Кошки и мышки

Леви сидел на краю кровати, сгорбившись от усталости. Он не сводил взгляда с дверного проёма, ожидая возвращения Ханджи, которая отчего-то задержалась у Смита. Он ничего не понимал. Всё происходящее упало на его голову, словно ушат ледяной воды, и всё, что он мог делать — цепляться за здравомыслие Эрвина и гениальность Ханджи. Подвешенное состояние дезориентировало, и ему хотелось предложить куда большее, чем просто сторожить Йегера.  Но он не мог. Он и сам это понимал. Он — щит, меч, палач. Мозговые штурмы, стратегические планы и хитроумные лазейки — не его поле боя. Однако понимание этого и способность смириться с этим — разные вещи.  Было морально гадко осознавать, что он мало чем пригоден, и два его самых близких человека вынуждены бороться против целого мира, уповая на собственные мозги.  Неверный шаг — ошибка. В их случае — ошибка непростительная. Цена за неё будет чрезвычайно высока по меркам Леви. Человеческие жизни — самый недооцененный, и самый важный ресурс. Эрвин давно перестал глядеть в кошелёк. Это беспокоило больше всего. В противовес ему — Ханджи, которая бросится всем телом на пути бешено несущейся повозки и остановит ту вопреки здравому смыслу, если хоть кто-то пообещает ей, что это поможет спасти очередного кадета.  Леви знал о её отчаянном альтруизме. Знал и то, какие они с Эрвином разные. Теперь он знал про Координату. Про Гул Земли. Про то, что их жизни больше не станут прежними.  И только они втроём будут расставлять свои шахматы на этой гнилой доске. Кто поставит бездушную, размашистую подпись под очередным приказом, что обернётся бесчисленными потерями и бессонными ночами?  Эрвин? Ханджи? Леви лишь поведёт всех за своей спиной. Ханджи вошла в комнату, измождённо переставляла ногами и упала на кровать рядом с Леви, отчего та жалобно скрипнула. — Задержалась, — шёпотом резюмировал он. — Мхм, — согласно промычала Ханджи, переворачиваясь на бок, лицом к Леви. — Я боюсь Эрвина. Леви внимательно всмотрелся в её лицо и заметил подсохшие солоноватые дорожки от слёз, ещё сильней покрасневшие глаза и опухшие губы. Кусала. Нервничала. Всегда так делает. Накрутила себя. — Четырёхглазая, Эрвин не идиот, знаешь ведь. Опрометчиво не поступит. — Знаю. — она со вздохом прикрыла веки. — Но он сказал, что пока неизвестны причины Гула, не стоит обрубать эту идею на корню. Это, знаешь ли, звучит не слишком здраво. Леви поджал губы и лёг рядом. Глаза закрылись сами по себе, как и пальцы, скользнувшие по ладони Ханджи. — Вправим ему мозги. — твёрдо сказал Леви, и Ханджи тихо рассмеялась. — Посадим его на цепь рядом с Эреном. Организуют клуб поклонников геноцида из двух человек. Уголки губ Леви едва-едва дрогнули в сдерживаемой улыбке. Психопаты. В Разведкорпус нормальных не брали. При вступлении у кадета обязательно должны быть либо психологические травмы, либо мозги набекрень с рождения.  — Одни кандалы Эрену, другие Эрвину. Пусть лихорадочно упиваются своими безумными планами. — продолжила Ханджи уже тише, медленно проваливаясь в сон. — Главное чтобы не договорились. Рассвет выдался серым и липким. Дождь прекратился, оставив после себя плотный туман, который лениво полз по вековому мху у подножия замковых стен. Леви поднялся за час до общего сбора. Тело ломило от неудобной позы, но голова была звеняще пустой и ясной. Ханджи проснулась ещё раньше него, и уже металась по комнате, бормоча себе что-то под нос и выискивая запасные пергаменты. — Ой, Ханджи, — Он дотронулся до её плеча, возвращая в реальность. — Ты зубы почисти и морду умой. Что стряслось? — Леви, я догадалась. Догадалась, Леви! Срочно нужно найти Эрвина, пока он не уехал в столицу к Закклаю. Помоги найти бумаги!  — Догадалась о чё… — Не успел он договорить, как она выскочила из комнаты. Леви тяжело вздохнул, накинул рубашку и поплёлся в сторону кабинета Эрвина. Ханджи могла сообразить гениальные вещи, но стандартное понимание того, что у главнокомандующего куча чистых листов у неё отсутствовало.  — Эрвин, я говорю тебе, у нас есть зацепка. — тараторила она, параллельно выписывая что-то на бумаге. — Карл Фриц оставил её. Если ледяной камень способен рассечь нити Координаты, мне нужно проверить это. Немедленно. Того количества запасов ледяного камня, что мы имеем, пока хватит. Но я не об этом хотела сказать!  Эрвин выглядел чересчур бодро для человека, спавшего от силы пару часов за эту тяжелую ночь, чего нельзя было сказать о Ханджи. Если Леви думал, что она выглядела безумно, пока показывала им летопись — он ошибался. Сейчас она была похожа на эксцентричный труп. Ему это крайне не нравилось. Мягкий диван в кабинете командующего был ему лучшим спутником этим промозглым утром, и Леви ненавидел это ощущение.  Ему нельзя было расслабляться и поддаваться комфорту, но глаза тяжелели с каждым словом Ханджи. — Отлично, Ханджи. Приступай к разработке газа немедленно.  — Да, да, я займусь этим, но! — Воскликнула она, поднимая вверх палец, перепачканный чернилами. — Ты помнишь о своих подозрениях насчёт других титанов среди солдат, Эрвин? Сонливость улетучилась так же быстро, как и настигла его. Леви моментально поднялся, подходя ближе к столу и вгляделся в лицо Ханджи. Эрвин выпрямился, походя на натянутую струну. Взгляд стал цепким, жёстким. — Ты знаешь, кто это? — Я почти уверена, — кивнула Ханджи. — Я подняла все личные дела кадетов 104 корпуса и заметила странность: Райнер Браун и Бертольд Хувер прибыли из той же местности, что и Энни Леонхарт, но не это главное. Армин как-то раз заикнулся, что Райнер расспрашивал его о местонахождении Эрена. Я не придала этому значения поначалу, но сегодня ночью мне вновь вспомнились его слова.  Эрвин выглядел все задумчивей с каждым мгновением, а после резким движением открыл ящик и достал оттуда кипу документов. Перелистав, он нашёл отчёты от той операции по поимке Женской Особи, а после поднял глаза на Ханджи. — Почему в отчёте об этом ни слова?  — Армин вскользь упомянул это, когда провёл со мной весь день за микроскопом. Мы тогда обсуждали титанов и то, как внешность человека, сидящего внутри, перекликается с обликом титана на основе Эрена и Энни. Как раз вспоминали ту операцию, и… Вот. — Выдохнула Ханджи, нервно теребя заусенцы на пальцах. Леви осторожно накрыл её руку своей.  Эрвин несколько секунд молчал, вглядываясь в строчки отчётов, словно пытался разглядеть между букв лица солдат Разведкорпуса. Бронированный и Колоссальный. Те самые, что пять лет назад пробили стену Мария и превратили их жизни в непрекращающийся ад. Всё это время они спали в соседних казармах, ели за одним столом, делили хлеб. — Райнер Браун. Бертольд Хувер, — негромко, пробуя имена на вкус, повторил Смит. Взгляд его окончательно заледенел. — Если они шпионы — они не дураки. Поймут, что после Леонхарт кольцо сужается. Действовать нужно быстро, но без суеты. Эрвин поднялся, застегивая пуговицы форменной куртки. — Я отправляюсь в Митрас прямо сейчас. Закклай и Пиксис должны быть готовы к тому, что власть в столице сгнила. Леви, на тебе охрана Эрена. Держи 104-й корпус при себе, но оружие у них изыми под любым предлогом. Скажи — плановый осмотр УПМ после Стохеса. Они не должны ничего заподозрить. — Понял, — коротко бросил Леви, не убирая ладони с руки Ханджи. — А очкастая? — Ханджи закроется в лаборатории, — Эрвин посмотрел на неё с тяжелым ожиданием. — У тебя есть три дня, Ханджи. Выжми из этого ледяного камня всё. Если твой газ не сработает, когда мы прижмём Брауна и Хувера к стене, нам придётся драться с двумя титанами прямо посреди жилых кварталов. А эту ошибку мы себе позволить не можем. Ханджи лишь кивнула, посерьёзнев в один миг. Эксцентричность отступила, оставив место пугающей решимости. — Поняла. Сделаю всё возможное. Следующие трое суток превратились для Леви в затяжную, серую пытку. Эрвин уехал на рассвете, растворившись в тумане по дороге к столице. Ханджи буквально замуровала себя в подвальном крыле штаба. Оттуда периодически доносился глухой кашель Моблита, шипение алхимических горелок и едкий, пахнущий озоном и ледяной свежестью дым. Леви пару раз приносил ей еду, но Ханджи даже не оборачивалась — просто хватала кружку остывшего чая, продолжая лихорадочно смешивать растворы и записывать формулы на клочках пергамента.  В таких случаях он кормил её почти насильно, уже после отбоя, когда солдаты расходились по своим койкам в казармы. Эти дни напомнили Леви его прошлое до сближения с Ханджи — изнурённые, ночь за ночью они засыпали плечом к плечу среди химического бардака, чертежей и набросков, сидя на старых стульях. Ханджи — потому, что не могла оторваться от своей задачи. Леви — потому, что не мог оставить Ханджи.  Кадетов 104-го корпуса Леви держал под плотным присмотром. Приводы УПМ у них забрали в первый же день. Жан ворчал, Саша сконцентрировалась на тренировках с луком, Эрен ходил мрачнее тучи, а Райнер и Бертольд… Они вели себя слишком идеально.  Леви сверлил их взглядом каждое мгновение, какое только мог, но если они и готовились к опасности — виду они явно не подавали. Слишком спокойные, слишком покорные, слушались каждого приказа и не смели отводить глаз.  Леви это до чёртиков бесило. Больше всего он презирал предателей, и ему казалось, что эту ненависть ничто не переплюнет. Отчасти, так оно и было, вот только он узнал, что чувствует себя еще хуже, когда предатели ведут себя как товарищи.  На исходе третьих суток из столицы прибыл гонец от Эрвина. Короткий приказ, скрепленный личной печатью главнокомандующего: «Переводите отряд в старый замок в лесу на окраине Стены Роза. Официально — изоляция Эрена Йегера ради его безопасности». Этой же ночью Ханджи вышла из лаборатории. Она выглядела словно ходячий труп — синяки под глазами казались черными, пальцы были сплошь покрыты чернильными и пороховыми пятнами, но в руках она бережно прижимала металлическую колбу с распределительным клапаном.  — Он стабилен, Леви, — хрипло прошептала она, утыкаясь лбом в его плечо прямо в коридоре. — Газ внутри. Я проверила на мелких грызунах — их нервная система блокируется за секунды, но они остаются живы. Нам нужно замкнутое пространство. Без Эрена. Если Эрен вдохнет это, мы потеряем Координату до того, как Эрвин разберется с Закклаем. — Разберусь с Эреном сам, — Леви перехватил её за плечи, удерживая на ногах. — Сама до комнаты доползёшь или мне тебя понести, четырехглазая? — Сама… — сонно пробормотала она, но даже не попыталась отстраниться. Старый замок встретил их сыростью векового мха. Кадетов привезли на рассвете, измотанных ночным переездом. Оружия им так и не вернули. — Да что за херня творится, — пробормотал Конни, потирая сонные глаза. — А меня устраивает, что не надо своей задницей лишний раз рисковать, — протянул Жан, после протяжно зевая. — Заметили, что Ханджи и капитан Леви какие-то совсем уж убитые ходят? — тихо спросила на удивление бодрая Саша.  — Да уж… И подозрительные какие-то. Ханджи не веселая, капитан чересчур озирающийся, — прищурился Жан, поглядывая на начальство. — Может, поругались? — с сомнением спросил Конни, кидая взгляд в ту же сторону. — Не, тут другое, — отмахнулся Жан. — Когда они ругались, капитан наоборот потерянный ходил, а Ханджи находила способ избегать его, не нарушая профессиональной этики. К тому же, оглянитесь вокруг: оружие у нас отобрали, на старую базу привезли. Что-то грядёт. Конни с Сашей настороженно переглянулись и нахмурились.  — Я тоже чувствую. Что-то не так, — прошептала Браус. — Ставлю на то, что чего бы ни случилось, виноват долбаный смертник, — громко заявил Жан, кидая едкую усмешку позади идущему Эрену. — Чего? — удивился тот. — Что ты ко мне цепляешься? Я что сделал?  — Да ты всегда подозрительный. Если что-то и творится, то всегда из-за тебя. — Закрой свой рот, морда лошадиная. Ханджи устало закатила глаза и посмотрела на Леви. — Опять бесятся. Найди им занятие. — Тц.  Леви распределил обязанности быстро. Жана, Конни и Сашу он лично отправил в дальнее крыло кухни к разделочным столам — помогать на кухне и чистить горы картошки. Эрен, Микаса и Армин были отправлены отмывать душевые.  Криста и Имир устроились на подоконнике, подальше от мальчишеских споров. А Райнер и Бертольд привычно забились в самый угол, стараясь не привлекать внимания, и натирали столовые приборы. Леви дождался, пока Моблит подаст знак с улицы: южный пороховой погреб — глубокое, сырое помещение под замком с низкими потолками — был полностью готов. Эрвин, тайно вернувшийся из столицы пару часов назад, уже ждал там. Ханджи с металлической колбой, наполненной газом, заняла позицию за массивными бочками. Капитан Разведкорпуса, не вынимая рук из карманов брюк, неспешно подошел к угловому столу на кухне. Шаги его были бесшумными, но кадеты мгновенно замолчали, настороженно переглядываясь. — Браун, Хувер, — Леви остановился, глядя на них сверху вниз невыразительными глазами. — Оставьте работу. Майор Ханджи ждет вас в южном пороховом погребе. Нужно перетащить тяжелые ящики с реактивами для её новой лаборатории. Живо. Райнер поднял голову. В его глазах на долю секунды мелькнула тень — секундная оценка обстановки, взгляд метнулся в сторону двери. — Есть, капитан, — Райнер поднялся, отложив кухонный нож в сторону. — Бертольд, пошли. Хувер молча кивнул, бледнея еще сильнее и вытирая вспотевшие ладони о штаны. Когда они выходили, Леви пристроился сзади, незаметно проверяя, как легко выходит из ножен скрытый под плащом короткий клинок. В тесном подвале УПМ было без надобности, а вот сталь могла пригодиться, если у Ханджи и Эрвина что-то пойдет не так. Дверь закрылась за их спинами, отрезав приглушенные голоса. Сырость пропитала стены и пол южного спуска, делая ступени, ведущие вниз, скользкими. Лампа в руках Райнера отбрасывала уродливые, пляшущие тени. Бертольд шёл следом, и Леви отчётливо слышал его тяжелое дыхание. Капитан замыкал шествие, почти бесшумно ступая следом. Они спустились в просторный подвал. Пахло мокрой землёй, старым деревом и резкой ноткой химии, отчего у Леви недовольно дёрнулся нос. Сердце забилось быстрее, пот от предвкушения выступил на мозолистых ладонях.  В центре помещения, укутанный в тяжелый плащ, стоял Эрвин Смит. Главнокомандующий смотрел на вошедших спокойно, заложив одну руку за спину. Из темноты за массивными бочками послышалось шуршание — Ханджи сделала шаг вперёд, удерживая в руках матовую металлическую колбу, и глаза её за стеклами очков пугающе блестели.  — Командующий? — Райнер остановился, оглядывая пустой погреб. Никаких ящиков с реактивами здесь не было. — Мы прибыли по приказу капитана. Где груз? — Груза нет, Браун, — отчеканил Эрвин. — Как нет и планового осмотра УПМ в Стохесе. Бертольд судорожно сглотнул. Райнер едва заметно переступил с ноги на ногу, солдатская маска на его лице на мгновение дала трещину. — Я не понимаю, сэр... — Всё ты понимаешь, Райнер, — подала голос Ханджи, делая ещё один решительный шаг. Леви напрягся. — Пять лет назад вы с Бертольдом прибыли из того же района, что и Энни Леонхарт. Пять лет вы копали под нас. Райнер, зачем ты расспрашивал Армина о том, где находится Эрен во время засадной операции? Воздух в подвале мгновенно стал вязким. Бертольд побелел так, что сравнялся цветом со старой известью на стенах. Его рука инстинктивно двинулась к губам, чтобы укусить ладонь. — Не советую, Хувер, — раздался хриплый голос Леви прямо у него за ухом. Кинжал капитана блеснул в приглушённом свете. — Отрежу голову быстрее, чем успеешь обернуться. — Нам не нужны ваши жизни, — Эрвин сделал шаг вперед, его мощная фигура словно отрезала путь к отступлению. — Нам нужна правда. О Координате. О Гуле Земли. И о том, кто отправил вас сюда. Лицо Райнера исказилось от ужаса и непонимания. Глухую ярость выдавали подрагивающие руки и стиснутые челюсти. Голос изменился, потеряв всякую кадетскую исполнительность: — Бертольд... Пора. Прямо здесь и сейчас... Райнер резко взмахнул рукой, ломая кухонный нож, который успел спрятать в рукаве, и полоснув лезвием по собственной ладони. Бертольд, взвыв от ужаса и отчаяния, напрочь проигнорировал предупреждение Леви и с силой вгрызся в свое запястье, разрывая плоть до крови. Они ждали вспышки. Ждали, что сила трансформации разнесет этот чёртов подвал вместе с замком. Но ничего не произошло. Вместо привычного треска раздался громкий, металлический хлопок. Ханджи с силой крутанула клапан на колбе, и из неё под бешеным давлением вырвался густой туман, за секунду заполняя всё пространство подвала. Райнер замер с окровавленной ладонью. На его глазах раны, которые должны были мгновенно затянуться и задымиться паром регенерации, продолжали просто кровоточить. Жара титанической энергии не было. — Что... что это?.. — прохрипел Бертольт, хватаясь за горло. Его колени подогнулись, и он рухнул на сырой земляной пол. — Райнер... какого.. я не чувствую... Серебристый газ ледяным покровом оседал на их легких. Райнер попытался сделать шаг к Эрвину, его кулак сжался, но нервная система отказала.  Блокирующий состав, выжатый Ханджи из ледяного камня, намертво перекрыл пути Координаты внутри их тел. Без этой невидимой связи они были просто людьми. Смертными, уязвимыми и бесконечно уставшими детьми. Браун покачивался на ослабевших ногах, тяжело и хрипло дыша, его взгляд стекленел. — Ледяной камень удерживает энергию под землей. Его концентрированный газ блокирует выделение тепла в теле титана. Вы временно... обычные люди. — тихо, почти с жалостью произнесла Ханджи, но спустя мгновение её губы растянулись в победной улыбке. — Да! Да, да, получилось! Леви, ты видел? Ты видел, что я сделала, а? Ты обязан на мне жениться, чёрт возьми, ха-ха! — она зашлась в истеричном смехе.  «Женюсь» — промелькнуло в мыслях капитана. Леви, бросив довольный взгляд на Ханджи, проигнорировал секундный жар на своем лице и подошел к стоящему на коленях Райнеру. Одним точным движением ноги он выбил обломок ножа из его ослабевших пальцев. Из-за голенища сапога капитан достал тяжелые, специально выкованные кандалы с глубокими внутренними шипами — если пленники попытаются зашевелиться, шипы вопьются в сухожилия, не давая сжать кулак. Железо замкнулось сначала на запястьях Райнера, затем Бертольта. Моблит, кашляя, выскочил из-за бочек с плотными веревками, помогая капитану фиксировать челюсти пленников так, чтобы те не могли перекусить язык. В погребе повисла мертвая тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием. Эрвин Смит подошел ближе, глядя сверху вниз на Бронированного титана, который пять лет назад разрушил их мир. В глазах главнокомандующего не было триумфа — только прагматичный расчет. Игра началась. — Отнесите их в самую глубокую камеру, — скомандовал Эрвин. — Ханджи, следи за концентрацией газа в помещении. Леви... — Я на страже, — Леви вытер лезвие клинка о плащ и повернулся к лестнице. — Пойду проверю, как там мой отряд. Очкастая, ты как? Несмотря на физическую бледность, майор была довольна. Улыбка всё отказывалась сходить с её лица.  — Живая. Мы сделали это, Леви. Мы поймали их без единой жертвы. — Ещё не сделали, — буркнул капитан, уходя по ступеням вверх, туда, где ничего не подозревающий Эрен Йегер продолжал ругаться с Жаном. — Всё только начинается.