В рабочем ритме

Конец января принес в город ледяные сквозняки и серые сумерки, но внутри просторной лофт-студии, где проходили съемки для популярного модного издания, было светло и шумно. Здесь пахло лаком для волос, дорогой косметикой, свежезаваренным кофе и нагретой аппаратурой. Вспышки моноблоков каждые несколько секунд заливали пространство ослепительно белым светом, а ритмичный затвор камеры звучал как метроном. Алина была в своей стихии. На ней был элегантный брючный костюм сложного кроя от известного бренда, а её профессионализм заставлял всю команду работать как единый слаженный механизм. Она меняла позы, играла со светом и транслировала через объектив ту самую холодную, недосягаемую уверенность, которая сделала её имя в Милане. Но сегодня её безупречная маска то и дело давала трещину, уступая место мягкой, искренней улыбке. Причиной тому был парень, сидевший в глубоком кожаном кресле чуть поодаль от съемочной площадки. Илья приехал вместе с ней. Отказавшись от VIP-гримерки, он предпочел остаться в самом центре событий. Одетый в простую черную толстовку и темные брюки, он лениво потягивал американо из бумажного стаканчика. Но за этой расслабленной позой скрывался предельно сконцентрированный взгляд. Его синие глаза неотрывно следили за каждым её движением. Он выглядел здесь чужаком — сильным, резким, спортивным парнем среди изнеженного мира моды, — но именно его присутствие заполняло всю студию скрытой силой. — Стоп! Перерыв пять минут, меняем свет! — скомандовал фотограф. Коллинз мгновенно выдохнула, её плечи расслабились. На её среднем пальце тускло блеснуло кольцо с сапфирами — его подарок, который она отказывалась снимать даже во время съемок, если это позволял стилист. Не обращая внимания на подбежавшую девушку-ассистентку с кистями для пудры, она направилась прямиком к кожаному креслу. Малинин отставил кофе в сторону и слегка раздвинул колени, освобождая для неё место. Она с тихим вздохом облегчения опустилась к нему на колени, обвивая руками его шею. Его реакция была мгновенной. Сильная ладонь парня собственнически легла на её талию, прижимая девушку к своей широкой груди. Он зарылся носом в её уложенные волосы у виска, шумно вдыхая их аромат. — Устала? — тихо спросил он, бережно поглаживая её бедро сквозь ткань брюк. — Немного, — призналась она, утыкаясь лбом в его плечо, — Туфли неудобные. Но когда ты сидишь здесь и смотришь на меня так, будто готов съесть, работать гораздо легче. Илья недовольно хмыкнул, его хватка на её талии стала чуть крепче. Он обвел взглядом студию, где стилисты и осветители то и дело бросали любопытные взгляды на их объятия. — Мне уже надоело, что на тебя все смотрят, — в шутку заворчал он, хотя в его голосе проскользнула вполне реальная собственническая нотка, — Особенно тот парень с камерой. Он смотрит на тебя так, будто имеет на это право. Еще пара минут, и я объясню ему, что объектив его фотоаппарата может случайно встретиться с его носом. Алина весело рассмеялась. Она отстранилась и ласково потрепала его по кудрявым волосам, заставляя его улыбнуться против воли. — Илюша, ты невыносим. Это их работа — смотреть на меня. Они делают кадры. Ты что, ревнуешь меня к объективу? К камере? К осветителям? Малинин прищурился, и на его губах заиграла та самая дерзкая, уверенная улыбка, которая сводила её с ума. Он перехватил её руку, ласково поцеловал ладонь, а затем, глядя ей прямо в глаза, произнес своим фирменным тоном: — Я не ревную, детка. Я охраняю. Свое личное золото нужно держать под жестким контролем, чтобы у окружающих даже мысли не возникало потянуться к чужому. Коллинз почувствовала, как по телу разливается приятная волна тепла. Ей безумно нравилась эта его дикая, спортивная защитная реакция. С ним она чувствовала себя в абсолютной безопасности, даже находясь под прицелом десятка камер. — Алина, мы готовы, вернись на точку! — позвал фотограф. Девушка неохотно поднялась с его колен, но парень удерживал её за руку до последнего момента, слегка потянув на себя, чтобы запечатлеть быстрый, но собственнический поцелуй на её губах. — Иди, — шепнул он, отпуская её пальцы, — Покажи им, кто здесь королева. А я подожду. Она вернулась под свет софитов с совершенно другим настроем. В её глазах горел огонь, подаренный его прикосновениями, а на губах играла легкая улыбка. Рабочий ритм продолжался, но теперь он был наполнен их общим, согревающим теплом. Яркие вспышки софитов продолжали резать полумрак студии, а Алина на съемочной площадке двигалась с непринужденным изяществом пантеры. Она полностью растворилась в работе: ее взгляд был устремлен в объектив, подбородок гордо приподнят, а каждое движение пальцев казалось выверенным до миллиметра. Илья сидел в своем кожаном кресле, лениво покачивая стаканчик с остывающим кофе, и не сводил с нее восхищенного взгляда. Для него весь этот суетливый мир моды с его вешалками, визажистами и ассистентами переставал существовать, как только она оказывалась под светом ламп. Тишину его уединения нарушил стук высоких каблуков и резкий, приторно-сладкий аромат дорогих духов. Рядом с его креслом остановилась высокая девушка в облегающем шелковом платье изумрудного цвета. У нее были уложенные крупными волнами темные волосы и вызывающе яркий макияж. Она грациозно опустилась на соседнее кресло, закинув ногу на ногу, и повернулась к нему с отрепетированной, ослепительной улыбкой. — Привет, — протянула она бархатным, слегка хриплым голосом, — Я Лейла. Лейла Нельсон. Не думала встретить здесь самого бога четверных прыжков. Малинин медленно перевел на нее взгляд. Его лицо оставалось абсолютно спокойным, почти безразличным. — Привет, — вежливо, но сухо ответил он и тут же вернул взгляд на площадку, где Коллинз как раз меняла позу. Нельсон, привыкшая к мужскому вниманию, слегка прикусила губу, но отступать не собиралась. Она придвинулась чуть ближе, опершись локтем о подлокотник. — Я смотрела твое выступление на финале Гран-при в Милане, — замурлыкала она, пытаясь поймать его взгляд, — Это было просто невероятно. Шесть четверных… Ты настоящий зверь на льду. Наверное, нужно обладать безумной силой и жестким контролем, чтобы делать такие вещи. Мне всегда безумно нравились мужчины со стальным характером. — Это просто работа, — ровным тоном отозвался он. Он даже не повернул головы. Его «броня чемпиона» — та самая холодная, непроницаемая стена, которую он выстраивал перед соперниками на льду, — сейчас работала на полную мощность. Его мысли, его внимание и его сердце безраздельно принадлежали девушке под софитами. Поняв, что лесть не приносит желаемого результата, Лейла решила сменить тактику. Она проследила за его взглядом и пренебрежительно фыркнула, глядя на Алину. — Алина, конечно, старается, — фальшиво вздохнула она, разглядывая идеальный маникюр, — Но, если честно, в наших кругах все понимают: после того как она со скандалом ушла из дома Гуччи, ее карьера фактически закончилась. Милан ей этого не простит. Сейчас она соглашается на любые местечковые съемки просто чтобы удержаться на плаву. Жаль ее, конечно. Была такой многообещающей моделью, а теперь… посредственность. В эту секунду атмосфера вокруг Ильи мгновенно изменилась. Воздух словно похолодел. Он медленно повернул голову к ней, и в его потемневших глазах заиграла та самая опасная, хищная усмешка, которую так боялись его соперники. — Вот как? — протянул он с убийственным сарказмом, — Интересное авторитетное мнение. А напомни-ка мне, Лейла… В каком выпуске Vogue была твоя последняя обложка? Что-то я не припомню твоего лица на показах в Париже или Нью-Йорке. Должно быть, ты настолько «высококлассная» модель, что работаешь исключительно в режиме строгой секретности? Нельсон мгновенно вспыхнула, ее холеная маска недовольства на секунду сползла, обнажив растерянность и злость. Она явно не ожидала от спортсмена такой жесткой и точной словесной оплеухи. — Я… я просто говорю факты, — пролепетала она, пытаясь вернуть самообладание. — Факты здесь только одни, — отчеканил Малинин, и его голос звучал как лед, колющийся под коньком, — Алина Коллинз — лучшая в этом зале. И в этой стране. А те, кто пытается рассуждать о ее «закате», обычно просто не могут дотянуться даже до подошвы ее туфель. Лейла шумно выдохнула. Понимая, что окончательно проиграла этот раунд, но все еще надеясь оставить последнее слово за собой, она изящным движением достала из сумочки маленькую визитку из плотной дизайнерской бумаги с золотым тиснением. — Что ж, у каждого свое мнение, — натянуто улыбнулась она, протягивая ему визитку, — Если вдруг тебе станет скучно на этих унылых съемках… или захочется пообщаться с кем-то, кто ценит твои победы по-настоящему. Позвони мне. Илья посмотрел на протянутую карточку, затем поднял глаза на неё. На его губах заиграла дерзкая, ленивая улыбка. — Хорошо, — спокойно сказал он. Он протянул руку и аккуратно взял визитку кончиками пальцев. Нельсон уже торжествующе приподняла подбородок, уверенная в своей маленькой победе. Но в следующую секунду Малинин, даже не взглянув на текст, демонстративно, плавным и ленивым движением руки опустил картонный прямоугольник прямо в пластиковое мусорное ведро, стоявшее у ножки его кресла. Карточка с тихим шорохом приземлилась на дно среди пустых кофейных стаканчиков. Лейла застыла с приоткрытым ртом. Ее лицо сменило несколько оттенков красного. Не говоря больше ни слова, она резко развернулась и на негнущихся ногах, громко стуча каблуками, почти выбежала из лофта. Алина, которая в этот момент позировала на фоне серой стены, прекрасно видела всю сцену краем глаза. Она знала, кто такая Лейла Нельсон, и прекрасно понимала, зачем та подсела к Илье. Но когда он с абсолютным хладнокровием и детской непосредственностью отправил визитку в урну, она не выдержала. Она звонко, заливисто хихикнула, на секунду полностью выйдя из образа роковой и холодной красавицы. Её плечи затряслись от беззвучного смеха, а на щеках выступил очаровательный румянец. — Алина! — тут же раздался строгий, но добродушный голос фотографа из-за камеры, — Не отвлекайся, пожалуйста! Нам нужно поймать этот свет, вернись в образ! Держи лицо, холоднее, жестче! — Извините, — сквозь смех выдавила Коллинз, бросая быстрый, полный обожания и нежности взгляд на своего мужчину. Малинин в ответ лишь весело подмигнул ей из своего кресла и снова пригубил кофе. Его «броня» была надежной, его золото — защищено, а их маленькая безмолвная победа сделала этот холодный январский день еще теплее. Вечерний город мерцал мириадами огней, отражаясь в полированном капоте спортивного автомобиля парня. В салоне пахло кожей, едва уловимым парфюмом девушки и тем особым теплом, которое всегда возникало между ними после долгого дня. Она, уставшая, но вдохновленная после многочасовой съемки, откинулась на спинку сиденья, прикрыв глаза. Её пальцы лениво поигрывали с сапфировым кольцом на руке — подарком, который стал её талисманом. Илья вел машину уверенно, направляясь в сторону пригорода, где находился особняк её родителей. Однако на одном из крупных перекрестков, когда загорелся красный свет, он вдруг замолчал и крепче сжал руль. Его взгляд застыл на цифровом табло светофора. Он думал о том, что через полчаса ему придется высадить её у ворот, попрощаться коротким поцелуем и ехать в свой пустой, пусть и роскошный, пентхаус. И эта мысль вызвала у него почти физическое неприятие. Когда загорелся зеленый, он вместо того, чтобы ехать прямо, резко вывернул руль влево, перестраиваясь в поток, ведущий к центру города. Алина удивленно приоткрыла глаза и приподняла идеально очерченную бровь. — Илья? Кажется, дом моих родителей в другой стороне. Мы куда-то заезжаем? Малинин не оборачивался, но на его губах играла та самая дерзкая улыбка, с которой он заходил на четверной аксель. — Нет, Аля. Мы никуда не заезжаем. Мы едем домой. Ко мне. Коллинз замерла, глядя на его профиль. — К тебе? Но папа ждет меня к ужину… — Твой папа переживет, — перебил её он, на секунду перехватив её руку и крепко сжав её пальцы в своей ладони, — Ты уже не маленькая девочка, Аля. И я не хочу больше тратить время на разъезды и прощания в дверях. Ты переезжаешь ко мне. Сегодня. Прямо сейчас. Это моё решение. Девушка почувствовала, как по сердцу разлилось странное, приятное тепло. Ей безумно нравилось, когда парень брал всё на себя, когда в нем просыпался этот собственнический, волевой характер. Она тихо хихикнула, представив лицо отца, и достала телефон. — Ну, держись, Малинин. Если он приедет за мной с охраной, я тебя предупреждала. Она набрала номер Альберта и поставила на громкую связь. — Пап? Привет. Слушай, не ждите меня сегодня. И завтра тоже. Я… я остаюсь у Ильи. Насовсем. В трубке повисла тяжелая, многозначительная тишина. Илья внутренне подобрался, его челюсти сжались. Он был готов к любому напору со стороны мистера Коллинза. — Насовсем, значит? — голос отца звучал непривычно низко, — Ну-ка, дай трубку своему кудрявому сопляку. Алина с опаской протянула ему телефон. Тот поднес его к уху, не отрываясь от дороги. — Да, мистер Коллинз. Я слушаю. — Малинин, — он вздохнул, но в этом вздохе не было злости, — Я ждал, когда ты это сделаешь. Другой бы мялся еще полгода, спрашивал разрешения, искал повод… А ты просто развернул машину. Молодец. Это мужское решение. Забирай её, но помни: если я увижу её расстроенной, никакая олимпийская медаль тебя не спасет. Слышишь меня, засранец? Береги её. — Обещаю, — серьезно ответил тот, и в его голосе прозвучало столько облегчения и гордости, что она невольно улыбнулась. Когда Малинин вернул ей телефон, он выглядел так, будто только что выиграл еще одну золотую медаль. Он переключил трек на магнитоле, и салон заполнила мощная, драйвовая музыка. Он прибавил громкость, и ритм басов словно забился в унисон с их сердцами. Оставшийся путь до пентхауса они ехали, не скрывая эмоций. Коллинз, отбросив всякую модельную сдержанность, начала подпевать, пританцовывая в кресле. Он одной рукой уверенно держал руль, а другую положил на её колено, то и дело поглаживая её кожу большим пальцем сквозь тонкую ткань. На скоростном шоссе, когда городские огни слились в одну яркую полосу, девушка потянулась к нему. Она обхватила его руку своей, прижалась щекой к его плечу и прошептала сквозь музыку: — Ты сумасшедший. Ты просто поставил меня перед фактом. Парень на секунду повернул к ней голову, и его глаза сияли первобытным триумфом. — В спорте побеждает тот, кто берет своё, не дожидаясь свистка, — он наклонился и быстро, но страстно поцеловал её в губы, едва не пропустив поворот, — Добро пожаловать домой, Алина Коллинз. Они въехали в подземный паркинг его дома под последние аккорды песни. Впереди была новая глава, их общий быт и бесконечные ночи, в которых больше не нужно было прощаться. Илья заглушил мотор, и в наступившей тишине было слышно только их частое, взволнованное дыхание. Он притянул Алину к себе для долгого, закрепляющего этот союз поцелуя, чувствуя, что сегодня он одержал свою самую главную победу.