Правда

Леви безгранично уважал Эрвина Смита и искренне им восхищался. Ум, хитрость, умение мыслить стратегически на десять шагов вперёд — безусловно, сильные и отличительные стороны личности его лучшего друга.  Леви искренне гордился тем, что Эрвин доверяет ему, и никогда не ставил под вопрос свои действия, если те были продолжением приказа Смита.  Кроме одного-единственного раза. — Я вовсе не кусаюсь. — Мисс Фогель протянула руку Леви, желая прикоснуться. Он отшатнулся от неё, как от ядовитой змеи и развернулся, покидая библиотеку.  Её голос вызывал мигрень.  Пора завязывать с представлением. — Тебе в лабораторию, дорогу найдёшь. — Он даже не посмотрел в её сторону, намереваясь отправиться в свой кабинет и скоротать время до вечера в надежде, что ему удастся выпить чаю в… приятной компании.  — Подождите, капитан Леви! — Сота приближалась к нему со спины, и инстинкт Леви позволил ему вовремя обернуться, прежде чем она нарушит его личное пространство. Она подходила ближе, глупо улыбаясь, и ему хотелось просто смотаться поскорей. — Неужели вы уже оставляете меня? Кажется, мы пропустили несколько комнат. — Это спальни. — Леви вздёрнул бровь, и девушка стушевалась.  — Ах, вот оно что? — Она притворно удивилась, снова намечая улыбку. — В таком случае… Я совсем не знаю, где я буду ночевать. Покажете мне, капитан?  Леви фыркнул от такой нелепой мысли. — Спроси у Эрвина или спи в казармах. — Он развернулся, давая понять, что разговор окончен.  Ханджи выглядела странно на совещании. Ей было плохо? Вроде бы утром, пока они шли до кабинета Эрвина, она была преисполнена эмоциями. Или он ошибся?  — Подождите, капитан! — Леви закатил глаза, разворачиваясь. — Что ещё? — Он сложил руки на груди, посматривая в сторону лаборатории. Наверняка, Ханджи сейчас там и занята расшифровкой. Он сильно ей помешает, если придёт сейчас к ней? Чёрт, у него скопилась тонна отчётов. — Я могу называть вас просто Леви? — Сота подала голос и Леви вспомнил, что она всё ещё здесь.  — Нет.  Он так и не увидел её реакции и ему, честно говоря, было плевать. Он капитан элитных войск Разведкорпуса. Он лучше будет следить за дисциплиной и здоровьем своих ребят и носить книги Ханджи, чем выполнять роль шута и сторожевого пса в одном лице. Чёртов Эрвин Смит. Леви поменял маршрут, откладывая стопку документации на потом. На потом, когда он вытащит из Эрвина душу, с какой стати именно он должен охранять эту мисс Фогель. Едва коснувшись костяшками двери, он моментально дернул ручку и вошёл внутрь.  — Что случилось, Леви? — Эрвин даже не оторвал взгляд от бумаг перед собой. — Ну и что за цирк? — протянул капитан. — Я не нанимался быть частной охраной. Ты меня с кем-то перепутал, Эрвин. Смит отложил чернильное перо, поднимая взгляд на Леви. — А ты что, не справляешься с такой простой задачей?  — Тц, свои дешёвые манипуляции оставь для молодняка. — Леви сел на диван, закинув ногу на ногу и положив одну руку на спинку. — Выкладывай, Эрвин, не чужие же люди, в самом деле. Эрвин вздохнул и посмотрел на свои руки. — Следи за ней, Леви. Я серьёзно. Её знания нам нужны, но будет плохо, если она узнает больше, чем нужно.  — Поподробнее. — С её отцом я действительно хорошо знаком, только вот он не относится к тому числу людей, которые должны быть осведомлены о существовании подлинных документов. Она сейчас переводит книги, которые вы с собой привезли, и подставные пергаменты. Далее у Ханджи будет пример, по которому она переведёт настоящую находку. За этим мисс Фогель здесь. Она болтлива, от своего отца ни одной детали не скроет. Он думает, что я выкупил эти фолианты и всё остальное у коллекционера и они нужны мне для личных интересов. Ему было важно загрузить дочь работой, чтобы не болталась под ногами. Все в расчете. Пусть так и остается. Но мы не можем загрузить всё это на плечи Ханджи. Леви согласно кивнул. — К тому же, лучше нам действительно поторопиться. Иначе говоря, когда Ханджи нет рядом и мисс Фогель остаётся одна, за ней лучше приглядывать. А эту тайну храним только мы трое. Я не могу доверить эту задачу никому другому, кроме тебя. — Почему ты не сказал об этом Ханджи? Девчонка уже взялась за работу. Вдруг и в присутствии майора прознает что-нибудь лишнее? — Я думал, будет надежнее делегировать эту ответственность тебе. — К чему это ты клонишь, Эрвин? — Леви прищурился, склоняясь вперёд. — Разве вы не близко общаетесь? — Эрвин вздёрнул бровь, смерив подчинённого взглядом.  — Тебя забыли оповестить. — Леви недовольно поморщился, отчего у Эрвина вырвался смешок. — На свадьбу, надеюсь, позовёте? — Смит ехидно улыбался, глядя на то, как Леви покрывается красными пятнами. — Проветри здесь, ты, кажется, от духоты дурость словил. — Буркнул Леви, отводя взгляд в сторону. Но… — Тебе что, ребятня что-то растрещала?   — А было о чём трещать? — Эрвин забавлялся всё больше и больше. Леви бесился всё сильнее и сильнее.  — Тц.  Леви встал, тактически отступая, прежде чем Эрвин вытянет из него ещё какое лишнее слово, но Смит окликнул его у выхода. — Леви, следи за Сотой. Есть вероятность, что она будет разнюхивать. Глаз с неё не спускай. Пусть выполняет свою работу всё свободное время, неважно, под твоим началом или Ханджи. И да, оповести её, я завтра отбываю по делам в Стохесс, мне нужно закончить с бумагами.  — На каком этапе тормознуть её работу?  — Как решит Ханджи. Пусть вынудит из неё максимум информации о том языке, но не говорите ничего о существовании пергаментов.  Леви кивнул, принимая задачу.  Приказ есть приказ. И он его выполнит. Даже если совсем претит. После захода солнца Леви удовлетворённо окинул взглядом стопку документов, сверяясь с часами.  Ханджи наверняка не ела.  Он поднялся, прошёл до заварочного чайника, добавил листья её любимого чая и заварил кипятком. Взял чашку, ту, из которой она обычно пьёт, с фиолетовой каймой, наполнил её и вышел, желая как можно скорее добраться до лаборатории. Он выгонит оттуда эту девку и поговорит, наконец, с Ханджи. Почти впервые за этот день. Но на выходе из главного корпуса его окликнули.  — Тц. — Леви повернулся, замечая Смита, медленно пересекающего коридор. — Ты в лабораторию, Леви? — поинтересовался он, подойдя ближе. — Если бы не ты, уже был бы там. — Леви правда старался не срывать свою злость от нетерпения на друге, но этот самый друг весь день знатно действовал ему на нервы.  — Я заметил, что мисс Фогель не было на ужине. Будь добр, принеси ей тоже чаю. Леви почувствовал, что всегда каменное лицо вдруг начало обретать крайне удивлённое выражение. — Ещё что мне сделать? Станцевать? Она не ребёнок, Эрвин, а я не её слуга, пусть поднимет свою задницу и позаботиться о себе сама. — Леви пытался контролировать силу нажатия на стенки тонкого фарфора, чтоб любимая чашка Ханджи не разбилась так же, как и его хорошее настроение. — Леви, это просто уважение. Прояви его хотя бы сегодня, в первый день. Нам не нужно, чтоб она сбежала от нас, сломя голову. Уверен, Ханджи и так из неё все соки выжала. — Нет, Эрвин. Это идиотизм. Я никому не ношу чай. — Ты носишь чай Ханджи. — Эрвин поднял бровь, показательно обводя взглядом чашку в руках Леви. — Я ношу чай только Ханджи. Не сравнивай её с этой… — Ладно, я понял. — Эрвин поднял руки, капитулируя. Или Леви хотелось так думать. — И тем не менее, я настаиваю. Не хватало ещё чтобы она пожаловалась своему отцу о неподобающем к ней отношении. Он вытреплет мне все нервы. — Тебе полезно будет. — Фыркнул Леви, окончательно теряя терпение. Чай в руках стремительно остывал. — Я не прошу тебя заваривать свой чай. — Ещё бы ты попросил заварить для неё мой чай.  — В столовой ещё осталось, должно быть. Просто преподнеси как добрый жест от лица Разведкорпуса. Мы же не звери какие. — Эрвин улыбнулся, похлопал Леви по плечу и ушёл.  Леви вздохнул, ещё минуту борясь между собственной потребностью скорей увидеть Ханджи и приказом вышестоящего, и, цокнув, пересёк путь до столовой. У Соты будет отвратительное и холодное подобие чая. И ни единого листочка мяты. Леви толкнул дверь лаборатории, бережно удерживая чашку с фиолетовой каймой, и вошёл, глядя прямо перед собой и теряясь в своих мыслях.  Нужно выгнать Соту как можно скорее, но как?  Он уже прознал про её прилипчивость. Она наверняка будет намеренно тянуть время. А Эрвин запретил ей грубить. Всё так же витая в облаках, Леви на автомате громко шлёпнул дном повидавшей виды чашки об стол возле Соты.  — Пей и заканчивай на сегодня. — Он правда старался скрыть излишнюю злость, так и норовившую выскользнуть изо рта. Он слишком сосредоточился на том, чтобы закончить предложение на этом, хотя на языке вертелось искреннее: «И проваливай наконец», и не заметил, как тон приобрел явственную грубость. Затем подошёл к Ханджи, аккуратно поставив её чашку рядом с рукой. Он не мог видеть её лица, потому обошёл стол и почти заставил себя сесть напротив Соты.  Она всё ещё что-то бормотала, но он не вслушивался. Только вот заставить себя посмотреть на что-либо другое, кроме лица Ханджи, он не мог. Она выглядела.. жутко расстроенной, и он уже открыл было рот, чтобы поинтересоваться о её самочувствии, как она вскочила и почти выбежала из лаборатории.  Леви мгновенно поднялся и сделал шаг в сторону выхода, но Сота напомнила о своём присутствии: — Что это с ней? Ей стало плохо? — Она звучала искренне озадаченной, но его это мало волновало. Эрвин переоценил его силы. Терпение, весь день державшееся на волоске, окончательно лопнуло. Леви почувствовал щелчок в голове, и, возможно, позже он об этом пожалеет, ведь Смит рассчитывает на него…  Но не сейчас. — Сота, вставай и проваливай спать. — Но я даже не попроб… — Сейчас.  — Леви, вы не можете мне указывать, я не ваша… — Спать, Сота.  Она начала зло пыхтеть и сверлить Леви взглядом исподлобья, но он был слишком занят тем, чтобы высматривать один-конкретный силуэт в окне, чтобы заметить несдержанность аристократки. — Вы грубиян, Леви. Он проигнорировал и это, даже не удосужившись хотя бы повернуть голову в её сторону. ***  — Кто-нибудь может мне объяснить, почему это, вашу мать, происходит?! — Вскричал Жан, уже не в силах сдерживать эмоции, и отбросил швабру в сторону. Мыть полы в коридоре расхотелось ещё пуще прежнего. Вот уже пятый день приказы им отдают какие-то другие солдаты. Почти никто не проводит тренировки на совесть, из-за чего ребятам приходится самостоятельно помогать друг другу поддерживать форму.  Но не это было главной бедой. Всё же, иногда капитан радовал их своим присутствием, и в такие моменты настроение заметно поднималось. Единственное: им до ужаса хотелось расспросить его о многом, но никто из них так и не решался. Вот уже пятый день подряд капитан всюду таскается с какой-то миловидной девицей. И пятый день подряд майор Ханджи ходит чернее тучи. — Я сам сейчас пойду и выскажу все капитану Леви. — Эрен уже сделал шаг вперед, чтобы преодолеть расстояние до Леви, вновь сидящего рядом с этой блондинкой на скамейке в конце коридора, но Конни остановил его за локоть. — Не надо устраивать сцен, Эрен. — Тихо осадил он товарища, но взгляд, которым Спрингер сверлил капитана, говорил сам за себя: он бы тоже с радостью присоединился к Эрену.  — Я не знаю, что творится между ними, но я не могу смотреть на Ханджи! — Сокрушалась Саша. — Я пыталась расспросить её, но она ни в какую! Убегала, говорила, что не хочет ничего обсуждать и у неё куча дел. — У неё правда куча дел. — Сказал Армин, исподлобья сверля Леви. — Я слышал, у Исследовательского отряда Ханджи новый эксперимент, который надо закончить в кратчайшие сроки.  — От кого ты это слышал, Армин? — Поинтересовалась Микаса, наблюдая за тем, как капитан встаёт вслед за этой дамой и заходит вместе с ней в библиотеку.  — Кейдж сказал. Мы пересеклись с ним два дня назад в столовой. Он забежал быстро взять обед для Ханджи и Моблита.  Двери библиотеки закрылись. Ровно так же, как и медленно закрывалась дверь уважения к капитану у каждого из солдат его отряда.  — Может, мы всё-таки чего-то не понимаем? — Усомнился Эрен, крутя в руках тряпку. — Да, я согласен. Мы не знаем ровным счётом ничего. Рано судить о чьих-то поступках. — Армин отвернулся, возобновляя мытьё пола. — Да чего тут знать?! Сами не видите? Зачем ему эта баба сдалась?! У капитана Леви была Ханджи! Лучше женщины и не найти! Красивая, добрая, смелая и умная! Поверить не могу, что он повёлся на эту пустую…   — Перестань, Жан. — осадила Кирштайна Микаса. Он заткнулся и отвёл взгляд в сторону. — Я согласна с Эреном и Армином. Для начала нужно поговорить с кем-то из них, а уже потом строить козни. — Верно, ладно. Но если узнается, что капитан бросил Ханджи ради этой… куклы, я уйду из его отряда!  — Успокойся, Конни, никуда ты не уйдешь. Личная жизнь других людей не должна нас касаться. — Грустно хмыкнул Жан, выжимая тряпку. — Правда? Странно, что ты не задумался об этом, когда запер их двоих в погребе. — Съязвил Спрингер и яростно продолжил подметать пыль. — И что? Кто говорить-то будет? — Поинтересовалась Саша, доставая из кармана чищенную морковь. — А главное когда? — Поддержал Эрен. — Я пойду. — Все ошарашено уставились на Микасу. — Вечером поймаю капитана Леви и поговорю с ним. — Микаса?! Разве тебе не плевать? — Протянул Эрен, всё ещё в шоке. — Мне никогда не было плевать. Я лишь надеялась на их благоразумие. Но если капитан Леви обидел Ханджи… Это недопустимо. *** Пять дней. Леви не разговаривал с Ханджи пять дней. Ему казалось, что она избегает его, и если это действительно так… Он мотнул головой, избавляясь от тоскливых мыслей.  Ещё четыре дня назад он выцепил Моблита и выяснил, что у отряда Ханджи какой-то важный эксперимент по заказу из столицы, не требующий отлагательств. И вот уже пятый день он видел саму Ханджи лишь мельком. Пять дней он вынужден проводить всё своё свободное время рядом с Сотой, и с каждым новым днём казалось, что хуже уже быть не может. Но наступал новый день, и эта дура выкидывала что-то изощрённее. На второй день она, словно никогда не обижалась на его грубость, все свободное время жужжала о своей жизни, в красках описывая званые ужины и дорогие украшения.  Леви не запомнил и одной десятой части всего того словесного мусора, что на него лился. На третий день она, оказалось, где-то прознала о его прошлом в Подземном городе, и два часа выносила ему мозг расспросами, которые он мастерски игнорировал. Затем ещё час притворно-печально сокрушалась о тяжкой тяжбе несчастных людей.  Ему стало противно. На четвёртый день она постоянно пыталась прикоснуться к нему.  К вечеру он караулил её исключительно издалека. На пятый день ей удалось дотронуться до его руки. Она сделала вид, что споткнулась, и схватила его за предплечье.  Он ушел, сославшись на забытый документ, и принял горячий душ. С каждым днём ему становилось все тоскливее.  Он всякий раз порывался прийти к Ханджи после отбоя, но вход в лабораторию был закрыт. Два дня назад ему почти удалось догнать её, но она закрыла дверь прежде, чем он успел окликнуть её.  Всякий раз, встречая ребят из её отряда, он спрашивал, кушает ли она и как много спит. Почти все они спали прямо в лаборатории и лишь тройку часов. За едой посылали кого-то одного дважды в день. Вчера Леви удалось подсунуть Кейджу злаковый батончик для Ханджи. У него даже закрутилась мысль уснуть у порога, чтобы не упустить её, когда она рискнет выйти, но он решил переждать ещё пару дней. Леви сидел на траве, опираясь лопатками о дерево, и сверлил взглядом окно лаборатории, в которой крутилась Ханджи на пару с Нифой. Мягкий свет лампы подсказывал, что они обе все ещё не отошли ко сну. Он скорее почувствовал, чем заметил приближение человека. Микаса аккуратно опустилась на траву рядом с ним, выдерживая приличное расстояние, и Леви правда хотел бы спросить, что она здесь делает, но не было ни сил, ни желания. — Капитан, что происходит? — Микаса сделала первый шаг. — Ты о чём? — Не стоило, наверное, включать дурака. Он прекрасно понимал, о чем она спрашивает. — Я про вас с майором Ханджи. Извините, что лезу не туда, но мы волнуемся. Вы повздорили? Леви тихо хмыкнул. — Если бы я знал, что происходит, быть может, тут бы не сидел. — Он вздохнул, запрокидывая голову. — Она вечно занята. Я даже не могу спросить у неё, в чем дело.  Тот самый поход, которого он так категорически не желал, слишком сильно повлиял на его жизнь.  Леви и сам не заметил, как вовсе не препирался, выкладывая свои чувства своей подчиненной. Или же это банальная усталость?  Ему было плевать. — А что за девушка, за которой вы все время ходите? — Микаса посмотрела на профиль Леви, пытаясь понять его эмоции. Он скривился. Она слабо улыбнулась. — Приказ. — Короткого ответа было достаточно, и девочка кивнула. — А майор Ханджи знает, что это приказ?  Леви вдруг замер. Перевёл взгляд на Микасу. Нахмурился. — Нет… Я не сказал ей, не успел. — Догадка начала вертеться в голове. — Это по-прежнему не моё дело, капитан Леви, но если бы я увидела, что Эрен всё свободное время ходит за какой-то девочкой, я бы, скорее всего, очень разозлилась. Леви выпрямился и перевёл взгляд на окно лаборатории. Свет погас. — Кажется, я совершил ошибку, Микаса.  Она кивнула и поднялась.  — Знаете, настоящий мужчина напрямую заявит о своих намерениях. Доброй ночи. ***  Следующим утром Моблит сам наткнулся на капитана. — Эксперимент окончен, капитан, — Моблит устало опёрся о косяк, снимая испачканные в саже очки. — Слава стенам, эти столичные чинуши наконец получат свои чертежи новых клапанов давления для УПМ. Ханджи пять суток не отходила от манометров, боялась, что баллоны рванут при перегреве... Леви не стал слушать дальше. Велел Соте сделать перерыв и направился быстрым шагом в сторону лаборатории. Промозглый ливень шел с предрассветного часа. Ботинки неприятно хлюпали в лужах, вода противно скатывалась по подбородку и влага, собравшаяся на ресницах, не давала разглядеть путь впереди. Но Леви увидел её. Ханджи стояла, запрокинув голову к небу и обняв себя руками.  Капли оседали на линзах её очков, а рубашка стала почти прозрачной, промокнув насквозь. Заболеет же. — Ты что тут торчишь, очкастая? Зайди внутрь. — Ханджи вздрогнула, едва он подал голос. — Леви? — Она удивлённо смотрела на него, но стоило ему подойти ближе и протянуть руку, как она сделала шаг назад. Шаг, больно отозвавшийся в его груди. — Пошли внутрь, Ханджи. Она мотнула головой, смотря на него с недоверием. — Что тебе нужно, Леви? — Тихий шёпот звучал в его ушах почти истошным криком. — Я… Ханджи, давай поговорим. Она всё ещё смотрела на него до того уязвленно и обиженно, что отчаяние затопило его разум.  — Я должен объясниться. Ханджи, пошли. — Он не устанет уговаривать её, даже если на то понадобится простоять ещё вечность под ледяными каплями. Она поправила очки на переносице, опустила взгляд вниз и тихонько забрела обратно в лабораторию.  Леви выдохнул, понимая, что сейчас, вероятно, решится его судьба. Прикрыв за собой дверь с тихим щелчком и прокрутив замок, он посмотрел на Ханджи. Она стояла, прислоняясь бедром к столу и смотрела себе под ноги.  С чёлки капала вода, оставляя мокрые разводы на деревянном полу. — Почему ты не с Сотой? — тихо спросила она, снимая очки и протирая линзы. — Я дурак. Я должен был сказать, но не успел. Ханджи… — Так почему ты не с ней? — она посмотрела на него покрасневшими глазами. — Это приказ Эрвина. Чёрт, Ханджи, я плевать на неё хотел. Он понимал, что, вероятно, выглядит сейчас слишком отчаянным, потому что голос его звучал именно так. — Какой приказ, Леви? Протирать лавку рядом с ней днями напролёт? Эрвин у нас что, в свахи заделался? — Она недоумённо покачала головой. — Объяснись.  — Свахи? Ханджи, чёрт… Я не вру. Он поручил мне следить за ней. — С каких это пор в обязанности капитана Элитного отряда входит приносить чай красивой девушке и не отходить от неё несколько дней кряду? — Ханджи недоверчиво нахмурилась. — Леви, я не узнаю тебя. — Красивой… Что? Какой… Стоп, Ханджи. Почему она говорит о каких-то красивых девушках? Ханджи красивая. Она вздохнула, отошла от стола и намеревалась выйти за дверь, но Леви перехватил её локоть. — Ханджи. — Отпусти. Лучше отпусти меня, Леви, я не шучу. Мне нужен чёртов воздух. — Он выпустил ее локоть, но вышел вслед за ней навстречу морозным каплям. — Ханджи, ты ведешь себя, как ребенок. — Она шла, нет, почти бежала, и Леви изо всех сил старался успеть за ней, при этом не поскользнуться и не ударить в грязь лицом. Во всех смыслах. — Это правда был приказ Эрвина, чёрт! — Приказ о чём? Сторожить её, как послушная собака? А книги ты её тоже в зубах таскал? — Горячо выпалила Ханджи, резко оборачиваясь. — Да. — Она едко рассмеялась. — Ты устраиваешь сцену. Мы взрослые люди, давай поговорим спокойно.  — Леви, я все эти дни покоя себе не находила. Видела вас двоих утром, днём и вечером, и я… Ты принёс ей долбаный чай, Леви. После того, как ты начал носить чай мне, мы почти переспали! И вот пойми меня верно: ты день ото дня целуешь меня, трогаешь и спишь со мной в обнимку, при этом совершенно не говоря мне ничего о своих чувствах и намерениях, а после заявляется молодая, красивая и образованная девушка, и ты в первый же день начинаешь за ней ухаживать, а затем и вовсе не выпускаешь её из виду! Ни разу, Леви, ни разу ты не подошёл ко мне за эти дни! — Я пытался! Я не мог тебя поймать! Чёрт, Ханджи, я понимаю, как это выглядит, но я плевать хотел на эту Соту, чтоб её. Как ты думаешь, почему я пришел сюда и стою мокну, как отшельник, пытаясь с тобой поговорить? — Он развёл руками. — Не знаю, Леви, но мне… Пойми, все эти дни я только и делала, что накручивала себя, и ты вёл себя совершенно не так, как обычно. Я просто…. Я действительно не узнаю тебя. — Я не вру тебе, Ханджи. Это был чёртов приказ Эрвина чёртового, чтоб его, Смита, и когда он вернется на базу, я притащу его тебе за шкирку, раз ты не веришь мне. Он схватил её за запястье и затащил её под навес, и было просто удивительно, что она не сопротивлялась. — Даже если это так, я всё ещё не понимаю, как мне себя вести. Правда, Леви, я чувствую себя отчаянной дурой! Я не хочу, чтобы ты считал, что я принуждаю тебя к чему-то или ещё какие глупости ты можешь себе подумать. — Она эмоционально всплеснула руками. — О, я без понятия, что творится в твоей голове, но готова поспорить, что ты видишь меня наивной идиоткой! — Ханджи. — Подожди! Если ты думаешь, что можешь просто целовать меня, когда тебе вздумается, а потом вести себя так, словно ни в чём не бывало, флиртуя с другими девушками, то я спешу тебя расстроить, Леви. — Ханджи нервно поправила волосы вспотевшими ладонями. — Я не глупенькая дурочка и у тебя не выйдет меня одурачить! — Ханджи. — Стой, Леви! Я не нанималась быть твоей «скрашивающей вечер безделушкой», я вовсе не дура! Я не позволю тебе просто пользоваться мной и мои… — Я люблю тебя. Ханджи пораженно застыла с открытым ртом. Руки, до этого энергично жестикулировавшие, безвольно упали вниз, а дыхание перехватило как от свободного падения со скалы. — Что? — Я люблю тебя.  Леви смотрел на неё в упор. Все звуки вокруг Ханджи вдруг стали доноситься до неё приглушенно: раскатистый гром прокатился по небу словно из-под толщи воды. Где-то там, далеко, но на деле совсем рядом, неистовые капли дождя барабанили по козырьку над головой. Весь мир сузился до его глаз, пристально всматривающихся в неё. — Любишь? — Выдохнула Ханджи. — Люблю. — Леви сглотнул, проговорив это слово, пожалуй, впервые в жизни другому человеку.  — Правда любишь?  — Сколько раз мне нужно это повторить, чтобы до тебя это дошло, очкастая? — Он начинал раздражаться. Это когда-нибудь пройдет? — Хах, но ты не можешь любить меня. — Это ещё почему? — Его бровь, кажется, норовила запутаться в волосах. — Ну, не знаю… Это же, — она изобразила странное движение рукой над головой, — ну, ты и я, мы, ты вёл себя странно, бегал за другой и мне казалось, ты хочешь просто, не знаю, бросить меня? Ха-хах, вернее, я думала… — Она вновь начала тараторить, и Леви измученно прикрыл глаза. — Я люблю тебя. И довольно давно. — Уже менее решительно настаивал он, слегка неуверенно склонив голову набок. — Я клянусь, что мне плевать на Соту. Она некрасивая, хоть я и не оценивал. И не умная, и не вот это вот всё, что ты там перечисляла. — Леви вздохнул. — Ты мне дорога. Всегда была. Ты невыносимая и раздражающая, громкая и чрезвычайно энергичная, помешанная и долгое время я считал, что ты сумасшедшая. — Это… мало похоже на описание любви, если честно. — Ханджи неуверенно переступила с ноги на ногу, бегая глазами то по его лицу, то по размазанной слякоти под ногами. — Заткнись, Ханджи, и дай мне договорить. — Дождавшись от нее слабого кивка, он продолжил. — Я всегда знал, что ты воруешь моё полотенце из корзины для белья, потому что твоё уже давно пора было сжечь, и ты сама это понимаешь.  Она открыла рот, но закрыла, стоило ему поднять руку, предупреждая поток слов. — И я знаю, что ты воруешь мой чай просто потому, что тебе нравится, что я позволяю тебе это. На самом деле тебе плевать, какой чай пить. — Она робко улыбнулась. — И я знаю, что тебе нравится мой запах, потому что ты постоянно принюхиваешься ко мне. Я начал замечать это ещё в первый год службы. — Ханджи снова переступила с ноги на ногу, пытаясь понять, каким образом он собирался соединить эти неудобные факты с понятием любви. Дождь стихал. — Но всё это время я замечал. Видел и принимал. Позволял. Раньше я списывал это на моё… уважение к тебе. — Он замялся, на мгновение опуская взгляд к своим рукам, но после вновь твёрдо посмотрел в её глаза. — Но только недавно я понял, что не могу без этого. Без всего. Без этого твоего.. безудержного идиотизма. И мне совершенно не нравится, когда ты грустишь. Мне становится неуютно, когда ты молчишь. И глаза…  — А с глазами моими что? — Ханджи насупилась. — Ты же меня слушаешь, да? Я пытаюсь быть романтичным, — она фыркнула, но он проигнорировал это. — У тебя красивые глаза. И мне становится тоскливо, когда они теряют этот сумасбродный блеск. И я люблю слушать твой смех.  — Ты ворчал, что я ржу, как конь. — Тихо припомнила ему Ханджи. — Что ж, это правда. Но иногда нет. — Она коротко рассмеялась. — И он мне нравится. Даже когда ты начинаешь похрюкивать. — Ханджи покраснела. — Мне нравится, когда ты настолько увлекаешься этой своей… херней… — Исследованиями. — Поправила его Ханджи. — Исследованиями. — Леви кивнул. — Но только тогда, когда ты рассказываешь это мне. И я, честно говоря, понятия не имею, как это случилось, потому что я всегда считал, что если я и влюблюсь, это будет та, кто будет тихо ходить за моей спиной, следить за чистотой и всё такое. — Что ж, я мало подхожу под описание. — Напомнила ему она, нервно теребя рукава рубашки. — Именно поэтому я люблю тебя. Мне не нужно, чтоб ты была сзади, Ханджи. Я хочу, чтоб ты была рядом. Ты единственная красивая женщина для меня, и я… Чёрт. Я хочу, чтоб неслась вперёд, как умалишённая, если будешь тянуть меня за собой. И я поддамся. Хочу, чтоб ржала, как конь, и полотенца мои воровала. — Он нервно запустил пятерню в волосы, взъерошивая влажные пряди. — Хочешь, я новые тебе куплю. — Нет, мне твои использованные нравятся. — Тихо промолвила Ханджи, не в силах стереть улыбку с лица. Леви кивнул. — Я готов слушать эти твои… исследования о скорости разложения яиц всмятку при минусовой температуре сколько тебе угодно… — Ты слушал меня? — Ханджи правда хотела бы выглядеть менее удивлённо, но она понимала, что со стороны она выглядит так, будто ей предложили бесплатную сыворотку вечной жизни. — Конечно я слушал тебя. Я всегда слушаю тебя. — Леви посмотрел на неё, как на дуру, и это был самый родной взгляд.  — Ох, Леви… — Ханджи сложила руки в замок, мгновенно краснея. Он залюбовался. — Я люблю тебя. До неприличия.  Ханджи почувствовала, как слезы начинают скапливаться в уголках глаз.  Леви любит её.  Это приятно.  Она сократила расстояние между ними в считанный миг и вовлекла его в нежный поцелуй, обвивая шею руками и прижимаясь к нему всем телом. Им понадобилось чуть больше времени, чем обычно, чтоб оторваться друг от друга. Холодный ветер всколыхнул взмокший хвост, и Ханджи непременно замерзла бы, если бы тёплые руки не грели её спину. — Это вместо «я тоже тебя люблю»? — Выдохнул Леви, поднимая на неё выжидающий взгляд. — Ну конечно я люблю тебя, коротышка. Неужели ты сомневался? — Да, начал примерно тогда, когда ты раз пять проигнорировала моё признание. — Он погладил выпирающие позвонки большим пальцем. — Ты увлекательно рассказывал о моих повадках, я не могла не насладиться этим вдоволь. — Она потёрлась кончиком своего носа о его, и будь это кто угодно другой, Леви бы уже оттирал чужой след от своей кожи железной мочалкой. Но кончик носа Ханджи с этой очаровательной горбинкой… Он потёрся в ответ. — Пошли в лабораторию. Я не собираюсь караулить тебя возле постели, когда ты снова сляжешь с простудой. — Он мягко подтолкнул её в сторону. — Ах, а я думала, тебе нравится, когда я высмаркиваюсь в твой белоснежный платок! — Она притворно-горестно воскликнула, прикладывая руки к груди. — Тц. Я сжёг его после того раза.  — Хах, но у тебя всё ещё есть твоё забавное жабо!  — Даже не смей.  — Ха-хах! Ладно, так и быть, я соглашусь послушать твою эту версию про приказы Эрвина и прочее…