Шах

— Тихо ты, — шикнул Жан на Эрена. — Я и так тихий, — прошипел тот в ответ. — Заткнитесь оба, — осадила их Микаса. Ночь пылала россыпью мерцающих звезд на небосводе. Полная луна сияла граненым бриллиантом, освещая мягкие тропинки, ведущие к подземным камерам. Сто четвёртый отряд притаился практически всем составом за каменными стенами, из-за угла наблюдая за сонным охранником на входе. — И какого хрена я тут делаю? — пробормотала Имир, пережёвывая зеленую травинку. Ноги бы ее тут не было, если бы Криста не просияла от одной идеи поговорить с двумя ушлёпками. — Тс-с, — Криста прижала палец к губам и выразительно посмотрела на Имир, призывая к тишине. Та лишь закатила глаза, крутя монету между пальцев. — У нас будет около двух минут во время смены караула, — тихо рассуждал Армин. — Вниз они спускаться не будут. Ну, я надеюсь. Если Райнера и Бертольда действительно держат там, то, скорее всего, они где-то в самых дальних камерах. Их бы не разместили ближе к выходу. — Подожди. Что значит «надеюсь»? А если спустятся? — озадаченно спросил его Конни. — Тогда вырубим его, — пожала плечами Саша. — Если правильно рассчитать силу и траекторию, можно попробовать приложить камнем по затылку. Еще может помочь удар между глаз мысом ботинка. На крайний случай — перекроем доступ к кислороду. Армин и Конни в шоке уставились на Сашу, с безмятежной улыбкой переводящую взгляд с одного на другого. — Ты откуда это знаешь? — прошептал Армин, делая едва заметный шаг в сторону. — Капитан Леви рассказывал, — как ни в чём не бывало отозвалась Саша. — Это нарушение воинской дисциплины, а если учесть то, что мы проникаем на запретную территорию, чтобы повидаться с потенциальными государственными изменниками, нас всех ждет трибунал. — сложил дважды два Конни, и судя по его крайне задумчивому виду, эта логическая цепочка дошла до него только что. — Но ведь, если они потенциальные, это не считается? — спросила Саша. — Так-то да… — протянул Спрингер. — Но если нас застукают, а им позже вынесут обвинение, мы можем пойти следом за соучастие или укрывательство. — Но мы ведь этого не делали. — Так-то да… — Тише, смотрите! — шикнул на них Армин, кивая в сторону охранника. Тот как раз покидал пост. — У нас считанные минуты. Микаса, ключи при тебе? — Угу. — Она мельком продемонстрировала ключ от двери. — Идём. Вытянуть его не было проблемой.  Моблит Бернер был крайне осмотрительным и ответственным солдатом — иначе он не протянул бы столько лет в роли адъютанта Ханджи. За его терпение, выдержку и способность сохранять здравый ум его зовут едва ли не самым морально крепким в их рядах. Но у него был и минус — искреннее доверие к своим товарищам. Именно оно подвело его этой ночью. Оказывается, если не запирать дверь на замок, в комнату могут пробраться вредители и грабители, безбожно позаимствовавшие маленький ключ от подземных камер. Вот незадача. *** Райнер пустым взглядом уставился в пол. За все это время они не обменялись с Бертольдом и тремя словами. О чём было говорить? Они оба понимали, что проиграли. Если бы у них ещё остались силы титанов… Если бы Энни была с ними…  Ничего из этого не было. Ни Энни, ни титанов — лишь горький привкус последствий неверных решений.  Вся их жизнь состояла из неверных решений. Желание стать воинами — неверное решение. Желание защитить семью — неверное решение. Желание получить титанов — неверное решение.  И то, что они так прониклись собственными же врагами стало точкой невозврата. Именно тогда все пошло наперекосяк.  Возможно, не будь они такими амбициозными и слепыми, их жизни повернулись бы иначе? Их судьбы переигрались иначе? На их руках бы не было железных кандалов, а сырость подвала не давила бы на израненную душу?  Внезапный лязг металлического замка и скрип входной двери выдернул Райнера из невеселых размышлений. Он озадаченно переглянулся с Бертольдом. Проверка? Была час назад. Ужин? Слишком позднее время. Освобождение? Таких отчаянных идиотов не найдется. Нестройный гул шагов и ворох шепотков слышался все ближе, и спустя мгновения в полумраке показалась толпа разведчиков. — Ребята? — удивлённо спросил Бертольд. — Вы чего тут делаете? — озадаченно произнес Райнер. Неужто решили душу из них вытрепать? — Мы поговорить пришли. — Эрен шагнул ближе, с надеждой вглядываясь в их лица. — То, что сказал капитан Леви, правда? Вы правда… предатели нашей родины?  Бертольд открыл рот, в отчаянии желая отрицать все обвинения, но так и не смог соврать, глядя в глаза товарищам. Он сглотнул и отвёл взгляд в сторону.  Райнер прикрыл глаза и выдавил короткое: — Да. Криста тихо ахнула, прикрыв рот ладошками. Имир сохраняла все ту же скучающую маску на лице. Микаса смотрела строго, практически не моргая. Остальные были ошарашены до такой степени, что пространство на долгую минуту погрузилось в давящую тишину. — Это какая-то ошибка… — начал лихорадочно бормотать Эрен, отмеряя пространство шагами. — Этого не может быть… Что вы сделали?!  Ни у кого из пленников не находилось сил даже сделать глубокий вдох. Страх, чувство вины — всё смешалось и возвелось в абсолют. Райнер сжался и опустил голову, чувствуя, как ментальный щит начал покрываться глубокими трещинами. — Ребята… — тихо произнес Жан. — Что вы… Что вы сделали? Бертольд? Райнер? Прошу, скажите! — Я бронированный титан. Бертольд — колоссальный. — Выдавил Райнер, не поднимая головы. Имир резко втянула воздух, но известие произвело на всех такой шок, что подобная мелочь осталась без внимания. Бертольд сжал губы и уставился прямо перед собой. В любой другой ситуации он непременно бы сдал назад. Выставил Райнера дураком, отпирался бы — что угодно, но сейчас, под низкими сводами плесневелого потолка, в пространстве, заполненном разочарованием, злостью и предательством, оставалось лишь молчать. Прикусить язык и не высовываться — трусость, несомненно, но держать лицо уже не было смысла. Что бы он ни сказал, это не перечеркнет того, что он сделал. Истеричный смешок Эрена никак не вязался с ужасом на лицах остальных солдат отряда. Через мгновение смешок превратился в полноценный истеричный смех. — Эрен… Тише, прошу, — Микаса успокаивающе сжала плечо Эрена. — Тише?! — воскликнул он. — Ты просишь меня быть тише?! Ты сошла с ума?! Вы все тут сошли с ума! Что ты несешь, Райнер?! Какой… Кто… Ты издеваешься? Это не смешно!  — Эрен. — пальцы сильнее впились в кожу. Микаса дёрнула его назад, ближе к стене и подальше от пленников. Эрен был в той стадии глубокого шока, в которой не принято отдавать себе отчёта в собственных действиях. — Это правда. — Тихо сказал Бертольд. Руки чесались. Хотелось сжать кулаки. Хотелось контролировать ситуацию хоть немного. Шипы больно укололи кожу, напоминая об отсутствии свободы.  Сдавленный всхлип Райнера отдался эхом в подвальном помещении. Сначала один, еле заметный, затем чуть громче. После всхлипы превратились в жуткий, надрывный плач. Никто не смел вымолвить и слова. — Простите меня… Простите меня… Я сам себе омерзителен… Я запутался… Я не знаю, кто я такой на самом деле. Я потерял связь со своей прошлой мечтой, осуществив её здесь, среди собственных врагов… Врагов, которых я считаю друзьями… Вы мои товарищи… И вы же — дьяволы… Я тоже дьявол, я… Я воин. Я должен был бороться до конца, я должен был стоять до последнего, я должен был стать лучшим, защитить свою мать, свою Родину… Я не смог. Я проиграл. Но самый мерзкий вопрос, который я задаю себе каждую минуту последнего дня: кому? Кому я проиграл? Своим врагам или самому себе? — Райнер поднял влажные от слёз глаза на растерянных, потускневших товарищей. Он знал, что они видят: сожаление, вину, эти чувства высечены на его лице столь ярко, и он искренне того желал. — Вы не простите меня. Не прощайте. Я сам себя… не прощу. Эрен… — голос сорвался на дрожащий шёпот. Райнер посмотрел на свои трясущиеся, закованные в кандалы руки и уронил подбородок на грудь. — Из-за меня… Из-за меня ты потерял свою мать. Это я виноват. Это моя ответственность. Прости меня, Эрен…  — Да как ты можешь… Как ты можешь просить прощения? — выдавил Эрен, пытаясь различить расплывчатый от слез силуэт перед собой. — Я не могу… Не могу не сказать этого. Мне нет оправдания… Но я хотел, чтобы вы знали… Я лишь хотел стать достойным воином… Но стал недостойным человеком… Мне нет прощения. Его нет. — Громкий всхлип рассёк пространство. Цепи звякнули, перекликаясь с ненавистью в собственном голосе. Руки, несвободные от оков, сжали череп в жалкой попытке прекратить муки совести. — Жан… Жан подался чуть ближе. Потянулся, желая дотронуться, прикоснуться к чужому плечу, но ладонь замерла в воздухе и сжалась в кулак.  — Марко…  Жан со свистом втянул воздух.  — Что с Марко? Что ты знаешь про Марко? — Прошептал осипший голос. — Это я его убил. — Выдавил Райнер, не поднимая головы. Жан с ужасом уставился на Брауна. Рот приоткрылся, но горло не смогло выдавить ни звука. Ему послышалось? Он ослышался. Нет.  Голова отчаянно затряслась в отрицании. Нет. — Мы убили. — Подал голос Бертольд, безвольно, без единой эмоции уставившись в стену перед собой. — Что? — выдохнул Жан и покачнулся на резко ослабевших ногах. Армин едва успел подставить плечо, не давая Кирштайну рухнуть на грязный пол. Лицо Жана в одно мгновение превратилось в застывшую маску. — Вы… Марко?.. — задушенно выдавил он, всматриваясь в затылок Райнера, который продолжал содрогаться от рыданий. — Он ведь… он ведь доверял вам больше всех. Он был… Марко был светом. — навернулись слезы. Горячие, обжигающие. Образ друга с поддерживающей улыбкой встал перед глазами. — Он равнялся на тебя, Райнер! Ты был для него грёбаным примером! За что?! — Он услышал наш разговор, — безжизненный, монотонный голос Бертольда резал сырой воздух подвала. — Он понял, кто мы. — И что?! И это… Чёрт, чёрт, чёрт, — Жан с всхлипом вцепился в собственные волосы. — Что он сказал? — он вперился взглядом в Бертольда. — Что он вам сказал?! — Он… хотел поговорить. — выдавил Хувер, впервые за разговор опустив взгляд в пол. — Мы сняли с него УПМ. Титан схватил его. Он кричал… Спрашивал, за что. Каждое слово отзывалось ударом ножа в сердце. Жан зажмурился, закрыл уши и сполз по стене в тщетной попытке отгородиться от чужих слов, от образов в мыслях, от крика в голове. «Ты не самый сильный, но именно поэтому ты так хорошо понимаешь слабых». Он слабый. Всегда был слишком капризным, эгоистичным, несдержанным. Всегда ставил свой комфорт выше справедливости, не сокрушался о тщетности бытия, не желал развеивать иллюзию комфорта. Но он нашел силу в свой слабости. Благодаря Марко. Его Марко. Марко не заслуживал такого конца.  Марко заслуживал всего самого светлого и ясного. Марко и сам оказался светом. Озарением, открытием. Марко. Жан вскочил, ослепленный ненавистью и болью, оттолкнул вырывающегося из рук Микасы Эрена и нанёс точный удар кулаком в челюсть Райнеру. — Я срать хотел… на ваши извинения. Вы поплатитесь за свое притворство, за свою ложь, за Марко! — Жан взревел, и следующий удар в переносицу откинул Райнера на пол вместе со стулом. Он самозабвенно наносил точные удары один за другим даже не глядя, видя перед собой лишь добрую улыбку. Улыбку, что перетекла в обугленное, безжизненное лицо. — Вы можете убить нас. — прохрипел Браун, не предпринимая попыток к сопротивлению. — Убить? Да, вас надо убить, чёртовы вы предатели! — Эрен дёрнулся ещё раз, и у него почти получилось вырваться, но дверь распахнулась с глухим стуком об стену.  Все резко повернулись ко входу. Кулак Жана застыл в воздухе. Вместо лица Райнера — сплошное кровавое месиво, но это не приносило удовлетворения. Бертольд был все еще цел. Они были живы. Марко — нет. — Что здесь происходит?! — воскликнул Кейдж, переводя взгляд с отряда на покалеченных пленников и обратно. — Вы! Живо за мной, к главнокомандующему.  Эрен тяжело, прерывисто дышал, по-прежнему туго сжимая кулаки, до побелевших суставов, до натянутых мышц. Стальной захват невозмутимой внешне Микасы заземлял, не позволяя натворить непоправимых ошибок. Ярость все ещё звенела в ушах, но чужие подрагивающие пальцы на предплечье и капли крови на грязном полу медленно возвращали слух.  Жан медленно опустил руку. Костяшки были разбиты в кровь, наверняка начнут саднить поутру, но печально было не это. Райнер лежал на боку. Тонкая струйка крови сочилась из его рта, но он, казалось, даже дышал беззвучно. Жан не знал, что он чувствует, ему было плевать, но весь вид некогда близкого товарища наталкивал на одну-единственную мысль: унижение. Сто четвертый отряд двинулся к выходу угрюмой, притихшей толпой. Имир шла рядом с Кристой, аккуратно придерживая её за локоть — девочку до сих пор слегка потряхивало. Армин, Саша и Конни шли, опустив головы, в то время как Жан даже не смотрел под ноги, бездумно размазывая кровь Райнера по своим штанам. Они поднялись по темной лестнице наверх и потянулись по длинному, освещенному редкими факелами коридору старой базы прямиком к кабинету Эрвина Смита. На часах была глубокая ночь, до подъема оставалось каких-то несколько часов, но из-под двери главнокомандующего по-прежнему пробивалась тонкая полоска желтого света. Кейдж коротко и громко постучал. — Войдите, — раздался изнутри спокойный, глубокий голос Эрвина. Солдат толкнул дверь, запуская кадетов внутрь. Кабинет встретил их запахом дерева, терпкого одеколона и застарелой бумаги. Эрвин сидел за столом, заваленным картами. При появлении толпы взбудораженных, грязных и злых подростков он даже не удивился — лишь медленно поднял глаза, и его тяжелый, пугающе проницательный взгляд прошелся по каждому из присутствующих, задержавшись на окровавленном кулаке Жана. — Командующий Смит, — доложил Кейдж, вытягиваясь в струнку. — Обнаружил их в подвале, в камере предварительного заключения. Устроили самосуд над пленными. Ключ, по всей видимости, украли. Эрвин молчал несколько секунд. Эта тишина тяжело давила на плечи, вытягивая оставшиеся крупицы самообладания. — Свободен, Кейдж. Охрану у подвала удвоить, — негромко произнес Смит.  Когда дверь за разведчиком закрылась, Эрвин встал, заложив руки за спину, и сделал шаг к солдатам.  — Ну и? Кто из вас хочет объяснить мне, зачем вы нарушили прямой приказ об изоляции шпионов? — Они убили Марко! — не выдержал Эрен, делая шаг вперед. Его голос сорвался на крик, глаза бешено блестели. — Они… Райнер — Бронированный, а Бертольд — Колоссальный! Титаны! Они сами сознались! Они пять лет назад проломили Стену Мария, из-за них погибли тысячи людей, моя мама… Командующий, почему они еще живы?! Почему вы заперли их там и ничего нам не сказали?! — Потому что Разведкорпус не руководствуется местью, Йегер, — отрезвляющим тоном ответил Эрвин. Он даже не повысил голоса, но Эрен инстинктивно осекся. — О том, кто они такие, мы с майором Ханджи узнали несколько дней назад. И если бы я выставил их перед вами тогда, насколько трезво вы оценили бы ситуацию и насколько здравыми были бы ваши действия?  Йегер стиснул зубы и опустил голову, тяжело дыша. Эрвин перевел взгляд на Жана. Кирштайн стоял, уставившись в пол, его плечи мелко подрагивали.  — Кирштайн. Я понимаю твою боль. Марко Ботт был выдающимся кадетом. Но сейчас его смерть — не повод для трибунала. Вы все пойдете под арест, если прямо сейчас не вернетесь в казармы. В этот момент Криста, которая до этого момента пряталась за спиной Имир, внезапно сделала шаг вперед. Её маленькие кулачки были сжаты, а на бледном лице отражалась отчаянная решимость. Она подняла глаза на главнокомандующего. — Командующий Смит… — тихо, но удивительно твердо произнесла она. — Райнер сказал там, в подвале… Он говорил про какую-то прошлую мечту и про то, что они должны были защитить свою Родину. Что он имел ввиду? О какой Родине он говорил? Это совершенно… совершенно не имеет логики. Их действия привели к катастрофе несколько лет назад. Это точно не было защитой. О чём тогда шла речь? Эрвин замер. Его брови едва заметно поползли вверх.  — Вы же знаете, командующий. — Криста твёрдо смотрела в голубые глаза Смита. Остальные задумчиво нахмурились, переводя друг на друга взгляды.  Смит медленно подошел к своему столу, взял со стопки бумаг переведенный Ханджи кусок летописи Фрица и повернулся к ней.  — Да, Криста. Это правда. Внешний мир существует. И наше правительство веками лгало нам, чтобы держать нас в узде. Истинные правители этих Стен — не фальшивый король Фриц в Митрасе. Настоящий королевский род носит другую фамилию. Криста вздрогнула, её дыхание перехватило. Пальцы судорожно впились в ткань куртки. — И какая же это фамилия, сэр? — тихо спросил Армин, подавшись вперед. Эрвин не сводил тяжелого, пугающе сфокусированного взгляда с отряда.  — Пока что это лишь предположение, но если мы правы… Райсс. Род лорда Рода Райсса из северных земель. В кабинете повисла удушающая тишина. — Вы узнали бы об этом так или иначе. — уже тише продолжил Эрвин. — Скрывать это от вас смысла нет. Но настоятельно вам рекомендую быть потише. Не распространяйтесь. Народ скоро узнает об этом, но всему свое время. — Эрвин тяжело опустился на стул, притягивая летопись ближе к себе. — А теперь я попрошу вас удалиться в казармы. Завтра ваш капитан обозначит для вас наказание за нарушение командантского часа, воровство и проникновение без специального разрешения. Свободны. *** Рассвет окрасил верхушки деревьев в нежно-розовый цвет, когда в окно спальни проник бледный луч света. Ханджи довольно потянулась, чувствуя, как блаженный сон излечил уставшее тело.  — Очкастая, подъём.  Леви присел на край кровати, протягивая ей очки. Уже собранный, причесавшийся и одетый, он, казалось, только и ждал её пробуждения. — Ни поцелуя, ни объятий… — насмешливо пробормотала Ханджи и села, рассматривая Леви. — Хорошо что ты такой красивый, всё тебе прощу. Он хмыкнул и поднялся, протягивая ей руку. Ханджи озадаченно уставилась на его ладонь. — Что? — Душ. Ты воняешь. Её глаза округлились и она моментально юркнула обратно, зарывшись под одеяло с головой. — Нет! Иди к чёрту, коротышка, мне некогда! Мне надо заняться разработкой блокирующего газа и предоставить предварительные чертежи… Леви не издал ни звука. Одним движением он откинул одеяло, обхватил Ханджи поперек талии и забросил себе на плечо. Она залилась хохотом, брыкалась, изо всех сил старалась вырваться, но все попытки оборвались с первыми каплями душа. Леви засунул ее под шторку и выкрутил кран. Резкий напор тёплой воды заставил Ханджи испуганно вскрикнуть. — Ты маньяк! Жестокий, циничный педант!  — Мойся.  Ханджи тяжело вздохнула и молча протянула Леви мокрые очки. Он аккуратно перехватил их за дужки и методично протёр чистой тряпкой, вслушиваясь в тихие недовольные бормотания. — Помочь? — лукаво спросил он, украдкой бросая взгляд на то, как Ханджи старательно пыталась намылить спину. Она обернулась, прищуриваясь. — Ты где вообще?  Он отодвинул шторку, засучил рукава рубашки и аккуратно перехватил мочалку из её рук.  — Повернись. Ханджи фыркнула, но подчинилась. Леви прошёлся взглядом по ровной спине с выступающими позвонками, тонкой талии и ниже, задерживая взгляд на округлых ягодицах. Подавшись вперёд, он мягко прикоснулся губами к мокрой коже на лопатках. От такого простого жеста Ханджи слегка поежилась, хихиканье вырвалось прежде, чем она успела подумать. Леви поднял руку и начал бережно намывать ее спину, другой рукой придерживая Ханджи за живот. — Не вертись. Подскользнешься — оставшиеся мозги выбьешь. — Такой ты заботливый, Леви. Прямо романтик. — Тц. Я заботливый.  — Да, — просто согласилась она и хотела повернуться, но хватка на теле позволила только выгнуть шею и оставить короткий поцелуй на макушке.  Через пару минут активных манипуляций, Леви развернул Ханджи и, вопреки своей нелюбви к мокрой на теле одежды, притянул её к себе вплотную. Ее шальные руки отбросили мочалку и зарылись в его волосы, окончательно портя прическу. Если Леви и хотел воспротивиться, то она об этом не узнает. С коротким выдохом Ханджи впилась в его губы и невозмутимо, в отместку за такое своевольное отношение, прикусила его нижнюю губу. Руки Леви скользнули ниже и в ответ грубо сжали её ягодицы. Рубашка окончательно промокла подобно волосам, тяжелое дыхание сопровождалось мокрыми звуками поцелуя. Леви, повинуясь какому-то внутреннему инстинкту, звонко шлепнул Ханджи по ягодице и она, коротко хихикнув, затянула его ближе к струям воды. Пальцы уже опустились ниже, расстегивая верхние пуговицы мокрой ткани, но громкий, торопливый стук в дверь прервал прелюдию.  — Кто бы это ни был, пусть идёт нахер, — пробормотала Ханджи в губы, и Леви согласно промычал, наклоняя голову и углубляя поцелуй. Языки переплелись, его правая рука почувствовала дозволение и, обогнув бедро, уже почти прикоснулась к мокрому клитору, как настойчивый стук в дверь перерос почти в истеричный. — Убью, — выдохнул Леви и оторвался от Ханджи, затуманенным взглядом смотря на её раскрасшевшиеся щеки и опухшие губы. — Открой и пошли гостя в задницу. Буду ждать тебя здесь. — пробормотала Ханджи, с отчётливо отразившейся на лице досадой убирая руки от его мокрого торса. Леви вздохнул, убрал влажные пряди от лица и дернул входную дверь.  — Кто… — он осекся, в удивлении округляя глаза. — Нифа? — Капитан, прошу прощения! — выпалила запыхавшаяся и явно взвинченная Нифа. — Вас командующий Смит вызывает… Срочно. И майора Ханджи, но я так и не смогла ее найти. Вы не знаете… — Леви, долго тебя ждать? — Ханджи вывалилась из душа в одном полотенце и застыла, глядя на Нифу. — А-а-а, майор Ханджи? — пискнула та, в шоке переводя взгляд с Ханджи на Леви. — А вы… Вы чего тут… Делаете? — А… Я… У меня душ сломался, — Ханджи смущённо хихикнула, покрепче запахивая полотенце вокруг голого тела. — Вот капитан любезно помог мне и предоставил свою комнату. Судя по скептическому виду Нифы, внимательно сканирующей свою начальницу и капитана Леви, она не поверила этому ни на йоту.  — Поняла, — пробормотала она, задерживая взгляд на покрасневших щеках Леви и отводящей в смущении взгляд Ханджи. — Вас вызывает командующий. Срочно.  — Что стряслось? — мгновенно подобралась Ханджи, вытягиваясь в напряжении. — Будет лучше, если он скажет вам лично. Он просил передать, что ожидает вас в кабинете через пять минут. — Спасибо, Нифа, — тихо поблагодарил Леви и начал закрывать дверь, но смущенный писк Нифы остановил это движение. — Сухими. — Выпалила она и сбежала в сторону кабинета Эрвина. Леви с Ханджи переглянулись и через секунду в помещении раздался громкий смех вперемешку с недовольным бормотанием. Спустя ровно пять минут дверь кабинета главнокомандующего распахнулась. Ханджи, всё ещё на ходу застегивая пуговицы форменной куртки и торопливо поправляя съезжающие набок очки, буквально влетела внутрь. Следом за ней, бесшумно и хмуро, как грозовая туча, вошел Леви. Волосы были влажные, но лицо уже вернуло свою привычную маску ледяного безразличия. Эрвин даже не поднял головы от документов. Воздух в кабинете казался душным после утренней свежести коридоров. — Присаживайтесь, — коротко бросил Смит, указывая на стулья перед столом. — Времени у нас в обрез. — Что случилось, Эрвин? — Ханджи оперлась ладонями о край стола, подаваясь вперед. От её давешнего игривого настроения не осталось и следа. — Нифа выглядела напуганной. Что-то со шпионами в подвале? — Со шпионами всё в порядке, если не считать того, что ночью наш сто четвёртый устроил им «свидание» с пристрастием и Жану пришлось вправлять Брауну нос, — спокойно ответил Эрвин, наконец подняв глаза. Леви при этих словах лишь недовольно цыкнул. — Но дело не в них. Полчаса назад Нифа доставила экстренное донесение из Митраса. Эрвин сцепил пальцы в замок и оперся на них подбородком, переводя тяжелый взгляд с Ханджи на Леви. — Центральный отдел Военной полиции снялся с места ещё ночью. Первый внутренний отряд выдвинулся в наш сектор. Ими командует Кенни Аккерман. Взгляд Леви мгновенно сфокусировался на Эрвине, став острым и опасным, как лезвие клинка. Имя старого знакомого заставило его внутренне подобраться. — Кенни-потрошитель? — тихо, с хрипотцой переспросил капитан. — Королевские псы решили лично взяться за грязную работу? Кого им приказано убрать? — Не убрать, Леви. Изъять, — отчеканил Эрвин. — Официальный приказ за подписью лорда Рода Райсса. Им нужны Эрен Йегер и кадет Криста Ленц. Доставить в Столицу живыми и невредимыми. Любое сопротивление Разведкорпуса приказано подавлять силой на месте. Нас неофициально объявили мятежниками. Они будут здесь через несколько часов. — Что?! — Ханджи выпрямилась, её глаза за стеклами очков округлились. — Криста? Но зачем лорду Райссу девчонка-кадет? Ладно Эрен, у него сила титана, Координата, это логично для Столицы — пытаться прибрать его к рукам. Но Криста… она же просто сирота из глуши! Зачем отправлять за ней элиту Внутренней полиции? — Помнишь летопись Фрица, которую ты перевела, Ханджи? — Эрвин поднялся со стула и подошел к окну, заложив руку за спину. — Истинные правители этих Стен — не фальшивка на троне в Митрасе. Настоящий королевский род носит другую фамилию. Райсс. Род лорда Рода Райсса из северных земель. Ханджи замерла, в её голове со щелчком начали выстраиваться и соединяться разрозненные факты. — Пять лет назад, в день падения Стены Мария, усадьба Райсса была уничтожена, а вся его семья вырезана до основания, — продолжал Эрвин, оборачиваясь к соратникам. — У него не осталось законных наследников. — А Криста сирота… Пять лет назад присоединилась к кадетскому корпусу… — начала складывать пазл Ханджи. — Думаешь… Думаешь, Ленц — ненастоящая фамилия Кристы? — Думаю, что нам нужно поговорить с ней, — отчеканил Эрвин. — Леви, приведи мне девочку. Времени мало, нам некогда здесь рассиживаться. Если она и вправду дочь Рода Райсса… — То она является законным наследником престола. — Закончила Ханджи. — Эрвин, это… — Да. — кивнул он. — Это значительно упрощает нам дело. — Хочешь заставить девчонку сесть за трон? — с вызовом спросил Леви, отрываясь от стены. — Разумно. Её желания, как я понимаю, не учитываются? — На кону будущее нашей страны, — отрезал Смит, поднимаясь из-за стола и убирая руки в карманы. — Ее желания играют последнюю роль. Леви, веди девочку сюда.  Ханджи проводила Леви тревожным взглядом. В голове кипела масса вопросов, но ни один из них так и не удалось вычленить как самый важный. Каждый из них был важнее предыдущего, и все, что она могла — сидеть и структурировать свои доводы.  Вскоре дверь со скрипом отворилась. На пороге стояла нервничающая Криста, рядом — Леви, а за его спиной… — Имир? Что ты тут делаешь? — удивленно спросила Ханджи. — Я тоже хочу присутствовать. — твёрдо заявила она, желая сделать шаг, но Леви отрезал ей путь протянутой рукой. — Исключено. — оборвал её Эрвин.  — Но…  — Нет. После разговора я позволю тебе войти. А пока — стой за дверью. Это приказ.  Эрвин явно был на взводе, и Ханджи пыталась угадать — дело в охотничьих псах Военной полиции или в приближающемся решении проблемы? — Входи, Криста, — на порядок мягче обратился Эрвин, и девочка, сделав глубокий вдох, прошла внутрь кабинета и заняла место справа от Ханджи.  Леви вошёл следом и с громким хлопком закрыл дверь, оставляя по ту сторону взвинченную Имир. Эрвин не стал ходить вокруг да около. Он опёрся ладонями о лакированную поверхность стола, нависая над кадетом, и заговорил не допускающим возражений тоном: — Криста, у нас очень мало времени, поэтому я буду прям. Несколько минут назад мы получили донесение из Столицы. Сюда на полной скорости движется Первый внутренний отряд Военной полиции под командованием Кенни Аккермана. Их цель — забрать тебя и Эрена Йегера. Приказ подписан лично лордом Родом Райссом. При звуках этого имени Криста застыла, и словно перестала дышать. Её лицо мгновенно потеряло последние остатки здорового румянца, став мертвенно-бледным. — Р-Род Райсс?.. — едва слышно, одним лишь выдохом переспросила она. — Нет… этого не может быть. Зачем я ему?.. — Вот это я и хочу спросить у тебя, — Эрвин подался чуть вперёд. — Прошлой ночью я рассказал вашему отряду, что истинные правители этих Стен носят фамилию Райсс. А теперь за сиротой, которую много лет назад сослали на ферму, а затем в кадетский корпус, отправляют личных палачей короля. Нас объявили мятежниками, Криста. Если мы не уйдём отсюда в ближайшее время, прольется кровь. Ответь мне, кто ты такая на самом деле? Ханджи сочувственно нахмурилась, глядя, как девочку начинает мелко трясти. Леви у двери оставался неподвижен, но его взгляд, направленный на Кристу, стал ещё тяжелее. — Я… я не знаю, — Криста зажмурилась, из-под её ресниц покатились первые горячие слезы. — Я просто солдат Разведкорпуса… Я ничего не сделала! — Криста. — резко припечатал Эрвин, и от его стального голоса девочка вздрогнула, вжавшись в спинку стула. — Твоя ложь прямо сейчас ставит под удар весь Разведкорпус. Если ты не назовешь своё настоящее имя, Военная полиция заберёт тебя, а нас уничтожат как изменников. Ты этого хочешь? Хочешь, чтобы Имир, которая сейчас стоит за этой дверью, погибла, защищая твою фальшивую личность? Упоминание Имир подействовало как пощечина, и защитный барьер с треском лопнул. Она закрыла лицо руками, и из её груди вырвался надрывный, удушливый всхлип. — Моя мама… — сквозь рыдания заговорила она, и её голос сорвался на беспомощный писк. — Её убили люди в черных плащах… прямо у меня на глазах. Они перерезали ей горло! А потом… потом пришел он. Род Райсс. Он сказал, что если я хочу жить, я должна исчезнуть. Забыть, кто я. Сменить имя и никогда не возвращаться в Митрас. Криста отняла ладони от лица, и Эрвин увидел в её глазах первобытный ужас напополам с глубокой, застарелой болью. — Меня зовут Хистория, — выпрямившись, с отчаянием выкрикнула она. — Хистория Райсс! Я его незаконнорожденная дочь! Я никто, просто ошибка, которую он убрал с глаз долой! Я пошла в кадеты, чтобы умереть на вылазке, чтобы никому не мешать! Зачем… зачем я понадобилась ему теперь?! В кабинете повисла звенящая тишина. Ханджи потрясенно выдохнула, прижав ладонь к губам — их теория подтвердилась с невероятной точностью. Пять лет назад Род Райсс потерял всю семью, и Хистория осталась его единственной кровью.  Эрвин медленно выпрямился, заложив руки за спину. На его лице не отразилось ни капли жалости — лишь торжествующий расчет тактика, который только что получил в руки фигуру, способную объявить шах и мат всей королевской ложе. — Он не хочет твоей смерти, Хистория, — уже тише, но веско произнес Смит. — Ты нужна ему, потому что в твоих жилах течет королевская кровь. Без тебя они не могут полноценно контролировать стены. Но Разведкорпус тебя не отдаст. Хистория судорожно всхлипнула, вытирая слезы рукавом куртки и непонимающе глядя на главнокомандующего. — Что… что вы собираетесь делать? — Мы уходим. Немедленно, — отчеканил Эрвин, оборачиваясь к Ханджи и Леви. — Собирайте людей. Мы рассредоточимся в лесу, оставив Кенни пустые казармы. А затем мы направимся прямиком к главнокомандующему Пиксису. Смит снова повернулся к притихшей девочке и заглянул ей в глаза: — Пиксис сомневался, Хистория. Он боялся, что если мы свергнем фальшивого короля Фрица, начнется гражданская война и народ не примет новую власть. Но теперь у нас есть ты. Законная, истинная наследница престола. Когда ты выйдешь к людям и сама обвинишь правительство во лжи — за тобой пойдет и Гарнизон, и народ. Наш переворот начнется с твоей коронации. Ты поможешь нам вернуть человечеству правду, Хистория? Девочка посмотрела на свои дрожащие пальцы, затем на Леви, который молча кивнул ей, и, наконец, на Ханджи. В её душе происходила жестокая борьба: старый страх перед отцом и людьми в черных плащах столкнулся с чем-то новым — с зарождающимся, жестким стержнем, который Имир так долго пыталась в ней взрастить. Бежать больше было некуда. Хистория сделала глубокий вдох, расправила плечи и твердо, без единой слезинки, посмотрела на Эрвина Смита. — Да. Я сделаю это.