Доверие

Её занимательное изучение нового микроскопа скоропостижно закончилось несколько дней назад.  Ханджи искренне негодовала от самой себя. Все старания, все усилия, которые она прикладывала, чтобы наконец взяться за перевод, пошли прахом. Мозг никак не собирался настраиваться на работу. То ли на редкость приятная погода сбивала с толку, то ли недосып сказывался не только на её побледневшем лице в виде тёмных синяков, но ещё и в виде крайней заторможенности. Она со стоном откинулась на стуле, а после резко выпрямилась, с готовностью сжимая перьевую ручку между пальцев. Взгляд с ненавистью устремился на упрямые буквы, плясавшие издевательский танец перед глазами, будто насмехаясь лично над ней. Словно говорили: «Ха! Ханджи, ты сегодня самый бестолковый солдат в своём легионе!». Она упрямо сжала челюсть и принялась выводить штрихи, но и те, как и все прочее сегодня, получались неказистыми и глупыми.  И завтрак был холодный, и лица были надоедливые, и стул скрипел как-то по-особенному раздражающе. Она яростно отбросила ручку и рывком поднялась на ноги, тяжело дыша. Пот градом лился по её лицу, волосы слипались, а рубашка, очевидно, планировала задушить её.  Ханджи яростно отстегнула верхние три пуговицы, прошагала до постели и завалилась лицом вниз на пружинистый матрас. Тяжело дыша, она пыталась контролировать свое сердцебиение, что стучало так, будто Ханджи пробежала по меньшей мере километр с задержанным дыханием. И причина была вовсе не в недосыпе, не в располагающей погоде и не в тугих пуговицах на белом воротнике.  Причина была в ней самой. В Ханджи. И, если быть точнее, в её наивном помешательстве, что в народе прозвали влюбленностью. — Это даже звучит глупо. — Пробормотала она в обивку матраса. Она взрослый человек, стабильная личность и ответственный солдат. Что ей мешало взяться за работу? Чего ей не хватало?  Ответ был коротким, очевидным и малость дурацким. Леви. Четыре буквы имени ее некогда лучшего друга, а сейчас, по всей видимости, кого-то ещё более близкого, мгновенно украли всю злость и раздражительность, и на какой-то миг Ханджи глупо улыбнулась. Это снова её разозлило. — Чёрт! — Выругалась она, ударив кулаком по мягкой кровати. Они всего-то не виделись несколько дней по той простой причине, что каждый из них был по уши увязшим в своих стандартных делах. Не засыпали вместе уже три ночи, и это вызывало в ней глухую тоску. Тоску, что украла былую крепость её сна, рисуя ей новые, глубокие мешки, что не скрывались даже под слоем оптических линз. Ханджи всегда смотрела на любовь с долей едкого скептицизма. Она закатывала глаза, читая томные строки в книгах, безразлично отводила взгляд, когда видела проявления нежности на публике, и искренне недоумевала, как можно скучать по кому-то, кого не видишь всего каких-то несколько дней или пару недель. Не понимала, как можно терять голову от запаха или взгляда. Ханджи находила саму идею подобных взаимоотношений нездоровой, это выглядело как зависимость, а зависимость по натуре своей не предполагала что-то адекватное. Но, как говорится, судьба злодейка. И Эрвин. Верно говорят: мы становимся теми, кого презирали. Она, конечно, не презирала любовь, вовсе нет. Но она считала, что если ты и любишь человека, ты любишь его тихо и без этих взбалмошных эмоций.  Ханджи ведь и самой доводилось испытывать любовь. Да, она была совсем другой, но она была. Любовь к матери, любовь к товарищам, любовь к науке и любовь к свободе — всё это было центром её жизни, и порой она действительно могла потерять голову, когда кто-то из её сослуживцев страдал, или когда Леви притаскивал ей титанов почти на поводке. Она могла утонуть в исследованиях так, что забывала есть и мыться, могла громко кричать и не испытывать стыда.  И всё же это меркло по сравнению с той любовью, которую ей довелось испытывать сейчас к Леви.  Она вполне могла и есть, и мыться, и даже работать и увлеченно исследовать что-либо она могла. До тех пор, пока он рядом, как выяснилось. Ханджи загорелась. Необходимо подойти к решению этой проблемы с точки зрения науки! Если подумать, влюбленность и любовь как таковая — лишь химия в нашем мозгу. Происходит выброс нейромедиаторов, вызывающих эйфорию, а гормональный фон перестраивается, вызывая человеческие реакции, оттого и тот самый учащенный пульс, и ладони влажные, и тепло внизу живота.  В противном же случае, уровень кортизола подскакивает, а уровени дофамина и окситоцина наоборот — снижаются. Равно как и снижается активность префронтальной коры. Но как поднять эти… уровни без его присутствия? Ей нужно закончить чёртов перевод и помочь человечеству сделать шаг навстречу спасению, но Леви всё портит! Поднять окситоцин можно несколькими способами, например смехом и пением. Но смеяться ей не хотелось, а петь её сейчас не заставить даже под страхом смерти.  Также забота о других может сыграть роль, но все окружающие её люди сейчас выводили её из себя. Общаться и вовсе не желала. Что же остается?  Только увидеть Леви. Но Ханджи знала, что он сейчас и сам бьется головой об стол от количества документации и наверняка лезет на стену, а навязывать свое общество вовсе не желала. К тому же, у неё у самой до кучи дел! Дел, до которых она обязана добраться вопреки своему безумию. И Ханджи пришла в голову шальная мысль. Нестандартная, и наверняка неправильная, но вдруг это сработает? Она перевернулась на спину, подтянулась ближе к изголовью кровати и уложила голову на мягкую подушку. Веки закрылись сами по себе, воскрешая в памяти недавние события. Момент, который, по праву, возглавлял её личный топ самых приятных вещей, когда-либо случавшихся в её жизни.  Та ночь.  Леви сидел в своей комнате, погруженной в полумрак, напряженно переписывая испорченный отчёт. Ханджи сидела на стуле рядом, пытаясь перевести третью строку, но взгляд то и дело соскакивал с пергамента, задерживаясь на его профиле. Леви хмурил брови, и упрямая прядь чёрных волос лезла в глаза. Челюсть была недовольно сомкнута, отчего его идеальные скулы выделялись ещё сильней. В какой-то момент он недовольно сморщил свой красивый нос, и Ханджи мягко усмехнулась, тотчас понимая, что невесть сколько времени просидела с открытым ртом. — Чего смеешься, очкастая? — Леви перевёл взгляд на неё, прищуривая глаза. — Ты так забавно мучаешься. — Ханджи улыбнулась, глядя на то, как его зрачки расширяются, почти полностью затапливая серую радужку.  — Тц. Если бы я знал, что мне столько бумаги свалят вместе с должностью капитана, послал бы Эрвина нахер сразу же. — Пробормотал он, разминая затекшую шею. — Понимаю. — Кивнула Ханджи, всё так же не отводя от него взгляда. Даже шею он разминал красиво. — За тебя всё несчастный Моблит делает, Ханджи. Имей совесть. — Фыркнул Леви, встречаясь с ней глазами. — Вовсе нет. — Отчего-то прошептала она, и звук этот моментально изменил атмосферу между ними. — Я и сама иногда голову ломаю. Леви ничего не ответил. Лишь откинулся на спинку стула и побарабанил пальцами по столу, всё так же удерживая зрительный контакт. Ханджи захотелось дотронуться до него. Её, в отличие от прочих, его взгляд совсем не пугал. Напротив, она находила это завораживающим и завлекающим, и шла к нему, как бедный мотылек летит на свет в надежде на что-то хорошее.  Она поднялась, обогнула стол и встала вплотную к спинке его стула. Руки прикоснулись к натренированным плечам, разминая, и Леви блаженно прикрыл глаза. Она отметила, что он совершенно не напрягался и не дёргался, когда она оказывалась ближе, как это происходило с другими людьми. Нет человека, который мог бы оказаться незамеченным даже за его спиной. Никто, кроме неё. Эта мысль щёлкнула как орешек, меняя направление её рук. Ладони спустились ниже, к груди, поглаживая, словно успокаивая. — Ханджи, ты что делаешь? — Леви выдохнул, поднимая на неё взгляд.  — Не знаю. Право, не знаю. — Прошептала Ханджи, глядя на него сверху вниз. — Хочется.  Вдруг Леви потянул её за запястье, вынуждая встать сбоку, и развернул стул, оказываясь лицом к лицу к ней. Ханджи почувствовала себя так, словно знает, что надо делать, хотя никогда и ни с кем подобного не вытворяла. Она расставила ноги по обе стороны от его стула, опустилась на его бёдра и положила руки на их законное место — на его плечи. — Так лучше? — Едва слышно спросил Леви.  — Да. — Она улыбнулась, хотя и неясно чему: его близости или глупому вопросу. А что, до этого было плохо? Леви прижался ближе, обнимая её за талию, и мягко поцеловал. Ханджи втянула носом аромат мыла и мяты, исходившие от него. Тело само собой подалось ещё ближе, грудь коснулась его груди, ладони обхватили шею, и его учащенный пульс ритмично перекликался с её собственным.  Леви прикусил её губу, а затем провёл языком, словно извиняясь, и Ханджи, сама от себя не ожидая, тихо простонала. Он углубил поцелуй, руками исследуя её тело, и будь Ханджи сейчас в своём уме, обязательно смутилась бы от такой откровенности.  Ещё ничьи ладони не гладили её бёдра, ничьим ладоням не было позволено сжимать её ягодицы, и ничей язык не вытворял подобное с её собственным.  Образ в голове сработал ровно так, как ожидалось. Ханджи облизала губы, рука прочертила дорожку по груди, задевая вставшие соски, скользнула ниже, к кромке брюк, и вытащила пуговицу из петли. Внезапно Леви подхватил её, встал со стула, и Ханджи обвила его торс длинными ногами. Он прошёл буквально пять шагов, укладывая её на кровать, и Ханджи правда нужно было испугаться. Испугаться серьёзности ситуации, испугаться такой откровенной близости и этих новых ощущений, но она не могла оторваться от его губ.  Случись сейчас что угодно, она не могла перестать обнимать его за шею, притягивая ближе, не могла не позволить его рукам блуждать по её телу, задирая рубашку, не могла запретить его пальцам мягко касаться её голой груди.  Пальцы проникли под брюки, сдвигая белье в сторону, и Ханджи почувствовала влагу на своей коже. Мягкий напор на набухший клитор накрыл её волной удовольствия. Леви оторвался от нее, тяжело дыша и заглянул в её глаза.  — Ханджи, ты… — начал он, но осёкся, когда она помотала головой из стороны в сторону в отрицательном жесте, и Леви громко сглотнул. — Мы можем не делать этого. Я тоже… — он сжал челюсть и отвёл взгляд, — понятия не имею, если честно. Она тихо рассмеялась, погладив его по щеке. — Можем и не делать, Леви. Но… — Она осеклась, чувствуя, как стыд разливается по телу, — мне хочется. — Закончила она едва слышно. Леви уставился на неё широко распахнутыми глазами и облизал губы в нервном жесте. — Хочется? — Глупо повторил он, явно теряясь.  Ханджи кивнула, но внезапная догадка поразила её мозг. — Леви, а тебе… нет? — Прошептала она, задерживая дыхание. — Что? Мне? Мне… — Он запнулся, а по щекам разлился такой густой румянец, что даже в полутьме спальни были видны красные пятна, — … тоже хочется. — Закончил он, поджимая губы. — О. — Её губы забавно округлились. — Это хорошо. Что ж… Леви, ты… Ты знаешь примерно, что нужно делать?  Он нахмурился, задумавшись. — Представляю. — Чудесно. — Кивнула она, растерянно улыбаясь. — М… мне кажется, мы поймем, когда… — Да. — Леви кивнул, расслабляясь. — Не заканчивай. — А? Что не заканчивать? — Растерянно спросила Ханджи. — Ну… предложение. Я понял.  — О. Чудесно. Ладно. — Она деловито кивнула, чувствуя себя болванчиком. Ханджи надавила на его затылок, и Леви вновь припал к её губам, но в этот раз уже неспешнее, мягче, словно прощупывая собственные чувства.  Те не подвели. Поцелуй вновь разжёг страсть, давая волю рукам и опьяняя смелостью.  Ханджи провела ноготками по его груди, отмечая твёрдые мышцы под собственными прикосновениями. Это заводило, все происходящее между ними ошеломляющим потоком ударило в голову, окончательно вытесняя все мысли, и она принялась лихорадочно расстегивать его рубашку. Когда последняя пуговица освободилась, Леви приподнялся, усаживаясь между её ног, и одним движением снял лишнюю ткань.  Судорожный вздох вырвался из груди Ханджи. Конечно, она видела множество полуголых мужчин, и Леви входил в их число. В конце концов, она служила в военной структуре, и здесь границы были настолько тонкими, что едва ли их можно было разглядеть. Но раньше ни одна фигура, ничье тело, включая тело самого Леви, не вызывало таких эмоций. Вероятно, всё между ними действительно в корне изменилось, ведь раньше она лишь заинтересованно поглядывала на его мышцы. И интерес этот, как правило, горел в её груди ровно мгновение, прежде чем её не увлекало что-то ещё. Но сейчас его торс под приглушённым светом лампы, в такой удивительной близости вызывал в Ханджи не просто интерес. Это была страсть. Ханджи могла к нему прикоснуться. И это лишь подогревало и без того разбушевавшиеся чувства.  Приподнявшись и глядя в глаза Леви, она мягко притронулась губами к его коже. По удовлетворенному выдоху поняла, что делает всё правильно, и отпустила себя. Ханджи маниакально целовала всё, до чего могла дотянуться: выемку на его ключицах, кубики на его теле, и когда спустилась ниже, почувствовала прикосновение ладони к своему затылку. Выпирающий бугор его брюк был ниже, совсем чуть-чуть ниже, и азарт захлестнул её с головой. Она оторвалась от его тела, потянула на себя и перевернула на спину. Леви удивлённо моргнул, но не успел вставить и слова, как она перекинула ногу через его бедро и приникла к его губам хлёстким поцелуем. Ладони гладили его кожу, её язык переплетался с его и Леви крепче сжал её талию.  Оторвавшись, она мягко поцеловала его шею, затем, считав одобрение на его лице, спустилась дорожкой поцелуев ниже, все ближе и ближе подходя к его ширинке. И когда пальцы дотронулись до пуговицы его брюк, Леви замер и прохрипел: — Ханджи, ты чего? — Она вскинула голову и посмотрела в его растерянные глаза. — Не знаю, но… хочу. — Шёпотом сказала она, снимая очки. — Может не надо? — Неуверенно протянул Леви. — Хах, не бойся, не откушу. — Усмехнувшись, Ханджи вернулась к прежнему занятию, неторопливо расстегивая его штаны. — Нет, я… — Леви запнулся, и Ханджи снова внимательно посмотрела на его лицо, — … ну, то есть… тебе же не будет от этого приятно? Зачем тогда? — Неуверенно закончил он, сглатывая. — Но тебе же будет. — Недоумённо нахмурилась Ханджи. — Ну, надеюсь… Я постараюсь, обещаю.  — Я знаю, Ханджи. — Хмуро отрезал Леви, но румянец на его щеках по-прежнему крайне забавлял ее. — Ты всё делаешь… приятно. Но вдруг тебе не понравится? — Мне понравится. — Заверила его Ханджи. — Если будет неприятно, скажи, хорошо?  Леви кивнул и приподнял бёдра, помогая стянуть с него штаны вместе с бельем. Ханджи удивлённо смотрела на его член, казалось, с минуту, и Леви нервно заёрзал. — Что-то… кхм… что-то не так? — Смущённо выдавил он. — А? — Ханджи моргнула, посмотрев ему в глаза. Кажется, она только сейчас поняла, насколько странно себя повела. — О. О! Нет, всё так. Я просто никогда не… никогда не видела… ну… это. — Она указала пальцем на его орган, и Леви кивнул. — И, если честно, я думала, что ты везде коротышка, но… — Стоп, Ханджи. — Оборвал её Леви, зажмурившись. — Ты… так тебе… нормально? Ну, устраивает? О, Ханджи очень устраивает. Ханджи более чем устраивает. Она в чёртовом неописуемом восторге и крайне заинтригована. Она всегда знала, что размер члена вовсе не зависит от роста мужчины, и не то чтобы она много об этом размышляла, но она была приятно удивлена глядя на то, каким был его член.  Ханджи поднялась выше и, коротко поцеловав его в губы, прошептала глядя ему в глаза: — Всё очень хорошо, Леви. Ты идеальный.  Леви расслабился, и она снова поцеловала его, на этот раз глубже и медленнее. Ее рука аккуратно обхватила его член, делая движение вверх и вниз, и Леви судорожно втянул воздух.  Она оторвалась от него, внимательно посмотрев ему в глаза, и, дождавшись кивка, вновь вовлекла в поцелуй. Теперь она чувствовала себя увереннее, зная, как ему нравится. Она внимательно следила за его реакцией, водя по его члену рукой, и когда поймала нужный темп, оторвалась от его губ и спустилась ниже. Глаза Леви были подёрнуты дымкой, и он расфокусированно следил за её движениями.  Он не выдержал и протяжно простонал, когда её язык несмело очертил головку. Ханджи впервые слышала, как Леви стонет, и этот звук заставил её крепко сжать ноги.  Мягко обхватив член губами, она старалась, не задевая нежную кожу зубами, аккуратно опуститься, и Леви снова одобрительно промычал. Она оторвалась от него и провела языком по всей длине и ласково облизала головку. Леви вновь приглушённо простонал, и Ханджи поняла, что и как ей нужно делать, чтобы ему стало очень хорошо. Это именно то, что доставляло ей удовольствие — смотреть, как ему приятно. Она увереннее обхватила его член губами и начала сосать, особенное внимание уделяя его головке кончиком языка, и Леви сжал простынь в кулаке. Ей было досадно, что она не может опуститься полностью, но она ведь гениальный ученый, верно? Она нашла выход из ситуации, и подключила к делу свою руку, аккуратными движениями водя ею в такт своему рту. Ханджи отнеслась к задаче со всем энтузиазмом, ускоряясь и замедляясь, надавливая кончиком языка на уздечку и мягко проводя им по всему члену, и когда ей показалось, что Леви был на грани, что совсем чуть-чуть и он кончит, он вдруг вцепился рукой ей в волосы, останавливая. — А? Тебе больно? — Испуганно спросила она, но Леви, тяжело дыша, мотнул головой. — Нет, мне хорошо. Блять, мне как никогда хорошо, Ханджи. — Тогда в чём дело? — Недоумённо нахмурилась она, вновь проводя рукой по его члену. Леви зашипел сквозь зубы и приподнялся. Притянув ее ближе к себе за подбородок, он властно поцеловал её и повалил на лопатки. — Я хочу сделать приятное и тебе. — Твёрдо сказал он, глядя ей в глаза. — Оу… — Она запнулась. — Может, не стоит? — Смущённо пробормотала Ханджи. — Стоит. — Отрезал Леви, вновь целуя её губы.  Ханджи знала наверняка, что он понятия не имел, как выглядит женское тело без одежды, но она была готова помочь ему разобраться с этим. Впрочем, она и без того достаточно доверяла Леви, а потому, когда почувствовала, что её расстегнутая рубашка открыла ему её голую грудь, она не смутилась. Ну, разве что чуть-чуть.  Леви оторвался от неё и внимательно посмотрел ниже. Какое-то время он рассматривал её тело до того, как ей казалось, придирчиво, что она думала, что он сейчас встанет и уйдет. И хотя рациональная её часть кричала о том, что он уже видел её грудь, сама Ханджи ничего не могла поделать с внутренним волнением. Она не считала себя… идеальной. Конечно, нет. Но когда она решила перешагнуть этот барьер вместе с ним, она надеялась, что он не разочаруется окончательно. Теперь она понимала, как глупо повела себя, когда так сосредоточенно смотрела на его член. Ханджи уже хотела извиниться и сбежать, как Леви посмотрел ей в глаза и прошептал:  — Ты такая красивая.  Она растерялась, а после почувствовала, что хочет облегченно рассмеяться.  — Ты так думаешь? — Вместо смеха выдавила она, борясь с нахлынувшим смущением. — Да. — Леви кивнул, облизав губы. — Красивая. Очень красивая.  — Ты же уже видел её, Леви. — Напомнила ему Ханджи. — Там было темно и я не всматривался. — Парировал он, вглядываясь в её глаза.  Она мягко улыбнулась. Трепет от его искренности и восхищенного взгляда затопил её сердце. Чудесно, что ему не с чем было сравнивать, хах.  — Ты ведь не видел женскую грудь раньше, да? — Протянула она с улыбкой. — Видел. — Нахмурился он. — Что? — Ханджи запнулась. — Где? Чью?  — Я родился в борделе и вырос в Подземном городе. Иногда там можно встретить голую грудь, Ханджи. — А. — Она моргнула. — Поняла. — Просто закончила она. Леви закатил глаза и приблизился к её лицу. — Не помню ничью грудь, но знаю, что красивее твоей нет. — Прошептал он, глядя ей в глаза. Ханджи обняла его, прижимая к себе ближе и улыбнулась. Напряжение окончательно покинуло её тело.  Леви поцеловал её в щеку, затем в шею, после опустился к ключицам и, добравшись до груди, вопросительно посмотрел на лицо Ханджи. Она кивнула, и он втянул в рот её сосок. Она резко вдохнула, закрывая глаза.    Его язык творил с её соском какое-то непотребство, и Ханджи это очень и очень нравилось. Она почувствовала, как его рука расстегнула ее брюки и пробралась внутрь, под белье, и Леви, выпустив её сосок из своего рта, вновь посмотрел в глаза Ханджи.  — Да. Всё хорошо. — Она улыбнулась, поглаживая его волосы. Он вновь припал к её груди, пока его палец осторожно прощупывал нужные точки, и Ханджи хотела уже подсказать, где следует искать, как вдруг ее словно окатило тёплой волной, пуская дрожь удовольствия по всему телу. Она не сдержалась и протяжно застонала от того, как его палец мягко нажал на клитор, и Леви одобрительно хмыкнул. Свободной рукой он спустил с неё брюки и, отбросив их в сторону, шире раздвинул ей ноги. Нависнув над ней, он смотрел на то, какие эмоции сменяют друг друга на её лице, пока его палец водил по её клитору. Леви исследовал: то надавливал сильнее, то мягче. Он опустил палец ниже, собирая влагу, и вновь вернулся к клитору, массируя его круговыми движениями.  У Ханджи в голове было пустое ничто. Она просто ловила экстаз, вцепившись в его плечи, как утопающий за соломинку, кусала губы и протяжно стонала.  Она, безусловно, делала это время от времени, просто потому что иначе она сошла бы с ума. Иногда им всем нужна была разрядка, и она грешила самоудовлетворением, пусть и редко, так что она знала, как это ощущается.  Правда, это не шло ни в одно сравнение с тем, что делал Леви. Он быстро понял, как ей приятней всего, считывал все ее реакции на каждое свое действие, и наслаждался тем, какое удовольствие она получает. Это было видно по его взгляду. Взгляду, наполненного обожанием. Он поцеловал её. Его палец осторожно раздвинул складки и по чуть-чуть, совсем медленно, начал входить внутрь, отчего Ханджи прижалась к Леви ещё ближе. Его запах успокаивал, его губы пьянили, его близость расслабляла, и она чувствовала себя в безопасности. Это, пожалуй, было самым правильным чувством за всю её жизнь.  Вдруг он оторвался от неё и Ханджи возмущенно посмотрела на его лицо. Правда, возмущение быстро сменилось удивлением, когда Леви опустился между её ног и, глядя ей в глаза, языком провёл по её клитору. Она громко простонала и вцепилась в простынь, точь в точь как сам Леви совсем недавно. Он принял это как хороший знак и его палец ускорил темп, пока язык вылизывал её клитор. Ханджи извивалась, изгибалась и ей казалось, что она готова умереть, если ей вновь позволят ощутить это. Она никогда даже близко не делала себе так хорошо, как это делал сейчас Леви, вылизывая её и трахая её пальцем.  Она силой воли открыла глаза и опустила взгляд ниже. Леви, растрёпанный, с мокрым лицом, зарылся между её ног и самозабвенно играл языком с её промежностью.  Это до того завело её, что она почувствовала, как тугой ком вырос до предела внизу её живота, и вот-вот она… Леви согнул палец внутри неё, и Ханджи, выкрикнув его имя, кончила. Он оторвался от неё и, чувствуя, как стенки её влагалища пульсируют вокруг его пальца, взволнованно спросил: — Ты чего?  Ханджи, пытаясь выровнять дыхание, опустила взгляд и посмотрев ему в глаза, хрипло произнесла: — Я кончила. Леви на мгновение удивлённо вскинул брови, а после удовлетворенно хмыкнул и навис над ней, глядя на то, как пытается отдышаться. — Ты нормально? Я все сделал правильно? — Осторожно поинтересовался он, когда Ханджи открыла глаза. — Всё было отлично, Леви. — Выдохнула Ханджи с улыбкой. — Ты был очень хорош. Никогда такого не испытывала. — Закончила она с блаженной улыбкой. Леви кивнул, разглядывая её.  — Знаешь, — пробормотала Ханджи, — если бы я знала, что твой рот умеет делать такие вещи, я бы давненько его оседлала…  — Тц. — Леви нахмурился, но едва приподнятые уголки губ подсказали ей, что его недовольство шуткой было напускным. Он прикусил её верхнюю губу и Ханджи, пискнув, поцеловала его, чувствуя свой терпкий вкус на его языке. Пальцы ласково пригладили её по щеке и она прильнула ближе, млея от этой ласки.  Ей так нравились его касания. Нравился его голос, нравился его профиль, нравилось его лицо и его тело. Нравилось то, как он разглядывает её, пока никто не видит. Нравилось то, каким тоном он разговаривает с ней, когда они наедине. Нравилось то, как внимательно он слушает её. Нравилось то, как он волнуется за неё и как заботится о ней. Нравилось то, что каждое его обещание — не пустой звук, а монументальная истина. Нравилась его честность и преданность. Нравилась его мягкость за внешней грубостью и доброе сердце за видимой твердостью. Она готова была сделать всё, чтобы он чувствовал себя с ней так же хорошо, как она чувствовала себя рядом с ним. Леви стал её первым мужчиной во всём. И она готова поклясться, что это самое верное решение в её жизни. — Леви, я хочу. — Что? — Он пристально посмотрел на неё. — Тебя. Хочу тебя. — Ханджи облизала губы, нежно глядя ему в глаза. — А ты? — Я всегда хочу тебя. — Сказал он твёрдо, словно это даже не подлежало обсуждению, и Ханджи улыбнулась. Он поцеловал её и, шире раздвинув ее ноги, провел головкой по её складкам. Ханджи сильнее надавила на его плечи, испытывая лёгкое волнение, и Леви оторвался от неё. — Если будет плохо… Если станет больно, не молчи, четырёхглазая. Идёт? — Обеспокоенно произнес он, глядя ей в глаза.  Ханджи кивнула, приказывая себе расслабиться и довериться. Мягкий поцелуй, оставленный на кончике её носа, помог ослабить узел страха в груди.  Леви вновь надавил на её клитор, распаляя её сильнее, и Ханджи тихо простонала, закатывая глаза. К сожалению, совсем скоро он оторвался от своего дела, и она не сдержалась от недовольного взгляда. Леви мягко улыбнулся, и это до такой степени ее поразило, что она забыла о том, что сейчас происходит между ними. Ошеломленно уставившись на Леви, Ханджи почувствовала, как взволнованно трепещет её сердце от его улыбки.  Чёрт… Леви улыбается! В самом деле!  Он вновь провёл членом по её промежности. Улыбка сошла с его лица, и сосредоточенно вглядываясь в её лицо, он вошёл в неё и замер.  Ханджи слегка разжала пальцы, понимая, что от её прикосновений у Леви наверняка останутся синяки, и одобрительно кивнула ему.  Он снова подался вперёд, входя в глубже, но Ханджи не почувствовала боли. Было… странно, но ей не было больно. Она вновь кивнула, и Леви заполнил её полностью одним плавным движением. Он тихо простонал, зажмурившись. Ханджи вновь вцепилась в его плечи, чувствуя покалывание от растяжения, но это была едва заметная боль. — Порядок? — Прошептал Леви, тяжело дыша. — Да. — Она уверенно кивнула ему. Он немного отстранился, выходя из неё, а после вошёл снова, и Ханджи почувствовала прилив удовольствия.  — Да… Да, давай, Леви. — Прошептала она, прижимаясь губами к его шее. Его руки дрожали. Он наверняка сильно сдерживался, чтобы не сорваться и не причинить ей боли. Ханджи это очень тронуло. Он начал медленно и аккуратно двигаться в ней. Совсем скоро остатки дискомфорта ушли, окончательно уступая место приятному удовольствию.  Леви обнимал её, покусывал и гладил, пока Ханджи тихо стонала, извиваясь под ним. Он ускорился, приподняв её колено и меняя угол, и Ханджи застонала громче, протяжнее, подставляя шею для его несдержанных поцелуев.  Он входил в неё все глубже, все напористей, пока Ханджи кусала его губы, шептала его имя, разделяя с ним тяжёлое дыхание.  Она не думала ни о чем, кроме его члена в себе, его тихих стонов и громкого сердцебиения. Мышцы спины перекатывались под её пальцами, его рука крепко сжимала её бедро, а губы охотно отвечали на её поцелуи.  В какой-то момент его движения стали хаотичнее, более разрозненными, и Ханджи почувствовала, как его дыхание сбивается, а капельки пота выступают на белоснежной коже. Спустя несколько толчков Леви громко застонал и, вытащив член, кончил на простынь, слегка испачкав её бедро. Ханджи было плевать и на постельное белье, и на бедро, и на всё, что когда-либо имело значение в её жизни.  Ее внимание полностью было приковано к Леви. Расслабленному, уставшему и довольному Леви. Такому открытому и беззащитному, такому любящему и внимательному. Её Леви. — Всё хорошо, Леви? — Мягко прошептала Ханджи, с улыбкой заглядывая ему в глаза. Пытаясь выровнять тяжелое дыхание, Леви кивнул и, оставив поцелуй на её лбу, лег рядом, притягивая Ханджи ближе к своей груди. — Ты не… ну, не сделала это ещё раз? — Спросил он, когда сердце перестало вырываться из груди, а дыхание перестало быть таким тяжелым, словно лёгкие вот-вот пойдут вскачь. — Что? А, нет. — Легко сказала Ханджи. — Я не кончила ещё раз. Скажу так, Леви, большинству девушек очень тяжело достичь оргазма просто от члена. — М? — Он открыл глаза и недоуменно посмотрел на неё. — Почему? — Анатомические особенности. Но, на самом деле, не только в этом дело. Причин много. Я не говорю, что это невозможно, просто это сложно. Но ты… — Она улыбнулась, закусывая губу, — ты уже справился с этой задачей сегодня, коротышка. У тебя талант.  Леви хмыкнул, поглаживая её по спине. — Ты нормально себя чувствуешь? — Тихо поинтересовался он. — Да. Все в полном порядке. У меня ничего не болит. — Заверила его Ханджи, чувствуя, что беспокойство не покинуло его окончательно. — Мне с тобой очень хорошо, Леви.  Леви посмотрел на неё и убрал прядь с её глаз. Он взял её за руку, переплетая пальцы. — А мне — с тобой, очкастая. Воспоминания о крепких, рельефных мышцах, пристальном взгляде, нежных касаниях и хриплых стонах той ночью, и быстрых, глубоких толчках внутри неё в том чулане на следующий день, сработали как надо. Ханджи закусила губу, хаотичнее двигая пальцем по клитору, и вскрикнула, когда достигла разрядки.  Её била крупная дрожь. Расслабление растеклось по телу, и Ханджи изнурённо прикрыла глаза, чувствуя, как раздражительность покидает её тело. Пожалуй, она переведет ещё несколько строк, а после вломится в кабинет Леви.  И плевать она хотела на его работу.  Ей нужен был он и его красивый член, а не чертов указательный палец.