Часть 4

Утром, только начало сереть, Анна уже была у дверей лазарета. Она несла в руках узелок с тёплыми пирожками для отвода глаз, чтобы не идти с пустыми руками. Поверх старого платка накинула шаль, лицо сделала больным, сморщила лоб, прищурилась, опиралась на клюку, хотя ноги держали её хорошо. — Впустите, родимые, — заныла она, постучав. — Ох, спину прихватило, совсем не могу. Пусть девка-лекарша примочку даст. За дверью послышались шаги. Открыл Оливер. — Чего тебе, старая? — спросил он хмуро. — Лекаря мне, лекаря! — Анна заохала, чуть не падая на порог. — Девку вашу, Дину. Спина, старая, совсем скрутило. Пусть маслицем каким натрёт. Оливер хотел уже захлопнуть дверь, но из глубины лазарета раздался голос Флока: — Пусть войдёт. Но без глупостей. Оливер посторонился. Анна ввалилась внутрь, картинно охая и крестясь. Увидела Дину, бледную, с красными глазами. Осунулась за одну ночь. — Доченька, — простонала Анна, — Помоги. Примочку какую. Маслица. Дина встала, взглянула на Флока. Тот кивнул. — Проходите сюда, — сказала Дина, отводя Анну в угол, подальше. — Раздевайтесь, я посмотрю спину. Пока Анна, кряхтя, стаскивала платок и поворачивалась спиной к Флоку, который наблюдал из-под полуопущенных век, Дина наклонилась близко-близко. — Что нужно? — шепнула она быстро, водя пальцами по спине для виду. — Скажи, как он с тобой, — так же тихо ответила Анна. — Обижает? Мы должны знать. — Пока… пока не обижал. — Глаза Дины наполнились слезами. — Но я боюсь. Он странный. Грубый. Заставляет… прислуживать. — Деревня заступится, — прошептала Анна. — Не сразу, но заступится. Держись. Если что, кричи. Мы услышим. А как сбежать, придумаем. — Долго, — еле слышно сказала Дина. — Не знаю, выдержу ли. — Выдержишь, — Анна сжала её руку под платком. — Ты сильная. И мы не бросим. Вслух она застонала громко: — Ох, легче, легче! Добрая ты девка, золотые руки. Флок приподнялся на локте: — Долго вы там? — Заканчиваю, — ответила Дина, отступая от Анны. — Вот мазь, — она сунула старухе баночку с каким-то травяным сбором, всё что нашлось. — Трите на ночь. — Спасибо, родная, — поклонилась Анна. Оделась, покосилась на Флока. — Вы, господин командир, девку берегите. Она у нас одна на всю округу. Если с ней чего, у вас не будет лекаря. Флок усмехнулся, но ничего не сказал. Анна вышла, придерживаясь за косяк. На улице она выдохнула и быстро зашагала к избе. Дина осталась стоять у стены, сжимая в кулаке пустую баночку. В груди что-то дрогнуло, первый лучик надежды. Деревня знает. Деревня не бросит. — Симпатичная у тебя подружка, — бросил Флок. — Старая, но бойкая. Дина ничего не ответила. Пошла собирать посуду после завтрака. Но в душе у неё что-то изменилось. Она больше не одна.

***

Через два дня Флок уже сидел, а не лежал. Рана затягивалась, во второй раз Дина зашила хорошо, и организм молодого справлялся быстро. Он передвигался по лазарету медленно, припадая на правый бок, но глаза уже не были мутными, а взгляд приобрёл прежнюю цепкость. В тот вечер он велел Оливеру и Холгеру прийти в лазарет «на совет». Даз уже был там, сидел на нарах и точил нож. Дина мыла посуду за печкой, стараясь не привлекать внимания. Флок покосился на неё, но не выгнал, пусть будет, всё равно никуда не денется. Оливер разложил на столе карту, старую, потрёпанную, с пометками карандашом. Холгер зажёг ещё одну лампу, и свет упал на жёлтую бумагу, испещрённую названиями городов и деревень. — Смотрите, — Флок провёл пальцем по линии, уходящей на север. — Отсюда до столицы три дня верхом, если не задерживаться. Но мы задержимся, лошади выбились. Нужно хотя бы пять дней на восстановление. — Пять дней в этой дыре? — буркнул Даз, не прекращая точить нож. — Деревня нас ненавидит. Долго не продержимся. — Продержимся, — спокойно ответил Флок. — Потому что они нас боятся. А страх, лучший сторож. — Он поднял глаза на Оливера. — Что из столицы? — Связи нет, — Оливер понизил голос. — Но наши в столице ждут. Должно быть обеспокоены происходящим, как бы не разбежались. — Я приеду и всех соберу, — сказал Флок жёстко. — Порядок должен быть. Захватить власть мало, нужно её удержать. Недовольных нужно сразу давить, без разбора. Дина за печкой замерла. Глиняная миска выскользнула из рук и звякнула о край ведра. Все обернулись на звук. — Тихо там, — бросил Флок, даже не взглянув. Девушка прижалась к стене, замерев. Сердце колотилось где-то у горла. Она слушала дальше, боясь дышать. — После того как порядок наладим, — продолжал Флок, — нужно будет заняться экономикой. Еда, топливо, транспорт. Всё под контроль. — А эти? — Даз кивнул в сторону деревни. — Потом что с ними? — А ничего, — Флок пожал плечами. — Будут жить, работать, платить налоги. Если не дёрнутся. А дёрнутся, показательный пример. Одной деревней больше, одной меньше. Он замолчал, рассматривая карту. Дина смотрела на него из-за печки, на рыжие волосы, на прищуренные глаза, на хищный изгиб губ. И вдруг поняла то, что не понимала раньше. Им не нужна эта деревня. Им нужна столица. Власть. Порядок на уровне страны. А это место просто временный привал. Как только Флок встанет на ноги, они уедут. И, возможно, не вернутся. Деревня останется в покое. Им не нужна эта деревня, они сказали сами. Конрад, Анна, все мужики, они могут просто переждать. Не нужно нападать, не нужно рисковать. Достаточно того, что йегеристы уедут сами. Дина медленно выдохнула. Страх остался, но к нему добавилось холодное, трезвое понимание. Она должна предупредить деревенских. Сказать им, чтобы не дёргались. Чтобы не лезли с вилами и топорами. Скоро всё закончится. Флок свернул карту и сунул её за пазуху. — Всё, — сказал он. — Идите отдыхайте. Завтра с утра подготовка. Дина, останься. Отряд вышел. Дина осталась за печкой, не поднимая глаз. — Ты всё слышала, — сказал Флок. Не вопрос, утверждение. — Да, — ответила она. — И что думаешь? — Думаю, что вы уедете, — тихо сказала Дина, отважившись взглянуть на него. — И деревня останется жить. Это хорошо. Флок хмыкнул, но ничего не сказал. Лёг, закрыл глаза. Дина посидела ещё несколько минут, потом встала и вышла на крыльцо. Ночь была холодная, звёздная. В крайней избе горел свет, там собрались мужики. Она решила, что утром попросит Анну передать записку: «Не нападайте. Подождите. Они уедут сами. Не рискуйте из-за меня». Она подняла глаза на звёзды. Стало легче, скоро все закончится.

***

Утро было сырым и промозглым, обычная глубокая осень в этих краях. Низкое солнце едва пробивалось сквозь рваные тучи, и деревня казалась серой, прибитой к земле. Лужи под ногами за ночь подёрнулись тонким ледком, но он тут же ломался от малейшего шага. Сырые листья, прилипшие к крыльцу, шуршали под ногами. Дина вышла из лазарета, кутаясь в старенькую шаль. В руках она держала пустое ведро, предлог, чтобы выйти во двор. Сердце колотилось где-то в горле. Она ждала Анну. Старуха появилась из-за угла соседнего дома с корзиной для белья, будто шла к ручью полоскать. Подошла близко, зашептала, оглядываясь на дверь лазарета: — Ну что, дочка? Что узнала? Дина оглянулась. Флок спал, она слышала его ровное дыхание. Оливер ушёл в конюшню, Даз и Холгер ещё не возвращались. Она быстро сунула руку за пазуху, нащупывая бумажку. — Передайте Конраду, — зашептала Дина. Она уже вытащила записку, но в этот момент дверь лазарета с грохотом распахнулась. На пороге стоял Флок босиком, в расстёгнутой рубашке, рыжие волосы всклокочены, глаза прищурены, как у хищника. Он смотрел прямо на её руку, в которой была бумажка. — Стой, — сказал тихо. Спокойно. Так, что у Анны подкосились колени. Дина замерла. Анна попятилась, выронив корзину. Флок спустился с крыльца, не чувствуя холода мокрой земли под босыми ступнями. — Что это? — кивнул он на записку. — Ничего, — быстро сказала Дина, пряча руку за спину. — Дай сюда. — Не надо, — она сделала шаг назад, ноги скользили по мокрым листьям. Флок не ответил. Он рванул к ней, не бегом, а коротким жёстким броском. Дина попыталась отбежать в сторону, но он схватил её за запястье и выкрутил руку. Бумажка выпала. Он подхватил её с земли, выпрямился. — Флок, прошу, — прошептала Дина, — не читай. Он развернул записку, пробежал глазами. Лицо его стало непроницаемым. Несколько секунд он стоял молча, разглядывая бумажку. Анна замерла у угла дома, готовая бежать. — «Не нападайте. Скоро они уедут. Не рискуйте. Я справлюсь.» — прочитал он вслух. Голос был спокойным, даже скучающим. Дина опустила голову. — Ты хотела, чтобы они напали? — спросил Флок. — Нет, — ответила она еле слышно. — Я хотела, чтобы не нападали. — Тогда зачем ты хотела передать это тайком? — он сделал шаг к ней. Она вжалась спиной в стену лазарета. — Зачем прятаться, если ты делаешь доброе дело? — Вы… вы бы не поняли, — прошептала она. — Вы думаете, все хотят вас убить. — А они хотят? — Флок приподнял бровь. Дина молчала. Она не знала, как ответить. Флок вдруг схватил её за плечи, развернул спиной к себе и толкнул вниз, не сильно, но неожиданно. Она упала лицом в мокрые листья, охнув от удара. Он навалился сверху, сел на неё верхом, прижимая к земле. Сырая листва липла к щеке, пахло прелью и холодом. — Отпустите! — она попыталась вывернуться, но он сидел крепко. — Лежи, — приказал Флок. — Дай подумать. Он перечитал записку снова. Вслух, медленно, как учитель в школе. Потом хмыкнул. — Ты не просила помощи. Ты просила их сидеть тихо. Потому что поняла, нападение бессмысленно. Мы уедем сами. Ты сберегла и их, и нас. Он убрал записку в карман. Расслабился. Вес его тела на её спине стал тяжелее, но не угрожающе, просто… присутствие. Он чувствовал, как она дышит часто, испуганно. И вдруг он ощутил под собой её бёдра такие мягкие, упругие, тёплые даже сквозь мокрую юбку. Желание накрыло внезапно как удар под дых. Он никогда не был с женщиной. Никогда не позволял себе. А сейчас эта девушка лежала под ним такая смелая и красивая. И он хотел её. Не просто приказывать. Обладать. — Умная, — сказал он хрипло, наклоняясь к её уху. — Ты мне очень пригодишься в столице. Я таких, как ты, ищу. Дина замерла. — Иди в лазарет, — сказал он, поднимаясь. — Сделай завтрак. Анна, — он повернулся к старухе, которая стояла ни жива ни мертва, — уходи. И запомни: если ещё раз попробуете что-то передать, деревню сожгу. Ясно? Анна кивнула и быстро засеменила к себе. Флок посмотрел на Дину. Она сидела на земле, облепленная грязными листьями, с испуганными глазами, и всё равно была красивой. — Вставай, — бросил он и протянул руку. Она не взяла. Поднялась сама, отряхивая юбку. — Зачем вы меня мучаете? — спросила она, не глядя на него. — Не мучу, — ответил Флок. — Присматриваюсь. Ты мне понравилась, Дина. Правда. А обладать тем, кто нравится это нормально. Или ты не знаешь? Она промолчала. Прошла мимо него в лазарет, плотно закрыв за собой дверь. Флок остался во дворе. Сунул руки в карманы. Посмотрел на серое осеннее небо, на голые ветки деревьев, на лужу, где валялась выроненная корзина Анны. «В столице будет моей», — подумал он. — «А пока пусть привыкает». Он пошёл к реке умыться холодной водой и остыть. Флок спустился к реке по тропе, усыпанной мокрыми листьями. Вода была тёмной, почти чёрной, и медленно несла пожухлую листву к перекату. Он сел на большой валун, сунул руки в карманы и уставился на противоположный берег. Нужно было остыть. Мысли путались. Дина, записка, её тело под ним, её умные глаза, которые не боялись смотреть почти в упор. Он услышал шаги за спиной. Обернулся. Дина стояла на тропе, кутаясь в шаль. Лицо её раскраснелось, то ли от быстрой ходьбы, то ли от злости. Глаза горели. — Ты зачем пришла? — спросил Флок, не меняя позы. — Сказать вам правду, — ответила Дина, подходя ближе. — Всю правду. Она остановилась в нескольких шагах, сжала кулаки. — Вы напыщенный, самодовольный грубиян. Думаете, что сила это револьвер и рыжие волосы, которые вы так старательно причёсываете. Думаете, что если крикнуть громче всех, то станете главным. Но внутри вы пустой. Я видела ваш страх, когда вы лежали на столе. Вы боитесь, что кто-то узнает, какой вы на самом деле. Флок медленно поднялся. Глаза его сузились до щёлок. — Продолжай, — тихо сказал он. — Продолжу. — Дина перевела дыхание. — Я никуда с вами не поеду. Хоть убейте, хоть приставьте дуло к виску. Собирайте свой отряд и уезжайте. И никогда больше не появляйтесь здесь. Ни вы, ни ваши йегеристы. Деревня вас не звала, я вас не звала. Мы хотим жить спокойно. — Ах, хотите жить спокойно? — Флок рассмеялся. — А кто будет кормить столицу? Кто будет платить налоги? Кто будет слушаться новой власти? Вы думаете, вы одни такие умные? — Он сделал шаг к ней. — Ты в деревне никому не нужна, Дина. Конрад и его бабы спасибо скажут и забудут через неделю. А в столице я дам тебе всё, что ты захочешь. Лекарства. Инструменты. Дом. Защиту. Ты будешь жить лучше, чем любая здешняя девка. — Я не хочу ваших подачек! — крикнула Дина. — Я хочу свободы! Чтобы никто не командовал мной, не хватал за подбородок, не валял в грязь! — А кто тебе даст свободу? — Флок повысил голос. — Никто. Ты баба. Ты всегда будешь под кем-то под отцом, под мужем, под командиром. Я хотя бы не бью тебя и не морю голодом. — Вы не бьёте? — Дина почти плакала, но держалась. — Вы повалили меня на землю! Вы сели на меня верхом! Вы каждый день угрожаете пистолетом! Это не битьё, да? Это ласка? — Не выводи меня, — Флок сжал кулаки. — Уйди, пока я добрый. — Нет, — она упрямо мотнула головой. — Выслушайте до конца. Вы жалкий, Флок. Вы боитесь, что девушки на вас не смотрели, а теперь отыгрываетесь на мне. Но я не игрушка. Я человек. И я не поеду с вами в столицу, даже если вы пристрелите всю деревню. Стреляйте. Мне всё равно. Слёзы всё же потекли по щекам, но она не вытирала их. Флок смотрел на неё, тяжело дыша. В нём боролись ярость и что-то другое, может быть, даже уважение к её упрямству. Он шагнул к ней, намереваясь схватить за плечи, но в этот момент с тропы раздался голос: — Командир, хватит. Даз. Он стоял в нескольких шагах, с топором в руке, пришёл за дровами и всё слышал. — Чего тебе? — рявкнул Флок, не оборачиваясь. — Хватит, говорю, — повторил Даз спокойно. — Она всё сказала. Оставь её. Флок медленно повернулся. Взгляд его был страшен, таким Даз не видел его никогда. — Ты мне указываешь? — тихо спросил Флок. — Я прошу, — поправил Даз. — Ты ранен, ты злой. Не надо. Девка и так на пределе. Флок шагнул к нему. Даз не отступил. — Сахар ей давал? — спросил Флок, криво усмехнувшись. — Ласку проявлял? Думал, подкупишь? — Не мели чушь, — нахмурился Даз. — Я просто пожалел её. — Пожалел? — Флок подошёл вплотную. Они были почти одного роста, но Флок выглядел более нервным, более опасным. Даз сглотнул и на секунду подумал, что зря открыл рот. Флок ударил. Резко, с разворота в челюсть. Даз пошатнулся, устоял на ногах, прижал руку к разбитой губе. — Ещё? — спросил Флок. — Бей, — спокойно ответил Даз. — Не впервой. Дина вскрикнула. Бросилась между ними, встала перед Дазом, раскинув руки. — Не трогайте его! — закричала она. — Пожалуйста! Флок замер, глядя на неё растопыренную, заплаканную, но отчаянную. Потом перевёл взгляд на Даза. Тот стоял с каменным лицом, по подбородку текла кровь. — Вон, — сказал Флок. — Оба. Убирайтесь. Даз, запомни, кто здесь командир. Ещё раз встанешь между мной и моей женщиной, застрелю. Без разговоров. — Она не твоя, — тихо сказал Даз. Он развернулся и пошёл к деревне, вытирая лицо рукавом. Дина осталась стоять, глядя на Флока. Руки её опустились. — Вот в чём дело, — прошипел Флок, схватив её за локоть. — Даз понравился? Сахаром подкупил? Улыбку выманил? Думаешь, он лучше меня? — Он лучше, — выдохнула Дина. — Потому что он не угрожает пистолетом и не валяет в грязи. — А зря, — Флок дёрнул её к себе. — Может, мне тоже начать тебя жалеть? Давать сахар? Или как ты хочешь? — Я хочу, чтобы вы меня отпустили! — Она попыталась вырваться. — Не зли меня еще сильнее, — Флок прижал её к себе, зарычал в ухо. — Не отпущу, поняла? Будешь моей. Хочешь по-хорошему, не хочешь, то силой. Выбирай сама. А Даз… Даз пусть знает своё место. Стрелять не буду, но морду набью каждый раз, когда встанет между нами. Это понятно? Дина замерла. Слёзы катились по щекам, но она молчала. — Отвечай! — рявкнул Флок. — Понятно, — прошептала она, не глядя на него. — То-то. — Флок отпустил её. Отступил на шаг, поправил рубашку. — Иди в лазарет. Жди меня. И не думай убегать. Дина развернулась и пошла. Походка была неестественно ровной, она заставляла себя не бежать, чтобы не показать страха. Флок остался у реки. Посмотрел на свои руки, они дрожали. Не от холода. От ярости. От желания. От того, что она посмела ему перечить и выбрала Даза пусть не вслух, но выбрала. Он подошёл к воде, наклонился, ополоснул лицо. Встал, отряхивая капли. Флок остался один. Река шумела, облизывая камни тёмной водой. Осенний ветер трепал его мокрые волосы, но он не чувствовал холода. Внутри всё кипело. Он сел на валун, уронил голову в ладони. Что я делаю? Мысль пришла внезапно, как пощёчина. Он поднял голову, посмотрел на серое небо. Зачем она мне? Дина. Робкая, упрямая, с этими вечно испуганными глазами и внезапными вспышками смелости. Она бросала ему в лицо правду ту, которую он сам от себя прятал. Что он трус. В столице таких полно. Девок. Красивых. Послушных. Так почему же он не может выкинуть её из головы? Флок сорвал травинку, зажевал её, выплюнул. Власть. Вот что важно. Я захватил остров и собираюсь строить новое государство. А я трачу время на какую-то девку, которая меня ненавидит. Флок встал, прошёлся по берегу. А зачем мне вообще связываться с ней? Отвлекает. Бесит. Хочется то ударить, то… Он оборвал мысль. Не договорил даже в голове. Я не должен хотеть её. Я должен хотеть власть. Дина это слабость. Слабость, которую враги могут использовать. Если я привяжусь к ней, буду делать глупости. Уже делаю. Он вспомнил, как ударил Даза. Своего же человека. Из-за девки. Идиот. Командир не должен опускаться до такого. Флок подошёл к воде, наклонился, зачерпнул пригоршню ледяной воды. Выпил. Вода обожгла горло. Ладно. Решено. Она мне не нужна. Зачем она в столице? Только путаться под ногами. Пусть сидит в своей деревне. А я найду другую. Послушную. Которая не будет перечить. Которая будет смотреть в рот и благодарить за каждый взгляд. Он выпрямился, вытер губы рукавом. Но внутри что-то сжалось то ли сердце, то ли желудок. Он знал, что врёт себе. Флок засунул руки в карманы и медленно пошёл обратно в деревню. Ветер стих. Он не знал, как совместить желание власти и обладание Диной и от этой неопределённости злился ещё больше. — Чёрт бы тебя побрал, Дина, — прошептал он в осеннюю тьму. И ускорил шаг, будто пытаясь убежать от собственных мыслей.