—Алая клетка—

Большой зал встретил Катриону настороженным гулом. Она сидела на краю длинной скамьи, закутавшись в выданную ей старую мантию, которая пахла чужим запахом — корицей и яблочным пирогом. Взгляды скользили по ней — любопытные и недружелюбные. Чужая. Здесь всё кричало об этом: от алых с золотом гобеленов до слишком громкого смеха студентов. И тогда она увидела их. Сердце совершило прыжок, больно ударившись о рёбра. Фред и Джордж Уизли. Они были такими… живыми. Сознание закрутилось, словно опускаясь в ледяную воду воспоминаний. Эвамора училась довольно хорошо, но из-за тройной домашней работы ни с кем не общалась. У неё не было друзей, парня тем более, — все, с кем она общалась, это книги и пергаменты. Но у неё была её тайная любовь, которая уже давно выпустилась из школы… Джордж Уизли. Она была для него слишком мелкой, и он никогда не замечал её, а она была слишком стеснительной, чтобы даже сделать шаг в его сторону. Она могла только мечтать, что он хоть раз с ней заговорит. А теперь… Она не могла даже позволить себе с ним встретиться. Его брат погиб на войне, а её семья — хоть и дядя с тётей, но участвовали во всём этом. Она просто наблюдала, как он приходит на могилу, скрываясь в тени деревьев, плача вместе с ним, приходила в магазин, где он пытался шутить, но за столько лет скрытых наблюдений она знала: он уже не тот человек… Из цунами мыслей её выдернул ураган из смеха, рыжих волос и озорных искорок в глазах. Близнецы дразнили младшего брата, Рона, и от их возни на скамье будто исходило тепло. Катриона не могла оторвать взгляд от Джорджа. От того, как он закидывал голову при смехе, как уголки его глаз лучились морщинками. Это был самый сладкий и самый мучительный миг её нового существования — видеть его улыбку, знать, что она недосягаема, и быть вынужденной всё так же смотреть, как он счастлив… пока всё это не произойдёт снова. Она невольно улыбнулась в ответ на одну из его шуток, и в этот самый миг он поднял взгляд. Их глаза встретились. Ужас и восторг пронзили её одновременно. Глаза Катрионы расширились, она резко прикусила губу и уткнулась в изучение древесных сучков на столе, чувствуя, как по щекам разливается жар. Но было поздно. Резкая, плавная тень упала на неё, и на скамью рядом плюхнулась рыжая громадина. — Ты новенькая? — раздался весёлый, немного хрипловатый голос Джорджа. Предательское сердце заколотилось в унисон с паническим ритмом в висках. Прежде чем она успела что-то сообразить, с другой стороны возник Фред, зеркальное отражение, завершая мысль брата: — Точно новенькая. Мы раньше тебя не видели… Катриона лишь сжалась в комок и напряжённо кивнула, не в силах поднять взгляд. Она чувствовала на себе их изучающие взгляды — словно два прожектора, выискивающих её секреты. Близнецы переглянулись, и в их глазах вспыхнул знакомый, опасный огонёк. Они говорили, как по нотам, отчеканивая фразы: — Не гоже новеньким сидеть в одиночестве, — начал Фред, его тон был полон деланного сочувствия. — Особенно таким привлекательным! — без заминки закончил Джордж, и его ухмылка, казалось, была слышна. Щёки Катрионы залились таким ярким румянцем, что она почувствовала жар даже на кончиках ушей. Её пальцы судорожно сжали край мантии. Они говорят со мной. Джордж Уизли говорит, что я привлекательная. Мысль была одновременно восхитительной и ужасающей. Она попыталась сглотнуть комок в горле, но голос отказался повиноваться. Всё, на что она была способна, — это сидеть, потупив взгляд, и молиться, чтобы они не заметили, как дрожат её руки. Она была Катрионой Кэмпбелл, застенчивой новенькой-гриффиндоркой. И для Джорджа Уизли она была всего лишь мишенью для безобидного флирта. А Эвамора Кэрроу, девушка, плакавшая над его сломанной улыбкой в другом времени, должна была навсегда остаться в тени. Когда директор Дамблдор поднялся для речи, близнецы мгновенно, с хорошо отрепетированной синхронностью, юркнули на свои места, оставив Катриону в блаженной, хоть и тревожной изоляции. Она слушала как сквозь вату объявление о Турнире Трёх Волшебников. Представление учеников академии Шармбатон и Дурмстранга… Всё это будто из другой жизни, из учебника истории, который она когда-то листала в своём настоящем времени. Теперь это была её реальность, полная незнакомых лиц и призраков прошлого. С началом пира тело напомнило ей, что с момента падения в том кабинете она ничего не ела. Желудок сжался от голода, и Катриона, забыв о манерах, с жадностью наложила себе курицу с картофелем и наполнила большой кубок апельсиновым соком. Первый кусок был подобен нектару, и она на мгновение закрыла глаза, наслаждаясь простым удовольствием. Это наслаждение длилось недолго. Тени снова упали на неё с двух сторон. — Мы вызываемся добровольцами, чтобы провести тебе экскурсию, — заявил Фред, его голос звучал низко и заговорщицки. — Этот замок таит в себе много волшебства и тайных угроз, — подхватил Джордж, скользнув взглядом по её лицу. — Для таких обворожительных новичков, как ты. Катриона открыла глаза от неожиданности и подавилась. Кусок курицы застрял в горле, вызывая спазм. Она судорожно схватила кубок с соком и сделала несколько больших глотков, чувствуя, как жар паники разливается по телу. — Очень мило с вашей стороны… — наконец выдохнула она, голос всё ещё хриплый от кашля. Ухмылки близнецов стали ещё шире. Они поймали её на крючок. — Мы бываем очень милыми… — начал Фред с преувеличенной невинностью. — Если ты понимаешь, о чём мы, — добавил Джордж, подмигнув. От этой двусмысленности Катриона поперхнулась уже просто воздухом. Её глаза наполнились слезами — на этот раз от паники и смущения. Видя её реакцию, близнецы мгновенно сменили тактику. — Это шутка! Не воспринимай всё так серьёзно, — сказал Фред, и в его тоне впервые прозвучала искренняя, хоть и весёлая, забота. — Иначе мы угробим тебя до начала первого дня, — шутливо добавил Джордж, но его улыбка теперь стала мягче, ободряющей. Катриона сглотнула, пытаясь прийти в себя. Они были как стихийное бедствие — непредсказуемые, оглушительные и сметающие все барьеры. И она, застрявшая между прошлым и будущим, должна была научиться держать удар. Или, по крайней мере, сделать вид, что у неё это получается. ─── После пира близнецы, словно два гиперактивных путеводных духа, поволокли её по запутанным лестницам и коридорам. Их комментарии не умолкали ни на секунду, и Катриона лишь молча кивала, сжимая в потных ладонях складки новой мантии. Остановившись у портрета Полной Дамы, они синхронно выкрикнули пароль: «Чепуха!» Дама фыркнула с преувеличенным недовольством, но пропустила их внутрь. И Катриона застыла на пороге. Гостиная Гриффиндора обрушилась на неё волной тепла, света и беззаботного шума. После строгой, прохладной элегантности Слизерина с его зеленоватым свечением и видами на тёмные глубины озера это место казалось воплощением солнечного утра. Алые ковры, тёплое дерево, бесчисленные мягкие кресла — сдвинутые кружком для болтовни или отодвинутые к столам для учёбы. Огромный камин потрескивал, отбрасывая на стены пляшущие тени, а на стене висела доска объявлений, пестрящая живыми, неформальными записками. Здесь пахло древесиной, тёплой шерстью и чем-то неуловимо сладким — возможно, шоколадом, а может, просто счастьем. — Здесь очень уютно… — вырвалось у неё прежде, чем она успела подумать. И это была чистая правда. Близнецы довольно переглянулись, приняв комплимент как должное. — А то! Не зря же это гостиная нашего факультета! — начал Фред, расправляя плечи с гордостью. — Ты бы видела вид из окна днём, — добавил Джордж. — А вот в гостиной Слизерина, слышал, там видно только воду Чёрного озера… Мрачновато, не находишь? Катриона лишь усмехнулась, чувствуя, как к горлу подкатывает горький комок. «Слышал». Она могла бы рассказать им о том, как зеленоватый свет играет на каменных стенах, создавая таинственную атмосферу, как тихий шёпот воды убаюкивает… Но это были воспоминания Эваморы Кэрроу. А Катриона Кэмпбелл должна была соглашаться. — Видимо, мне повезло, — тихо произнесла она, заставляя свои новые голубые глаза блеснуть наигранным восторгом. Фред с преувеличенной грустью вздохнул, указывая на две лестницы. — Ну вот, мальчики направо… — Девочки налево, — с не менее комичной тоской в голосе закончил Джордж. Они попрощались с ней парой таких дурацких реверансов, что Катриона не сдержала короткого, искреннего смешка, и скрылись на своей половине. Оставшись одна, она медленно поднялась по лестнице. В женском дортуаре она нашла свою кровать — у окна, с уже аккуратно разложенными вещами, присланными МакГонагалл. Она провела рукой по мягкому одеялу с вышитым гриффиндорским львом. Всё здесь было чужим. Тёплым, ярким, уютным… но чужим. Подойдя к окну, она увидела не тёмные воды озера, а луга, освещённые лунным светом, и тёмный контур Запретного леса. Это было красиво. Но это не был её вид. Катриона глубоко вздохнула, ощущая, как по щеке скатывается предательская слеза. Она стёрла её тыльной стороной ладони. «Видимо, мне повезло», — повторила она про себя уже без всякой радости. Потому что удача — понятие относительное. И порой самое большое везение ощущается как самое изощрённое наказание. Тут она замерла и застонала: она шла с ними как испуганное животное, мыча и кивая, и даже имени своего не назвала… Дверь в дортуар со скрипом отворилась, нарушив хрупкое затишье. Катриона резко, почти инстинктивно, вытерла ладонью предательскую слезу и развернулась, натягивая на лицо маску безмятежности. На пороге стояли две девушки — Анджелина Джонсон и Алисия Спиннет. Их лица, разгорячённые смехом, тут же замерли, и удивление быстро сменилось настороженностью. — Ты ещё кто такая? — прямо, без церемоний, выпалила Алисия, окидывая Катриону оценивающим, недружелюбным взглядом. Катриона заставила свои новые голубые глаза широко распахнуться, изобразив наивную учтивость. Улыбка, которую она скопировала с лиц своих сестёр-близняшек, застыла на её губах. — Катриона Кэмпбелл, — представилась она, стараясь, чтобы голос звучал ровно и дружелюбно. — Я новенькая. Судя по всему, буду жить с вами. Анджелина, не отводя от неё взгляда, наклонилась к Алисии и что-то быстро прошептала той на ухо. Лицо Алисии исказилось гримасой не то разочарования, не то досады, но через мгновение она натянула на лицо нечто отдалённо напоминающее улыбку. Она была настолько фальшивой, что Катриона почувствовала, как по спине пробежали мурашки. — Добро пожаловать в Хогвартс… — проговорила Алисия, и в паузе, последовавшей за этими словами, Катрионе отчётливо послышалось невысказанное: «…тварь». «Такое ощущение, что она хотела добавить в конце это слово», — промелькнуло у неё в голове с кристальной ясностью. — Спасибо, — выдавила Катриона, сохраняя дурацкую улыбку на лице. Девушки молча прошли мимо неё к своим кроватям. Воздух в комнате, ещё секунду назад наполненный уютным теплом, стал густым и ледяным. Они начали перешёптываться, и их тихий, шипящий шёпот был куда громче любого крика. Время от времени их взгляды — быстрые и колкие — скользили в её сторону, будто обжигая новую, чужую кожу. Катриона медленно повернулась к окну, делая вид, что снова рассматривает ночной пейзаж. В отражении стекла она видела не своё новое лицо, а себя саму — Эвамору. Вечно одинокую. Ту, за чьи поступки приходилось отвечать. Ту, кого не принимали. Ничего не изменилось. Даже сменив факультет, имя и внешность, она снова оказалась изгоем. Только теперь у неё не было даже холодного, но привычного уюта Слизерина и отстранённого равнодушия сокурсников. Здесь, в этом алом, «дружелюбном» Гриффиндоре, её одиночество ощущалось острее. Оно было ярко освещённым и оглушительно тихим. Она глубоко вздохнула, сжимая пальцы на подоконнике. Впереди был долгий год. Год притворства, тоски и тихих, украдкой пролитых слёз в подушку, пахнущую чужим домом. Рассвет застал её всё ещё бодрствующей. Мысли метались в голове, как пойманные в ловушку мотыльки, разбиваясь в кровь о стены придуманной легенды. Кем должна быть Катриона Кэмпбелл? Застенчивой? Надменной? Невидимкой? Как только первые лучи солнца упали на её одеяло, она сорвалась с кровати, будто спальня была ей тюрьмой. В гостиной царила блаженная, звенящая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием догорающих в камине поленьев. Она уткнулась в учебник по зельеварению, но слова расплывались перед глазами. Каждый шорох заставлял её вздрагивать. Когда появились первые сонные студенты, она с облегчением собрала вещи и бежала прочь. Ноги, верные старой памяти, сами понесли её к изумрудным шёлкам стола Слизерина. Она уже сделала шаг в привычную прохладу, как вдруг сознание резко догнало тело. Молниеносный разворот. Жаркая волна стыда. Она плюхнулась на скамью в Гриффиндоре, чувствуя себя шпионом на вражеской территории. И тогда случилось неожиданное. С двух сторон к ней подсели Алисия и Анджелина. Катриона насторожилась, её пальцы судорожно сжали край скамьи. — Ты прости, мы вчера были не очень дружелюбны, — начала Анджелина, и её улыбка на этот раз была широкой и, казалось, искренней. Она протянула руку. — Я Анджелина Джонсон. Катриона медленно, с недоверием, пожала её ладонь. Её собственная рука казалась чужой и холодной. — Да, некрасиво с нашей стороны, — тут же подхватила Алисия. Её взгляд стал виновато-заговорщицким. — Просто знаешь, вчера мы видели, как ты общалась с близнецами Уизли, вот я и взбесилась. А потом мы подумали: ну, это твой первый день, и ты явно ничего плохого не затевала, верно? Катриона лишь молча кивнула, ощущая, как в голове складывается пазл. Ах, вот оно что. Не внезапная доброта, а банальная ревность и быстрое перемирие, пока новая «соперница» не успела утвердиться. Алисия, получив кивок, сияла, как будто они только что поклялись в вечной дружбе. — Ты прости, просто они нам нравятся, и иногда срывает голову… — она беззаботно пожала плечами, как будто речь шла о пустяковой оплошности, а не о грубой выходке. Девушки весело принялись завтракать, вовлекая её в лёгкий разговор о расписании и квиддиче. Катриона механически улыбалась, кивала, поддакивала, но внутри всё застыло в ледяном недоумении. «Они определённо сумасшедшие», — пронеслось у неё в голове, пока она наблюдала, как Алисия хохочет над чьей-то шуткой. Весь этот факультет, с его кипучей энергией, мгновенными ссорами и такими же мгновенными примирениями, был для неё чужим и необъяснимым. В Слизерине царили холодная вежливость и расчёт. Здесь же всё было похоже на эмоциональные американские горки. И она, Катриона-Эвамора, застряла на них с билетом в один конец, вынужденная подыгрывать этому безумию, просто чтобы выжить. Воздух в подземном классе зельеварения был густым и тяжёлым, как всегда, но сегодня он был наполнен не просто парами волшебных эликсиров — ледяным напряжением. Взгляд профессора Снейпа, тёмный и неумолимый, скользнул по ней в тот миг, когда она переступала порог. Это был не взгляд декана на студентку, а взгляд смотрителя на потенциально опасного заключённого. Катриона съёжилась, ощущая, как под этим взглядом её новая, хрупкая личина вот-вот даст трещину. Она торопливо прошла к свободной парте, устроившись прямо за Анджелиной и Алисией. Прятаться за ними было унизительно, но необходимо. Прямо перед звонком на соседний стул с грохотом плюхнулся Ли Джордан. Она знала его вскользь — тот самый неугомонный комментатор матчей, неразлучный друг… И будто по злому умыслу судьбы за соседней партой, с видом мучеников, приговорённых к пытке бодрствованием, возникли Фред и Джордж. Алисия и Анджелина моментально преобразились. Их позы стали изящнее, взгляды из-под ресниц полетели в сторону близнецов, а затем, словно отрабатывая синхронное па, они обернулись к Катрионе. Их улыбки были сладкими, как патока, и настолько же липкими и фальшивыми. В них читался ясный посыл: «Смотри и завидуй. И не вздумай подходить к нашим». Пальцы Катрионы впились в край стола так, что суставы побелели. Волна жгучего раздражения подкатила к горлу. Эвамора Кэрроу, наследница древнего рода, вынуждена терпеть эти немые игры из-за пары рыжих недотеп? Она заставила свои новые, чужие губы растянуться в ответной улыбке — плоской, безжизненной маске, за которой бушевала ярость. — Сегодня мы приступаем к варке Разжижающего раствора, — прозвучал бархатный и ядовитый голос Снейпа, положивший начало уроку. — Неудачники, по неосторожности добавившие лишнюю каплю, рискуют превратить свой котёл в подобие болотной жижи. На ваших партах есть всё необходимое. Приступайте. Катриона машинально потянулась к ингредиентам. Её руки, годами отточившие движения в этом самом кабинете, сами знали, что делать. Но теперь каждое движение приходилось контролировать. Она нарочно сделала вид, что путается в инструкции, замедлила темп, позволила себе небольшую «случайную» ошибку в измельчении корня имбиря. Она чувствовала на себе тройной пресс: леденящий взгляд Снейпа со стороны кафедры, весёлое подмигивание Ли Джордана, который, казалось, уже причислил её к своей банде, и пристальные, оценивающие взгляды девушек с соседней парты. Они варили своё зелье, но их настоящее внимание было приковано к ней — новой, странной девочке, которая осмелилась привлечь внимание их возлюбленных. А в двух шагах от неё Фред и Джордж Уизли, совершенно игнорируя учебный процесс, что-то оживлённо чертили на пергаменте, изредка перебрасываясь шёпотом и усмехаясь. Джордж, поймав её случайный взгляд, подмигнул. Катриона резко опустила глаза в свой котёл, чувствуя, как щёки предательски розовеют. Этот урок стал для неё не испытанием в зельеварении, а проверкой на прочность её нервов. И она с ужасом понимала, что проигрывает по всем фронтам. Несмотря на все её старания саботировать собственный успех, зелье в её котле приобрело идеальный перламутровый оттенок, а пары поднимались ровной спиралью, как и требовалось. Рядом Ли Джордан, явно пользующийся её невольным мастерством, сиял от удовольствия. Профессор Снейп, медленно проходя между рядами, на мгновение замер у их парты. Его чёрный, пронзительный взгляд скользнул по содержимому котла, затем по её лицу, выискивая подвох. Он видел её намеренную неуклюжесть с ингредиентами, но результат был безупречен. — Принимается, — прозвучало наконец холодно и нехотя. — Пять очков Гриффиндору. Мисс Кэмпбелл, мистер Джордан. Колокол прозвенел, как божественное спасение. Катриона, не теряя ни секунды, бросилась сгребать вещи в сумку, надеясь раствориться в толпе раньше, чем к ней успеют прицепиться новые проблемы. Но едва она поднялась, как с двух сторон её зажали Анджелина и Алисия, словно две изящные, но неумолимые надзирательницы. — А ты весьма сильна в зельях, — прокомментировала Алисия, и в её голосе прозвучала лёгкая, недоверчивая нотка. Было ясно: для них, привыкших к тому, что Снейп редко хвалит их факультет, это стало неожиданностью. Катриона почувствовала, как по спине пробежал холодок. Нужно было срочно найти объяснение. — Я училась на дому, мой дедушка обучал меня, — выдавила она, натягивая на лицо обречённую улыбку, которая должна была выглядеть скромной. Девушки понимающе закивали, но в их глазах читалось любопытство, а не полное принятие. Легенда была шаткой, и каждая такая проверка могла стать для неё последней. — Что ж, следом у нас Трансфигурация, — объявила Анджелина, и её тон снова стал лёгким и беззаботным. — Надеюсь, у тебя есть бабушка, которая обучала тебя Трансфигурации? А то так глядишь мы оторвёмся по полной от этих змей. Они с Алисией тут же рассмеялись. Катриона неловко усмехнулась, пытаясь сделать вид, что ей тоже смешно. Их надменная, уверенная походка, с которой они повели её по коридору, резко контрастировала с её собственными неуверенными шагами. Катриона шла, зажатая между ними, как преступник под конвоем. Она ловила на себе взгляды других студентов — кто-то с любопытством, кто-то с усмешкой. Она была новым экспонатом в коллекции Гриффиндора, и эти двое решили взять над ней шефство, мотивы которого были далеки от альтруизма. «Они не отстанут, — с тоской подумала она, чувствуя, как с каждой минутой её фальшивая личность обрастает всё новыми деталями и рискует рухнуть под их напором. — Они не отстанут, пока не решат, что я либо не представляю угрозы их планам на близнецов, либо не стану их верным приспешником». А впереди ждала профессор МакГонагалл, чей проницательный взгляд, несомненно, был ничуть не легче взгляда Снейпа. Этот день обещал быть бесконечно долгим.