Глава 18: Окропленные кровью

Глава 18: Окропленные кровью Девятая луна, 107 год от Р.В. (6 год после Завоевания) Великий капитан Сир Эдрик Кью чуть не плакал от радости. Каменная Септа, одна из самых знаменитых и священных септ Вестероса, наконец-то была в пределах видимости. Вскоре, впервые за сто с лишним лет, она вернется в лоно истинной Веры. Слишком долго дикари-железнорожденные и валирийские язычники занимали этот город и эту септу. Но больше этому не бывать. Сегодня Эдрик освободит Каменную Септу от гнета так называемого «дома Скейлзов» и их таргариенских хозяев. «Сначала Каменная Септа, а затем и остальные наши братья и сестры, изнывающие под ярмом этих порождений греха!» — с азартом подумал про себя Эдрик. Он не думал, что это будет трудно. Большинство сил Таргариенов были связаны боями в Долине Аррен, и жертва их братьев по вере там навсегда останется в памяти и будет почтена. Каменная Септа была легкой добычей, а под его началом находилось двадцать тысяч человек, готовых довести дело до конца: тысяча Сынов Воина, пять тысяч Честных Бедняков и четырнадцать тысяч рыцарей и ополченцев из Простора. Многие лорды и дворяне в его армии до сих пор ворчали при мысли о том, что ими командует второй сын вассала дома Хайтауэров. Но Эдрик уже давно был не просто вторым сыном, и с помощью Верховного Септона он твердо напомнил им об этом. Он был Великим капитаном Сынов Воина и верховным предводителем Святого Воинства; он не потерпит подобного неуважения. Он пристально следил за этими лордами с самого начала похода, не в силах поверить, что эти глупцы ведут себя подобным образом, когда перед ними стоит священная, дарованная свыше миссия — освободить братьев от власти порождений греха. Но неважно: когда он докажет свой успех на поле боя и освободит Каменную Септу, они либо встанут в строй, либо познают гнев Веры. На мгновение он задумался, как продвигается остальная часть их Священной войны. Король Мерн повел двадцать тысяч человек на помощь мятежникам в Западных землях, и, по последним слухам, они осаждали Крейкхолл. У короля Аргилака, тем временем, было еще двадцать тысяч воинов у ворот Драконьей Гавани в устье Черноводной. Силы обоих королей были подкреплены отрядами Святого Воинства, что не только укрепило их армии, но и гарантировало, что они будут следовать указаниям Веры и ее святой миссии. Если Семи будет угодно, все три осады увенчаются успехом. Эдрик молился об этом, но в эти темные времена одних молитв было мало. Он приказал разбить лагерь и начать подготовку к штурму города, как только горожане поднимут восстание, чтобы примкнуть к ним. К его разочарованию, Каменная Септа не пала ни в тот день, ни в какой-либо другой на протяжении следующей недели. Горожане не поднялись, чтобы свергнуть своих языческих владык, как он надеялся, а ворота оставались наглухо закрытыми. Город оказался гораздо лучше укреплен и подготовлен к осаде, чем ожидал Эдрик. Его надежды, возможно, поутихли, но религиозный пыл разгорелся с еще большей яростью. Очевидно, жители Каменной Септы были сбиты с толку за долгие годы оккупации язычниками. Эдрик покажет им истину, свет Семерых. Он приготовился к долгой осаде и начал планировать новые штурмы, которые начнутся, как только будут готовы осадные орудия. Утром седьмого дня Эдрика разбудили звуки, доносившиеся с неба. Ужасающий, леденящий душу рев. Чисто-белые облака вдали окрасились алыми и розовыми полосами — дракон на пугающей скорости несся прямо на их лагерь. Прежде чем Эдрик успел это осознать, его сердце сковал первобытный страх. Но затем он подумал, что Семеро точно на их стороне: ведь дракон в небе не был ни иссиня-черным Балерионом, ни величественной серебряной Мераксес, ни яростной бронзовой Вхагар. Таргариены, должно быть, совсем отчаялись, раз отправили на войну свою тринадцатилетнюю дочь на столь же юном и неопытном драконе. С вновь обретенным мужеством он сплотил своих людей, отдавая приказы заряжать скорпионы и нацеливать луки и арбалеты на Мелейс. — В строй, люди! Сразим Красную Королеву! — закричал Эдрик, и армия ответила ему ликующим ревом. Однако вскоре это ликование сменилось криками ужаса. С ловким, неуловимым пируэтом, который был настолько же прекрасен, насколько и ужасен, Мелейс уклонилась от каждого болта скорпиона, а те немногие стрелы, что попали в нее, безвредно отскочили от чешуи. Лучники отчаянно накладывали новые стрелы на тетиву и выпускали залп за залпом, но все впустую. Расчеты скорпионов изо всех сил пытались перезарядить и навести громоздкие орудия, но никак не могли поймать в прицел пугающе стремительную тварь в небе. Слишком поздно Эдрик вспомнил истину. Юный или нет, дракон остается драконом. И эта драконица была готова сделать свой ход в этой игре, которую они называли войной. Ее дыхание несло смерть; медь смешивалась с алым пламенем. Каждый скорпион в лагере превратился в пепел прямо там, где стоял, а люди, управлявшие ими, кричали в предсмертных агониях, сгорая заживо. Вспыхнули палатки. Были выпущены новые стрелы, но их наконечники снова не нашли цели. Армия Эдрика, еще недавно переполненная энтузиазмом и верой, дрогнула и обратилась в бегство. Но бежать было некуда: драконица заперла их в собственном лагере, окружив кольцом огня, бушующего на окрестных полях. Когда в небе раздался второй рев, Эдрик понял, что их гибель окончательно предрешена. К своей сестре в деле их уничтожения присоединился красный змей, чье пламя было темным, как запекшаяся кровь. Натиск двух драконов означал, что их конец наступит через считанные минуты — бойня из огня и смерти. Эдрик заметил юных порочных принца и принцессу верхом на их демонических тварях и понял, какую роковую ошибку они совершили. Они думали, что единственную угрозу представляют король-дракон и две его королевы-ведьмы. Они и представить не могли, что их дети столь же опасны, как и родители. Два столпа пламени, медный и багровый, сошлись на его позиции, и Эдрик больше ничего не чувствовал. __________________________________ Эйрион Когда они пошли на финальное сближение с Драконьей Гаванью, Эйрион глубоко вздохнул, чтобы унять дрожь в руках. Многочасовой перелет с тех пор, как они покинули Летний Замок, дал ему еще больше времени обдумать то, на что они с Валейной на самом деле решились. Ему было всего тринадцать лет — слишком молод для битвы, как сказали бы многие. Родители и тетя с самого детства вдалбливали ему и его братьям с сестрами, какова опасность войны, даже если ты сидишь верхом на драконе. Излишняя самоуверенность могла погубить даже драконьих владык: случайная стрела в пылу сражения способна оборвать жизнь, а удачный выстрел из скорпиона — обрушить всадника вместе с его драконом на землю. В его воображении то и дело всплывала картина, как это происходит с ним и Караксесом или, что еще хуже, с Валейной и Мелейс. От этих мыслей ему хотелось сию же минуту утащить Валейну обратно в Летний Замок и укрыть в постели, лишь бы она была в безопасности. Но он не мог. Потому что он был Таргариеном. Потому что он родился принцем королевства, которому суждено было однажды стать империей. И Эйрион должен был соответствовать этим ожиданиям, нести ответственность, исполнять долг, защищать людей и свою семью. Отец поручил ему защищать королевство в свое отсутствие, и хотя Эйрион даже сейчас сомневался, именно это ли отец имел в виду, он собирался исполнить приказ наилучшим образом. Они подлетели к Драконьей Гавани достаточно близко, чтобы разглядеть армию у ее ворот: черные олени на желтых знаменах развевались над лагерем осаждавших. Юный город сильно пострадал — он был заложен совсем недавно, и его оборонительные укрепления оказались не такими прочными, какими могли бы быть. Город еще не пал, но находился на грани. Наверняка было потеряно множество жизней, а годы прогресса в строительстве портового города пошли прахом. Эйрион твердо решил отомстить за эти потери, но его решимость тут же сменилась страхом и паникой, когда Валейна вырвалась вперед. Хотя он ни за что не признал бы этого вслух, чтобы она потом не хвасталась, они оба давно знали, что Мелейс быстрее Караксеса. Обычно это было лишь поводом для споров во время их драконьих скачек, но сегодня… Он погнал Караксеса вперед, стараясь не отставать от Валейны и Мелейс. Ни дракон, ни всадник не желали оставлять своих сестер лицом к лицу с врагами в одиночку. Вражеский лагерь становился все ближе. Эйрион видел, что их приближение не осталось незамеченным. Дозорные обнаружили их заранее, и противник поспешно выстраивал оборону. В их сторону полетела туча стрел и болтов из скорпионов. Эйрион инстинктивно пригнулся, крикнув Караксесу уходить от удара. Краем глаза он заметил, что Валейна и Мелейс сделали то же самое — безупречный каскад маневров, который сверхопекающие родители вбивали в них чуть ли не с пеленок. С элегантной грацией и скоростью оба дракона уклонились от всех выпущенных по ним снарядов, а те немногие стрелы, что попали, безвредно отскочили от их жесткой чешуи. Следуя урокам, Эйрион повел Караксеса в крутое пике, целясь во все скорпионы и другие осадные орудия, которые смог разглядеть. Они были медлительными, неуклюжими, из них трудно было целиться и практически невозможно попасть по драконам, но они все равно представляли угрозу, пусть и минимальную. «Больше не представляют», — подумал он, когда багровое пламя Караксеса поглотило их, оставив за собой выжженную полосу посреди лагеря. Медные потоки огня Мелейс уже начали заливать лагерь по периметру, лишая захватчиков любого шанса на спасение. Оказавшись в ловушке под ударами двух яростных драконов, зажатые между стеной огня и коварными водами Быстрины Черноводной, многие враги в отчаянии бросались в реку, предпочитая рискнуть жизнью в бурных речных порогах и глубинах, нежели сгореть в драконьем пламени. Эйрион не собирался давать им и этого шанса. Пока Валейна продолжала превращать вражеский лагерь в пепелище, Эйрион выжигал пляжи и водную гладь реки. Лишь считанные единицы смогли сегодня вернуться через Черноводную обратно в Штормовые земли. Это было… так легко. Какая-то часть его удивлялась, почему он так сильно нервничал до начала боя. Когда битва наконец завершилась, они с Валейной приземлились в Драконьей Гавани, чтобы взять командование городом на себя. Они руководили раздачей помощи и ремонтными работами в разрушенном городе, а также направляли поисковые отряды, чтобы забрать уцелевшие припасы и взять в плен тех, кто выжил в уничтоженном лагере. Два дня спустя, закончив дела в Драконьей Гавани, они с Валейной вылетели к Каменной Септе, где проделали практически то же самое. Еще через два дня они направились к Крейкхоллу и снова повторили свой триумф, после чего переночевали в Утесе Кастерли и на следующий день вернулись в Летний Замок. Меньше чем за неделю, будучи в нежном тринадцатилетнем возрасте, они уничтожили три вражеские армии и защитили свое королевство. С каждой новой битвой действия становились все более инстинктивными и простыми. Было легче действовать и не задумываться, легче входить в роль воинов и полководцев, легче не думать о криках тысяч людей, погибавших под крыльями их драконов. К тому времени, как на седьмой день они вернулись в Летний Замок, Эйрион уже практически не испытывал страха перед полем боя. В его походке появилась уверенность, свойственная лишь тем, кто прошел через огонь сражений и победил. Однако вскоре он понял, что страх не покинул его окончательно: это случилось, когда при заходе на посадку в Драконьем Лесу они увидели Балериона, Мераксес и Вхагар. Родители ждали их на Драконьем Престоле. У детей едва хватило времени обняться со своими младшими братьями и сестрами, как родители под конвоем повели их в солярий и усадили на стулья. — Объяснитесь, — произнесла его мать, Висенья. Ее тон был размеренным, но стальные глаза выдавали едва скрываемое раздражение. Прежде чем Эйрион успел открыть рот, Валейна спокойно ответила: — Мы получили известие, что наше королевство подверглось нападению. Наши попытки связаться с вами через стеклянные свечи не увенчались успехом из-за битвы у Чаячьего Города. Эйрион решил, что мы должны действовать немедленно, чтобы дать отпор захватчикам, и я с ним согласилась. Подхватывая слова Валейны, Эйрион добавил: — За неделю мы уничтожили три вражеские армии, осаждавшие Драконью Гавань, Каменную Септу и Крейкхолл. По оценкам, общая численность трех армий составляла шестьдесят тысяч человек, и мы разбили их наголову. Угроза вторжения с южной границы ликвидирована на обозримое будущее. По всем меркам наше решение привело к оглушительному успеху. — Успеху? — прикрикнула тетя Рейнис. — И это все, что вас волнует? А как же дисциплина и послушание? Вам обоим дали четкие указания: оставаться в Летнем Замке, управлять королевством и присматривать за младшими. А не разгуливать по границе, рискуя своими живем и воображая себя солдатами! Эйрион вздрогнул от ярости в ее голосе, но не отступил. — Драконья Гавань уже была на грани падения, — ответил он тете. — То же самое касалось Каменной Септы и Крейкхолла. Это были не «прогулки», мы сделали то, что должно было быть сделано. Он понимал, что мать и тетя недовольны ими, но его слегка задевала эта чрезмерная опека. Прямо сейчас в них говорил материнский инстинкт. Они думали как матери, а не как королевы и генералы. Они видели лишь своих маленьких детей, неоправданно рискующих жизнями, а не принца и принцессу, которые, несмотря на свой юный возраст, отразили три вторжения в королевство. Эйрион повернулся к отцу. Тот до сих пор демонстративно молчал. Выражение его лица оставалось абсолютно непроницаемым: он сидел в кресле и хмуро размышлял, пока их матери стояли на ногах и отчитывали детей. — Мне были даны четкие указания защитить наш народ и семью, если наши враги на юге воспользуются тем, что вы отвлечены в Долине, — произнес Эйрион. Все присутствующие в комнате проследили за его взглядом. — Эйгон! — запротестовала тетя Рейнис, поняв, к чему он клонит. Однако отец, как и сам Эйрион, не отступил перед ее гневом. — Я также говорил тебе, что это крайняя мера. — И я сочел ее таковой, учитывая срочность ситуации и туман войны. Если бы Драконья Гавань, Каменная Септа или Крейкхолл пали, это стало бы катастрофой для королевства. Это отбросило бы наши планы на месяцы, если не на годы, не говоря уже о том, какое опустошение Святое Воинство могло принести на наши земли. — И у тебя в мыслях не было жажды битвы? Жажды славы и признания, которые ты мог бы снискать за великие подвиги? — нажал отец. Эйрион понимал, что честность здесь будет лучшим решением, даже если она не выставит его в идеальном свете. — Было бы ложью сказать, что эта мысль не приходила мне в голову, но она никогда не была главным мотивом. Я молод, у меня будет еще полно времени, чтобы заслужить подобные вещи позже. Моей целью была защита нашего королевства и нашей семьи — именно то, что вы мне и поручили. Даже тогда я сомневался в себе, гадая, это ли вы имели в виду, когда давали мне эту задачу, но в самый разгар войны нет времени для нерешительности. — Нет. Времени нет, — произнес его отец, и в комнате на некоторое время воцарилась тишина. Тетя Рейнис по-прежнему упрямилась, но Эйрион видел, как в голове его матери — всегда более прагматичной и склонной к стратегии из них двоих — медленно поворачиваются шестеренки, когда она начала понимать его точку зрения. — Ты все сделал правильно, Эйрион, — наконец нарушил молчание отец. — Как и ты, Валейна. Я лишь надеюсь, что когда у вас двоих появятся собственные дети, вам никогда не придется сидеть на моем месте и слушать, как ваши тринадцатилетние сыновья и дочери оправдываются перед вами за то, что рисковали своими жизнями ради спасения королевства. И что они не заставят вас признать, что они приняли единственно верное решение. — Все, чего я когда-либо хотел — это исполнить свой долг как ваш наследник, внести свой вклад в видение нашего рода относительно этого континента и воплотить нашу мечту в жизнь, — сказал Эйрион. Валейна сжала его руку под столом ради утешения и поддержки, и он с благодарностью ответил на это рукопожатие. — Я знаю. Но мне от этого не легче. Думать о том, что мои тринадцатилетние дети, мои наследники, моя гордость и радость, рисковали жизнями ради защиты всех нас из-за войны, которую начал я, войны, в которую я сам вас и втянул. Если бы случайная стрела задела вас, если бы болт скорпиона нашел свою цель, ни одного из вас не было бы здесь сегодня, а все, ради чего я трудился, пошло бы прахом. — Все в порядке, отец, — утешающе произнесла Валейна, но он покачал головой. — Нет, не в порядке. Понимаете ли вы двое всю тяжесть того, что совершили? Вы утверждали, что не гнались за славой, и я вам верю. Но вы все равно ее получили, и это горькая чаша для столь юных лет. Ваше детство закончилось; ваши руки окроплены кровью. Всего за одну неделю вы уничтожили шестьдесят тысяч человек. Среди них было множество великих лордов и знатных мужей. Насколько нам известно, вы убили королей Простора и Штормовых земель, а также Великого капитана Святого Воинства. Могучий и ужасающий подвиг. Невинное «красное» прозвище, которое вам дал этот двор, вскоре разнесется по всему Вестеросу как символ страха и ужаса. Это не та жизнь, которую я хотел для вас. Мы должны были сделать все правильно в этот раз, чтобы нашим детям никогда не пришлось узнать, что такое война и мятеж. «В этот раз?» — Эйрион был сбит с толку; его мать и тетя тоже выглядели удрученными. Однако у него не было времени размышлять об этом, так как отец, охваченный тревогой, продолжал. В этот момент казалось, что он говорит больше сам с собой, чем с кем-либо из них. — По крайней мере, вы должны были быть взрослыми людьми, давно подготовленными и готовыми к любым кризисам. Вместо этого я сделал из вас обоих малолетних солдат. Я заставил вас рисковать жизнями ради моих амбиций, заставил растоптать вашу невинность ради истребления тысяч людей — и делать это с радостью и преданностью, потому что именно так я вас и воспитал. Отец внутри меня не может не ужасаться и не скорбеть, но король и будущий император чувствует гордость и думает лишь о стратегии. Да будет так, — произнес он с нотками окончательности в голосе, поднимаясь со своего места и поворачиваясь лицом к окну, словно не находя в себе сил посмотреть им прямо в глаза. — Перед вами лежит развилка, принц Эйрион, принцесса Валейна. Как вы знаете, наше королевство оказалось окружено врагами со всех сторон, а наши амбиции застопорились. Вера и ее коалиция начали действовать раньше, чем мы надеялись. Даже сейчас, несмотря на одержанные вами победы, они подговаривают остальную часть Простора и Штормовых земель выступить против нас. Южная граница никогда не будет в полной безопасности, а Империя не родится до тех пор, пока Простор и Штормовые земли продолжают сопротивляться под знаменами этой Священной войны. Тем временем Долина Аррен все еще не покорилась, несмотря на все наши успехи, доносятся слухи о том, что Север собирает свои силы, а в Западных землях зреет предательство. Якобы восстания простолюдинов, тайно поддерживаемые мелкой знатью Запада, вопреки тому милосердию, что было оказано им годы назад, и введению системы заложничества «санкин котай». Для них должно наступить возмездие. Перед лицом всех этих угроз даже трех драконов вскоре может не хватить на все фронты. Выбор таков: вернитесь к своим обязанностям регентов здесь, в Летнем Замке, в целости и сохранности в столице, где вы будете руководить тылом, или… внесите более прямой вклад в военные действия, усмирив остатки сопротивления в Долине и присматривая за северной границей, чтобы волки не вмешивались в наши дела. Подумайте хорошенько, прежде чем сделать выбор, и знайте, что никто из нас не станет думать о вас хуже, каким бы ни было ваше решение. Эйрион был в шоке. Он был уверен, что родители запрут его и Валейну в Летнем Замке, пока они не повзрослеют, а теперь они дают им возможность снова сражаться? Он посмотрел на мать и тетю и понял, что стратегическое положение, должно быть, действительно мрачное. Ни одна из них не выглядела в восторге от этой идеи, особенно его тетя, но обе были согласны с логикой отца. Возможно, они считали Долину безопасным способом использовать их драконов и навыки, не подвергая жизни чрезмерному риску. Если бы дело касалось только его, Эйрион без колебаний согласился бы, но он должен был учитывать и желания Валейны. Он повернулся к своей сестре-близнецу — близнецу во всем, кроме имени, — и его глаза выразили то, чего не могли сказать слова, когда он безмолвно спросил ее мнения. Валейна слегка улыбнулась, прежде чем повернуться к отцу. — Что именно будет входить в нашу задачу в Долине? — спросила она. Не оборачиваясь к ним, отец пояснил: — Крупные замки Долины по большей части уже захвачены после падения Чаячьего Города. Однако сопротивление остается ожесточенным и носит партизанский характер ближе к более гористой северной части. Несколько островов также продолжают бунтовать, включая Трех Сестер. Долина в целом должна быть консолидирована, чтобы подготовить наш плацдарм для последующего вторжения на Север и, что более важно, высвободить столь необходимые войска для войны на юге против Коалиции. В настоящее время всеми силами в Долине командует ваш дядя Орис, а его главной базой является Орлиное Гнездо. Вы должны помочь ему в его миссии по усмирению Долины и предоставить необходимую драконью поддержку. Вы не должны отменять его приказы или ослушиваться его указаний. Несмотря на ваши достижения, вы оба все еще молоды и зелены. Считайте это обучением. Если Север осмелится вторгнуться на Три Сестры или через Перешеек в Речные земли, вы ответите и уничтожите их силы вторжения за такую дерзость, но в остальном не предпринимайте никаких действий против Севера. Вы согласны? Валейна посмотрела на него, и Эйрион кивнул. — Да, — сказала она. Наконец отец повернулся, и на его лице отразилась горькая смесь гордости, сожаления и любви. Тетя Рейнис, казалось, едва сдерживала слезы, когда подняла Валейну со стула и крепко обняла ее. Эйрион поднялся на ноги и обнаружил, что его самого заключила в объятия собственная мать, что немного ошеломило его. Висенья Таргариен была не из тех, кто часто обнимает своих детей. Когда они наконец вырвались из объятий матерей, отец заговорил снова: — Я очень горжусь вами обоими. Я только хочу, чтобы все это не происходило вот так. — Мы не всегда можем контролировать то, как разворачиваются события. Все, что мы можем сделать — это адаптироваться. Вы сами нас этому учили, — напомнил ему Эйрион. Отец кивнул, после чего заговорила тетя Рейнис: — Обещайте нам, что вы не станете рисковать своими жизнями понапрасну и будете прислушиваться к советам вашего дяди. — Обещаем, мама, — заверила её Валейна. — А что будете делать вы трое? — спросил Эйрион. — Ты беспокойся о севере, Эйрион. Мы разберемся с югом, — ответила его мать, и в ее гласах читалось обещание. _________________________________ Девятая луна, 107 год от Р.В. (6 год после Завоевания) Варг В болотах и на полях вокруг Рова Кейлин Брандон Сноу руководил последними тренировками своих людей. Его человеческий облик возвышался над ними. Каждый из его воинов держал в руках лук из чардрева и стрелы, и все они были одеты в пятнистые туники и плащи, которые сливались с окружающими топями и лесом, делая их практически невидимыми. Неподалеку его лютоволк Тень бежал в одной стае с их зверями, а его птица Черныш летела в вышине вместе с их пернатыми спутниками. И это была лишь малая часть животных, с которыми его люди установили связь, ведь они приручали зверей не только для войны, но и для шпионажа и обмана, подчиняя себе мышей, крыс, кошек, собак и многих других. Они учились сражаться как единое целое — человек и зверь, перетекая из одного обличья в другое так же легко, как женщина меняет платья. Птицы и звери выслеживали цели. Человеческие тела выпускали стрелы, разя любую добычу с ужасающей точностью и на невероятном расстоянии: разумы множества существ были сплетены воедино, чтобы гарантировать идеальный выстрел. Следование древним обычаям обеспечило им благословение Старых Богов. Древние заклинания, переданные озерным жителям Детьми Леса, укрепляли их луки и стрелы, гарантируя, что те всегда найдут свою цель. Их дар оборотничества стал силен как никогда, отточенный и готовый к войне, шпионажу и заказным убийствам. Некоторые из его отряда даже утверждали, что в последнее время видели зеленые сны — сны с предзнаменованиями успеха и победы, но также и с примесью тьмы и поражения, если будут приняты неверные решения. Их было пятьдесят человек, и больше половины происходили с Перешейка, будучи глубоко преданными старым путям. Остальных Брандон нашел после долгих и кропотливых поисков, набрав их по всему Северу: из Курганов, Нового Дара, Волчьего леса, Скагоса и других мест. Многие из них, особенно те, кто вырос за пределами Перешейка, были ожесточены и озлоблены из-за предрассудков, с которыми им пришлось столкнуться, из-за охоты на ведьм, преследований и суеверий. Но, вопреки всему, Брандону удалось сплотить их ради общего дела. Он был одним из них, но при этом оставался Старком по крови. Он обеспечил им королевское покровительство и защиту, связь со старыми традициями и Старыми Богами, а также способ укрепить их силы и наполнить их жизни целью и смыслом. Северные лорды могли бояться и ненавидеть их отряд, а простолюдины — в ужасе шептаться о них, но сами они знали друг о друге всю правду. Между ними возникло крепкое братство, и каждый из них стал неистово предан остальным, ему самому и через него — дому Старков. Волчьи Зубы были готовы. Север был готов. Теперь Брандону оставалось лишь одно: убедить брата начать действовать, пока не стало слишком поздно. Когда дневная тренировка закончилась, он распустил Волчьих Зубов, и они вернулись в свой лагерь на болотах, скрытый от подозрительных взглядов и мрачного ропота лордов его брата. Брандон в одиночку направился в Ров Кейлин на поиски брата. Торрхен находился в зале советов, хмуро размышляя в окружении своих ближайших советников и вассалов, которые мялись и спорили, стоит ли нападать. Большинство этих советников и лордов косо посмотрели на его появление, на их лицах отчетливо читались подозрение и страх. Однако один из них отреагировал на его появление с неподдельной радостью — его племянник и тезка. — Дядя Брандон! — весело поприветствовал его племянник. Его обаяние, бьющая через край энергия и молодость принесли ему прозвище Брандон Буйный. Его харизма и энергия были столь велики, что подозрительные и мрачные взгляды лордов слегка смягчились, стоило им увидеть, как кронпринц Севера тепло приветствует своего дядю. Даже сам Брандон не смог сдержать улыбки, охотно обнимая племянника. — Ты пришел как раз вовремя, к самому началу совета! — сказал племянник, усаживая его на стул по левую руку от отца. Брандон с усмешкой отметил, что племянник уступил ему место слева от отца, а сам сел справа. Что ж, пожалуй, это было справедливо. В конце концов, Брандон был левшой, а левая рука, как всем известно, считалась рукой обмана и интриг, что подходило ему как нельзя лучше. К его разочарованию, на последовавшем совете мало чего удалось добиться. Лорды и военачальники продолжали бессмысленно препираться из-за снабжения и дислокации войск. Были зачитаны результаты переписи, согласно которым у Рва стояли лагерем двадцать тысяч готовых к войне человек — хотя об этом было известно еще несколько недель назад. На совете зачитали письмо от его племянницы Сансы, в котором подробно рассказывалось о ее беременности от мужа — сына и наследника лорда Мандерли, хотя это не имело никакого отношения к военному совету. Слишком много времени ушло на обсуждение донесений из Винтерфелла, написанных его младшим племянником Эдвайлом, равно как и посланий от флота и армии, стоявших на якоре в Белой Гавани под командованием его среднего племянника Родрика, готовых нанести удар по Трем Сестрам и перерезать Таргариенам путь для вторжения из Долины, если поступит такой приказ. Но при нынешнем положении дел приказ вряд ли бы поступил. Совет продолжал спорить и медлить, и все это время его брат хранил молчание. Брандон не мог не злиться. Месяц назад его брат твердо решил напасть, но теперь он колебался и позволял совету впустую тратить время вместо того, чтобы призвать их к порядку и заставить сосредоточиться, как он делал уже не раз. Почему? Когда совет наконец завершился и его племянник вместе со всеми остальными покинул комнату, Брандон остался, чтобы поговорить с братом наедине. — Ты тянешь время, — отрезал он, не желая больше терять ни минуты. — И с чего бы тебе это утверждать, Брандон? — Не играй со мной, Торрхен. Еще неделю назад этот совет был готов выступить, а теперь мы снова ждем и топчемся на месте, ходим кругами, планируя и обсуждая бесполезные вещи, но приказа выступать или хотя бы сосредоточиться на подготовке к маршу так и нет. И я знаю, что это твоих рук дело. Я хочу знать, почему? Почему ты колеблешься? Время пришло. Эйгон Таргариен и его жены отправились на юг воевать с Верой и ее союзниками, как мы и предсказывали. Их северная граница беззащитна, она ждет, когда мы нанесем удар и вклинимся на их территорию. Три Сестры, Персты, Близнецы и многое другое — все это может оказаться в наших руках, а дом Таргариенов будет повержен, если ты просто отдашь приказ. Брандон знал, что идея союза с Верой и участия в ее Священной войне никогда не прельщала Торрхена, да и его самого тоже. Но на войне все средства хороши, а времена сейчас отчаянные. Раньше это никогда не заставляло Торрхена медлить подобным образом, так что причина крылась в другом. Что же заставило Торрхена внезапно стать таким нерешительным? — Король-дракон и его королевы-ведьмы улетели далеко на юг, но их старшие наследники находятся слишком близко от нас, в Орлином Гнезде. «Так вот перед кем ты струсил?» — подумал Брандон, хотя и не решился произнести это вслух. Вместо этого он хмыкнул. — Ты говоришь о тех самых так называемых Окропленных Кровью Красных Близнецах? — фыркнул Брандон. — Сколько им лет? Тринадцать? Всего лишь дети, играющие в войну. — Эти дети за неделю уничтожили шестьдесят тысяч человек. Включая Штормового Короля, кронпринца Простора и Великого капитана Святого Воинства, — напомнил ему Торрхен, сурово взглянув на брата и призывая не относиться к этому легкомысленно. Прошло шесть недель, и весть уже разнеслась по всему Вестеросу. Даже до изолированного Севера их шпионы донесли известия о битвах — вернее, бойнях — у Драконьей Гавани, Каменной Септы и Крейкхолла; о так называемом «Кровавом потопе». Легенды гласили о двух красных драконах, заливших землю кровью и огнем, — Кровавом Змее и Красной Королеве, которыми управляли не кто иные, как старшие сын и дочь дома Таргариенов. Принца Эйриона называли Багровым. Ибо его дублет был темен, как кровь, и это стало его визитной карточкой. Он погубил множество людей на своем змее, который вместо огня изрыгал кровь. Некоторые зашли так далеко, что окрестили его «демоном», подобным тем, что обитают в семи преисподних. Но девчонка, как ни странно, оказалась еще хуже. Если когда-то она была рубином в глазах двора Летнего Замка, то теперь все, кто говорил о ней, шепотом рассказывали, как она опережала собственного брата верхом на Красной Королеве в каждой битве, в которой они участвовали. Настолько сильна была ее жажда бессмысленной резни. В преданиях говорилось, что она хихикала, предаваясь этой бойне, словно девица за поеданием сладостей. Ее имя стало внушать ужас. Принцесса Кровавая Бойня — так ее теперь звали. За неделю фальшивые близнецы, когда-то известные своей невинной любовью к красному цвету, запятнали свое детское прозвище кровью шестидесяти тысяч человек. Все сходились во мнении, что в них никогда не было истинной невинности, если они оказались способны на столь чудовищные зверства в столь юном возрасте. Даже сейчас из Долины просачивались слухи о жестокости, которую они обрушивали на каждого, кто осмеливался пойти против них. Лично Брандон был убежден, что большая часть этих нелепых историй о Красных Близнецах — ложь, не более чем запугивание и пропаганда. Сама мысль о том, что они убили шестьдесят тысяч, была преувеличением. Это было лишь общее число трех армий, которые потерпели поражение, и было доподлинно известно, что часть солдат спаслась бегством. Красные Близнецы были всего лишь заносчивыми выскочками, играющими в войну и возомнившими себя неуязвимыми на своих драконах. Они падут так же, как и вся их семейка. Но если Брандон видел в появлении Красных Близнецов лишь новую незначительную угрозу, с которой нужно разобраться, то его брат, похоже, счел это знаком повременить с нападением. Нужно было исправить это, и как можно скорее, пока не стало слишком поздно. — Да, они это сделали, — ответил он наконец брату. — И именно поэтому мы должны действовать прямо сейчас. Мы все думали, что Красные Близнецы не будут представлять угрозы, пока армии Коалиции не окажутся у ворот самого Летнего Замка, но мы все ошибались. Кто сказал, что мы не ошиблись и насчет их шести младших братьев и сестер? Мне жутко представить, какое зло таится в сердцах этих нечестивых драконьих отродий. Через десять лет Таргариены запросто могут усмирить весь юг, и все эти драконьи отродья станут такими же взрослыми, какими сейчас являются Красные Близнецы. Ты можешь представить это, Торрхен? Можешь нарисовать это в своем воображении? Мы знаем, что Таргариены не остановятся, пока весь Вестерос не будет принадлежать им, мы знаем, что их цель — подчинить себе весь континент! Представь одиннадцать драконов, обрушившихся на Ров Кейлин, Барроутон, Белую Гавань и Винтерфелл со всей мощью юга за спиной. Думаешь, мы сможем устоять против такой силы? Он видел, как ужас нарастал в глазах Торрхена по мере того, как тот обдумывал его слова, когда опасность нависшей над ними угрозы стала предельно ясна. — Уже поздно, Торрхен. На кону будущее Севера. Выбирай. И действуй. Его брат закрыл глаза, а когда наконец открыл их, Брандон увидел, насколько тот изможден. Тяжела корона на голове, и при всех своих недостатках Торрхен всегда серьезно относился к своим обязанностям перед королевством и народом. — Ты сможешь это сделать, брат? Сможете ли вы с вашими Волчьими Зубами убить Таргариенов и их драконов? — Да. Мы сможем, — ответил он. Способов было много. Торрхена не раз вводили в курс дела относительно их возможных стратегий. Они могли подчинить себе разум животных вокруг Таргариенов, таких как их лошади или собаки, и натравить их на собственных хозяев, чтобы те сбрасывали их во время езды или разрывали на куски. Они могли использовать свои луки и молить Старых Богов направить их стрелы, смазав наконечники смертоносными ядами из редких цветов Перешейка, в то время как искусные стрелки, чьи выстрелы корректировались через глаза прирученных зверей, целились бы точно в глаза драконам и в шеи их всадников. Но существовали и более опасные методы. Более темные, жестокие пути, о которых Торрхен не знал и знать не хотел. Способы, при которых Брандон размышлял, как они могли бы захватить контроль над самими драконами с помощью своего оборотничества — ведь наверняка множество разумов, объединенных вместе, способны на такой подвиг? Способы, при которых Брандон хотел нарушить табу, вторгнуться в сознание самих Таргариенов и разорвать его на части. Или же планы, в которых он замышлял уничтожить не только троих взрослых и Красных Близнецов, но и шестерых маленьких отродий, мирно спящих в своих кроватках в Летнем Замке, чтобы раз и навсегда ликвидировать угрозу, исходящую от этой проклятой семьи. Красные Близнецы могли быть заносчивыми юнцами, но они убили шестьдесят тысяч человек, и Брандон не собирался позволять их демоническим младшим братьям и сестрам вырасти и сотворить то же самое. Если все пойдет по его плану, все Таргариены погибнут, а их драконы будут либо мертвы, либо окажутся под контролем Волчьих Зубов. Зима близко для дома Таргариенов.