Тони — спасатель

Месяц совместной жизни пролетел незаметно, сплетая их привычки, ритмы и желания в единое целое. Утро перестало быть просто началом дня — оно стало их личным ритуалом, полным нежности, смеха и иногда, как сегодня, необузданной страсти. Январское утро было холодным, но в пентхаусе царило тепло. Илья сидел на кухне, привычно попивая утренний кофе, его взгляд был прикован к новостной ленте на телефоне. Отголоски вчерашних лекций и предстоящих тренировок кружились в голове. Он был собран и сосредоточен, как всегда перед стартом нового дня. Внезапно его периферийное зрение уловило движение. Из коридора, окутанная лёгким облачком пара, появилась Алина. Она только что вышла из душа. Единственное, что скрывало её тело, было мягкое пушистое полотенце, обёрнутое вокруг груди и бедер, едва прикрывающее соблазнительные изгибы. Волосы были влажными, а кожа чуть покраснела от горячей воды. Его взгляд тут же потемнел. Телефон со скользящим звуком опустился на столешницу, кофе был забыт. Он замер, как зачарованный. Все мысли о тренировках и учебе мгновенно испарились, уступив место одному-единственному, всепоглощающему желанию. Он смотрел на неё, чувствуя, как внутри него поднимается волна первобытной силы. Коллинз прошла мимо него, направляясь в спальню. От неё исходил свежий аромат геля для душа, смешанный с запахом её кожи. Малинин не мог двинуться, словно прикованный к месту. Но когда её силуэт исчез за дверью спальни, он, словно подчиняясь невидимой силе, поднялся и пошел следом. Он настиг её у кровати. Девушка только успела сбросить полотенце, которое упало на пол мягкой белой грудой, и потянуться к халату. В этот момент парень подхватил её на руки. Она вскрикнула от неожиданности, но тут же обвила его шею руками, чувствуя его мощь и решимость. — Илья! Мы опоздаем в университет! — попыталась она протестовать, но в её голосе уже звенели нотки возбуждения, — У меня первая пара! Илье было всё равно. Он не слушал. Он опустил её на кровать, спиной на мягкие подушки, а сам навис сверху, удерживая вес на руках. Его глаза горели тёмным огнём. — Похуй, — прошептал он, и его голос был хриплым от желания, — Никакой университет сегодня не дождется нас раньше, чем я сделаю это. Его губы обрушились на её шею, затем скользнули к чувствительным ключицам. Алина выгнулась навстречу его прикосновениям, её пальцы впились в его волосы, притягивая его ближе. Поцелуи становились всё жарче, всё требовательнее. Его руки скользили по её телу, вызывая дрожь. Их дыхания смешались, став одним прерывистым шумом. Не было слов, только её приглушённые стоны и его хриплое рычание. Малинин спустился ниже, целуя влажную кожу её груди. Каждое его прикосновение было одновременно жадным и трепетным — он словно стремился запомнить каждую секунду, впитать её тепло, её дрожь. Коллинз извивалась под ним, хныча от желания, её пальцы судорожно сжимали простыни, а дыхание срывалось на прерывистые вздохи. Когда парень вернулся к её губам, он на мгновение замер, глядя ей в глаза. В его взгляде читалась смесь страсти и какой‑то почти отчаянной решимости. Не отрывая от неё взгляда, он достал из прикроватной тумбочки мягкие наручники — не жёсткие, а обитые бархатом, почти игривые. — Ты согласна? — хрипло спросил он, и в этом вопросе было больше уважения, чем в любых вежливых формулировках. Девушка на секунду замерла, затем кивнула, и в её глазах вспыхнули одновременно страх и азарт. Он осторожно застегнул наручники на её запястьях, мягко, но уверенно прикрепив их к изголовью кровати. — Только скажи, — прошептал он, — И всё закончится. Она снова кивнула, и её губы дрогнули в улыбке. Он отстранился на мгновение, достал из той же тумбочки презерватив и быстро надел его. Затем вернулся к ней — его взгляд потемнел ещё сильнее, но в нём по‑прежнему читалась забота. Илья провёл ладонью вдоль её бедра, медленно, почти лениво, заставляя Алину замереть в предвкушении. Она почувствовала, как его гладкий и уже твердый член скользнул между её влажных складок. Затем он наклонился, поцеловал её в уголок губ и прошептал: — Ты — всё, что мне нужно сейчас. Малинин вошёл в неё без промедления — резко, почти грубо, но Коллинз не вскрикнула от боли, а выдохнула его имя, выгибаясь навстречу. Её тело само подстроилось под его ритм, отвечая на каждое движение. Движения парня были жёсткими, почти агрессивными, но в них не было жестокости — только необузданная страсть, прорвавшаяся наружу. Девушка чувствовала, как внутри неё нарастает волна, как каждая клеточка тела отзывается на его прикосновения. Её стоны смешивались с его хриплым дыханием, а мир вокруг растворился в вихре ощущений. Они двигались в едином ритме, словно два потока, слившиеся в одну реку. Она потянулась к нему, насколько позволяли наручники, и он понял без слов — наклонился, освободил её запястья и сжал её руки в своих. Теперь они были не просто двумя телами — они были единым целым. Их губы встретились в поцелуе, который уже не был жадным или требовательным, а стал глубоким, почти отчаянным признанием. Время потеряло смысл. Остались только они, их дыхание, их сердца, бьющиеся в унисон, и это утро, которое навсегда останется в их памяти как момент абсолютной близости. Илья слегка отстранился, на мгновение замер, глядя на Алину — её щёки пылали, волосы разметались по подушке, а глаза блестели от возбуждения. Он мягко, но уверенно поднял её ногу и закинул себе на плечо. — Готова? — хрипло спросил он, чуть склонившись над ней. Его голос звучал низко, властно, но в нём по‑прежнему слышалась забота. Она судорожно вздохнула, кивнула и прошептала: — Да… Малинин начал двигаться — глубже, ритмичнее, чем прежде. Коллинз громко и сладко застонала, выгибаясь навстречу его прикосновениям. Ощущения стали острее, волна тепла разливалась по телу, заставляя её пальцы непроизвольно сжиматься. — На меня смотри, — тихо, но твёрдо произнёс он, — В мои глаза. Она подняла взгляд, встретившись с его тёмными глазами. В них читалась не просто страсть — в них была какая‑то глубокая, почти первобытная связь, словно парень хотел запечатлеть этот момент в памяти навсегда. Девушка подчинилась, не в силах отвести взгляд. Её дыхание участилось, стало прерывистым, а стоны — громче, откровеннее. — Умничка, — выдохнул он, и в его голосе прозвучала искренняя нежность, пробивающаяся сквозь жёсткий ритм их движений, — Вся моя. Только моя. Она почувствовала, как внутри неё нарастает волна, готовая вот‑вот захлестнуть с головой. Она закусила губу, но не смогла сдержать очередного стона. — Илья… — её голос дрожал, срывался, — Я не могу… больше… — Можешь, — он чуть замедлил темп, но тут же ускорился, задавая новый, ещё более требовательный ритм, — Давай. Ещё немного. Его слова, его голос, его прикосновения — всё слилось в единый поток ощущений. Алина закрыла глаза лишь на мгновение, но тут же распахнула их снова, помня его просьбу. Их взгляды снова встретились, и в этот момент она почувствовала, как всё внутри неё взрывается ослепительной вспышкой. Её тело содрогнулось, дыхание прервалось, а затем вырвалось долгим, протяжным стоном. Илья почувствовал её отклик — её мышцы дрогнули, дыхание сбилось — и это стало последней каплей. Он сделал ещё несколько резких, глубоких движений, а затем замер, запрокинув голову и глухо застонав. Его пальцы впились в её бёдра, а дыхание стало таким же прерывистым, как и её. Несколько мгновений они лежали неподвижно, приходя в себя. Затем Малинин осторожно снял её ногу со своего плеча и опустился рядом, притягивая Коллинз к себе. Он обнял её крепко, но бережно, уткнувшись носом в её влажные волосы. — Ну что, — прошептал он, и в его голосе теперь звучала улыбка, — Всё ещё переживаешь из‑за университета? Девушка рассмеялась, прижимаясь к нему ещё ближе. Её сердце всё ещё колотилось, но теперь уже от лёгкости и счастья. — Да насрать на этот университет, — она подняла голову, посмотрела ему в глаза и улыбнулась, — Сегодня у нас другой урок. Лучший урок в моей жизни. Парень усмехнулся, провёл ладонью по её щеке и нежно поцеловал в лоб. — Тогда, может, повторим домашнее задание завтра? — шутливо предложил он. — Обязательно, — она прикрыла глаза, устраиваясь поудобнее в его объятиях, — Но завтра мы всё‑таки попробуем успеть на пары. Хотя бы на вторую. Он тихо рассмеялся, крепче прижал её к себе, и они замерли так — уставшие, счастливые, бесконечно близкие. За окном по‑прежнему царил холодный январский день, но в их пентхаусе было тепло, а в сердцах — спокойно и легко, как никогда прежде.

***

Январский морозный воздух остался за стеклянными дверьми главного корпуса университета. В просторном, залитом утренним светом холле вовсю кипела студенческая жизнь: шуршали куртки, звенел смех, кто-то судорожно повторял конспекты перед началом второй пары. Молодые люди вошли вместе. Они бесстыдно опоздали на первое занятие, и на лицах обоих всё еще читались следы того самого бурного «утреннего урагана». Алина поправляла воротник своего стильного пальто, пытаясь скрыть легкий румянец на шее, а Илья, одетый в теплую спортивную куртку, шел рядом, расслабленный и довольный, по-собственнически придерживая её за талию. Его пальцы мягко поглаживали её сквозь ткань, посылая привычные волны тепла. Прямо у колонны, ведущей к широкой мраморной лестнице, их ждал Тони. Он стоял, скрестив руки на груди, демонстративно постукивая носком кроссовка по полу. На его лице блуждала лукавая, всезнающая усмешка, а за стеклами очков плясали озорные чертики. — Ну надо же! — громко вздохнул он, едва они подошли ближе, — Живые! А я уж думал звонить в службу спасения. Или сразу в комитет по борьбе с прогулами. Вы время видели, сони? Первая пара уже минут двадцать как закончилась! Коллинз смущенно прикусила губу, пряча улыбку, а Малинин лишь лениво усмехнулся, притягивая её к себе еще ближе, прямо под бок. — Не ворчи, надзиратель, — хмыкнул он, — У нас возникли… непредвиденные обстоятельства непреодолимой силы. — Знаю я ваши «обстоятельства», на лице у обоих написано, — фыркнул Гибсон, но тут же заговорщически понизил голос, — В общем, я вас прикрыл. Сказал куратору, что у Ильи обострилась старая травма после Милана, и ты, Алина, как ответственная девушка, повезла его на срочный осмотр. С вас причитается как минимум двойной латте и пицца. — Спасибо, Тони, ты наш спаситель, — искренне рассмеялась она, сделала шаг вперед и дружески обняла его за плечи, — Мы бы без тебя пропали. Тони уже открыл рот, чтобы выдать очередную колкость в адрес друга, как вдруг со спины к нему бесшумно подошла изящная фигура. Фиона Стерлинг — та самая нежная девушка в голубом платье с новогоднего вечера — ласково улыбнулась Илье и Алине. Она мягко шагнула вперед и обвила руками его талию сзади, уютно уткнувшись подбородком в его плечо. — Привет, ребята, — тихо сказала она. Гибсон замер на полуслове. Весь его напускной грозный вид испарился за долю секунды. Его плечи мгновенно расслабились, лицо залил густой юношеский румянец, а взгляд стал невероятно мягким и растерянным. Он поспешно опустил свои ладони поверх её нежных рук, бережно сжимая её пальцы. — Привет, Фи… — глуповато улыбаясь, пробормотал он, начисто позабыв про свои лекции о дисциплине. Малинин, заметив эту метаморфозу, не упустил шанса отыграться за все утренние подколки. Он убрал руку с талии Коллинз, быстро сложил пальцы в «сердечко» и приложил его к груди, преувеличенно сладко вздыхая. — О, посмотрите на него! — протянул он с издевкой, — Где же наш грозный спасатель? Растаял, как мороженое на солнце. Гибсон, у тебя сейчас очки от нежности запотеют. — Малинин, заткнись, а? — беззлобно буркнул тот, аккуратно разворачиваясь в объятиях Фионы и приобнимая её за плечи, — Всё, твоё время вышло. Идем на пару, пока препод не закрыл дверь изнутри. Тони схватил Илью за плечо и практически силой потащил в сторону кабинета физики, продолжая что-то бубнить под нос. Девушки остались стоять у колонны. Они синхронно и заливисто хихикнули, провожая взглядами своих парней. — Они невыносимы, правда? — с улыбкой спросила Фиона, поправляя ремешок своей сумки. — О да, — согласилась Алина. Её взгляд стал мягким и теплым. Она посмотрела на кольцо на своем пальце, а затем перевела взгляд на неё, — Но без них было бы очень скучно. Пойдем? У нас, кажется, английский в другом крыле. — Пойдем, — кивнула та, и они, весело болтая и делясь утренними новостями, зашагали по коридору. Перед тем как повернуть за угол, Коллинз обернулась. Малинин, уже у дверей аудитории, тоже оглянулся на нее. Он послал ей воздушный поцелуй и дерзко подмигнул. Она прижала ладонь к губам, посылая ему безмолвный ответный поцелуй, чувствуя, как внутри разливается безграничное, чистое счастье их общего, такого уютного и живого мира.