Глава 17: Семья, Вера, Долг

Глава 17: Семья, Вера, Долг Девятая луна, 107 год от Р.В. (6 год от З.Э.) Висенья Чаячий Город был в огне. На улицах кипела жестокая битва: защитники яростно сражались за каждый квартал, за каждую дверь. У Веры было слишком много времени, чтобы пустить свои тлетворные корни в городе, и слишком многие из Честных Бедняков и Сынов Воина все еще оставались на свободе, подстрекая как горожан, так и гарнизон. Даже после того, как обе ветви дома Шеттов переметнулись на их сторону ради обещаний земли и мести Грэфтонам, которые низвели их до положения простых рыцарей, Висенья с братом и сестрой все еще пытались взять город под контроль. Тем временем сражение неумолимо превращалось в повальный грабеж. Она прищурилась, заметив, как одну из пехотных когорт их легиона на узкой улице обходят с фланга ополченцы Честных Бедняков. А все потому, что стоявшие позади ополченцы Речных Земель нарушили строй и бросились грабить и мародерствовать. Отвратительное отсутствие дисциплины. Она обязательно накажет их за это позже. Но сначала… — Дракарис, — холодно произнесла она. Метким, контролируемым потоком пламени Вхагар превратила обходящую толпу в пепел, спасая легион из тяжелого положения. Висенья погнала Вхагар дальше. Тяжело взмахивая бронзовыми крыльями, драконица неслась над крышами. Вдали она видела брата и сестру на их собственных драконах: они патрулировали небо, изо всех сил стараясь помочь своим зажатым наземным силам и подавить яростное сопротивление, но при этом не спалить весь город целиком, погубив и своих, и чужих. Кроме того, Эйгон дал ей и Рейнис четкие указания: не сжигать гавань и другие экономически важные районы, поскольку они намеревались присоединить Чаячий Город (а также Рунический Камень на севере) к своим личным владениям в качестве королевских провинций. «Однако это здание сохранять незачем», — подумала Висенья, заметив септу-мать, расположенную на каменистом острове прямо в гавани. Над ее крышей развевались радужные знаки и флаги с семиконечной звездой Священного Воинства — стратегическая позиция, которая сильно мешала их флоту захватить контроль над гаванью. Приняв решение, Висенья направила Вхагар к септе. Она знала, что внутри находится множество невинных. Матроны и сестры, чья единственная вина заключалась в служении Вере; дети, такие же юные, как ее собственный ребенок, чье преступление состояло лишь в том, что они оказались не в том месте и не в то время. Но Висенья, в отличие от своих брата и сестры, не колебалась перед подобными мыслями. Это была война, а на войне происходят жестокие вещи. Зеленовато-синее пламя Вхагар за считанные минуты испепелило септу-мать. Висенья удовлетворенно кивнула — работа была сделана хорошо. Сотни их людей погибли бы при штурме этого здания, выбивая засевших там фанатиков. Этих людей она сохранила для будущих битв и походов. Ничего личного, лишь хладнокровная эффективность, которой от нее и ждали. Рейнис прозвали безжалостной за ее действия во время кампании на Железных Островах, но Висенья всегда была куда жестче. Просто тогда, в силу неблагоприятных обстоятельств, она не смогла проявить это в полной мере. Но в этот раз проявит. Чего бы это ни стоило, она принесет победу своему дому. Ей плевать, если враги станут еще яростнее называть ее злобной Королевой-Ведьмой. Чем больше они ее боятся, тем проще ее задача. Несмотря на ее решимость, разграбление Чаячьего Города продолжалось еще неделю, прежде чем пожары утихли, а последние очаги сопротивления были подавлены. Когда пыль улеглась, выяснилось, что все до единого Честные Бедняки и Сыны Воина в городе были перебиты, а вместе с ними погибла треть населения и построек. Остатки сил дома Графтонов сдались, как только была захвачена твердыня. Члены дома Графтонов теперь находились под стражей, а их уцелевшие люди перешли под командование переметнувшихся Шеттов и будут использованы для подчинения остальной части Долины. Пройдут годы, прежде чем ущерб, нанесенный городу, будет возмещен, и он снова станет приносить доход. Она уже заранее слышала недовольные жалобы Эйгона, хотя саму Висенью это не слишком заботило. В конце концов, экономическая выгода — лишь часть уравнения. Нужно было показать пример тем, кто выказывал неповиновение и отказывался склониться перед теми, кто стоял выше них. Когда на восьмой день занялся багровый рассвет, Висенья встретилась с братом и сестрой, чтобы обсудить дальнейшие шаги. — Графтоны жалуются на условия заключения, — с усмешкой заключила Рейнис. Эйгон пренебрежительно фыркнул, на его лице заиграла ухмылка: — Могут жаловаться, пока вороны не побелеют. Скоро мы отправим их к Арренам и всем остальным пленникам в Летний Замок. Ухмыльнулась и сама Висенья: — Ройсов тоже пора перевозить. Почти вся знать Долины была приговорена к лишению прав и конфискации имущества из-за своего упорного и религиозно мотивированного сопротивления. А несколько домов были намечены на уничтожение еще годы назад, независимо от их покорности — их земли требовались для личного домена дома Таргариенов или в качестве мест для трех избранных Хранителей Долины. Аррены, Ройсы и Графтоны входили в число этих избранных домов, но они были далеко не единственными, кого запрут в Летнем Замке. Остальные захваченные в плен лорды, а также заложники от перебежчиков (вроде Шеттов), тоже отправятся туда. Вместе с ними туда последуют и фамильные мечи из валирийской стали домов Ройсов и Корбреев — Плач и Покинутая, взятые в качестве военных трофеев для дома Таргариенов. Как только Долина будет полностью усмирена, они оставят заложников от перебежчиков для системы «сменного присутствия» (заложничества при дворе), а всех мужчин лишенных прав домов сошлют на Стену. Женщин же отправят в Речные Земли, в местную «Исключительную» ветвь Молчаливых Сестер, которая подчинялась Летнему Замку, а не Звездной Септе. — Мы можем вывезти их на кораблях из Чаячьего Города. Мне не улыбается перспектива лететь обратно в Летний Замок только ради того, чтобы тащить на себе пленников, как я делал с Арренами. Да и сухопутный маршрут сейчас не то чтобы безопасен, — сказал Эйгон. Рейнис нахмурилась: — Хьюберт Аррен доставил нам немало головной боли. — Он — лишь помеха, которую мы раздавим, как только закончим с низинами, — решительно отрезала Висенья. По крайней мере, в этот раз она лично убедится, что кампания завершена, прежде чем улетит. — Жаль, что Долина истребила все старые горные кланы. Перемани мы этих дикарей на свою сторону, задача стала бы проще. Ну да ладно. У нас все еще есть стеклянные свечи, чтобы выполнить работу, и, возможно, даже к лучшему, что они уже избавили нас от этих дикарей, — добавил Эйгон. Висенья согласилась с мужем. Хотя помощь горных кланов была бы неоценима для выслеживания Хьюберта Аррена и его присных, засевших в Лунных горах, в конечном счете это было необязательно. Лучше не связываться с ними союзом. Таким налетчикам и варварам не было места в Империи, которую они стремились создать. У них было полно времени, чтобы разобраться с Хьюбертом Арреном. Вопреки первоначальным опасениям, их план использовать Арренов в качестве заложников против их потенциальных союзников на юге, похоже, увенчался успехом: они не получали известий о каких-либо враждебных действиях с их стороны, за исключением превентивного сбора войск вдоль границы, который они уже учли. Позже Висенья поймала себя на мысли, не сглазила ли она их дело, потому что вскоре после этого их частный совет прервал вестник: — Простите меня, Ваше Величество. Только что прибыл ворон из Летнего Замка с печатью лорда Деймона Велариона. Это известие озадачило всех троих. — Лорд Веларион? Не принцесса Валейна или принц Эйрион? — удивленно спросила Рейнис. — Так точно, Ваша Милость, — ответил вестник, проходя в комнату и протягивая послание Эйгону. Висенья и Рейнис переглянулись. Получение вестей от дяди не обязательно было поводом для паники, но это определенно стало неожиданностью — ведь главными их корреспондентами из Летнего Замка должны были быть и до сих пор оставались их дети. Сестры наблюдали, как выражение лица Эйгона сменилось с простого любопытства на буро-яростный гнев, едва сдерживаемый расчетливым умом завоевателя. Без лишних слов Висенья вырвала письмо из его рук. По мере чтения ее собственная ярость росла с каждым словом. Первая часть послания представляла собой копию другого документа — декларации, которая, судя по всему, была отправлена как в Летний Замок, так и разнесена по всему континенту. Текст гласил: «Мы, Верховный Септон и Праведные, представители Семерых, Единых в Семи Лицах на земле, вещаем ныне из Звездной Септы, святейшей обители Веры. Тысячелетия назад наши отважные предки были вынуждены бежать со своей родины, священных земель Хугора с Холма, спасаясь от демонических владык драконов Древней Валирии, несущих с собой рабство, пороки и темную магию. Ныне дом Таргариенов, последние отпрыски той зловещей империи, преследует нас на нашей новой родине, в обетованной земле Вестероса. Не довольствуясь тем, что они изгнали нас из Андалоса, последние драконьи владыки жаждут отнять у нас и Вестерос! Они стремятся осквернить и развратить нашу отчизну и нашу Веру ересью, богохульством, язычеством, многоженством, кровосмешением и рабством, уничтожив все, что нам дорого. Они уже натравили речников на их братьев и сестер, сокрушили и поработили праведных жителей Западных Земель, а прямо сейчас пытаются заковать в цепи Долину, удерживая благородный дом Арренов в плену и подвергая их великому злу. Очевидно, что их амбиции неутолимы, и они не успокоятся, пока каждый уголок Вестероса не окажется под их ярмом! Если ничего не предпринять, мы все снова познаем муки под властью валирийского зла! Доселе! Сим Вера объявляет Священную Войну! Священное Воинство возглавит поход против нечестивых порождений и низвергнет их обратно в бездну, откуда они явились! Мы призываем всех правоверных — бедных и богатых, королей и вассалов, знатных лордов и простой люд — примкнуть к нам! Восстаньте против ереси и дьявольщины таргариенских кровосмесительных и двоеженских чудовищ, против их кощунственной Доктрины Исключительности, против их языческих, варварских, извращенных и рабовладельческих устоев! Отрежьте путь этим тварям, рабовладельцам и грешникам, что идут за ними! Сбросьте их гнет и верните чистоту нашей родине! Дома Гарденеров, Дуррандонов, Хайтауэров и многие другие уже встали под наши знамена, но нам нужно больше отважных мужей изо всех королевств, дабы сплотиться в великую коалицию! Просторы Простора, Штормовые Земли, Дорн и Север — мы умоляем вас восстать и освободить ваших братьев и сестер! Жителей Долины мы просим хранить верность Вере, ибо мы уже идем к вам на помощь! Жителей Западных Земель мы призываем примкнуть к нам, дабы мы освободили вас и вернули Ланнистера на Золотой Трон, вернув вам свободу! А речников мы умоляем прозреть, увидеть ложь, которой вас опутали, и вновь воссоединиться со своими братьями. Восстаньте, все Правоверные, и внемлите зову Семерых! Долой лжекороля, долой шлюх-ведьм и греховных сестер, коих он зовет женами, и их уродливое, рожденное в блуде драконье отродье! Долой их слуг-работорговцев! Восстаньте, свергните Таргариенов, и знайте, что обрящете великую награду в чертогах рая, когда пробьет ваш час! Так говорят Семеро, Единые в Семи Ликах!» Ее гнев, и без того распаленный оскорбительными проклятиями и объявлением Священной Войны, вспыхнул еще сильнее, когда во второй части послания дядя сообщил, что армии Веры, Простора и Штормовых Земель — самопровозглашенная «Коалиция» — уже начали вторжение в их владения, атаковав Крэйкхолл, Каменную Септу и Драконий Порт. Контроль окончательно покинул ее, когда дядя описал, как на это решили ответить Эйрион и Валейна. — Глупые, безрассудные дети. Они даже не потрудились известить нас! — прорычала Висенья, швыряя письмо Рейнис. Она увидела, как лицо сестры исказилось от тех же чувств по мере чтения. — На время нашего отсутствия командование примет Орис. Мы немедленно вылетаем в Летний Замок, — отрезал Эйгон. — На месте решим, что делать дальше. — Согласна, — процедила Рейнис, яростно скомкав пергамент в кулаке. Висенья молча кивнула, хотя в глубине души не могла не сокрушаться из-за того, что ей снова приходится бросать военную кампанию незавершенной на полпути ради возвращения в Летний Замок. Впрочем, она понимала, что нынешние обстоятельства кардинально отличались от прошлых. Прошло более пяти лет, но она до сих пор помнила, как подвела свою семью во время похода на Железные Острова. Она никогда не держала обиды на своего любимого сына Эймона, но горько жалела о том, как невовремя он решил появиться на свет — хотя в этом Висенья всегда винила исключительно себя, а не ребенка. Время и поддержка семьи помогли ране затянуться, и еще тогда Висенья поклялась себе, что больше никогда не подведет родную кровь. Даже сейчас, когда сын и племянница усложняли эту задачу своей глупостью, Висенья не позволит их дому оступиться или пасть. Если Вера думала, что этот клочок бумаги напугает их… напугает ее? Что ж, она покажет им истинное значение страха. Она заставит их понять, почему ее зовут Висеньей Отважной, Победоносной и Королевой-Ведьмой. Возможно, эти прозвища прежде были лишь клеветой врагов да хвалебными балладами бардов, которым ее сестра платила, чтобы утешить ее, — но очень скоро она сделает так, что каждое из этих имен будет заслужено до последнего слова. ________________________________________ Эйрион Заседания совета редко бывали интересными. Эйрион знал об этом не понаслышке: он присутствовал почти на каждом из них с шестилетнего возраста. Разумеется, долгие годы он был всего лишь чашником, но в том и заключался весь смысл назначения наследника чашником при совете — чтобы он с малых лет впитывал все происходящее. Большинство заседаний сводились к рутинному управлению государством — бесконечным «почему» и «зачем» администрирования огромного королевства и будущей империи. Тем не менее его родители и тетя неизменно посещали почти каждую встречу с момента учреждения Старейшего Совета, если только у них не было веской причины для отсутствия. И Эйрион следовал их примеру. Ибо правителям было жизненно важно оставаться в курсе всего, что происходит в их владениях. Им следовало лично убеждаться, что совет исполняет свои обязанности правильно и эффективно, не плетя интриг ради собственной выгоды за счет государства. Конечно, писцы заносили каждое слово в протоколы заседаний, а десница и все остальные советники обязаны были еженедельно отправлять письменные отчеты о своей деятельности королевской семье и коллегам, но ничто не могло заменить возможность услышать эти доклады из первых уст, непосредственно от чиновников на самих заседаниях. Только присутствуя на советах и отдавая приказы, они могли по-настоящему править и заявлять о своей воле, воплощая в жизнь то видение будущего, которое их семья взращивала для государства. Каждое скучное обсуждение стоимости монеты или логистики строительства новой инфраструктуры было еще одним шагом на пути к превращению великой империи, о которой мечтал его дом, в реальность. Империи, которую ему суждено было унаследовать. Империи, в которой он намеревался править сам, а не просто царствовать, пока советники управляют страной от его имени. Впрочем, не все встречи были навевающими тоску. Время от времени случались и любопытные заседания, на которых советники докладывали о крупных успехах в завершении какого-нибудь проекта, или же иностранный сановник представлял предложение, требующее рассмотрения Совета и монарха. А порой проводились собрания поистине чрезвычайной важности. Атмосфера в зале совета была гнетущей, пока зачитывалась декларация о Священной Войне, пришедшая из Звездной Септы. Вокруг были видны лишь мрачные лица, полные гнева и возмущения. — От наших дозорных на границе поступили донесения, что Коалиция уже пришла в движение. Войско Штормовых Земель пересекло Черноводную и прямо сейчас осаждает Драконий Порт. Другая армия, возглавляемая Сынами Воина, движется на Каменную Септу, а третьи силы наступают из Простора и атакуют Крэйкхолл, — нахмурившись, доложил командующий дозорными Кроули. Заместитель его матери на посту Мастера над шептунами согласился с Кроули, хотя никто, кроме Эйриона и Валейны, не знал точных деталей об организации, известной как «Глаза Короля». — Ходят слухи о якобы «восстаниях простолюдинов» в Западных Землях, хотя мы подозреваем, что это всего лишь Честные Бедняки, тайно проникшие в регион. Мы также начали прослеживать определенные связи между их финансированием, снабжением и мелким дворянством Запада. Услышав это, Эйрион сжал кулак под столом. Им следовало догадаться, что они проявили излишнее милосердие, позволив столь многим лордам Запада стать Защитниками и Хранителями в их королевстве. Ошибка, которую они вскоре исправят, — в этом Эйрион был уверен. — Доносятся шепотки и о том, что северяне собирают знамена у Рова Кейлин, хотя мы пока не утвердились в том, намерены ли они примкнуть к Коалиции, — продолжил соглядатай. Его двоюродный дед, Мастер над кораблями и временно исполняющий обязанности Верховного Десницы лорд Деймон Веларион, выглядел удрученным: — Восстания на Западе, Священная Война, объявленная Верховным Септоном, вторжение с юга сил Священного Воинства, Простора и Штормовых Земель, Север, созывающий знамена… а Король и Королевы далеко в Долине? Что дальше? Мы услышим, что дорнийцы позабыли свои древние распри с вековыми врагами и тоже подняли против нас оружие? — Известия из Дорна противоречивы. Они указывают на раскол: некоторые наиболее набожные лорды склонны поддержать Коалицию и Священную Войну Веры. Другие же призывают воспользоваться тем, что Простор и Штормовые Земли отвлечены, дабы устроить на них набеги. Возможно, Дорн решится на один из вариантов, расколется надвое или вовсе не предпримет ничего. Нам остается лишь ждать, — исполнительно доложил заместитель. Взгляд, который дядя Деймон бросил на докладчика после этого, ясно давал понять, что его вопрос был чисто риторическим. Вскоре жар в его глазах угас, сменившись покорным вздохом, и лорд Деймон почти опустился в свое кресло: — Необходимо немедленно известить Короля и Королев. Уходя в Долину, они забрали с собой большую часть наших лучших войск, и без них у нас мало шансов удержать границу против захватчиков. — Разве Король и Королевы не подготовились к подобному сценарию заранее? — спросил Эйрион, заговорив впервые за встречу. — Разве наша южная граница не защищена? — Подготовились, мой принц, но масштабы ополчившейся на нас коалиции… Боюсь, даже приграничные укрепления Их Милостей дрогнут под натиском той лавины, что вскоре обрушится на нас. Потребуются месяцы, чтобы отозвать армии из Долины или собрать новые для удержания рубежей, а к тому времени захватчики могут продвинуться вглубь наших земель и принести неисчислимые страдания. К счастью, у Их Милостей есть драконы, и они легко выиграют для нас необходимое время, как только узнают о случившемся. В этот момент Эйриону пришла в голову мысль. Опасная, безумная мысль, которая, тем не менее, имела четкий стратегический и логический смысл — а ведь именно этому его учили с тех самых пор, как он научился говорить. Эйрион принял решение — импульсивное, без сомнения, но уверенность в нем крепла с каждой секундой. — Безусловно, моих родителей и тетю нужно известить, лорд Веларион, однако я не вижу нужды призывать их обратно домой. Их кампания в Долине находится в уязвимой стадии, и ее нельзя прерывать. Мне только что открылось куда более верное стратегическое решение. По глазам дяди Деймона он видел: тот считает его лишь ребенком, играющим в короля, но лорд Веларион слишком уважал королевскую власть, чтобы произнести это вслух. — Что ж, мой принц, мне любопытно, что вы задумали, — не удержался он от реплики. — Но я по-прежнему твердо убежден, что для разрешения этого кризиса нам необходимы драконы. — И вы их получите. Драконий всадник стоит прямо перед вами, лорд Веларион, — произнес Эйрион, поднимаясь со своего места. В зале совета воцарилась такая оглушительная тишина, что было слышно, как падает булавка. Все советники уставились на него, и Эйрион читал мысли на их лицах. Каждый из них думал об одном и том же, но ни у кого не хватало смелости возразить своему принцу. У всех, кроме одного. Лорд Деймон вздохнул: — Мой принц, мы ценим вашу отвагу, но… вам всего тринадцать лет. Совет не имеет права отправлять вас на поле боя. Это заявление слегка раздосадовало Эйриона: — Вы не так меня поняли, лорд Веларион. Этот Совет вообще не имеет власти отправлять меня или кого-либо из моей семьи куда бы то ни было. Разве я не ваш принц? Королевский регент, наделенный полномочиями править и говорить от имени моего отца? Я принимаю эту задачу по собственной воле… более того, я повелеваю этому быть. — Я полечу на Караксесе и сам сокрушу этих захватчиков. Пусть все враги нашего королевства узрят, что молодой дракон не менее опасен, чем его родичи. Они заплатят ту цену, которую платят все, кто осмеливается нападать на наш народ. Лорд Веларион заволновался еще сильнее: — Мой принц, прошу вас, одумайтесь! Представьте, что скажут ваши родители, когда узнают, что вы добровольно и без нужды подвергли себя такой опасности! Вы всего лишь отрок тринадцати лет, никто не осудит вас за то, что вы не полетите на войну. Напротив, мы бы этого предпочли! Вы — наследник Короля! Мы не можем так рисковать вами! — Если наследник Короля никогда не будет рисковать собой, из него выйдет никудышный правитель, когда придет его черед садиться на трон, — рассудил Эйрион. — Нет, лорд Веларион, мое решение окончательно. Я сам сокрушу этих захватчиков. — Не сам, — вмешался чей-то голос. Эйрион в шоке обернулся и увидел, как со своего места поднимается Валейна. Взгляд ее был вызывающим, словно она подначивала его попробовать отменить ее приказ. — Я лечу с тобой. Два дракона лучше, чем один, да и кто-то же должен присмотреть за тем, чтобы ты не угробил себя. Несмотря на потрясение и страх за жизнь Валейны (страх, который, как он понимал, испытывала сейчас и она сама), Эйрион не мог не ощутить, насколько правильным было то, что они решились на это вместе. Красные Близнецы, как всегда плечом к плечу, исполняющие долг перед своим королевством с честью и достоинством. Однако совет не разделял его воодушевления. И если одни лорды выглядели чуть менее растерянными при мысли о том, что отправятся оба близнеца, то другие занервничали еще сильнее — без сомнения, гадая, что они скажут королю и королевам, если позволят обоим наследникам улететь и сгинуть в бою. Сам Эйрион, впрочем, был уверен, что ничего подобного не случится. Пусть они с Валейной еще не бывали в настоящем сражении, они оставались отпрысками дома Таргариенов, старшим сыном и дочерью Троих Завоевателей. Битва была их правом по рождению, и они оба едва ли не раньше научились летать, чем ходить. Караксес и Мелеис были грозными тварями, и в мире не существовало врагов, способных сбить их на землю. — Значит, решено, — отрезал Эйрион. Большинство советников выглядели смирившимися, понимая, что у них нет власти остановить принца, но лорд Веларион все еще пытался возразить. — И все же напишите письмо нашим родителям, лорд Веларион, если считаете нужным. Более того, я сделаю это своим официальным приказом, ибо вы правы: они по-прежнему наш Король и Королевы, и это важнейшие известия, которые они обязаны знать. Пожалуйста, будьте добры сообщить им от нашего имени, что мы улетаем исполнять долг, который они на нас возложили, и защищать королевство. Закончив с этим, созовите все наши знамена на войну и отправьте приказы в Близнецы и Сигард, чтобы они укрепили северную границу. Также велите всем остальным замкам и острогам в королевстве немедленно собирать подкрепления и направлять их к южной границе. Они понадобятся в грядущей войне. Понимая, что спорить дальше бессмысленно, дядя Деймон склонил голову: — Как прикажете, мой принц. — Все остальные окажут лорду Велариону помощь в составлении этих указов и подготовке к их исполнению. Время на исходе, и мы должны действовать быстро, чтобы защитить наши земли. Заседание объявляю закрытым, — объявил Эйрион советникам, после чего развернулся и вышел из палаты. Валейна шла следом, наступая ему на пятки. — Ты уверен, что это хорошая идея? — прошептала она, когда они вышли. — Нет. Но помнишь, что всегда говорит отец? «Ты никогда не можешь быть уверен на сто процентов». Решение все равно нужно принимать, и если мы всегда будем выбирать безопасный и легкий путь, наш дом никогда не воплотит свою мечту. Стратегически это оправданно, Валейна. Караксесу и Мелеис незачем попусту отсиживаться здесь, в Летнем Замке, а наши родители лишь растратят силы, если попытаются ответить на эти новые угрозы и одновременно продолжить кампанию в Долине. Мы можем помочь. Мы обязаны. — Они будут в ярости, — заметила Валейна, и в ее голосе промелькнул едва заметный след страха. — Лучше просить прощения, чем разрешения, — отозвался Эйрион с уверенностью, которой на самом деле не испытывал. — Ты правда так думаешь? — Валейна знала его слишком хорошо. Эйрион помедлил. — У нас есть способ связи куда быстрее воронов, — напомнила она. — Я велю оседлать Караксеса и Мелеис. Тебе нужно направить Мелеис к крыше Драконьего Трона, чтобы драконьи смотрители и я занялись ею. Вызови родителей с помощью свечи, а потом встретимся там, — вынес он решение. Валейна кивнула. Поднимаясь на крышу, Эйрион невольно вспомнил последний личный разговор с отцом перед его отъездом. «Когда твоя мать, тетя и я будем в отъезде, ты станешь регентом. Ты ведь понимаешь, что это значит?» — спросил отец. «Я буду править от вашего имени. Совет возьмет на себя ежедневную административную работу, но последнее слово всегда будет за мной». «А понимаешь ли ты, что скрывается за этим словом?» На этот вопрос у Эйриона тогда не нашлось ответа. «Это значит, что именно на тебя ложится ответственность за управление и защиту нашего королевства. Наши враги пристально следят за нами, Эйрион. Хотя мы надеемся, что пленение Арренов заставит их поумерить пыл, не станет неожиданностью, если они предпримут что-то против нас в отместку за кампанию в Долине. Это самая крайняя мера, но если до этого дойдет, Эйрион, я жду, что ты защитишь наш народ и нашу семью». «Я защищу, отец. Обещаю», — ответил тогда он. Интересно, что подумал бы отец о том, как именно он сдерживает свое обещание? Одобрил бы? Стал бы он злиться, что сын рискует жизнью в столь юном возрасте, но при этом гордиться его ответственностью? Эйрион полагал, что скоро это выяснится. Он не стал бы лгать себе: мысль о завоевании великой славы и почета в бою была заманчивой, но ему было всего тринадцать, и для таких вещей при необходимости еще найдется масса времени в будущем. Больше всего на свете Эйрион хотел внести свой вклад в миссию их дома, сделать их мечту хоть немного ближе к осуществлению. Защитить семью и королевство. В этом заключался его долг как наследника. К тому времени как Валейна поднялась к нему на крышу, Эйрион и драконьи смотрители уже оседлали Караксеса и Мелеис и какое-то время ждали ее. Вскоре Эйрион заметил, что Валейна пришла не одна. С ней были Эйгор и Рейна. Эйрион изо всех сил постарался подавить новую волну тревоги, поднявшуюся при виде их явно напуганных лиц. Он перевел взгляд на Валейну, но та лишь покачала головой. — Я пыталась снова и снова. Никакого ответа. Ни от одного из троих, — сказала она. — Когда мы говорили с ними в последний раз, они упоминали, что стоят у ворот Чаячьего Города. Должно быть, прямо сейчас они штурмуют город. — Какова бы ни была причина, они не знают о случившемся. Что нам делать? Ждать? — неуверенно спросила Валейна. — Нет. Мы не можем ждать, — твердо решил Эйрион. — Чем дольше мы медлим, тем глубже захватчики продвинутся на нашу территорию. Мы должны действовать немедленно. — Вы двое действительно собираетесь лететь? Даже без ведома родителей? — со страхом в голосе спросила Рейна. — Похоже, что так, сестренка, — отозвалась Валейна, прежде чем повернуться к брату. — Если ты считаешь, Эйрион, что нам лучше лететь, то я с тобой до конца. — Позвольте мне поехать с вами, — внезапно с непреклонным видом произнес Эйгор. — НЕТ! — Эйрион и Валейна даже не заметили, как выкрикнули это в один голос, отчего Эйгор и Рейна испуганно отшатнулись. — Нет, Эйгор, — повторил он уже мягче и дружелюбнее. — Мы с Валейной и так сильно рискуем. Ты не можешь полететь с нами. Защищай Рейну и остальных наших братьев и сестер, пока мы защищаем королевство, идет? Мы вернемся прежде, чем ты успеешь соскучиться, целые и невредимые. — Эйрион прав, Эйгор. С чего бы этим андальским стрелам сбить его и Валейну? Они ведь лучшие наездники среди всей нашей восьмерки! — бодро подхватила Рейна, но ее улыбка не коснулась глаз. Эйрион тем не менее улыбнулся и ласково взъерошил волосы младшей сестры, после чего повернулся к Валейне. — Сначала держим курс на Драконий Порт, — скомандовал он, прежде чем вскочить в седло своего дракона. Валейна согласно кивнула. Когда Караксес взмыл в небо, а Мелеис последовала прямо за ним, Эйрион попытался унять бешено колотящееся сердце. Он летал сотни, если не тысячи раз до этого, но это был первый раз, когда он летел на битву, на настоящую войну. Несмотря на всю ту браваду и уверенность, что он демонстрировал Совету, младшим и даже самой Валейне, Эйрион не мог отрицать перед самим собой, как сильно он нервничал. Он лишь надеялся, что принимает правильное решение.