Погреб

— Это долго будет продолжаться? — голос Жана заставил Эрена вскинуть голову и проследить за скрывающейся в дверном проёме спиной капитана.  Вот уже третий день сильный ливень в сочетании с порывистым ветром снижал видимость ровно настолько, насколько было достаточно, чтобы отложить экспедиции на более благоприятное время.  Третий день подряд отряд разгребал завалы старого замка, исследуя каждый угол по приказу капитана, который с подозрительным усердием избегал весь второй этаж.  И третий день подряд что капитан, что майор чрезвычайно молчаливы, растеряны и зажаты.  — Что между ними случилось? Они бегают друг от друга, как от огня. — задумчиво протянул Конни, встряхивая старую, проржавевшую металлическую шкатулку. — Не знаю, но это странно. Помните, как позавчера Ханджи зашла в гостевую, а капитан Леви, едва завидев её, почти убежал, ничего не сказав? Даже чай не допил. — тихо проговорила Саша, отвлечённо жуя злаковый батончик. — Ага. Или вчера, когда я спросил Ханджи, где капитан, она разозлилась и сказала, что «не имеет привычки следить за коротышкой, что бы мы себе ни придумали». Я, вообще-то, ничего не придумывал, но даже рот не успел открыть, чтоб ответить, как она ушла и громко хлопнула дверью. — Конни тихо вздохнул, переводя взгляд на нижний ящик старого шкафа.  — Я застукал их. — все повернули головы в сторону Жана. — В библиотеке. Не ручаюсь за то, чем они занимались, но выглядело это недвусмысленно. Дело было как раз три дня назад. Армин тихо выдохнул. Он значительно не планировал лезть в пересуды, но заявление Кирштайна вынудило его вставить слово. — Они близки, это правда. Я тоже видел их вместе, но… На самом деле, ничего такого, но наверное… Не знаю, мне кажется, им стоит поговорить. — Так если они близки, какого чёрта они ведут себя так, словно не выносят друг друга? — Спрингер не разбирался в любовных делах, но что-то ему подсказывало, что не так должны вести себя два взрослых человека, питающих слабость друг к другу. — Ты не понимаешь, Конни. Я застукал их в весьма компрометирующей ситуации, после они начали бегать друг от друга. Что это значит? — Жан поднял бровь, выжидая ответа. — Что они не хотят быть застуканными ещё раз? — вопросительно протянул Конни. — Нет же, дурак. Это значит, что они испугались того, что между ними происходит. Эрен чувствовал, как внутри вспыхивает негодование. Разве капитан Леви сам не говорил, что нужно вести себя как мужчина и ухаживать за дамой, к которой испытываешь чувства? Йегер сам видел, как тем утром капитан подарил Ханджи небольшой букет цветов и ему думалось, что взрослый мужчина будет в состоянии внести ясность в свои намерения. Он что, бегает от ответственности? Он же сам заявил о своих чувствах почти напрямую!  — Нам нужно столкнуть их лбами. Нужен план. — решительно выдал Эрен тихим голосом. Он почувствовал мягкую ладонь на правом плече, обернулся и встретился взглядом с Микасой. — Я не думаю, что нам стоит в это лезть. — Тихо промолвила она, глядя ему в глаза. — Но как, Микаса? Это неправильно. Если капитан Леви дорожит Ханджи, он должен найти в себе силы… — начал Эрен, но пренебрежительное фырканье Жана перебило его. — Ты как обычно, смертник. Каким образом ты хочешь заставить их поговорить и зачем? Я согласен с Микасой. Они взрослые люди и сами разберутся. — А я согласна с Эреном. — Саша вскинула голову, встревая в спор. — Мне уже надоело смотреть на то, как эти двое мучаются. Капитан молчит даже больше обычного, хотя я не думала, что это возможно. Смотрит в пол и совсем не слышит, когда к нему обращаются. Его конь вчера мне чуть нос не откусил, пока я чистила загон, а он даже не заметил. И даже когда я пропустила пыль на тумбе, он увидел это, но ничего не сказал!  — Верно! И на Ханджи тоже лица нет. — вставил пять копеек Конни. — Вчера, когда я перебирал книги в библиотеке, она целый час просто пялилась на одну страницу. И я, кстати говоря, совершенно не уверен, что она хоть что-то ела эти дни. — Ела. Капитан просил передавать ей еду и чай. И следить, чтобы тарелки и кружка оставались пустыми. — Микаса опустилась рядом с Эреном. — Уф, как всё у них сложно. Да если бы на меня хоть одна женщина так смотрела, как майор Ханджи смотрит на капитана, я бы ни на секунду от неё не отлипал! — горячо выпалил Жан, зарывая пятерню в волосы.  — Да и капитан Леви не лучше. — протянула Саша озорным голосом. — Вспомните, как он покраснел, когда Ханджи распустила волосы и сняла очки перед ним.  — Она это для него и делает, уверен. — хмыкнул Конни, инспектируя ящик. — Ни разу не видел, чтобы она раньше так себя вела. Обычно ей до окружающих дела не было. А сейчас она ведёт себя, как.. как… — Как лошадь во время случного сезона. — вставила Саша с победной ухмылкой. — Что? Саша, ты сравнила майора Ханджи с лошадью? — негодующе воскликнул Армин. — Я просто привела пример. Лошади флиртуют с конями во время брачного периода. Они поднимают хвост, приседают, часто мочатся…  — Фу, заткнись. — Конни сморщился, останавливая поток подробностей о гормональных всплесках животного мира. — А что, Саша права! Может, им стоит просто переспать? — вставил Жан с усмешкой. — Между ними такое напряжение, слепой заметит. Сняли бы стресс, разрядили обстановку. — Фу-у, ты как обычно, по мерзости даже Сашу переплюнул. — Конни захлопнул дверцу ящика, переключаясь на верхние полки. — А что в этом мерзкого, Спрингер? Обычное дело. Два взрослых человека хотят друг друга тр… — Замолчи, Жан. — осадила его Микаса, поглаживая спину покрасневшего Эрена. — Т-так, давайте закроем эту тему, я не хочу знать, что они там друг с другом хотят сделать! — заикаясь, Армин поспешно отвернулся, чтобы скрыть алеющие щёки. — Вернемся к плану. Они, конечно, взрослые люди и всё такое, но совершенно не разбираются в отношениях и не могут друг к другу подступиться. Если мы хотим, чтобы они были счастливы, нам нужно им помочь!  — Ты, что ли, разбираешься, Йегер? — снова фыркнул Жан, отходя к старому, треснувшему окну. — Но в целом… Ладно, допустим. Что ты предлагаешь? Эрен тихо выдохнул. План, созревший в его голове, требовал доработок, но если всё получится… *** Буквы плясали причудливый танец, смешиваясь в неконтролируемый гомон в голове. Ханджи сняла очки и с силой надавила на глаза, пытаясь снять напряжение. Чёртовы книги на древнем языке не поддавались изучению настолько, насколько ей хотелось бы, но даже это было половиной беды.  Липкое предчувствие или интуиция — неважно, что именно заставляло её ладони потеть. У Ханджи не было ни единой причины сомневаться в важности содержания старых фолиантов, но что-то подсказывало ей, что это не совсем то, что нужно. Было крайне странно, что во всём этом древнем склепе так и не нашлось более ничего важного.  Майор была уверена, что они что-то упускают. Не увидели, не нашли, прозевали. Успокаивало лишь то, что книги, всё же, лежали на видном месте и давали ей крупицу надежды. Но будет ли действительно важная информация в том, что находится под носом? Что-то не сходится. — Майор Ханджи! — громкий вскрик Армина заставил её подскочить, в одно мгновение натягивая очки обратно на нос.  — Армин? Что стряслось?  — Погреб! Мы нашли погреб, и там, там сундук! Старый! Вы должны это видеть! — Армин нетерпеливо переступал с ноги на ногу, наблюдая за тем, как усталость вмиг сходит с лица Ханджи.  Она вскочила, почти бегом направляясь вслед за Армином. Спустившись в старый винный погреб, что скрывался на нижнем этаже, кишащий паутиной, пылью и пропахший спёртым запахом сырости, она перехватила масляную лампу из рук Армина и начала судорожно сканировать пространство. — Где сундук, Армин? — она нетерпеливо обернулась, замечая в дверном проёме Жана, стоявшего рядом с Арлертом.  Зашедшего мгновение назад вслед за ней Леви она предпочла проигнорировать. Ей было не до скупой робости. — Вон там, в углу! — Ханджи и Леви проследили за направлением указательного пальца Жана.  Маленький сундучок из красного дерева скрывался за крайним стеллажом под слоем истлевшей ткани. Ханджи подскочила к нему, напрочь забывая обо всём и совершенно не услышав тяжёлого хлопка массивной двери. — Эй, мелюзга. Вы чего там творите? Откройте дверь, живо. — Леви подскочил к проёму. — Ой, п-простите, капитан, я споткнулся и нечаянно захлопнул дверь! — голос Жана звучал глухо и ничуть не виновато.  — Кирштайн, тебе тоже очки всучить? Ослеп от безделья, раз спотыкаешься на ровном месте? Открыли. Оба. Арлерт, я помню, что ты там. — Леви начал толкать дверь, но та решительно отказывалась поддаваться. — Я её выбью так или иначе, но лучше вам не доводить меня до этого.  — К-капитан, лучше не надо! Балка сверху просела, если сильно давить — нас всех завалит! — дрожащий голос Армина играл на нервах Леви с той же прозорливостью, с какой Ханджи за его спиной копалась в дряхлом сундуке. — Так откройте чёртов замок, идиоты. — выдавил Леви сквозь зубы, мысленно затягивая петли виселицы на шеях солдат. — Понимаете, капитан, тут такое дело… Замок заело, кажется, не можем отстегнуть. Мы сейчас поищем ключ наверху и обязательно вернемся, как найдем его! — бодрый голос Жана вызывал мигрень.  — Я вас убью. Всех. И девочек не пожалею. Вы совсем нас за идиотов держите? — Леви с силой хлопнул по двери ладонью, поднимая пыль.  — Одна нога здесь, другая там, капитан! — голос Кирштайна звучал издалека. Жан с Армином тактично удалялись и единственное, что послышалось последним — металлический звон ключей в связке. Леви выдохнул, зажмурив глаза.  Он обернулся, натыкаясь на сгорбившуюся спину Ханджи. Она стояла над сундуком, придерживая в руках кучу пергаментов.  Пришло время взять себя в руки. Три дня тактических отступлений.  Три дня он шарахался от неё, как от прокажённой. Три дня он держал себя в узде, не позволяя оказаться с ней даже в одном помещении наедине, не говоря уже о более близком расстоянии. Ему нужно что-то сказать. Что-то сделать.  Извиниться? Глупость, она избегала его с той же самоотдачей. Поговорить? Исключено, они оба яростно отказывались обличать чувства в слова.  Чувства. Дерьмо.  Да, он делал определенные шаги, и даже в какие-то моменты почти поддавался наваждению, но это не то, что стоит развивать дальше. Нужно остановиться, осадить, отбросить эти грабли, чтоб никогда на них не наступить.  Возможно, это немного противоречит его собственным наставлениям Эрену, да и что там, противоречит его собственным поступкам, но у Леви было оправдание. Он растерялся! Просто немного дал себе вольности, но это ни к чему не обязывает. В конце концов, им удалось не наломать дров, и будет лучше, если бы оно так и оставалось.  Правда, как ему говорить с Ханджи он решительно не имел понятия. Он едва ли мог сложить два слова, когда она смотрела прямо на него, сверкая своими этими… дурацкими, красивыми глазами. И голос её этот завлекающий действовал на его мозг совершенно возмутительным образом. Нужно собраться и выложить всё, как есть. Провести черту. Или поддаться. Чёрт.  Что будет, если она всё же посмотрит на него, если всё же коснётся, он не знал.  Но он капитан Разведкорпуса. Он умеет критически мыслить в опасных ситуациях. Вобрав в грудь побольше воздуха, он твёрдо шагнул ближе к Ханджи. Остановившись за её спиной, он переступил с ноги на ногу и уже готов был выпалить всё, что думает о её этой привлекательности, как вдруг она вопиюще прервала поток его мыслей. — Л-леви… — она позвала его тихим, дрожащим голосом. Леви подошёл к ней ближе, переводя взгляд на пергамент в её руках. Слова разобрать было невозможно, но изображение на карте перекрыло доступ к кислороду. — Это… это что? — не будь он здесь, он бы едва узнал свой голос. — Э-это, кажется, карта… внешнего мира. Ханджи отшатнулась, выронив пергамент из рук. Почти отбрасывая его, словно тлеющий уголёк. Леви сделал ещё шаг вперед, и слегка подрагивающими пальцами поднял бумагу. Это шутка, верно? Таких вещей быть не может. — Это ошибка, Ханджи. Невозможно. — он обернулся, пытаясь поймать её взгляд, ошалело сверлящий пергамент в его руках. — Такого не может быть, послушай.  Твёрдый голос и прямой взгляд Леви перехватили её внимание. — Это значит… Это значит, что… Мир за стенами… Человечество не вымерло? Леви, за стенами огромные материки? — Ханджи панически искала ответ на дне его зрачков, но всё, что она видела — страх. Липкий страх в по обыкновению невозмутимых глазах. — Этого не может быть, Ханджи. — Леви старался говорить как можно твёрже, но голос предательски дрогнул. Ханджи подскочила, вырывая географическую карту из рук Леви, и принялась судорожно вглядываться. — Если это не подделка… Если это настоящий артефакт, это меняет всё. — она совладала с собственным голосом, решительно хмуря брови. — Мы не можем этого узнать сейчас. Нам нужно к Эрвину.  Ханджи согласно кивнула, опуская взгляд ниже, на дно сундука. — Это ещё не всё. — она аккуратно подхватила ещё два пергамента. — Смотри. Это чертежи. Полагаю, что чертежи стен. А это ,— она поднесла ближе второй пергамент — я не могу разобрать, что здесь написано. Язык тот же, что и в фолиантах из библиотеки, но это явно куда важнее.  Леви переводил взгляд с одного пергамента на другой, ровным счётом совершенно не разбирая ничего, что там указано.  — Ханджи, об этом никто не должен знать. Никто.  Она решительно кивнула. — Отсутствие этого замка на картах изначально заставило меня теряться в догадках и подозрениях. И этот чёртов аванпост… Эрвин умный ублюдок, верно? И военная полиция всё делает спустя рукава, наверняка не придали особого значения, предпочитая просто стереть замок с карт.  Леви кивнул, глядя ей в глаза. Они были почти чёрными, бездонными в полутьме. Лишь отблеск огней из масляной лампы красиво играл на шоколадных прядях.  — Никто из моего отряда, ни одна живая душа не должна знать о том, что мы здесь нашли, пока мы не доберемся до базы. Пока не доберемся до Смита. — слова Леви, сказанные почти шёпотом, поставили печать на их общей тайне.  Ханджи кивнула, не отнимая заворожённого взгляда от его глаз.  Три дня пыток.  Три дня ожидания, смирения и собственного, личного безумия. Три дня она терпеливо избегала его общества, и вновь оказалась рядом с ним, наедине, в темноте и тесноте, и осознание этого уняло дрожь в руках.  — Мне страшно, Леви. — тихо призналась она, не в силах более сдерживать постыдную уязвимость. Ему она могла открыться. С Леви она могла разделить любые чувства. — Если это не чья-то дурная шутка, если это правда, это меняет всё. Это меняет наш мир, нашу историю, это перевернет будущее, Леви, я не могу… — голос сорвался на всхлип. Глаза наполнились влагой. Осознание того, как критически повернутся их судьбы, не укладывалось в голове. — Я знаю. Тише. Знаю. — Леви аккуратно перехватил пергаменты из её рук, откладывая на дно сундука, и мягко взял теплую ладонь в свою, поглаживая костяшки. — Мы справимся. Всё будет хорошо.  Ханджи не знала, что именно подействовало на неё успокаивающе: его твёрдый взгляд вкупе с нежными прикосновениями или же её безграничное доверие и вера каждому его слову. Но Леви выглядел так, словно он знает будущее на десяток лет вперёд, и ей не оставалось ничего, кроме как тихо выдохнуть, чувствуя, как паника медленно оставляет её.  — Давай соберем здесь всё. Сундук забираем с собой.    Он выпустил её руку, и Ханджи ощутила внезапную пустоту.  На это у них ушло катастрофически мало времени, и теперь они стояли, прислонившись к входной двери, ожидая, когда про них вспомнят хитрые и явно-чересчур-лезущие-куда-не-надо подопечные.  Леви подпирал стену затылком, скрестив руки на груди, искоса поглядывая на притихшую Ханджи. Она терзала нижнюю губу, пребывая где-то в тяжелых раздумьях о заговорах вселенной или ещё какой неважной чепухе. Он пребывал в раздумьях о ней. — Эй, очкастая. — Леви сам не знал, что скажет, но знал, что она должна на него посмотреть. — М? — Ханджи вскинула на него взгляд, мгновенно возвращаясь головой в тесный погреб и тиски его глаз.  — Ты избегала меня. — он приподнял бровь, словно вопрошая: «какого чёрта?». — Ты тоже избегал меня. — Она отзеркалила выражение его лица и тихо ухмыльнулась. — Леви, Леви, я думала, в тебе куда больше храбрости. — Я храбрый. Это ты непредсказуемая. — он нахмурился, наблюдая за расплывающейся улыбкой на её лице.  — И что же я могла тебе сделать? — она склонила голову набок. — Съесть тебя? — Поцеловать меня. Ты могла это сделать.  Он наблюдал, как улыбка медленно сходит с её лица, а в глаза возвращается недавно покинувшая её паника. — Хах, ну, рассудок помутился. Я же уже извинилась. Ты злишься из-за этого? Брось. Я просто…. Я заигралась, вот и всё. Мы же друзья, Леви, ну какой поцелуй, в самом деле? Мы не можем… — Так ты не хотела меня целовать? — он вздёрнул бровь, наблюдая за тем, как краска медленно сходит с её лица. — Ч-что? — Ханджи запнулась, растерявшись. — Ну… Да. Нет. Я не знаю, а что? Это важно? Ну, может быть, да, действительно хотела в какой-то момент, но… Поток слов был прерван его настойчивыми губами. Ханджи почувствовала крепкую хватку на своей талии и оказалась прижата к его телу куда ближе, чем когда-либо. Совсем не к месту в голове всплыли воспоминания о том, как однажды он силой выдернул её из пасти Сони, прижимая к себе, и тот табун мурашек, что она ощутила от его крепкой хватки. Вероятно, её помешательство началось раньше, чем она догадывалась.  Она замерла, теряясь в пространстве и времени, но лишь на мгновение. Секундой позже она перехватила его губы, настойчиво цепляясь пальцами за его пряди, и ответила на поцелуй со всей той страстью, что хранила в себе долгое, непозволительно долгое время.  Дыхание смешалось, сердце отплясывало неровный ритм, вкус чая и мяты на его губах окончательно выбил почву из под ног, и только его крепкая хватка удержала её на ногах.  Это был первый поцелуй в её жизни, самый неправильный и чертовски горячий.  Она позволила водить руками по своему телу, позволила распустить хвост и зарыться в её волосы, позволила сжать её бедро, и готова была молить, лишь бы это не заканчивалось никогда. Она готова была позволить ему всё, что ему заблагорассудится, если он никогда, никогда не отпустит её губы. Если их и ждала жестокая расплата, если их мир схлопнется в одно мгновенье, наказывая их двоих за крайнее безрассудство, если ад под ногами разверзнется и затянет их в свою пучину, Ханджи была готова пойти на это. Она окончательно свихнулась. Быть может, ей не стоило вечно пялиться на него и облизываться от его красоты, тогда ничего из этого бы не было. Но Леви был… Леви был Леви. Слишком сексуально размахивающий своими клинками Леви. С слишком пронзительным взглядом прекрасных глаз Леви. Слишком низким, завораживающим голосом Леви. А если он ещё и рукава закатывал… Образ в голове и его горячий язык в её рту вызвали протяжный стон, прокатившийся по подземному этажу. Ханджи не знала, что Леви может быть ещё ближе, ещё напористей, ещё более страстным, но когда он прижал её к стене, аккуратно прикрыв затылок своей рукой, когда сжал её ягодицу, когда прикусил нижнюю губу, она поняла, что крайне мало знала о его способностях. Это был её первый поцелуй, верно, а его? Целовал ли он кого-то ещё? Вероятно, он бы рассказал ей, но вдруг нет? Он не был слишком открыт в вопросах собственных чувств. Неприятная горечь осела поперек горла. Он ведь никого никогда не целовал раньше, да? Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем её пальцы прекратили терзать его мягкие волосы, переключившись на ласковые поглаживания его скул, прежде чем его руки выпустили её бёдра и теперь нежно гладили по спине, прежде чем они оторвались друг от друга, тяжело дыша, но Ханджи показалось, что прошла целая жизнь. Прекрасная, яркая и наполненная чувствами жизнь. — Ты такой хороший друг, Леви. — Тяжело дыша, прошептала она почти ему в губы. — Теперь мой лучший друг.  Леви мазнул кончиком языка по её верхней губе. — Надеюсь, Эрвин не таким образом стал тебе близким другом?  — Меньше знаешь — крепче спишь, капитан. — ухмылка с её лица сошла так же быстро, как и его губы вовлекли её в новый, головокружительный, обезоруживающий, чёрт возьми, крышесносный поцелуй.    Лампа почти погасла, прежде чем послышался звук отпирающегося замка.  Эрен, Жан и Армин аккуратно заглянули внутрь и замерли.  Ханджи, растрёпанная пуще прежнего, обвивала торс капитана Леви длинными ногами. Он прижимал её к стене, придерживая на весу, и неистово исследовал её рот. Эрен скривился. — Они нас даже не слышат, да? — шокировано протянул Жан, наблюдая за тем, как удивительно шаловливые руки Леви забираются под блузку Ханджи. — Может, оставим их? — нерешительно прошептал Армин, чувствуя, как всё его лицо, шея и уши горят праведным огнём.  Они синхронно кивнули, аккуратно прикрывая дверь с хлипким замком.