—Игра продолжается—

Ирония ситуации не ускользнула от Катрионы. Весь последний месяц она была сосредоточена на одной цели — бросить имя в Кубок. Она так яростно рвалась в бой, чтобы изменить прошлое, что забыла подумать о самом простом: а как, собственно, выжить в этом самом прошлом? Их «тренировки» под руководством Близнецов и Ли больше походили на хаотичный цирк, чем на серьёзную подготовку к смертельно опасному турниру. Фред ходил кругами, нагнетая атмосферу с таким энтузиазмом, словно это было его новым любимым развлечением. — Там может быть что угодно! — вещал он, размахивая руками. — Я слышал, что в прошлый раз, когда Турнир проводили, одного участника нашли… э-э-э… в виде украшения для рождественского венка! А до этого вообще… — Фред, заткнись, — буркнул Джордж, но сам был бледен и напряжён. Его обычная ухмылка куда-то испарилась, сменившись сосредоточенной хмуростью. Ли молча сжимал и разжимал кулаки, его весёлая болтовня, которой он обычно заливался без умолку, вдруг иссякла. Он лишь изредка бросал на Катриону короткие, тревожные взгляды. Катриона, слушая их, лишь закатила глаза, пытаясь скрыть нарастающую панику под маской бравады. — Я знаю, на какие риски пошла. Всё нормально. Но это была ложь. Внутри всё кричало. Она была отличницей — да, — но её знания по Защите от тёмных искусств заканчивались на уровне С.О.В. пятого курса. Она не была бойцом. Она была наблюдателем, тенью, которая привыкла оставаться в стороне. И теперь эта тень вдруг оказалась в центре арены, под прицелом сотен глаз. «Сонное заклятие?» — мысль пронзила сознание, как молния. Да, «Ступефай»! Это было просто, эффективно и… единственное, что пришло ей в голову. Но достаточно ли этого против того, что может поджидать на Турнире? Нет. Ей нужен был арсенал. План Б. План Ц. И, желательно, план до Я. Не говоря ни слова, она резко развернулась и, подхватив мантию, бросилась бежать к замку, оставив троих парней в полном ошеломлении на берегу озера. — Эй! Катри! Куда ты?! — крикнул ей вслед Ли. Но она уже не слышала. Её ноги сами несли её по каменным коридорам к библиотеке. Она влетела в царство мадам Пинс, заставив ту вздрогнуть и издать громкое, неодобрительное: — Тссс! Катрионе было плевать. Она металась между стеллажами, сгребая в охапку всё, что могло пригодиться: «Неприятные заклятия и контратаки», «Защита для параноиков», «Одолей дракона за три простых шага (шутливое руководство не для слабонервных)». Последнюю книгу она схватила скорее от отчаяния, чем от надежды. Она рухнула за ближайший стол, с головой уходя в чтение. Страницы мелькали перед глазами, но информация не хотела укладываться в голове. До первого испытания оставались считанные дни, а её план, её великая миссия по спасению будущего, висела на волоске из-за банальной неподготовленности. Она сжала книгу так, что костяшки пальцев побелели. «Ты должна что-то придумать, — прошептала она сама себе. — Хотя бы для того, чтобы не опозориться в первую же минуту». А вдали, у озера, трое её друзей переглядывались в полной растерянности, впервые понимая, что их весёлая, а иногда странная подруга, возможно, забралась в такую заварушку, из которой им будет не под силу её вытащить. Катриона просидела в библиотеке до самого отбоя. Мадам Пинс выставила её за дверь с такой суровостью, что спорить не решился бы и сам Филч. — Девочка, ты ещё успеешь перечитать все эти фолианты, когда не будешь рисковать шеей на Турнире, — проворчала библиотекарша, запирая дверь прямо перед носом Катрионы. Катриона обречённо вздохнула, прижимая к груди стопку так и не дочитанных книг, и побрела в гостиную. День первого испытания наступил внезапно — как удар под дых. Двадцать четвёртое ноября выдалось морозным и ясным. Небо над Хогвартсом было холодным, синим, без единого облачка. Катриона сидела в палатке для чемпионов, сжимая в руках палочку и пытаясь унять дрожь в коленях. Ткань палатки слегка колыхалась от сквозняка, и сквозь щель было видно, как за ограждением собирается толпа. Гул голосов доносился приглушённо, словно через толщу воды. Гарри сидел напротив. Он был бледен, под глазами залегли тени — похоже, он тоже не спал прошлой ночью. Их взгляды встретились, и он коротко кивнул ей. Катриона слегка улыбнулась и кивнула в ответ. «Как минимум мы оба в одной лодке», — подумала она. Ей было очень приятно, что Гарри накануне, через Близнецов, передал ей информацию — драконы. Она, конечно, и так это знала. Слишком хорошо знала. Но сам жест… Мальчик, у которого было больше причин бояться, чем у кого-либо, всё равно пытался помочь. Это тронуло её сильнее, чем она ожидала. Она попыталась собраться с мыслями, прокручивая в голове единственное заклинание, которое могло бы ей пригодиться. «Ступефай». Просто, надёжно. Дракон не камень — с одного оглушения не упадёт, но хотя бы замедлится. Хотя бы даст шанс. В палатке повисла напряжённая тишина — её нарушало лишь дыхание четверых чемпионов и редкий треск костра в железной жаровне. И тут, с ослепительной вспышкой, внутрь ворвалась Рита Скиттер. — О, какие лица! Какие эмоции! — пропела она, и её зелёное перо уже забегало по пергаменту, фиксируя каждую деталь. — Читатели «Ежедневного пророка» должны знать своих героев в лицо! Катриона закатила глаза. Ей и раньше не нравилась эта журналистка — с её ядовитыми статьями и любовью к жёлтым фактам. А теперь, после года в прошлом, где она читала о себе и своих друзьях искажённые, лживые версии событий, Скиттер вызывала у неё почти физическое отвращение. Рита щёлкнула камерой — яркая вспышка ослепила Гарри и Гермиону. Гарри зажмурился, а Гермиона возмущённо открыла рот, но не успела ничего сказать. Катриона встала с кресла. Её движения были резкими, собранными. Она шагнула вперёд и заслонила собой Гарри, оказавшись прямо перед объективом. — Вам лучше уйти, — произнесла она холодно, чеканя каждое слово. — Мы готовимся. Рита лишь пискнула, не ожидая отпора. Её перо, впрочем, не остановилось ни на секунду, строча что-то с утроенной скоростью. — Мисс Кэмпбелл, я всего лишь хочу… — Вы хотите сенсаций, — перебила Катриона. — А мы хотим остаться в живых. Так что прошу. И тут, словно по команде, рядом с ней выросла массивная фигура Виктора Крама. Он сложил руки на мощной груди и посмотрел на Риту сверху вниз — без единой эмоции, но так, что у любой здравомыслящей журналистки мурашки побежали бы по спине. — Вам кажется, ясно дали понять, — пророкотал он низким голосом, — что сейчас вам тут не место. Рита сделала шаг назад, её лицо вытянулось. Она открыла было рот для язвительной реплики, но, наткнувшись на взгляд Крама, лишь хмыкнула. — Мы всё равно уже сделали фотографии для первой полосы! — бросила она напоследок и, дёрнув плечом, вылетела из палатки так же стремительно, как и ворвалась. Зелёное перо выпало из её сумочки, но она даже не заметила. Катриона выдохнула и благодарно кивнула Виктору. Тот молча кивнул в ответ и отошёл к своему креслу, снова становясь угрюмым и отстранённым. Катриона опустилась на своё место. Ноги дрожали — уже не только от страха перед драконами, но и от вспышки адреналина. Она закрыла лицо руками, пытаясь восстановить дыхание. — Спасибо, — тихо сказал Гарри у неё за спиной. — Не за что, — буркнула она, не оборачиваясь. В палатку вошёл Барти Крауч-старший в сопровождении группы волшебников в тёмных мантиях. Его лицо было каменным, а взгляд — колючим. Он окинул чемпионов быстрым оценивающим взглядом и начал говорить. Голос его звучал сухо и официально, словно он зачитывал доклад министерству. — Первое испытание Турнира трёх волшебников… Задача чемпионов — пройти мимо дракона и забрать золотое яйцо… Соблюдайте меры безопасности, но помните: оценки будут выставляться за смелость, сообразительность и… — он сделал паузу, — способность впечатлить судей. Катриона почти не слушала. Она знала всё это наизусть. Её взгляд был прикован к синему мешку, который Крауч держал в руках. — Порядок выбора определит жребий, — закончил он и протянул мешок сначала Флер. Флер сунула изящную ручку внутрь и вытащила маленькую копию дракона — валлийского зелёного. Она нервно улыбнулась и отошла в сторону. Крам вытащил китайского метеорного. Коротко кивнул, не выражая ни радости, ни тревоги. Очередь дошла до Катрионы. Она подошла, чувствуя, как сердце ухает в пятки, и сунула руку в тёплый, шелковистый мешок. Пальцы нащупали фигурку, и она вытащила её, даже не глядя. Барти Крауч склонился над миниатюрой и сухо прокомментировал: — Шведский тупорылый. Катриона уставилась на крошечного дракона, который извергал из пасти крохотные струйки синего пламени. Её сердце пропустило удар, потом забилось с удвоенной силой. «Шведский тупорылый. Такой же, как был у Седрика», — мелькнула паническая мысль. — «Значит, я иду после него. Второй? Или третий? Не помню…» «Ничего, — подумала она, возвращаясь на своё место и избегая взгляда Ли, который, наверное, уже подбежал к ограждению и смотрел туда, где стояли чемпионы. — Справилась же я с ним в прошлой жизни. Справлюсь и сейчас». Она не стала добавлять, что в прошлой жизни у неё было преимущество — она сидела на трибунах и не выходила на арену. Но сейчас выбора не оставалось. Катриона подняла голову и посмотрела на полог палатки, за которым уже собиралась толпа. Её губы сжались в тонкую линию. «Игра продолжается», — сказала она себе и в который раз проверила хватку палочки. Катриона не знала, сколько времени прошло с того момента, как её вызвали. Счёт потерял всякий смысл. Каждая секунда в палатке растянулась в бесконечность, а потом — всё понеслось с ураганной скоростью. — Чемпион Хогвартса, Катриона Кэмпбелл! — голос Людо Бэгмена разнёсся над стадионом, и толпа взорвалась приветственными криками. Она выдохнула. Глубоко. Так, как учила себя в эти бессонные ночи в библиотеке. «Нужно собраться», — твердила она себе, стискивая палочку так, что костяшки побелели. — «Нужно собраться. Ты знаешь, что делать. Ты справишься». Она медленно вышла из палатки, и свет ноябрьского дня ударил в глаза. Трибуны — огромные, многоярусные, заполненные сотнями лиц — показались ей живой, дышащей стеной. Гул голосов накатывал волнами, но Катриона не слышала слов. Только общий, давящий шум. Её взгляд скользнул по полю — выщербленному, усеянному камнями, с тёмными проплешинами выжженной земли. А потом она увидела его. Дракон. Огромная фигура шведского тупорылого возвышалась в дальнем конце арены, у кромки залива. Чешуя переливалась сине-серым металлическим блеском, а из пасти время от времени вырывались струйки синего пламени. Драконица — Катриона почему-то была уверена, что это самка — сидела на корточках над гнездом, прижимая к себе кладку. Золотые яйца тускло поблёскивали под её тяжелой лапой. «Так, — Катриона заставила себя мыслить холодно, отключая панику. — Нужно выманить дракона сюда, подальше от гнезда. Чтобы она не раздавила яйца, когда начнётся суматоха». Идея пришла мгновенно — отчаянная и опасная. Другой у неё всё равно не было. Не раздумывая, она рванула вперёд, перепрыгивая через камни, и вскочила на ближайший валун. Её мантия развевалась на ветру, а тёмные волосы выбились из пучка. С трибун донёсся удивлённый вздох. — Сюда! — крикнула она, взмахнув палочкой, и крошечная искра сорвалась с её кончика. Дракониха медленно повернула массивную голову. Её жёлтые глаза с вертикальными зрачками уставились на крошечную фигурку, осмелившуюся привлечь её внимание. Из ноздрей вырвались струйки дыма. А потом она зарычала. Это был не просто звук — это было нечто первобытное, заставляющее содрогаться кости и леденить кровь. Земля под ногами Катрионы задрожала. На трибунах кто-то вскрикнул. Кто-то зааплодировал — видимо, решив, что она либо безумна, либо гениальна. Катрионе было всё равно. Дракониха приподнялась, расправляя огромные перепончатые крылья, и сделала шаг от гнезда. Ещё один. Её хвост хлестнул по земле, выбивая фонтан камней. — Давай, — прошептала Катриона, спрыгивая с валуна и начиная отступать в противоположную от яиц сторону. — Иди за мной, ну же… Она бежала, иногда оглядываясь, чтобы оценить расстояние. Дракон двигался быстрее, чем казалось возможным для такой туши. Его морда — уродливая, покрытая шипами — приближалась. Пламя уже копилось в пасти, готовое вырваться в любой момент. И тогда Катриона резко развернулась. Она вскинула палочку, целясь прямо в передние лапы чудовища, и крикнула так громко, как только могла: — Импедимента! Синяя вспышка сорвалась с кончика палочки и ударила дракона в левую лапу. На трибунах прокатился разочарованный гул — многие решили, что она промахнулась, что заклинание не достигло цели. Но нет. Дракониха замедлилась. Её движения стали вязкими, неестественными, будто она пыталась бежать сквозь густую патоку. Импедимента сработала — не остановила, но дала ей те самые драгоценные секунды. Катриона не стала ждать. Она взмахнула палочкой снова и снова, быстрыми, чёткими движениями, направляя магию в камни, разбросанные по полю. Серые валуны на глазах начинали вытягиваться, истончаться, превращаясь в толстые прочные верёвки, которые извивались на земле, как змеи. Это была та самая трансфигурация, которую она репетировала в заброшенном классе до кровавых мозолей на пальцах. — Венгардиум Левиоса! — скомандовала она, и сотни верёвок разом взмыли в воздух. Зрелище было завораживающим. Серые канаты кружили над полем, как гигантские щупальца, подчиняясь воле Катрионы. С трибун донеслись изумлённые возгласы — теперь никто не сомневался, что она не случайно вышла на арену. Дракониха, всё ещё замедленная заклинанием, попыталась взмахнуть крыльями, но было поздно. Катриона опустила палочку, и верёвки обрушились вниз, опутывая лапы чудовища. Они обвивали морду, крылья, хвост — туго, надёжно, так, что дракон не мог даже пошевелиться. Тяжелая туша рухнула на землю с глухим, сотрясающим ударом. Земля содрогнулась. Из пасти вырвалось последнее, беспомощное облачко дыма — и погасло. Тишина. Катриона не смотрела на поверженного дракона. Она уже бежала — сломя голову, перепрыгивая через коряги и камни, огибая огромное тело, которое билось в верёвочных путах. В ушах шумело, в лёгких жгло от холода и быстрого бега. Она добралась до гнезда, сунула руку в груду золотых яиц и схватила то, которое блестело ярче всех. Золотое яйцо было тёплым — почти горячим. Оно пульсировало в её руке, словно живое. Катриона подняла его над головой, поворачиваясь лицом к трибунам. Тяжёлое дыхание вырывалось из груди облачками пара, но на её лице — усталом, перепачканном землёй и копотью — сияла настоящая, неподдельная улыбка. И мир взорвался. Овации обрушились на неё стеной звука. Кричали гриффиндорцы — она видела пятна алого там, высоко, на самых дальних рядах. Кричал даже кто-то со слизеринских скамеек. Людо Бэгмен в восторге орал что-то в рупор, но слов было не разобрать. Катриона опустила руки, прижимая яйцо к груди, и направилась к выходу с арены. Ноги подкашивались, но она шла — прямо, не оборачиваясь. Мимо поверженного дракона, который уже начинал слабо шевелиться (верёвки потихоньку ослабевали), мимо камней, мимо выжженной земли. Она справилась. Сама. Никаких читов, никаких подсказок из будущего — только её собственные навыки, её магия, её страх, который она сумела обернуть в оружие. «Я сделала это, — пронеслось у неё в голове, когда она шагнула в тень палатки, отрезая себя от рёва толпы. — Я правда это сделала». Она прислонилась к стенке палатки, закрыла глаза и медленно сползла на землю, всё ещё сжимая в руках золотое яйцо. И сквозь гул в ушах, сквозь дрожь в коленях, сквозь накатывающую волну эйфории и облегчения, она услышала — где-то далеко, на трибунах — голос Ли, перекрывающий шум: — Катри-и-о-она! Ты чудо! Она усмехнулась, не открывая глаз. «Нет, — подумала она. — Просто очень упрямая дура, которая не умеет сдаваться». В палатку уже вбегали люди — целители, организаторы, кто-то с бокалом воды. Но Катрионе сейчас нужна была только одна вещь: минута тишины, чтобы осознать — она выжила. Первый шаг сделан. Впереди было ещё два испытания. Но сейчас это не имело значения. Ликование было оглушительным, буквальным и метафорическим. Катриона, всё ещё дрожа от адреналина после схватки с драконом, не успела опомниться, как Джордж подхватил её и взгромоздил себе на плечи. Её собственный смех, звонкий и беззаботный, смешивался с рёвом толпы. Рядом Фред вёл на плечах Гарри, и оба «чемпиона Гриффиндора» были центрами всеобщего безумного праздника. Гостиная факультета встретила их стеной оглушительного восторга. Казалось, все алые мантии собрались здесь, чтобы кричать, аплодировать и тыкать в них пальцами с восторженным ужасом. Воздух дрожал от энергии их победы. И в самый пик этого хаоса Гарри, с сияющими глазами и распаренным лицом, выкрикнул роковые слова: — Хотите, чтобы мы их открыли?! — ДА! — взревала толпа в едином порыве. — Тогда я открываю?! — ДААА! Катриона, увлечённая всеобщим азартом, подняла своё золотое яйцо над головой. На счёт три они с Гарри щёлкнули замочками. И ад обрушился на них. Невыносимый, пронзительный визг, похожий на скрежет тысячи ножей по стеклу, вырвался из открытых яиц и впился прямо в мозг. Джордж, стоявший под ней, взвыл и инстинктивно рванулся вниз, пытаясь закрыть уши. Катриона кубарем слетела с его плеч, едва успев выставить руки. Она и Гарри, с перекошенными от боли и шока лицами, в унисон с силой захлопнули створки. Визг стих, оставив после себя звенящую, оглушённую тишину. В гостиной воцарился ступор. Восторг на лицах сменился гримасами боли и полного недоумения. — Какого чёрта это было?! — проговорил кто-то в первом ряду, выражая общее чувство. Фред и Джордж, стряхнув с себя оцепенение, тут же включились, как надёжные защитники. — Всё, идите отсюда! — скомандовал Фред, расчищая пространство вокруг них. — Да, нечего тут смотреть, шоу окончено! — подхватил Джордж, мягко, но настойчиво направляя толпу прочь. Катриона, всё ещё сидя на полу, смотрела на Гарри широко раскрытыми глазами. Её пальцы тряслись. Она знала, что в яйце должна быть подсказка. Она читала об этом в будущем, в смутных слухах о Турнире. Но она не знала, как Гарри получил её в её первоначальной временной линии. И уж точно не ожидала, что это будет нечто настолько ужасное. — Что... что это было? — прошептала она, больше самой себе, чем Гарри. Он лишь покачал головой, его собственное лицо было бледным и растерянным. И тут до Катрионы дошла вся глубина ситуации. Победить дракона оказалось лишь первым шагом. Теперь им предстояло разгадать эту кошмарную загадку. И если подсказка была спрятана в этом леденящем душу визге, то им придётся найти способ его расшифровать. Мысль о том, чтобы слушать это снова, вызывала у неё тошноту. Её триумф моментально померк, уступив место холодной, цепкой хватке новой, ещё более странной и пугающей задачи.