Мат

Леви нашёл его по каплям крови на зеленой траве, и хриплому дыханию, рассеивающему лесную тишину. Незнание собственного прошлого давило сильнее, чем Леви готов был признать. Вопросы мучали его всю жизнь, и пусть он не преследовал цели выяснить всё до мельчайших подробностей, упускать возможность разобраться он не намерен.  Пока связанный Род Райсс занимал место в груженной повозке под пристальным вниманием майора Разведкорпуса, и ловил кочки затылком по пути в столицу, капитан отряда специального назначения был преисполнен решимости задать главный вопрос одному важному и сомнительному человеку. Почему? Кенни тяжело привалился к дереву. Рука зажимала рваную рану, пытаясь остановить сочащуюся кровь. Он в напряжении сжимал веки, одна красная, густая капля прочертила дорожку до подбородка. Леви знал: выкарабкаться у него не выйдет. И это понимание практически невесомо сжало горло. Почему? — Я знал, что ты найдешь меня, сопляк. Леви остановился в пяти шагах от него, придерживая палец на оружейном спусковом крючке. Знал, что не нажмет. Знал, что не пригодится. — Херово выглядишь, — коротко констатировал он, холодно глядя сверху вниз на покалеченного Кенни. — Рана глубокая, крови потерял много. Долго не протянешь. Могу проявить благородство и закончить твои муки. Кенни хрипло рассмеялся, тут же закашлявшись от затекшей в глотку крови. — Никакой благодарности. Всё такой же паразит. Но знаешь… Какой-никакой шанс у меня есть, — рука потянулась к карману, и Леви едва сжал курок. — Я тут кое-что позаимствовал перед миссией у Райсса.  Об землю глухо ударилась черная коробочка. Открыв её вялым движением пальца, Кенни остро усмехнулся, поднимая взгляд на Леви. — Говорят, титаны могут восстанавливать тело, даже если от него ничего не осталось…  Леви немигающим взглядом уставился в шприц с мутной жидкостью.  Это превращает людей в титанов?  Он нахмурился. — Не знали, да? — Кенни ядовито улыбнулся уголками губ, сильнее вдавливая пальцы в рану. — Да… Королевская семья обладает такими ресурсами…  — Тогда чего ты жмёшься? Почему не вколол до сих пор? — Толку от того, что я стану безмозглым титаном… Хер его знает, сколько я так проторчу… Как человеком назад стать… И сил нажать на поршень нет. Я умираю. Леви сглотнул, глядя на обессилевшее тело Кенни. Рука с ружьем опустилась, колено ударилось об землю. Какая-то скупая жалость, являвшая собой остаточную тень привязанности, не давала ему пристрелить ублюдка.  Кенни определенно им был, Леви знал об этом лучше большинства. Угробил многих людей, чаще ни в чём не повинных, и в то же время спас маленького мальчика от голодной смерти или шанса быть проданным в сексуальное рабство. В Подземном городе подобные вопросы о жалких судьбах решались быстро и выгодно, и Леви не хотел думать о том, что бы сталось с ним, не появись тогда в тёмной комнате известного Потрошителя.  — А у тебя, я смотрю, неплохо всё… — прохрипел Кенни. Его глаза, подёрнутые мутной поволокой, смотрели прямо на шприц с сывороткой.  — Что? — Баба та… Твоя? Дура набитая, чуть не расшиблась сама, пока твою задницу плоскую спасала… — Не баба, — выдавил Леви, сдерживая подступающее раздражение от чужого обращения к Ханджи. — Дура эта — майор Разведкорпуса и мой товарищ. — Това-арищ, — протянул Кенни. — Другие твои… так не бросились… И чего она в тебе, мелком ублюдке, нашла?…  Слепая что-ли… Умная вроде, раз майор… Он бы и сам хотел знать ответ на этот вопрос. Но Ханджи с первой встречи вцепилась в него, как умалишённая, и отпускать, кажется, не собиралась. Леви и сам не понял, как именно так вышло, что пустил её к себе столь близко. Потому что она всегда была искренна с ним? Всегда была чиста? Раздражала, злила. Идиотка, слепая… С ней тяжело. Но без неё представлять не хотелось бы. — Тебе жить осталось пару минут, а ты о женщинах, — процедил Леви. — Скажи, какого хрена Первый король не хотел, чтобы человечество внутри стен спаслось от титанов? Почему его волей было не остановить это, а скрыться за стенами? Скажи всё, что знаешь.  — Да откуда мне… — Кенни снова закашлялся, и новая струйка крови осела на светлом вороте запачканной кофты. — … знать… Но Ури… Прошлый король… Нашел в этом мире то, во что смог поверить. Мы с ним были похожи. — Кенни откинул голову и прикрыл глаза. Хватка на ране чуть ослабла, пуская новый лихорадочный поток алой жидкости. — Все, кого я наблюдал в этой жизни… Все были одинаковыми… Все они были зависимы от чего-то, что позволяло им… жить дальше… Мы все рабы… Рабы своей слабости… Всем нам нужно что-то, от чего мы будем зависеть и двигаться вперёд…  Кенни изможденно приоткрыл глаза и посмотрел прямо на Леви. — Ты тоже раб. Раб своей цели. Своего… геройства… Леви выдохнул и подался ещё ближе, в ярости сжимая кулаки и стиснув челюсть. — Расскажи мне! Расскажи всё, что знаешь о стенах! — он импульсивно схватил Кенни за грудки, отчего его голова почти безвольно качнулась.  — Да не знаю я… Но мы, Аккерманы… Пошли против короля…  Леви с шумом втянул воздух, слегка ослабив хватку. Старик действительно ничерта не знал. — Ответь на ещё один вопрос. Кем ты был для моей матери? Кенни зашелся в задушенном смехе и снова поднял стекленеющий взгляд на Леви. — Идиот… Я всего лишь… Она была моей сестрой…  Леви отпрянул.  Сестрой? Он был… его дядей?  Леви ошарашено уставился на бледнеющее лицо Кенни.  — Тогда почему ты… оставил меня? Почему ушёл в тот день? — глухо прошептал он.  Почему ты бросил меня? — Я никогда не видел себя отцом, — тихо ответил Кенни. — Береги свою бабу. Раз так за тебя бьётся… Значит не уйдёт… Дыхание дяди становилось тяжелее с каждым мгновением. Взгляд почти остекленел, но из последних сил, что в нём боролись, он поднял коробку с сывороткой и уткнул её в грудь Леви. Рука бессильно упала на землю. Дыхание затихло. Человек, который спас его от голодной смерти… Человек, который научил его выживать… Человек, который бросил его, умер. Кенни Аккерман умер тихой смертью под зеленой кроной дерева холодным октябрьским вечером. Пальцы вцепились в коробку, словно та была спасительным якорем. Глаза неуловимо защипало, но Леви сдержался, не желая упускать очертания последнего родного человека, что у него был.  *** Усталость ломила всё тело и подкашивала колени, но внутренняя выдержка и способностью держать себя в любых ситуациях не давала Ханджи расслабиться. Особенно когда перед ней разворачивался поистине исторический момент.  — Хистория, я прошу тебя, прости меня. Ты можешь всё изменить, ты можешь исполнить волю короля… Ханджи вполуха слушала этот маразматичный бред Райсса. Он оклемался после того, как его голову прислонили к холодной стене, а дверь за Хисторией закрылась с громким хлопком.  Он все заливал и заливал о том, что Хистории необходимо унаследовать титаническую силу, что он обязательно поможет ей в этом, что её долг — вернуть величие и мощь их семьи. Сама же Хистория держалась так, что Ханджи невольно прониклась к ней уважением. Она не особо следила за девочкой раньше, у нее была куча дел помимо этого, но знала в общих чертах: добрая, ведомая, как и зачем пошла в Разведку — неясно, но если нашла в себе храбрость встать на защиту человечества, значит стержень в ней есть. Именно его она стоически демонстрировала перед лобызающим отцом прямо сейчас. — Нет, — твёрдо пересекла она натужные бормотания. Райсс заикнулся. На красном, вспотевшем лбу нервно запульсировала венка. Ханджи скривилась.  Хистория обогнула Имир, стоящую перед ней, словно стена, и присела прямо напротив Рода. Большие глаза прищурились, ловя малейшие изменения в выражении лица отца. — Мне уже плевать, почему ты трусливо отказался от меня. Мне плевать, какие мотивы побудили тебя спрятаться в стенах своего поместья и лишь наблюдать за всем тем хаосом, что творился с народом. Ответь лишь на один вопрос: почему за сотню лет никто из Райссов не спас человечество? Род Райсс выпучил глаза, что лихорадочно забегали повсюду, избегая прямого взгляда Хистории. Тугой кашель вырвался из легких, и Ханджи стало любопытно: как этот жалкий кусок дерьма вообще смог удерживать такую власть в собственных трясущихся руках долгие годы? — Это воля Первого Короля, — выдавил Род, прикрывая веки. — Его идеология… Он желал мира и отказа от войны. Это то, что двигало из поколения в поколение всеми наследниками.  — Значит, вы предпочли контролировать людьми через страх вместо того, чтобы пойти против чужой воли и спасти человечество? — Хистория гневно выдохнула и выпрямилась. Аккуратные губы скривились от омерзения, пока холод темницы блуждал по разгоряченной коже. — Вы — рабы. Но я нет. Я не стану идти на поводу чужих интересов, и я не пойду против людей.  Ханджи восхищенно прошлась взглядом по миниатюрной девушке. Забавно, как люди из года в год пытаются сделать женщин слабым полом, когда прямо перед ней развивалась картина, где на коленях перед сильной девочкой был трясущийся от страха мужчина. Хистория — истинная королева стен. Они сделали верный выбор. — Майор Ханджи, позволите? — вопрос Имир вывел её из раздумий. Ханджи моргнула и кивнула, подбородком кивая на выход. Жуткие тени в углах старого коридора не на шутку пугали взбудораженных новобранцев. Молва ходила разная: байки о призраках умерших солдат, что сновали по каменным стенам, передавались из уст в уста молодых ребят. Ханджи на это лишь усмехалась. Наивность юных разведчиков и забавляла, и умиляла, и растаптывала одновременно.  Лучше бы призраки действительно шлялись холодным душком по кабинетам, чем происходило то, что случалось на самом деле.  Вот и сейчас, стоя напротив Имир под подрагивающем светом настенной масляной лампы, она невольно прокрутила в голове все эти «жуткие истории». Холодно. Октябрь не щадил. Сна не хватало, и это всё кувалдой било по расшатанным нервам. Затянувшееся молчание от мрачного солдата напротив никак не помогало. — Что у тебя, Имир? Я сейчас готова съесть свою подушку, если мне позволят лечь спать хотя бы часика два, так что выкладывай поскорее, — устало проговорила Ханджи, приваливаясь спиной к каменной стене коридора. Холод от соприкосновения слегка помог взбодриться и подавить протяжный зевок. — Я хотела сказать… — тихо начала Имир, но сжала кулаки и посмотрела прямо в глаза Ханджи. — Я пошла в Разведку только ради Хистории. Всю жизнь я была никем, пряталась за навязанным именем, не была личностью, а просто пыталась слиться с окружающим. Но когда я встретила её… Я… Я поняла, что впервые хочу не просто выживать, а жить. Ханджи прищурилась и внимательно вгляделась в решительные глаза напротив. Поза оставалась расслабленной, пока каждый мускул и нерв натянулись в напряжении. — Как ты стала титаном, Имир?  Она сглотнула и сжала губы. Взгляд ускользнул к потрескавшемуся полу, и молчание вновь воцарилось на какой-то краткий миг. — Меня поймали в детстве. Назвали богиней и пользовались. Играли на вере других людей, сделали инструментом, но когда правда вскрылась, просто… изгнали. Превратили в титана. Ханджи выгнула бровь и заинтересованно подалась вперед, наконец отлипая от прохладной стены. Энтузиазм заискрил на подкорке, но желание поймать каждый звук не позволило перебить. — Я блуждала шестьдесят лет. Без памяти, без сознания, без всего. Отшельница. Мусор. Не человек. Меня лишили воли, свободы, меня лишили выбора, собственной сущности, — кулаки сжались, дыхание стало тяжелее и прерывистее. Волна сожаления прокатилась от пят до кончика носа Ханджи, и это наверняка изменило атмосферу между ними, потому что Имир несмело взглянула ей прямо в глаза. — Пока в день падения Стены Мария не стала человеком. Не знаю и не понимаю, почему, я просто очнулась. Мир вокруг изменился, люди стали другие… Но вера осталась прежней. Я скрывалась, боялась, что меня снова превратят в титана или попросту убьют, но увидела Хисторию… У неё было то, чего не было у меня никогда — права на собственную жизнь, но она все пыталась умереть, притворяясь кем-то другим, и меня это бесило. Потому что я сама отчаянно хотела жить, даже когда жизнь была ко мне жестока. Я пошла за ней в кадеты, а после — в Разведкорпус. Поток новой информации звучал в голове как настырный пчелиный рой, и Ханджи никак не удавалось зацепиться за ниточку, чтобы выловить один-единственный, но самый важный вопрос. Она поджала губы и уставилась на мыс своих ботинок, размышляя, пока щелчок в голове, наконец, не сработал. — Ты знала про настоящую судьбу Хистории с самого начала. Ты знала, что ты титан. Но никак не обмолвилась и словом. Ни разу за все годы. Почему? — Я не герой, майор Ханджи, — усмехнулась Имир, покачав головой. — Я не вы. Мне плевать на человечество. Я здесь только ради неё. Хистория хотела умереть — а я хотела, чтобы она жила. Она заслуживает судьбы, в которой ей не придётся притворяться кем-то другим. Я готова пойти на многое, в том числе и на молчание, и на предательство ради той, кого люблю. Я думаю, вы прекрасно меня понимаете. Ханджи поджала губы. Тут ей крыть нечем. — Чего ты хочешь сейчас? Не зря ведь меня вытащила на этот разговор. — Я могу вам доверять. Вы помогли Хистории вернуть свою судьбу, вы не сомневаетесь в ней.  — За это благодари Главнокомандующего Смита, я лишь солдат, выполняющий свой долг и его волю, — отрезала Ханджи. Нежелание примерять на своей спине белые крылья благонравия и выдавать свои мотивы за чистоту души стояло выше остального.  — Главнокомандующий прежде всего действует из более циничных соображений, — твёрдо ответила Имир, ни на секунду не меняя жёсткой маски на лице. — В вас я вижу более добросердечную натуру. Можете спорить со мной, но я вижу, что вы искренне беспокоитесь за своих солдат и печетесь о них. Да вы едва ли задницу им не подтираете. — Так, стоп, — Ханджи выставила руку вперед, жестко обрывая нарушение субординации. — Помни, с кем говоришь. — Извините, — выдавила Имир, поджав губы. — Я говорю все это к тому, что я не желаю больше играть роль послушного солдата и помогать Разведкорпусу. Хистория уходит, и я вслед за ней. Прошу вас… Поймите меня.  — Я понимаю тебя, но ты должна поговорить с Главнокомандующим, — вздохнула Ханджи, вновь приваливаясь спиной к стене. Где же Леви? — Я поговорю. Но я надеюсь на вашу поддержку, если он начнет… отговаривать меня и манипулировать мной или Хисторией.  — Ты думаешь, Эрвин Смит станет так поступать? — прищурилась Ханджи. — Я знаю это, — отчеканила Имир. Как бы Ханджи не хотелось заступиться за старого друга, она прекрасно понимала, что девушка права. Эрвин был замечательным человеком, но до крайности азартным и хитрым. Леви ни раз говорил, что слова Эрвина нужно препарировать так же, как Ханджи препарировала своих «любимых уродцев». Леви редко ошибается, а Ханджи не привыкла подвергать сомнению его чуйку. К тому же, она и сама не слепая.  Но стоит ли соглашаться и пойти против Главнокомандующего в угоду чужому счастью? Сила Имир может понадобиться на поле боя. И в то же время — газ, что будет их главным оружием в битве за стену Мария, станет для неё опасным препятствием. Для Эрена тоже.  Это надо обдумать.  — Ладно, — кивнула Ханджи. — Если что, вступлю в разговор. Имир уже спасла их и помогла им больше, чем кто-либо. Сегодняшний финт с превращением и последующим разгромом Военной Полиции был выдающимся. Ханджи терпеть не могла этих собак проклятых, так что…  К тому же, она прекрасно понимала мотивы Имир. Та знала, с кем говорит. Эмпатия была и слабой, и сильной стороной Ханджи, но сейчас ею играли почти мастерски.  Внезапно в конце коридора раздался до боли знакомый звук шагов. Ханджи обернулась, и по телу разлилось облегчение, стоило взгляду уцепиться за силуэт Леви.  Имир, завидев, что майор больше не обращает на неё внимания, тихо ускользнула обратно в комнату, где Хистория отважно боролась за свою личность. Ханджи едва заметила это, тут же направляясь навстречу Леви. Остановившись в шаге от него, она глазами обеспокоенно пробежалась по его лицу, отмечая состояние. Внешне он был как всегда собран и холоден, но чуть нахмуренные брови, растерянный взгляд и поджатые губы говорили сами за себя. — Леви? Ты как?  — Он умер.  Ханджи, поколебавшись, кивнула, не желая нападать с расспросами. Давление на этого человека никогда не приносило ничего, кроме ещё большего дистанцирования и попыток закрыться, если Леви захочет — он сам расскажет. Молчание затягивалось, и она уже думала сменить тему или молча увести его в комнату, как Леви снова подал голос. — Он был братом моей матери. Моим дядей. — глухо произнес он. — Я не знал. Ханджи шумно втянула воздух. Вот оно что. Не просто старый знакомый, не просто наставник, не просто человек, спасший от гибели когда-то давно.  Родная кровь. Последний кровный родственник. Рука несмело потянулась вперёд, пальцы Ханджи легко пробежались по сжатым кулакам. Плечи Леви в ответ на этот жест едва заметно опустились, морщины на лбу разгладились.  Внезапно он потянулся к карману, достал черную коробку и открыл. Внутри лежал шприц с неизвестной мутной жидкостью. — Он оставил кое-что. Сыворотка. Сказал, что она превращает людей в титанов. Стащил у Райсса, — пробормотал Леви, не отводя взгляда от серебряной иглы. Ханджи встрепенулась, рука ловко юркнула к коробке, но тут же замерла. Она посмотрела на поникшего Леви и тихо спросила: — Можно? Он поднял на неё глаза, и взгляд на долю секунды смягчился, задерживаясь на ссадине, полученной от столкновения с корой дерева.  — Ханджи, не надо со мной так, — тихо сказал он, глядя ей в глаза. — Как? — глухо спросила Ханджи и нахмурилась. — Осторожно. Я в норме. Он не был в норме, и она прекрасно это видела. Но она не станет спорить с ним или переубеждать его. Достаточно будет находиться рядом. Когда ему станет совсем не по себе — откроется. Всегда так с ней делал. Это их особый ритуал, суть взаимопонимания.  Аккуратно вытащив шприц из коробки, она пристально вгляделась в переливы жидкости внутри прозрачной колбы.  — Леви… — её голос наполнился теми самыми нотками несдержанного любопытства, что проскакивали всякий раз, стоило ей начать изучать титанов или открывать для себя что-то новое. — Если эта штука превращает людей в титанов, а мой газ блокирует связь с Путями… Представляешь, что будет, если соединить их? Леви нахмурился, вмиг собираясь пуще прежнего. — Что если… Минус на минус даёт плюс, верно? Что если она не просто заблокирует… Вдруг она сконцентрирует газ так, что он сможет разрывать пути? Напрочь. Глаза блеснули за стеклами очков. Как привычно. Даже губы дрогнули в сдерживаемой, азартной улыбке. Лицо оживилось, и будто даже мешки разгладились под натиском предвкушения научного открытия.  — Нужно сказать Эрвину, — ответил Леви.  — Да, верно, но он сейчас с Закклаем и Пиксисом. Не помешаем?  — Я думаю, они и сами должны это знать.  *** Воздух в кабинете Главнокомандующего был наэлектризован. План утреннего государственного переворота был продуман до мелочей: Хистория станет вишенкой на этом гнилом торте. Ее задачей будет лишь быть убедительной перед собственным народом — волнение среди гражданских никому не придётся на руку.  Род Райсс будет в этой игре лишь показательной игрушкой. Человек, в чьих силах было положить конец многолетним страданиям, и тот, кто бездушно это игнорировал. Тот, кто обманывал всё население, малодушно скрываясь за стенами своего дворца, и позволил коррупции захватить их остров. Хистория выступит против этого поступка публично. Позволит людям увидеть в ней ту, что всегда будет на стороне справедливости и милосердия.  Пиксис и Закклай были довольны. Эрвин был готов.  Но черная коробочка, принесенная Ханджи и Леви, что стояли бок о бок друг с другом, поумерила их энтузиазм.  Порой Ханджи казалось, что это их фирменный почерк — рушить планы внезапными новостями и оглушительной информацией. Даже весело было наблюдать за растерянными лицами вышестоящих.  Солнце давно скрылось за горизонтом, полумесяц скрывался за густыми облаками, и сегодняшняя ночь была воистину самой тёмной из всех, что были за последние месяцы. Словно в преддверии нового этапа, даже мерцающие звёзды потухли одна за другой.  — Ханджи, ты полагаешь, что это сможет модифицировать твой газ так, что он не оставит ни единого шанса на обращение в форму титана? — вкрадчивым тоном спросил Эрвин, вглядываясь в горящие глаза Ханджи. — Это лишь предположение, — кивнула она и сглотнула, едва сдерживая свое нетерпение. — По сути, газ блокирует пути, но есть лазейка, есть возможность изготовить антидот, чтобы вернуть утраченную способность к превращению. Если моя теория верна, и сыворотка сможет сотворить что-то такое, что обрубит связь на корню, шансов на лазейки уже не останется. Но… Я не могу говорить точно. Это лишь моя мысль. Мне необходимо провести исследования. — Хорошо. Если это подтвердится, мы воспользуемся этой возможностью. И тем более, если у Райсса достаточно запасов, — твердо произнес Закклай басистым голосом, почёсывая бороду. — В случае чего, можете рассчитывать на помощь ученых из Военной Полиции.  — Спасибо, Дариус, — сказал Смит и улыбнулся той самой улыбкой, что никогда не касается глаз. — Не уверена, что… — начала говорить Ханджи, но её прервал Леви. — Вы уверены, что стоит так поступать?  — Что вы имеете ввиду, капитан? — спросил Пиксис, шевельнув седыми бровями. — Я имею ввиду, что следует оставить хотя бы немного сыворотки. Мало ли что. — В этом нет необходимости, — твёрдо ответил Эрвин, за что Леви наградил его тяжелым взглядом. — Если есть возможность уничтожить силу врага на корню, нам не следует её упускать. А шприц может попасть в недобрые руки в любой момент, и кто угодно может воспользоваться веществом. На поле боя или в тени кабинета всякое может случиться, и тогда неизвестно, как нам придётся выкручиваться. Леви поджал губы, но примирительно кивнул, опуская взгляд на мутную жидкость.  — Майор Зоэ, разработайте стабильную формулу, — распорядился Закклай, поднимаясь с места. — Мы будем ждать результатов ваших исследований. Нам нужно идеальное оружие. Впредь вы не подводили нас. Ханджи выпрямилась и отдала честь, удерживая кулак у своего лихорадочно бьющегося сердца. Права на ошибку нет. Все её заверения о том, что это лишь теория, были напрочь проигнорированы. Это то, чего следовало ожидать. Горечь от предполагаемой ошибки и страх того, что это был лишь поспешный вывод, осели покалыванием на кончике языка.  Давление. Давление. Давление. Ожидания. Ожидания. Ожидания. Плечи сковало широкой цепью напряжения.  *** — Ты ведь не согласен с Эрвином? Лаборатория полнилась пробирками, едкими и сладковатыми запахами, белые стены расширяли пространство вокруг, пока блёклые лампы создавали тьму в дальних концах помещения.  Чайная ложка в руках Леви совершала ленивые круговые движения в чашке, когда он кивнул на вопрос Ханджи. Та сидела слева от него, занося в блокнот предварительный анализ химического состава сыворотки.  — Почему? — она вскинула на него усталый взгляд. — Всегда стоит быть готовым к любому исходу. — Но Эрвин прав, — не согласилась она, — Это вещество может стать оружием в ненадежных руках. — Я оставил бы ее себе, — отрезал Леви. — Никому бы в руки не дал. Кенни доверил этот шприц мне. Вот оно что. Ханджи осеклась, взгляд смягчился. Это было… последним, что осталось от Кенни. Это было памятью. — Хочешь, я отдам тебе шприц? — тихо спросила Ханджи, и Леви вперил в неё внимательный взгляд. — Ну, сам шприц. Оболочку. Или… Или оставлю немного жидкости внутри. Что думаешь?  Выражение его лица смягчилось, словно она сказала что-то приятное, и от этого вида её сердце глухо ухнуло. Робкая улыбка тронула её губы. — Да. — он кивнул. — Спасибо. Ханджи вновь уткнулась в записи, и молчание, прерываемое лишь тихим звяканьем чашки о блюдце, стало уютным. Родной, привычный ритуал, отточенный совместно проведенными годами. Леви не гнал её спать, зная, что это бесполезно. Ханджи ушла в исследование, и он сможет вытащить её из этого лишь под утро. Остается сидеть рядом и ждать. Но мысли вновь унеслись в сторону обмявшего тела, остекленевшего взгляда и окровавленной рубашки. А затем перескочили — в темную комнату с иссохшим трупом на твёрдой постели.  Воспоминания вели его за руку все глубже, в детство, туда, куда он предпочитал возвращаться разве что на грани смерти. То место, очертания которого оставляло щемящую боль в груди.  Леви ненавидел это вспоминать. Терпеть не мог.  Пальцы крепко сжались на кромке чашки до побеления. — Ханджи, — выдохнул он осипшим голосом. — Что там у тварей с пищеварением? Он не смотрел на неё. Перед глазами стояли торчащие из белой кожи кости.  Но Леви знал, что она поняла. По молчанию знал. По дыханию убедился. — Пищеварительная система титанов устроена крайне необычно, совсем не так, как у людей. — начала бормотать Ханджи, но увидев, как пальцы один за другим начали расслабляться и медленно отпускать белую чашку, она коротко прокашлялась и вернула себе привычный тон. — У них есть желудок, но отсутствуют все остальные органы, включая кишечник и желудочно-кишечный тракт. Им нет необходимости питаться как нам, они получают энергию от солнечного света… Привычное болтание увлекшимся голосом развеивало воспоминания подобно дуновению ветра: чем больше Леви слышал о сгустках блевотины из тел, тем больше омерзение выталкивало его в реальность. И вот уже знакомый настойчивый запах вновь наполнил его лёгкие, черный чай взбодрил голову, а надрывный голос сбоку почти вызвал раздражение. — Хватит, — перебил Леви Ханджи и поморщился. — Пиздец какой-то. — Ха-ха-х, я знала, что тебе будет интересно! — она ярко улыбнулась, а после сразу усмехнулась в ответ на его скептический взгляд.  *** Утро выдалось солнечным, настолько, что даже всеобщая нервозность от предстоящего переворота не портила хорошее настроение. Разве что вареные яйца на завтраке были какими-то твёрдыми, каша не отличалась вкусом, а разговоры солдат вокруг были тише обычного. — Ты, значит, королева наша будущая? — спросил Армин с улыбкой. Хистория робко улыбнулась и махнула рукой, держась подрагивающими руками за железную кружку с молоком. — Бросьте вы это, не хочу, чтобы меня теперь сторонились. — Кто тебя сторониться будет?! — воскликнул Эрен с улыбкой. — Круто же! Сама подумай: всех сволочей размажешь! Ты будешь самой лучшей королевой!  Хистория тихо рассмеялась, щёчки едва-едва окрасились в розоватый оттенок. Микаса с Имир вперились прищуренными глазами в Эрена, отчего тот мгновенно подобрался и набрал в рот каши. — Так Имир, ты чего молчала, что ты титан вообще? — тихо спросил Конни, наклоняясь ближе к товарищу, но она намеренно отодвинулась ближе к Хистории и пренебрежительно фыркнула. — Много хотите.  — Ты точно на нашей стороне? — не срывая подозрения в голосе, спросил взъерошенный Жан. — Мозгов у тебя столько же, сколько и зубчиков на расческе, я смотрю, — процедила Имир, оглядываясь по сторонам. Саша с Конни прыснули от смеха. — Я бы тут не сидела, представляй я угрозу вашему командованию.  Жан поджал губы и кивнул, возвращаясь к ковырянию каши в своей тарелке, но красные кончики ушей упрямо выглядывали из растрепанной прически. Саша потянулась к яйцу Микасы, но остановилась, как только возле стола выросла фигура капитана. Все выпрямились, откладывая в сторону приборы под внимательным взглядом Леви. — Малышня, не высовывайтесь. План тренировок прежний, вернусь проверю исполнение. Хистория, за мной, — коротко сказал Леви твердым голосом и развернулся, не дожидаясь, пока девочка поднимется с места. Имир вскочила вслед за нервной Хисторией, но обе остановились, когда Саша вцепилась в руку будущей королевы. — Удачи, — тихо сказала она с широкой улыбкой.  Хистория прошлась взглядом по всем своим товарищам, отмечая сдержанные и подбадривающие улыбки. Спокойствие вытеснило злые переживания.  — Спасибо, ребята, — сказала она, выдыхая. Прежняя тяжесть уступила место силе. Пришло время сменить униформу Разведкорпуса на скромное белое платье. Королевская столица Митрас — самый защищенный город, находящийся в центре Стены Сина. Жить в ней достойна лишь элита: дворяне, крупные землевладельцы и высшие чины Военной полиции. Разведчики здесь прежде были лишь неуместной случайностью, забредшими насекомыми, чья роль сводилась к молчанию и глубокому преклонению.  Королевский дворец пестрел богатством: тем, что отсутствовал у подавляющего большинства населения остального Парадиза. Вино, мясо, дорогие наряды и яркие вечера. То самое перенасыщение, когда обычный люд довольствовался хлебом, и был тому рад. Массивное здание с куполом и большим балконом было символом безопасности и роскоши, но сейчас выходы из здания были заблокированы отрядом Гарнизона под руководством Дота Пиксиса. Разведкорпус обеспечивал периметр, надёжно укрывая Главнокомандующего Эрвина Смита, идущего нога в ногу с будущей королевой. Впереди них — капитан отряда особого назначения шёл с прямой осанкой, почти соприкасаясь рукой с майором исследовательского отряда.  Тяжёлые, высокие двери Главного зала распахнулись от одного удара. Совет уже был в сборе — пятнадцать человек в дорогих одеждах восседали за длинным столом из красного дерева. При появлении незванных гостей кто-то вскочил, кто-то замер с приоткрытым ртом. Председатель — грузный мужчина с седыми усами — побагровел от возмущения почти на глазах. — Неслыханно! — взревел он. — Разведкорпус не имеет права…  — Имеет, — твердо перебил его Закклай, заходя в зал вслед за Эрвином. Он спокойно обошел стол, остановился прямо напротив председателя и глядя ему в глаза сверху вниз, положил на стол бумагу с толстой гербовой печатью. — Приказ с моей подписью. Совет распущен. Вы арестованы по обвинению в государственной измене.  Нестройный гул голосов слился в общий гомон и прокатился по залу с высокими потолками. Один из советников вскочил и попытался проскочить к боковым дверям, но внезапно путь преградил невысокий солдат. Мужчина отшатнулся, встретившись со строгим взглядом серых глаз. — Сядьте, — холодно бросил Леви. Советник сглотнул и лихорадочно вытер пот со лба тыльной стороной ладони, но послушно проследовал к своему месту, лишь украдкой поглядывая на внимательного капитана. Эрвин стоял с прямой спиной, ожидая затишья возмущенных возгласов. Казалось, страху и недовольству нет предела, но шум стих, и спокойный голос Главнокомандующего Смита разнёсся по помещению. — Много лет ваши семьи скрывали от народа правду. Вы знали обо всём. О Стенах, о титанах, о существовании внешнего мира. Вы позволяли нашим солдатам, обычным людям погибать в неведении, умирать, сохраняя ваши тайны, пока сами распивали дорогие вина в этих залах. Народ голодает, семьям не на что растить детей, но ничто из этого не преуменьшило вашей жадности. И теперь я предоставляю слово той, кто положит всему этому конец. Он отступил в сторону, пропуская вперёд Хисторию. Простое белое платье развеивалось вслед за светлыми волосами, делая её совсем юной, но взгляд полнился сталью и холодным пренебрежением. — Моё имя — Хистория Райсс, — звонко произнесла она, но на мгновение голос дал осечку, дрогнув. — Дочь Рода Райсса, истинного наследника престола. Человека, который предпочёл прятаться, подобно вам, вместо того, чтобы открыть людям правду. Я здесь не ради мести. Я здесь, чтобы спасти свой народ. — её взгляд скользнул по притихшим советникам. Кто-то так и не закрыл рта, кто-то совсем побледнел, словно вот-вот потеряет сознание. — С этой минуты власть Совета упразднена. Я принимаю корону и объявляю о начале новой эры Парадиза, где народ больше не будем скотом в загоне.  Ногти впились в ладони, оставляя маленькие полумесяцы, но теплая ладонь на пояснице придала храбрости. Хистория обернулась, встречаясь взглядом с Имир, и коротко выдохнула. — Ты молодец, — сказала Имир одними губами, но Хистория поняла куда больше сказанного. Эрвин кивнул, и солдаты Гарнизона начали выводить советников из зала. Те шли ошеломленные, некоторые — пытались сопротивляться, но бунт быстро подавлялся численным перевесом в сторону военных.  Когда последние члены Совета оказались за закрытыми дверями, плечи Хистории опустились, а тело слегка обмякло. Имир взяла ее за руку в поддерживающем жесте, Хистория сжала пальцы в ответ.  Эрвин прошествовал к балконной двери и распахнул её, впуская внутрь холодный порыв воздуха и настойчивые лучи утреннего солнца. Гул толпы, собравшейся внизу, ворвался в помещение, словно свободная птица. — Хистория, твой народ ждёт тебя, — мягко сказал он, оборачиваясь с поддерживающей улыбкой.  Хистория кивнула. Помедлив, выпустила руку Имир и, подойдя к балкону, глубоко вздохнула. В голове звучал родной голос: « Я могу тебе доверять». Новый шаг — под ногами оказалась твёрдый пол, над головой — ясное небо, впереди — люди, смотрящие с надеждой. В каждом взгляде — томительное ожидание, без злобы, без осуждения, лишь интерес. — Жители Митраса! Я — Хистория Райсс, ваша законная королева. С этого дня правда, которую от вас скрывали многие годы, будет раскрыта… Леви и Ханджи стояли возле массивных дверей у выхода из зала, глядя на то, как хрупкая фигура в белом платье открывает свою личность перед толпой и дарует надежду на светлое будущее. Где-то внизу раздался один хлопок, следом — второй, и совсем скоро площадь взорвалась рукоплесканиями и свистом.  — Ну вот, капитан, — весело сказала Ханджи, почти подпрыгивая от переизбытка эмоций, — У нас теперь есть королева. Ты же не лупил её, как Эрена, верно? Не хотелось бы увидеть, как твою голову отделяют от туловища завтра. — Тц, такой доброты, как Йегер, ещё ни один идиот не заслужил, — произнес Леви с теплотой в голосе. — Лишь бы бумаги от этой королевы не прибавилось. Задницу итак есть чем подтирать.  Ханджи заливисто рассмеялась, прикладывая руку к груди. — Я была добра к Хистории. Надеюсь, зачтётся в виде уменьшения макулатуры. Мне уже жаль Моблита, — пробормотала она, отсмеявшись. Леви фыркнул, скосив на неё взгляд. Ханджи протирала выступившие слёзы подушечками пальцев, улыбка не сходила с её лица. Рука Леви сама по себе потянулась к ней, пальцы коротко пощекотали бок.  Впереди ещё достаточно дерьма, но Леви был вполне доволен искрящейся улыбкой и пинку локтём под рёбра от майора.