Опыты

— Это, конечно, удивительно, — бормотала Ханджи, в одиночестве наблюдая за тем, как измельчённый камень с кислотой нагревается в ретортах. — Несомненно, это естественный процесс, что при резком падении давления твердое состояние камня сублимируется… Но как же удивительно, что нужен был всего лишь ультрафиолет! — воскликнула она, косясь на записи. — Я все голову ломала, почему он взрывается, а оказалось, что нужно было просто заменить водород на хлор и добавить солнечные лучи!  — Майор Ханджи? — взвинченный, судя по голосу, Моблит появился в дверях. — Вы снова говорите сами с собой? — А? — она обернулась. — А, да я так. Ты чего-то хотел? А, Моблит, глянь-ка сюда! Это удивительно, смотри! Соляная кислота с диоксидом марганца дают нам хлор, а ультрафиолет заставляет его связывать газ из ледяного камня! Мы получаем идеальную консистенцию! — Д-да, это удивительно… Вы невероятный химик, майор, но… У меня есть новость… — бормотал Моблит, с невысказанной тревогой косясь на Ханджи. — Какая новость? — на автомате спросила она, снова делая заметки на полях тетради. — Главнокомандующий Эрвин хочет отдать вашу лабораторию, — выпалил Бернер, а после поджал губы, будто ожидая, что первым в сторону от её шлепка по шее полетит именно он. — Что? — опешила Ханджи. — Эрвин отдает мою лабораторию?! — Майор Ханджи, это всего на неделю! — взмолился Моблит, глядя на то, как лицо Ханджи покрывается красными пятнами возмущения. — Командующий Эрвин считает, что Военная полиция может помочь с модификацией устройства! Вы можете работать с ними или он отдаст вам старую лабораторию. Он так сказал. — Моблит поднял руки в оборонительном жесте. — На неделю?! Всего на неделю?! Старую лабораторию?! Ты что такое говоришь, Моблит?! — взорвалась Ханджи, вскакивая со стула. — На целую, мать твою, неделю! Мою лабораторию! Без моего чертового спроса! Я не собираюсь работать бок о бок с ними! Пусть работают в своих лабораториях! — Ваша лаборатория лучшая, майор, она уже оснащена всем необходимым и не придётся ломать голову над логистикой отдельных компонентов! — Я плевать хотела! — рявкнула Ханджи и, отпихнув Моблита с дороги, подорвалась к выходу. Игнорируя пыхтение Моблита за своей спиной, она почти бежала через тренировочное поле, не замечая ни удивленных лиц своих товарищей, ни попыток верного адъютанта её остановить. — Ханджи! Постойте же! Прошу вас, не горячитесь!  Ханджи шла напролом, изо всех сил сдерживая себя, чтобы не рвануть вперед на всей скорости. — Ханджи? Ой, очкастая! — окликнул её Леви и сменил траекторию пути, в замешательстве направляясь в её сторону. — Не сейчас, Леви, — отрезала Ханджи, даже не глядя в его сторону. — Кому-то не поздоровится… — вслух пробормотал Конни, наблюдая за сценой со стороны, и Эрен с Армином согласно закивали. — Эй, Бернер, что с Ханджи? Она выглядит как психованная дикая кошка, — спросил Леви у Моблита, ни разу не изменившись в лице, почти догоняя саму Ханджи. — Капитан… Командующий уступил лабораторию Ханджи Военной полиции… на неделю. Без её ведома. — Вот как? — протянул Леви, удивлённо вскинув брови. — Ну, в таком случае, ему п… Леви не успел договорить, потому что на горизонте показался Эрвин Смит, выходящий из коридора базы. — Эрвин! — рявкнула Ханджи, распугав толпу солдат. Он вскинул голову и через мгновение развернулся, направляясь в обратную сторону туда, откуда пришел. — Стоять, Эрвин! — ещё раз рявкнула Ханджи так, что птицы с соседнего дерева испуганно разлетелись по сторонам. — Мне некогда, Ханджи. — бросил он через плечо, ускоряя шаг. — Чёрт возьми, Эрвин, как же херово ты врешь… — пробормотал Леви, уже не планируя вмешиваться. Ему стоило занять место в первом ряду и, пожалуй, запастись чашкой чая. — Не ври мне, Эрвин! — прошипела Ханджи, и Леви моргнул, пытаясь осознать, как ей удалось догнать Смита. — Ты что творишь, а?! — всплеснула она руками, преграждая ему путь. — М-майор Ханджи, вам не следует… — нерешительно начал мямлить Моблит, но осекся, стоило Леви положить ладонь ему на плечо. — Не надо, Бернер. Ты же не хочешь стать ещё одним элементом для издевательств Ханджи? — осадил его Леви, слегка уводя того назад от эпицентра разгрома. — Ханджи, успокойся. Давай поговорим позже, я спешу, — Эрвин изо всех сил избегал её взгляда. — Нет уж, Эрвин, ты мне сейчас все объяснишь! Хрен им за щеку, а не моя лаборатория, ясно?! — прокричала Ханджи, и Леви на мгновение показалось, что её волосы ожили, напоминая клубок ядовитых змей. — Ханджи, предварительно это всего на неделю… — начал было Эрвин, но осекся, когда все же опустил взгляд на майора. — Это не обсуждается. — сквозь зубы прошипела Ханджи, надвигаясь на Эрвина. Смит, сам того не замечая, сделал шаг назад. — Поверить не могу, что ты не посоветовался со мной! — она снова всплеснула руками. — Как ты мог, Эрвин?! Я клянусь, я покину эту чертову лабораторию только ногами вперёд и не по собственной воле! Нет, хрен им даже так! Я сгнию в этой лаборатории и добьюсь, чтобы они все в ней задохнулись трупным ядом! Я что тебе, игрушка, а?! Сначала срочные эксперименты, затем ты вообще отдаешь им мои владения, это как понимать?! Ты хочешь, чтобы я ушла из разведки?! Этого ты добиваешься своим пренебрежительным отношением?!  — Ханджи… — растерянно проговорил Эрвин, пытаясь подобрать слова. Леви посматривал на всех, кто задерживал взгляд на их фигурах дольше положенного, и это работало. Солдаты сразу опускали глаза и старались ретироваться как можно скорее. Он знал, что Ханджи просто манипулирует. И знал, что она никуда не уйдет. Уход будет равен поражению, а если Ханджи и ненавидела что-то больше, чем Военную полицию, так это проигрывать.  — Послушай меня, Эрвин, внимательно. — обманчиво-спокойно проговорила Ханджи, откидывая прядь волос со своего лица резким движением и нарочито-медленно подходя к Смиту почти вплотную. — Я не позволяю даже приближаться к моей лаборатории, и если увижу хоть одну чужую задницу в радиусе километра, я подорву это грёбаное место, и ты ничерта мне не сделаешь, — процедила она сквозь зубы вполголоса, глядя Эрвину прямо в глаза. Леви уставился на неё. Кажется, жар прилил к низу живота. Оу. — Хорошо, Ханджи. — уступил Эрвин, поднимая руки. — Я тебя понял. Скажу, что ошибся, и не могу выдать им твою лабораторию. — Чудесно, — процедила она, прищуривая глаза, все ещё метавшие молнии.  Внезапно Ханджи сделала шаг назад и улыбнулась. — Хах, что ж, рада была поболтать, Эрвин! — весело отозвалась она и, махнув рукой на прощание, тем же спешным шагом направилась в обратную сторону.  Леви убрал руку с плеча Моблита и тот мгновенно побежал вслед за майором, напрочь забыв попрощаться со своим руководством. Леви провожал взглядом удаляющуюся спину Ханджи, а после того, как та скрылась за поворотом, обернулся, посмотрев на Эрвина.  — Я просто передумал, — выдавил тот, изо всех сил сдерживая румянец на щеках. — А, понял, — хмыкнул Леви. — Как скажешь, Эрвин. Часом позже Леви пришел в ту самую лабораторию с намерением предложить Ханджи самой убедиться в том, насколько его поражает и восхищает её стихийное упорство.  Мало кто мог испугать Эрвина Смита, но его женщина могла. Леви это заводило. — Моблит, оставь нас, — коротко приказал Леви, подпирая косяк плечом. Адъютант закопошился, в охапку сгребая бумаги, над которыми корпел. Те самые, что по праву лежат на доли Ханджи, и те самые, что почти никогда не заслуживают её внимания. — Да, мне уже пора, доброй ночи! — пробормотал Бернер, спешно покидая рабочее место. Ханджи сидела над разбросанными по столу деталями механизма для будущего портативного распределителя. Она даже не вскинула голову, лишь усмехнулась, когда Леви прокрутил защёлку на двери. Подойдя к ней ближе, он едва склонился над её головой и низким тоном проговорил: — Ты сумасшедшая и бешеная, четырёхглазая. Она вскинула голову, одаривая его пристальным взглядом с ног до головы, и, откинувшись на спинку стула, протянула: — Как мило. Ты так щедр на комплименты, Леви. Леви закатил глаза и выпрямился. — Только ты способна наорать на Главнокомандующего Разведкорпуса, — веско произнес он, наклоняя голову вбок. — И не отхватить за это пиздюлей. Она заливисто рассмеялась, и Леви внимательно посмотрел на то, как собираются морщинки вокруг её глаз, как она отбрасывает голову назад в безудержном веселье, как растягиваются в широкой улыбке губы. Ненормальная. — Я польщена, — она поднялась с места, подошла к нему и, наклонившись к его лицу, прошептала. — Но так ведь нельзя, капитан. Такое… непозволительное отношение должно наказываться. Он знал, чего она хочет. У них едва ли в последнее время была возможность просто губами друг друга мазнуть, не говоря о большем. Подготовка к масштабной миссии выжимала соки, выкручивала нервы до предела, и обычно секс лишь помогал стряхнуть с себя нервозность, но липкое предчувствие откровенного пиздеца никак не способствовало разжиганию страсти.  Если бы не её привычная эксцентричность вкупе с подавляющей агрессией этим вечером, Леви бы, скорее всего, просто отправился контролировать подготовку полигона к завтрашней тренировке новобранцев.  Но это же Ханджи. Некоторые вещи и поступки предугадать невозможно, в особенности — её. Температура воздуха ощутимо поднялась. Леви цокнул и, резко притянув её к себе за талию, обхватил её губы своими.  Ханджи провела рукой по его торсу, с закипающей головой подмечая  рельефные мышцы под своими прикосновениями. Ханджи нравилось это делать: нравилось ощущать, как кубики пресса напрягаются от одного ее касания, как Леви ведёт от этой близости и он несдержанно прикусывает её нижнюю губу. Пальцы сползли ниже, и вопреки ожиданиям Леви, обогнули пряжку ремня, опускаясь на напряженный член, поглаживая его сквозь ткань брюк.  Леви перехватил её руку и разорвал поцелуй, задумчиво глядя в затуманенные глаза Ханджи. — Что ты хочешь? — хрипло выдавил он. — Хочу сделать тебе приятно, — озорная усмешка тронула её губы, и Ханджи подалась чуть вперёд, мазнув кончиком языка по уголку его рта. Ладонь Леви сжала волосы на её затылке и потянула, не сильно, но с призывом посмотреть ему в глаза. — Тогда на колени, Ханджи. Её глаза слегка округлились от этого властного тона, но едва он произнес эти слова своими покрасневшими губами, как низ живота знакомо свело.  Она подчинилась прежде, чем успела всё взвесить. Леви прикоснулся к её щеке, пристально всматриваясь в её лицо сверху вниз. Большой палец черкнул по нижней губе, призывая открыть рот, и Ханджи подчинилась. На мгновение спёрло дыхание от вида того, как розовый кончик её языка сделал круговое движение вокруг его большого пальца. Одного только взгляда на стоящую перед ним на коленях Ханджи с его рукой на её щеке хватило, чтобы член дёрнулся в призывном жесте.  Она прикрыла глаза, плотно обхватила губами его палец, и слегка посасывая, с причмокиванием выпустила его изо рта. Леви несдержанно выдохнул. Это выглядело даже лучше, чем в его самых смелых фантазиях. Поразительно, сколько полезных вещей излагает её рот. Она подалась чуть вперёд и, намертво обхватив руками его бёдра, подняла взгляд вверх. За тонкими стеклами очков блестели чертинки, и Леви позволил бы им сделать с собой все, что угодно в этот момент. Пристально глядя ему в глаза, Ханджи приблизила лицо к выступающему бугорку в его штанах и провела языком по всей длине. Ткань намокла, и Леви судорожно проследил за этим движением, сглатывая ставшую вязкой слюну.  Подрагивающей рукой он в одобрительном жесте погладил её по волосам, за что она наградила его мягким поцелуем в головку через штаны. Ханджи усмехнулась, глядя на то, как расползаются розовые пятна по кончикам его ушей. Выпустив бёдра из стального захвата своих рук, она потянулась и в одно движение расстегнула штаны. Немного помедлив, словно взвешивая, спустить их медленно и мучительно, или сдернуть разом и положить конец мукам Леви, Ханджи предпочла первый вариант. На коленях, быть может, и она, но каждый из них понимал, кто и в чьей власти находился на самом деле. Кого она обманывает? Она млела от одного только запаха Леви, растекалась лужицей у его ног от одного лишь взгляда и крепко сжимала бёдра в надежде получить скорую разрядку, стоило ему лишь прикоснуться к ней.  Иногда она задумывалась: дело в самом Леви или в их давно сформировавшейся, специфической связи? Её не тянуло к другим так, как к нему, ни разу на её хвалёной памяти.  Он не сводил с неё взгляда. Ханджи тягуче спустила штаны вместе с бельем, и напряжённый член тяжело вывалился прямо перед её лицом. Сглотнув, она посмотрела на мокрую от предэякулянта красную головку и в нетерпении слизала языком сочащуюся жидкость. Рука Леви дрогнула и сильнее вцепилась в корни волос. Горячий выдох Ханджи опалил возбужденную плоть, и, вернув взгляд к его лицу, она томно прошлась языком вдоль набухших вен. Веки Леви на мгновение прикрылись, грудь тяжело вздымалась от глубокого дыхания. Заворожённо следя за его реакцией, она пошире раскрыла рот и насадилась на всю ту длину, которую могла осилить.  Леви издал тихий стон, и этого оказалось достаточно, чтобы Ханджи, одной рукой придерживаясь за его бедра, а другой удерживая член у основания, начала исступлённо двигать головой. Язык обласкивал уздечку, особое внимание уделяя головке, но взгляд ни на миг не терял фокус, наблюдая за падением Леви.  Он выглядел чересчур расслабленным, уязвимым, и от одного его беззащитного, доверчивого вида между её ног скапливалась влага. Ей неистово хотелось почувствовать его в себе, но больше всего ей хотелось довести его до пика, до разрядки, услышать несдержанные стоны и свое имя, сказанное невнятным шепотом.  Она отстранилась, хватая ртом воздух, а после снова примкнула к пульсирующему, влажному члену, набирая быстрый, глубокий темп. Леви тяжело выдохнул и зажмурился, рука в волосах дёрнулась, и Ханджи почти почувствовала, как он хочет толкнуться ещё глубже. Она не позволила этого, но начала двигать рукой в такт движениям головы и языка, и Леви понадобилось не так много времени, чтобы со стоном начать отстраняться. Ханджи не разрешила. Свободной рукой придержав его за бедро, она открыла рот, и прежде чем Леви успел хоть на сколько-нибудь удивиться, кончил с громким стоном ей на язык, наблюдая за тем, как Ханджи послушно сглотнула вязкую сперму, все так же пристально глядя ему в глаза.  — Чёрт, Ханджи, — выдохнул он. Она улыбнулась и облизнулась.  — Понравилось?  — Что за идиотский вопрос… — пробормотал он, зачёсывая назад волосы с влажного лба. Он приподнял её за предплечье, помогая подняться с колен, и резко притянул к себе, припадая к её губам в поцелуе, граничащем с помешательством. Видимо, этим вечером они оба намерены друг друга удивить, поскольку Ханджи ни за что бы не догадалась, что Леви не станет брезговать её после такого.  Каждая их близость звучала в её голове как реквием. Реквием по страхам, что делились поровну между ними, по сдержанности, вынужденно выверенной для чужих глаз. Его руки крепко обхватили её, удерживая на весу, длинные ноги Ханджи оплели его точеный торс, и не выпуская её язык ни на секунду, Леви перенес Ханджи на стоящий рядом стол. Это всегда было катастрофически идеально: её губы на его, её горячая кожа под его пальцами, её тихие стоны в его рот, кожу, тело. Всё было идеально. Руки привычно помогли освободиться от рубашки, слепо отбрасывая ткань в сторону прозрачных колб, ладони сжали упругую грудь, перекатывая между пальцев стоящие соски. Рот заглушил протяжный стон, и Леви только сейчас осознал, насколько Ханджи сама нуждалась во внимании. Каждый раз он думал о том, почему она вообще выбрала его? Невысокого, хмурого и грубого. Эта мысль рассеивалась так же быстро, как и появлялась, стоило ему посмотреть в её жаждущие глаза, почувствовать, с какой нежностью она трогает его везде, до куда может дотянуться. Эта почти обсессия друг на друге была страшно взаимной. Ханджи нуждалась в нем так же сильно, как и он в ней, они тянулись друг к другу вопреки всем мыслимым запретам и здравому смыслу, и падали вниз они так же: вместе, одинаково быстро, одинаково безвозвратно. Леви прильнул к её шее, несдержанно выцеловывая, привычно прикусывая тонкую кожу, вдыхал её запах: родной, теплый, сладковатый, ни с чем не сравнимый. Ощущение ее рук на собственной спине и коротких мягких волосах было почти необходимым.  — Ну же, — прошептала Ханджи, с шумом втягивая воздух, когда его зубы сомкнулись на её соске. Она не знала, откуда и почему у него такая потребность в покусываниях, это было какой-то новой, неисследованной территорией, но Ханджи с удивлением поняла, что ей это безумно нравится. Даже это у них одно на двоих: желание обладать, присвоить, заявить права, и настолько сильное, что попытка сдерживаться переходит в нечто животное.  Ханджи скорее на задворках осознала, что ее ремень расстегнут. Приподнявшись, помогла Леви стянуть штаны вместе с бельем. Она почувствовала теплую смазку на внутренней стороне бедер, но уже перестала удивляться реакциям своего организма: до Леви подобный пик возбуждения был немыслимым. С ним — постоянным.  Два пальца легко скользнули внутрь, раздвигая половые губы, и Ханджи откинула голову назад. Из горла вырвался высокий стон, рука вцепилась в сильное предплечье Леви в попытке удержаться, хотя вторая Леви привычно придерживала ее за поясницу, не позволяя упасть. Ханджи чувствовала его пристальный взгляд на себе, знала, как ему нравится смотреть на неё, впитывать её реакции. Он знал, сколько пальцев ей нужно, чтобы наслаждение не переросло в скрипучую боль, какой темп и под каким углом нужно задать, чтобы упругие стенки запульсировали вокруг его пальцев, а тело обмякло в его руках. Леви знал её слабые и тёмные стороны лучше неё самой. Этот факт должен был настораживать, но, как и все прочее, связанное с ним, не поддавался логике — она чувствовала себя спокойнее с этим знанием. Чувствовала безопасность. Раньше это распространялось на их миссии за стенами: Ханджи знала, что Леви рядом. Знала, что вовремя приструнит, вернет голову на плечи, не позволит оступиться. Сейчас она знала, что может падать столько, сколько угодно: он поймает. Он всегда, неизменно ловит её, но позволяет ей полетать.  Она чувствовала приближающуюся разрядку. Чувствовала, как тугая спираль все сильнее скручивается внизу живота, грозясь вот-вот лопнуть. Он целовал её, он касался её, его пальцы в её влагалище издавали пошлые, мокрые звуки, и всего этого было достаточно, чтобы тело задрожало, громкий стон разнёсся эхом по её лаборатории, тело получило разрядку, и Леви вновь собственнически поцеловал ее. Его достаточно. Его всегда было достаточно. Для неё, для её покоя, для её счастья. Леви жив, и он рядом. Большего не нужно. Тяжело дыша, она привычно прижалась к его телу и уткнулась носом в горячую шею.  — Хорошо, Леви. Ты молодец. Хорошо поработал. — Тц. Он слегка повернул голову, несильно прикусив мочку ее уха. Никогда не показывал, но она считывала — Леви нуждался в одобрении. Ему было важно знать, верно ли он поступает и правильно ли он действует. Особенно, если это касается её оргазма. Тяжелая ладонь поглаживала её по спине, и не будь они за пределами их кровати, она бы уже заснула. Это был его прием для её успокоения, и он всегда работал.  Леви так хорошо её понимает.  Она мягко поцеловала его в шею, обхватывая его плечи руками. Леви расслабился. Она тоже его понимает. *** Неделя исследований и наработок принесла свои плоды: газ дал нужную реакцию, и по расчётам Ханджи, действительно мог разорвать связь с Путями окончательно.  — Отлично, — кивнул Эрвин, перечитывая отчёт майора во второй раз. — Тебе нужны подопытные, так?  Ханджи несмело кивнула, уже понимая, кто подойдет на эту роль. — Райнер или Бертольд? — Решай сама. Но если оружие сработает, задействуй на обоих. Хладнокровие и скрытая жестокость Эрвина давно перестали напрягать Ханджи. Без подобных черт Разведкорпус захлебнулся бы в собственной крови ещё годами ранее. Однако какая-то скупая жалость к молодым парням расцвела внутри, тут же сменяясь на злость на саму себя.  Они предатели. Они шпионы. Они погубили сотни человек. Ханджи твердила это себе весь путь до тренировочного поля. Она не замечала ни снующих по сторонам солдат, ни подошедшего на мгновение вместе с Нифой Моблита, ни стопки бумаг, тяжелевшей в ее руках.  — О, майор! — весело воскликнула Саша, опуская лук. Леви обернулся и нахмурился, стоило ему увидеть задумчивую и растерянную Ханджи. — Перерыв, — коротко бросил он, и отряд с тихими стонами сложил оружие.  — Хер знает, что нас ждёт в этой Шиганшине и к чему мы готовимся, но мы готовы, — пробормотал Жан, отхлебнув воды. — И не говори, — поддакнул Конни, перехватывая бутылку. — Капитан такими темпами убьёт нас раньше, чем титаны. Тело ныло у каждого без исключения. Многочасовые тренировки на УПМ с клинками и луком со стрелами выматывали всю душу.  — Это хорошо, что капитан Леви нас так тренирует, — сказал Эрен, нахмурившись. — Мы должны быть в полной готовности. Титанов в Шиганшине очень много. — Мы знаем, смертник, — ответил Жан, закатив глаза. — Но мне бы хотелось иметь возможность завтра разогнуть свою поясницу. — Меньше ной и больше делай, — отрезал Эрен. — Ты меня учить будешь?  Саша молча приняла бутылку с водой от стоящей рядом Микасы, сделала глоток и передала её Армину. Они со стороны наблюдали за рядовой перепалкой, не желая вмешиваться. Обычно подобные ситуации разруливал капитан Леви, но тот слишком увлёкся разговором с майором, и вот Жан уже толкает Эрена, Эрен толкает Жана, а Конни отскакивает к стоящей поблизости троице.  Микаса встряхнула волосами и, подойдя к спорящим товарищам, молча оттолкнула их по сторонам. Армин вздохнул. — Конфликт исчерпан, — заключил он и отошёл в сторону скамейки.  — Жрать охота… — протянул Конни и закинул руки за голову. — Сейчас бы мяска… — прищурившись, произнесла Саша с лёгкой улыбкой. — Я бы снова на кабана бы сходила… Конни громко воскликнул в согласии, и Ханджи запнулась от этого звука. — Ну и, в общем, он распорядился испробовать газ на ком-то из них, — закончила она. Леви внимательно разглядывал ее лицо, прежде чем наконец ответил:  — Ну и что тебя так смущает? Это же Эрвин. Естественно, что он так приказал. Я бы поступил точно так же.  — Знаю я, знаю, — вздохнула она. — Жалко просто. — Жалко в жопе у пчелы, Ханджи, а они гандоны, — резко бросил Леви. — Нехер из-за них сопли на кулак наматывать. Ты не убивать их идёшь.  Она поджала губы. — Сходишь со мной?  — Конечно, — кивнул Леви и, повернувшись к ребятам, громко распорядился: — Хватит на сегодня. Валите отдыхать.   — Есть! — хором выкрикнули солдаты и побрели переодеваться, громко переговариваясь. *** Подземные камеры были так же холодны и мрачны, как и полагается. Последнее место, где хотелось бы побывать любому солдату, и многие, перешептываясь, приговаривали: лучше смерть. Оказаться в заключении за измену было позором, быть предателем — худшая судьба. К пленникам по этой части никто не относился доброжелательно или снисходительно, кормили их хуже, чем свиней, и реже, чем бродячих псов. Райнер и Бертольд лишь отдаленно напоминали себя прежних. Вес и мышцы заметно растаяли за весьма короткий срок, отсутствие солнца и свежего воздуха сделали кожу почти прозрачной, мерзко-сероватой, даже тени под потухшими глазами почти слились оттенком на мрачных лицах.  Ханджи молча перечитывала свои заключения, пока Моблит держал в руках колбу с газом. Леви стоял позади в обманчиво-расслабленной позе, но взгляд дотошно цеплялся за каждую эмоцию на лице Бертольда.  — Итак, мы начнём с тебя, — заключила Ханджи, захлопнув блокнот с звонким шлепком листов друг о друга.  Бертольд лишь сухо, иронично усмехнулся. Леви прищурился, плечи едва заметно напряглись. Лезвия по бокам приятно грели своей тяжестью.  Моблит передал защитные маски всем троим. Те, разумеется, будут слабой защитой от едкого, густого дыма, но это было хоть что-то. Ресурсы в Разведкорпусе всегда были больной точкой. Получив утвердительный кивок от майора, адъютант резко крутанул вентиль. Газ заполнил помещение, глаза предсказуемо заслезились, а температура словно упала на добрые несколько делений.  Бертольд закашлялся и коротко вскрикнул. Ханджи была благодарна, что никто не видит её лица в этот момент. Она прикрыла глаза и сжала губы, чувствуя, как ком подступает к горлу. Она не Эрвин, она не Главнокомандующая, ей претит столь грубое хладнокровие.  Опыты — это неотъемлемая часть научного прогресса. Опыты над людьми — черта, которую она переступать не была готова.  Год назад она бы скорее предпочла отсечь себе ногу. Жалость сжала внутренности.  Дым рассеялся, являя им потного и тяжело дышащего Бертольда. Он сидел на полу, привалившись спиной к стене с опущенной головой. Ханджи подалась вперёд, но чья-то рука впилась ей в локоть, останавливая. — Стой на месте, Ханджи, — холодно процедил Леви. Она вырвала свою руку, одарила его жёстким взглядом и сделала шаг к Бертольду. — Ты как? — тихо спросила она, присаживаясь на корточки перед заключенным. — Что вы… Что вы сделали со мной?… — хрипло спросил он, пытаясь выровнять дыхание. — Это новая формула газа. Что ты чувствуешь? — Связь… Не могу нащупать… — выдохнул он, поднимая заслезившиеся глаза на майора. — Что вы наделали? Ханджи кивнула и поднялась, делая шаг назад. — Газ эффективен. Моблит, запиши в мой блокнот информацию о положительной динамике.  Дверь с шумом захлопнулась, оставляя разбитого Бертольда в давящей темноте. — Очкастая, мозги спутались? — процедил Леви, вновь хватаясь за локоть Ханджи, когда та сделала несколько шагов от камеры Хувера. — Что он мог мне сделать? — тихо, но резко спросила Ханджи, наклоняясь к капитану. — Ты видишь опасность там, где её нет. Это твои мозги проверить надо. Она резко вырвала руку и двинулась в сторону следующей двери, за которой находился Райнер. Ханджи проигнорировала растерянность во взгляде Леви, равно как и то, что он так и застыл после ее слов, не сдвинувшись с места. Последующий результат был аналогичен предыдущему. Вероятно, при разрыве связи пленники испытывали боль. Ханджи хотела изучить это, но распорядилась прежде дать им побольше еды и вызвать медиков. Вопросы о состоянии и изучение физических показателей она посчитала нужным отложить на следующий день. Однако на выходе из камеры Райнера её остановил сухой оклик. — Что? — обернулась она, обеспокоенно всматриваясь в лицо Брауна. — С нами заодно ещё один человек… — хрипло начал он. — Он наверняка задастся вопросом, почему мы так долго не выходим на связь. Холод пробежал по позвоночнику. Ханджи выпрямилась. Жалость уступила место сосредоточенности, и она вся обратилась в слух. — О чём речь? — вкрадчиво спросила она. — Звероподобный титан. Будьте осторожны. Когда будет битва за стену Мария, он будет там. Ханджи сглотнула и в два шага преодолела расстояние до Райнера, хватая того за грудки. — Что за Звероподобный титан? Что ты знаешь? Зачем делишься этой информацией? Какие у него способности? — Он меткий и сильный, — выдавил он, поднимая красные, мокрые глаза на майора. — Большего сказать не могу. Старайтесь не находиться от него на длинной дистанции. А рассказываю… Вы всё равно не поверите. Хватка ослабла, выпуская грязную ткань из пальцев. Ханджи выпрямилась, глядя на Райнера сверху вниз и прокручивая в голове полученную информацию. — Говори, — скомандовала она. — Мне не наплевать на своих товарищей, — твёрдо ответил Райнер, удерживая зрительный контакт. — Я не хотел бы, чтобы вы все погибли страшной смертью.  Ханджи молчала несколько секунд, а после истерично рассмеялась. Она не переживала за состояние своего разума, тот уже давно вызывал вопросы.  — Да-а… Мы заметили, — ответила она наконец, скалясь. — Дохуя вы добрые, я смотрю. Жители Шиганшины вашей добросердечности не заслужили? Или чем-то жизни вам попортили? — Я же сказал, что вы мне не поверите, — глухо пробормотал Райнер, опуская взгляд на свои подрагивающие руки.  — Что ещё ты можешь сказать про Звероподобного? Кто им владеет? — Вы не знаете этого человека. Он генерал отряда в войсках нашей родины. Умный и жестокий. Будьте начеку. Ханджи ещё с минуту всматривалась в поникшую фигуру Райнера, а после кивнула и вышла за дверь.  *** — Звероподобный, значит… — пробормотал Эрвин. Он стоял, отвернувшись к окну. Отбой был час назад: ночь и сон были лучшими друзьями для каждого солдата и блажью для командования. Аккуратные стопки листов высились на столе, стакан, наполненный водой разместился на тумбочке возле дивана. Ханджи схватилась за него, делая глоток за глотком. Она себя терпеть не могла. — Опыты… — она осеклась и прокашлялась. — Результат положительный. Газ разорвал связь с путями. Эрвин обернулся и кивнул. Взгляд проницательных глаз заскользил по лицу майора, брови озадаченно нахмурились. — Ты в порядке, Ханджи? Ты побледнела. Ужинала? В порядке? Нет, нет и нет, она абсолютно не в порядке. Она провела опыты над людьми. Вероятно, болезненные опыты, над молодыми парнями. Одно дело — титаны, да и с теми она сюсюкалась так, что за глаза её клеймили сумасшедшей. Но люди?…  Ханджи лишь кивнула, не поднимая глаз.  — Отлично, — выдохнул Эрвин и опустился на стул. — Ты молодец, Ханджи. Возьми себе пару дней выходных, выспись, отдохни. Ты проделала огромный фронт работ.  Ей нужны не выходные. Она не знала, что ей поможет справиться с отвращением к себе и чувством вины, но сон едва ли почтит её своим присутствием этой ночью. В голове все так же раздавались жалобные, короткие вскрики боли. — Что дальше? — глухо спросила она. — Дальше мы создадим достаточное количество газа и спланируем операцию по возвращению Шиганшины. Нам нужно отбить стену Мария. Нам нужен подвал Гриши Йегера и вся правда о жизни за стенами, — Ханджи подняла глаза и увидела, как Эрвин сверлит немигающим, остекленевшим взглядом точку перед собой. Пальцы сжались на чернильном пере, как на рукояти клинка.  Она не хотела и не могла выносить разговоров о Шиганшине, газе и потерях. Она хотела домой. В их с Леви комнату. Она хотела к Леви. — Я пойду? — тихо спросила она. Эрвин моргнул и посмотрел на неё так, словно наконец вспомнил о её присутствии. — Да, конечно. Ступай. Доброй ночи, Ханджи. — И тебе хороших снов, Эрвин, — пробормотала она, устало прикрывая за собой дверь.  Но Леви в их комнате не было.  Темнота и пустота встретили Ханджи ещё на пороге.  Она просмотрела комнату внимательным взглядом, отмечая, что ни ремней, ни верхней форменной куртки не было. Леви так и не возвращался сегодня сюда.  Беспокойство воскресило в голове брошенные на эмоциях слова. «Это твои мозги проверить надо». Он же не станет обижаться, верно? Это же Леви. Он наверняка привык к их перепалкам. Да, прежде они всегда были дружескими, и это, пожалуй, был один из тех немногих раз, когда она была по-настоящему резкой с ним, но… Он ведь поймет? Ханджи надеялась на это.  Ноги сами собой понесли её в сторону кабинета капитана. Усталость, вина, горечь и обида — ничто из этого не могло остановить её запал. Желание увидеть его, прикоснуться к нему пересилило всё остальное в десятикратном размере. Коротко постучавшись и не дожидаясь ответа, Ханджи распахнула дверь и едва сдержала облегчённый выдох. — Очкастая? — озадаченно спросил Леви, задерживая руку над документом. — Я думал, ты у Эрвина. — Была, — кивнула Ханджи и приблизилась почти вплотную к столу. Он злится? По нему не понять. — Ты обиделся? — выпалила она, не успев подумать и тут же прикусила губу. Леви нахмурился, вглядываясь в её лицо, а после поднялся и в момент преодолел расстояние до Ханджи. Его рука дернулась, словно желая коснуться, но он сдержался. — Заболела? Какой обижаться? — Я была резка с тобой сегодня, — тихо напомнила она, сочувственно хмурясь. — Завязывай, — отрезал он. — Спать пошли. — Ты же чем-то занят? — вопросительно протянула Ханджи, бросая взгляд в сторону бумаг. — Просто время коротал. Думал, ты ещё Эрвину докладываешь, — Леви крепко обхватил её пальцы, задул лампу и потянул Ханджи за собой. — Не обижаюсь. Ты устала, видно же. Бровастый на тебе ездит, а ты только фырчишь радостно.  — Это мой долг, — устало пробормотала Ханджи, едва переставляя ноги. — Прости меня, Леви. Он резко остановился и обернулся. Его ладони сомкнулись на талии Ханджи, крепко, надежно удерживая, глаза вперились взглядом в её. Хорошо, что все спят. Коридор не кишел толпами солдат, и эта редкая возможность касаться друг друга за пределами закрытых комнат и кабинетов была почти подарком. — Не извиняйся. Сказал же. Я переборщил сам. Видел, что тебе не нравится ставить опыты над этими крысами, и все равно давил. Ты правильно сделала, что на место меня поставила, — Леви вздохнул, и его взгляд смягчился. Пальцы ласково скользнули по спине. — О себе сама не думаешь и мне не даёшь. Когда спать начнешь? — Эрвин дал мне выходные, — с мягкой улыбкой сказала Ханджи, млея от нежных поглаживаний. — Вот и высплюсь. Леви кивнул, наклонился чуть ближе и оставил короткий поцелуй на её шее. — Тоже возьму. Проконтролирую твой сон.