Глава 4. Грехи и их последствия

— Пусть разбирается и поскорее. Восстанавливает эти видео, находит новые, я не знаю. Но мне нужны эти доказательства в ближайшее время, — заявил Исо. — Думаешь, я этого не понимаю? Возможно нам тоже стоит через свои каналы этим заняться, — предложил Оруч. — Если бы не вопрос времени, я бы сказал, что нет. Но ты же понимаешь, Фатих крупно меня подставил. Это дело — его второй шанс. — Как по мне, мы не должны были давать ему никаких вторых шансов, — презрительно высказался Оруч. — За то, что он сделал… — Брат… — выдохнул Исо. — Вот именно. Мы все братья. И я не понимаю, как можно вот так спокойно заставить своего брата отсидеть в тюрьме вместо себя! Не понимаю! — от эмоций Оруч вскочил на ноги. — И вместо того, чтобы дать знать об этом мне, маме, бабушке, Фатих трусливо сидел и молчал! Четыре года назад не ему приходилось опознавать твою одежду, получать заключения о твоей смерти, утешать всю семью, — взяв паузу, Оруч присел обратно. — Не ему пришлось нести пустой гроб к могиле своего брата. А мне. Только в этот момент Исо осознал, что все это время труднее всего было не ему. Сидеть в тюрьме долгие годы вместо брата, не иметь возможности связаться с семьей, с любимой — это было невероятно тяжело. Но он вздрогнул от ужаса, представив себя на месте Оруча. Что, если бы взяли его вместо Исо? Что, если бы Исо пришлось искать своего брата, мириться с его смертью, но все еще держаться за надежду и тратить все свое время и силы на поиски без каких-либо гарантий? А потом узнать, что твой родной человек незаслуженно провел эти годы за решеткой? — Я понял тебя, — успокаивающе сказал Исо, приобнимая брата и похлопывая его по плечу. — На твоем месте я бы тоже свихнулся. — Хорошо, что удалось тебя оправдать и вытащить. Ты еще, блин, сопротивлялся! — продолжил упреки Оруч. — Ты же знаешь, я хотел дождаться подходящего для мести момента. Там оставалось-то меньше года. Мы бы все сделали позже, и я так же вышел бы на свободу. — Конечно! Всего-то посидеть в тюрьме еще год, — передразнил Оруч брата. — Парень, тебе что, там так понравилось? Я бы с ума сошел, если бы оставил тебя. — Как удачно подвернулась эта свадьба, да? Иначе я бы не вышел, — усмехнулся Исо. — Ты точно специально про нее сказал. Мог же промолчать. Оруч улыбнулся, а потом и вовсе засмеялся в полный голос. — Конечно, нарочно про нее сказал, — гордо подтвердил он. — Я потратил столько времени на поиски своего брата, нашел его, нашел способ вытащить его из тюрьмы. А он что? Он сказал, что посидит еще, подождет идеального момента для своей мести! И что бы я не говорил, какие аргументы бы не приводил, все было без толку. Но стоило упомянуть, что Фадиме выходит за другого, так сразу встрепенулся как павлин… Речь Оруча была прервана звуком входящего сообщения на его же телефоне. Парень отвлекся на экран и, очевидно, прочитав сообщение, слегка улыбнулся. — Тут кое-кто другой встрепенулся сейчас, — подколол Исо. — И кто тебе пишет? — Не твое дело, — отмахнулся Оруч. — Оу, запретная территория, ясно. И кто она? Оруч все-таки оторвался от телефона, перевел взгляд на Исо и, нервно взъерошив волосы, решился ответить: — Доктор Элени Мирьяно. Наш новый врач в медпункте. Вообще-то я тебе про нее рассказывал, когда мы сюда летели. И не только про нее, про все, что случилось за последнее время, — он нахмурился. — А ты, похоже, меня вообще не слышал. Все о Фадиме думал! — А о чем я еще должен был думать? Моя жена собиралась выйти замуж. Еще и за этого идиота Эюпхана. Как я мог сосредоточиться на чем-то другом? — Никакой свадьбы уже не будет, успокойся. Ты уже сделал все, что смог, пять баллов тебе, — с издевкой произнес Оруч. — Я тут, видишь ли, пытался как-то наладить отношения с Кочари, но, очевидно, мы откатились к тому, с чего начали. — Наладить отношения? Серьезно? А мама и дядя в курсе вообще? — Нет, конечно, но именно из-за них я на это и иду. Ты не знаешь кое-чего, — Оруч понизил голос. — Эта доктор Элени приехала сюда искать своих родителей. Она выросла в Греции, но ее мать из Фуртуна. И, оказывается, ее забрали и продали мама и дядя. Госпожа Зарифе и господин Шериф солгали матери Элени, что ее дочь умерла, и продали грекам. — Что? Они это сделали? Зачем? Оруч задумался на минуту, нервно потер затылок и выпрямился. — Исо, этого я не могу тебе рассказать. Я… — он откашлялся. — Я знаю, но не буду. Эта история касается многих людей. Пока ты занят своей историей и воссоединением с Фадиме, я не хочу тебя в это вовлекать. Давай ты сначала разберешься со всем, а потом я тебе расскажу. — Брат, это же не что-то такое, что относится ко мне или к тому, что я сидел? — Нет, нет. Просто эта тема тайная, а сдерживать такой секрет не так просто. Но скоро все станет ясным. Ты об этом не думай, — Оруч похлопал Исо по плечу. — У тебя своих забот хватает. — У тебя тоже, — Исо взглядом указал на телефон, намекая на то самое сообщение. — Я тебе еще устрою, — послышалась угроза. — Ты лучше скажи, что планируешь делать с Фадиме? Вдруг ты решишь брать дом Кочари штурмом, я хоть подготовлюсь к ответному набегу Адиля. Исо сам пока не знал ответа на этот вопрос. Он точно не был готов исчезнуть из поля Фадиме насовсем. Но и силой заставить ее простить он не мог. — Пока не знаю. Но не волнуйся, глупостей не совершу. — Надеюсь. А то ты после своих глупостей в мой медпункт попадаешь, мне потом тебе свидания организовывать, — хихикая, намекнул Оруч. Исо запустил в надоевшего брата диванной подушкой.

***

Пять лет назад Исо не знал, что может болеть буквально каждый сантиметр тела. Но с сжирающим заживо чувством стыда и вины не сравнится даже самый тяжелый перелом или самое сильное сотрясение. За похищение сестры Адиль Кочари бросил его под стадо коз. Это была русская рулетка — выжить или умереть в этих горах на пастбище. Каким-то чудом его смогли довезти до Фуртуны, где Оруч привел его в сознание. Спустя пару дней, когда силы прибавились, и уже получалось полноценно говорить, Исо попросил брата об одной услуге. И хотя тот был не в восторге, но все же выполнил просьбу брата. Поэтому Исо был уверен, что стоявшая у двери кабинета Фадиме Кочари не галлюцинация. — Ты пришла. Девушка не ответила. Несколько секунд она просто стояла, будто подумывая развернуться и уйти. Потом скрестила руки на груди и холодно посмотрела на него. — Чего хотел? — Извиниться, — честно сказал Исо. — Вся эта история с похищением была неправильной. Мне не следовало этого делать. Мне жаль, что тебе прошлось это пережить. Фадиме презрительно хмыкнула, подходя ближе. Тот самый задира Фуртуна, который позволял себе острые подколки и фразочки свысока, сейчас лежал весь в синяках и ушибах и просил прощения. Надо признать, его извинения не выглядели как жалкая попытка спасти свою шкуру (да и запоздал бы Исо для спасения себя), а, наоборот, звучали спокойно и твердо. Словно он действительно брал на себя ответственность. Но Фадиме не могла вот так сразу взять и простить, тем более врага. Даже после понесенного наказания, даже после произнесенных слов. Слишком большая пропасть между ними, чтобы несколько фраз могли ее преодолеть. — И что? Думаешь, на этом все? Сказал «прости», и теперь мы должны забыть о случившемся? — Нет, но я должен был извиниться. — Извинился? Если это все, то я ухожу. Фадиме развернулась к двери. — Если бы тебя похитил не я, это сделал бы Гекхан. Или Бехчет с Четином. И они бы… Могло быть хуже. Она остановилась, прикрыла глаза на секунду, а затем снова повернулась к парню, нахмурившись: — То есть я должна сказать «спасибо»? Исо закатил глаза и пробормотал что-то типа «Аллах, терпения». Если пару минут назад он испытывал боль и сожаление, то теперь, когда Фадиме выкрутила его нервы на максимум, он думал о том, как жаль, что он не может встать с койки и просто придушить эту полумафию. — Я только пытаюсь тебе объяснить, почему я так поступил. Я не жду благодарности, но если в твоей упрямой голове есть хоть капля здравого смысла, то попробуй меня понять. — Попробовать понять тебя? — усмехнулась Фадиме. — Ты просто взял и сделал то, что попросила твоя любимая мамочка. Обманом затащил Эюпхана и меня на мост, где его привязал к машине, а меня уложил в чертов багажник и увез в темную сырую пещеру, — она наклонилась ближе к Исо. — Видишь эти волосы? Я велела брату отстричь их, потому что ваши недостойные руки касались этих волос. Исо сразу обратил внимание на короткую стрижку Фадиме, но не подозревал, что это связано с ним. — Я не знал, — тихо сказал он. — Теперь знаешь. Повисла тишина. Исо не нашелся что сказать, а Фадиме, подуспокоив свой пыл, осознала, насколько близко она стоит к обнаженному по пояс парню. Отчетливее виднелись гематомы и ссадины, а по ребрами и возле правой ключицы были наложены швы. — На тебе тоже остался след от этого похищения. Наверное, ненавидишь моего брата за то, что он сделал. — Нет, — признался Исо. — Он наш враг, за это я его не ненавижу. Наказание было заслуженным. — Это верно. Исо вопросительно посмотрел на Фадиме, та ответила тем же недоуменным взглядом. — Что такое? — Неужели ты впервые согласилась со мной, а? — с полу-усмешкой сказал он. — Знаешь, все-таки мало ты под моими козами полежал, — покачала головой она. — Надо было тебя на подольше оставить. Фадиме выпрямилась и направилась к двери, остановившись на самом выходе и вновь обратившись к Исо: — У меня ты попросил прощения. А у Эюпхана? — Опять этот Эюпхан… — Вообще-то его ты тоже обманул и оставил под мостом. Дядя Амирум и Гезеп нашли его только под утро. — Мне теперь извиниться за то, что я одним сообщением расшатал его нежную психику? Или за то, что он не смог со мной справиться один на один? Он взрослый парень и сам виноват, что не смог сдержать свои эмоции. У него даже ни разу не получилось мне нормально врезать! И вообще, чего ты вечно его защищаешь? Фадиме хотела возмутиться, но парировать было нечем. Эюпхан действительно сам виноват — полез на рожон и толком себя не отстоял. Еще и перед Фуртуна, как унизительно! Чем тут возразить? — Я его не защищаю, — только и смогла сказать девушка. — Конечно. Чуть что, сразу думаешь про него. Что он подумает, что он сделает, что ему сделали, — с претензией перечислил Исо. — Фуртунчик, если бы мы не были врагами, я бы подумала, что ты ревнуешь, — улыбнулась она. — Кого? Тебя? Да помилует Аллах того, кто на тебя взглянет. Ты будешь ходить с двумя пистолетами, а бедный парень выполнять домашние дела? — Не переживай, тебе эта участь не грозит. Хотя я бы посмотрела, как бы ты вел хозяйство. Фадиме решила, что все же пора уходить, пока ее никто не хватился. Лишь напоследок крикнула: — Выздоравливай, Фуртунчик.

***

Наши дни Фадиме не могла скрываться в своей комнате вечно. Да и разговора с Адилем было не избежать. Но все равно хотелось оттянуть ненавистный момент до последнего. Фадиме не боялась того, что брат накричит или что-то ей сделает. Пусть, это справедливо. Но причинить ему боль… Когда Адиль поймет, насколько сильно его обманывали, он будет раздавлен. Больше всего на свете он ненавидел ложь, и Фадиме — одна из немногих, кто никогда не подводил его доверие. Вернее, была когда-то, пока несколько лет назад не связала свою с одним из Фуртуна. И снова перед глазами встал образ Исо. Как бы она не злилась, увидеть его вживую после четырех лет разлуки это словно сбросить тысячу камней с плеч. Несмотря на пропасть лет между ними, он все еще был для нее родным человеком. Ее любимым. И Фадиме ужасно скучала по нему. Погрузится в тоску не удалось — зазвенел телефон. — Эюпхан, блин, — Фадиме увидела имя звонившего. — Да? — Фадиме, ты где? Где ты? — зазвучал взбудораженный голос. — Дома, где мне еще быть. А… — хотело было она задать вопрос, но ее тут же прервали. — Этот паршивец Фуртуна там же? С тобой? Глубоко вздохнув, Фадиме поджала губы и запрокинула голову, глядя в потолок. — Начинается… — Фадиме, я спрашиваю. — Нет, нет его здесь! Ты для этого звонишь? На том конце провода прозвучал долгий выдох. — Нет, я… Я хотел сказать, что отец в порядке. Подумал, ты захочешь узнать, — успокоившись, проговорил Эюпхан. Со всеми этими разборками Фадиме совсем забыла про дядю Амирума. Черт. Девушка почувствовала вину, что сама не позвонила и не поинтересовалась. — Да, правильно сделал, — сказала она. — Когда его выпишут? — Сказали, что хотят подержать пару дней, но отец рвется выйти побыстрее. — Пусть останется в больнице, побольше отдохнет. — Да, но… — Эюпхан на мгновение замялся. — Фадиме, мы же все равно поженимся, да? Ты же говоришь это не для того, чтобы отсрочить свадьбу? «Черт, еще эта свадьба! Как теперь с этим разбираться?» — подумала девушка. — Свадьба… Это… Эюпхан, давай ты завтра придешь, и мы это обсудим. Сейчас важнее здоровье твоего отца. — Что именно обсуждать? Мы просто перенесем дату, чтобы папа успел поправиться. Ну и ты, конечно, планируешь развестись, верно? Я не могу жениться на тебе, когда оказалось, что у тебя заключен никях с другим, и теперь все об этом знают. Фадиме устало потерла переносицу. — Эюпхан, пожалуйста, давай ты просто завтра придешь, и мы спокойно поговорим, ладно? Все, решили. — Если надо, я приеду сейчас. — Нет! Нет, нет. Тут сейчас брат, и он очень зол на все, я сначала с ним разберусь. Да, с ним разберусь, его успокою, все улажу, а потом мы с тобой завтра все обсудим, — затараторила девушка. — Все, отключаюсь. «Все, достаточно. Теперь точно самое время поговорить с Адилем», — последнее, что пронеслось в голове Фадиме перед тем, как она отперла дверь и вышла из комнаты. С кухни доносились звуки бурного обсуждения, значит все были там. Действительно, из присутствовавших молча отсиживалась только Ильве, в то время как Адиль, Эсме и Гезеп судорожно спорили: — Не верю, это какой-то бред! — взмахивал руками Гезеп. — Ты же слышал молодежь, — напомнил Адиль, сам едва сдерживавший эмоций. — Но этот проклятый Фуртуна и наша дикарка? Чтобы наша Фадиме тайно была с ним? Еще и никях заключить с врагом! — Кого-то мне это напоминает… — многозначительно высказалась Эсме, кивая головой в сторону Адиля. Гезеп усмехнулся, сразу понимая намек. — Девочка, это же другое, — улыбался он. — Это же наш Адиль, а это… — Что это? Исо может и Фуртуна, но он вырос на моих глазах. Мальчик скорее сам пострадал от этой вражды, к тому же его здесь не было последние четыре года. Интересно, где он пропадал, и что вообще с ним случилось… Фадиме слегка откашлялась, привлекая внимание. Все сразу перевели взгляды на нее. Кроме Адиля, продолжавшего сидеть спиной и демонстративно пить липовый отвар. — Брат, давай поговорим, — тихо проговорила девушка. — Я тебя уже просил поговорить, но ты не захотела. Фадиме виновато уставилась в пол, нервно перебирая пальцами края своей рубашки. — Мне просто нужно было немного времени успокоиться. Слишком много всего случилось. — Хорошо, — выдохнул Адиль. — Давай поговорим. Говори. Фадиме беспокойно озиралась по сторонам. — Может лучше в гостиной? Сядем вдвоем, и я тебе все расскажу. — Зачем вдвоем? Остальные присутствующие тоже хотят знать, в чем дело. Адиль внешне казался спокойным, но Фадиме знала, что еще немного, и он точно вспыхнет. Возможно присутствие остальных поумерило бы его пыл. Хотя Гезеп мог бы и подлить масла в огонь, сделав все только хуже. «Была не была», — подумала наспоследок Фадиме, присаживаясь за стол. — С чего бы начать… — С самого начала. Когда это все началось? Когда вы поженились? Ты вообще собиралась об этом всем рассказывать? — напирал Адиль, повышая голос. — Почему ты вообще с ним связалась, Фадиме? Почему он? — Я… я… — от давления со стороны брата Фадиме растеряла всю решительность. — Девочка, он же похитил тебя тогда, или ты забыла? Ты просила меня отстричь тебе волосы, потому что их касались его руки. А меньше чем через год вы женитесь? И ты все это время молчала. Даже когда парня похоронили, ты ни слова не сказала. — А какой был смысл? Если его уже закопали в могилу, что бы я тебе сказала? Ты бы пошел в Фуртуна и убил бы всех, кто остался, а тебя бы посадили. Я только похоронила любимого человека, а потом потеряла бы и тебя? Так? — слезы начали копиться в глазах, но Фадиме не останавливалась. — Мы собирались все рассказать в тот день. В тот день мы заключили никях и собирались прийти к тебе. — Значит собиралась после никяха прийти ко мне. А до этого момента сколько вы молчали? До этого момента сколько раз встречались тайно? А если бы этот неверный не хотел заключать никях? — Что ты имеешь в виду? — Я имею в виду, что, если этот мужчина не был бы мужчиной и просто пользовался тобой? Может он пытался выведать какую-то информацию о нас? Или, еще хуже, — Адиль не решился продолжить из уважения к сестре. Но Фадиме не могла оставить этот момент без внимания. — Хуже это что? Договаривай, брат, — уперлась она. — Он мог бы просто поиграться с невинной девушкой из вражеской деревни, — честно поделился мыслями Адиль. — Ты уже взрослая, Фадиме, должна понимать. От смущения, что такое ей говорит ее брат, девушка покраснела и потупила взгляд. — Это же наверняка он просил тебя молчать? Придумывал причины, почему вы должны скрываться, — продолжал мужчина. — Адиль, — одернула его Эсме. — Перестань. — Это я не хотела рассказывать, — призналась Фадиме. — Исо, наоборот, с самого начала хотел прийти к тебе, но я его останавливала. Знаешь, что он сказал? Он сказал «мы ему расскажем, и он поймет, ведь кто лучше, чем твой брат, понимает любовь»? Эсме едва слышно ахнула, прижав ладонь к губам, Гезеп в неверии покачал головой, Ильве вскинула бровь от удивления. И только лицо Адиля не выражало ничего. Как будто и не было последних слов. — А я испугалась, что ты, как узнаешь, возьмешь и выстрелишь в Исо. И я останусь одна — любимый в могиле, а брат в тюрьме. — У тебя один сценарий. Что бы не происходило, я кого-то убиваю и сажусь в тюрьму. — А разве не убил бы? Разве сегодня ты не приставил дуло пистолета к горлу Исо? — припомнила Фадиме. — Но не убил же. — Может и надо было, — полушутя вставил Гезеп. — Прекрати, — цыкнула Ильве. — Тебе лишь бы выстрелить в кого-нибудь. — Если бы убил, Оруч привел бы всю Фуртуна сюда и сжег бы Кочари, — глядя на Адиля, сказала Эсме. — Что мне Фуртуна, я весь Трабзон готов перевернуть ради чести своей сестры, — ответил он. — Только вот… — он сделал паузу и взглянул на Фадиме. — Я не знаю, осталась ли честь у моей сестры. Девушка отшатнулась, будто получила пощечину. Слезы мгновенно наполнили глаза и градом покатились по щекам. — Адиль! Это уже слишком, — в ужасе от услышанного воскликнула Эсме. — Ты несправедлив, — дополнила Ильве. — Я несправедлив? Вам что напомнить — у нас вражда, вражда! Девочка, его дядя убил нашего отца, ты забыла об этом? Ты думала об этом, когда вы были вместе? В последний раз, когда я видел Исо, он лежал под нашим стадо за то похищение! Теперь он приходит ко мне домой и заявляет, что ты его жена! И ты тут сидишь и спокойно говоришь «да, брат, мы поженились»! — подскочив, гневно кричал Адиль. Взъерошив волосы и отдышавшись, он сел обратно на место, задумавшись о чем-то. — Или это все обман? Или это все какая-то уловка? Он тебя шантажировал? — Ч-что? — заикаясь, только и вымолвила Фадиме. — Ты сегодня собиралась выйти замуж за Эюпхана. Может у Исо был какой-то план, и он тебя вынудил сказать, что вы женаты. Он вынудил тебя соврать обо всем, — как будто с надеждой предположил Адиль. — Парень только сегодня вернулся. Его даже не было в Фуртуна, я бы знала, — отрицала Эсме. — Может они как-то организовались, созвонились… Не знаю! Было очевидно, что Адиль цеплялся за любую возможность, лишь бы предательство Фадиме не было бы правдой. Легче было поверить в версию с шантажом, чем в то, что его сестра влюбилась во врага и добровольно его защищала. — Я сказала правду. Мы не сговаривались, я вообще увидела Исо впервые за четыре года! У нас все было по-настоящему, мы действительно заключили никях, — настаивала Фадиме. — Нет, дикарка, я не могу доверять твоим словам, — Адиль отрицательно помотал головой. — Раз заключили никях, значит я могу спросить у имама. Подозреваю, что вы не к нашему пошли, а в Фуртуна, верно? Девушка непонимающе посмотрела на брата. — Ты что собираешься делать? Ехать и узнавать, был ли никях? — А что еще остается? — Имам Кемаль, работавший у нас в то время, уже умер, Адиль. К кому ты поедешь? — сказала Эсме. — Да упокоит Аллах его душу, — с ноткой разочарования, но искренне проговорил мужчина. — Но у вас должны были быть свидетели. Два свидетеля — кто? Фадиме зажмурилась, поджав губы, словно сдерживаясь. — Дай угадаю, тоже из Фуртуна. Своих ты бы не стала просить скрываться от меня. Хотя бы этих рамок ты придерживалась, да? Она продолжала молчать, спрятав лицо в руках. — Кто же это мог быть? — вопрошал Адиль. — Какая разница… — пыталась остановить Эсме. — Нет, нет, я узнаю, — Адиль повернулся к ней. — Или это была ты, а, Эсме? Притворялась, что удивлена, а сама действовала за моей спиной. Женщина подскочила от удивления. — Я? Ты думаешь, что раз я не целюсь ружьем в этих ребят, значит я им помогала? Да если бы они пришли ко мне, я бы велела им уезжать подальше отсюда, пока один ненормальный с гор не погнался за ними с пистолетами. Адиль пристально смотрел на Эсме, но не увидел признаков лжи. Похоже, она и вправду ничего не знала. — Хорошо, верю, — он вновь обратился к сестре. — Ну, ты скажешь, кто это был? Или мне сейчас отправиться в Фуртуна и палить, пока они сами не признаются. Фадиме сглотнула, прежде чем вымолвить: — Это был Оруч. Адиль стукнул кулаком от досады. — Кто бы сомневался? А еще с предложением перемирия ко мне приходил, — в голосе звучало презрение. — Но у него спрашивать бесполезно, если ты врешь, он все равно продолжит выгораживать ради брата. Кто второй? — Брат… — Фадиме смотрела с мольбой в глазах. — Пожалуйста… — Кто второй, Фадиме? Или вы все наврали? Девушка обреченно покачала головой, явно не желая отвечать на вопрос. Второму свидетелю Адиль бы точно поверил, но подставлять никого не хотелось. Тем более, когда ее брат был на взводе, уже чуть ли не державшись за пистолет. Но Фадиме понимала, что если промолчит, то Адиль точно пойдет к прибрежным землям Черного моря с факелами. — Ширин Фуртуна. И будь что будет.