебе. Она не стала спорить. Слишком уж приятно было это ощущение. Телефон выпал из её руки на кровать. Малинин, почувствовав, что она полностью расслабилась, убрал телефон подальше и обнял её, притянув к себе. Они лежали в обнимку, чувствуя тепло друг друга, слушая тишину ночного города за окном. Дождь, который так бушевал в их прошлые встречи, утих, оставив после себя лишь мягкую, умиротворяющую тишину. — Мы так и не отпраздновали, — тихо сказала Коллинз, прижимаясь к его груди. — Мы празднуем прямо сейчас, — прошептал он, целуя её в макушку, — Самое лучшее празднование — это когда ты рядом. — Обещаешь? — спросила она, поднимая на него глаза. — Обещаю, — кивнул он, — Обещаю, что мы будем отсыпаться до обеда. И что завтра мы начнем с чистого листа. И без всяких там журналистов. — И без телефонных игр, — добавила она, улыбаясь. — И без телефонных игр, — подтвердил он, и его улыбка была такой же искренней и теплой, как и её. Они заснули в объятиях друг друга, уставшие, но наполненные тихим, глубоким счастьем. Буря позади, а впереди — только спокойное, ровное течение их новой, общей жизни.