Глава 4. Под Семью Лунами

Ура! Я наконец подтянула нити оригинальной «Академии Семи Лун» и смогла вернуться к фанфику🙌 Теперь планирую выкладывать продолжения немного чаще👀 Всем приятного прочтения!💛 *** Общий зал встретил их звоном сотен голосов и таким количеством лунного света, что Гермиона на миг забыла: за высокими окнами ещё стоял день. Семь светящихся дисков висели под сводом, каждый над своим столом. Они образовывали круг, оставляя в центре площадку из белого камня. От неё расходились семь дорожек: алая, зелёная, белая, золотая, дымчато-серая, фиолетовая и тёмно-серебряная. Цвета скользили по полу, будто зал дышал ими. Гермиона сразу нашла Варнэй. Над его столом горел тонкий серп молодой луны, а в воздухе дрожал сухой жар. Гарри сидел ближе к проходу, разговаривая с одним из близнецов, но поднял голову в ту же секунду, когда Гермиона вошла. Слишком быстро для случайности. Его взгляд задержался на её пластине и вернулся к лицу. Улыбка появилась почти сразу — открытая, заинтересованная, принадлежащая человеку, который привык приближаться к загадкам. В прежней жизни Гарри смотрел на неё иначе — так, как смотрят на того, кого узнают даже в темноте и с закрытыми глазами. Этот Гарри видел её впервые. Гермиона перевела взгляд к столу Морнэя. Драко сидел почти напротив Гарри. Тёмная форма подчёркивала бледность лица, серебряная застёжка у горла напоминала тонкий клинок. Он держался неподвижно, положив одну руку на стол, и только пальцы медленно сжимались вокруг края кубка. Рядом с ним Теодор слушал кого-то из старших студентов. По крайней мере, делал вид. Взгляд Нотта встретился с Гермиониным и тут же ушёл в сторону. — Если ты ещё немного побледнеешь, магистр Эвера отправит тебя обратно на проверку, — тихо сказала Джинни. — Я в полном порядке. — Поэтому смотришь на два стола так, будто выбираешь, какой поджечь первым. — Я оцениваю обстановку. — Вот именно это я и сказала. Они остановились у скамей для поступающих. Вокруг шептались десятки юношей и девушек. Кто-то поглядывал на золотую луну на груди Гермионы, кто-то — на её человеческие черты, словно одно делало другое ещё более невозможным. Она уже однажды входила в зал, где все знали, кто она такая, раньше неё самой. Тогда ей было одиннадцать, на голове сидела говорящая шляпа, а впереди лежали семь лет жизни, о которых тогда она ещё ничего не знала. Теперь шляпы не было. Зато имелись Семь Лун, магистр Эвера и две связи, отзывавшиеся под рёбрами при каждом взгляде на Гарри и Драко. Низкий удар колокола разошёлся по залу. Голоса стихли. На возвышение поднялся высокий мужчина в тёмно-синей мантии. Серебро в его волосах отражало свет всех семи дисков, но ни один цвет не задерживался на нём надолго. — Аэриан Риантар, — едва слышно подсказала Джинни. — Ректор. Имя оказалось знакомым. Гермиона встречала его в справочниках, хотя память почему-то подсказывала ещё и другое: этого человека редко видели сердитым, потому что до настоящего гнева ректора обычно никто не хотел доводить. Знание пришло без источника. Гермиона насторожилась, но Риантар уже заговорил: — Сегодня Лунный круг услышит тех, кто впервые переступил порог Академии как студент. Происхождение даёт историю, раса — природу, род — обязательства. Фаза показывает путь, которым ваша сила входит в мир. — Круг не назначает вам характер и не освобождает от выбора. Он отвечает лишь на один вопрос: какая из Семи Лун слышит вас яснее остальных. Ректор поднял ладонь. В центре площадки проступил круг, разделённый на семь частей. Магистр Эвера встала у его края со списком поступающих. Имена зазвучали одно за другим. Каждый входил в круг, клал пальцы на серебряную пластину, и одна из дорожек вспыхивала ярче. Варнэй встречал своих жаром и стуком ладоней по столу. Элхар отзывался запахом влажной земли. Над Раэнтором рассыпались искры. Сейрхар погружал зал в прозрачную тишину. Тарвен заставлял тени скользить в противоположную сторону. Морнэй поднимал по камню тонкий иней. Лувейра молчала дольше всех. За золотым столом сидели всего четверо студентов и женщина с тонкими светлыми чертами. Та наблюдала за распределением, сложив руки перед собой, и при появлении золотой искры её глаза становились светлее. — Лиана Тарс, — произнесла магистр Эвера. Пальцы Джинни нашли ладонь Гермионы. — Вместе вошли, вместе и останемся, — прошептала она. — Это распределение, а не клятва крови. — Для поддержки ты удивительно бесполезна. Джинни вышла в центр. Когда её ладонь коснулась пластины, золотая дорожка вспыхнула сразу. Свет лёг на грудь полной луной. На мгновение внутри знака мелькнула рыжая искра, похожая на уголь под пеплом. Гермиона увидела, куда посмотрела Джинни. К Гарри. Он выпрямился. Улыбка исчезла, уступив странному вниманию. Его брови сошлись, будто знакомая мелодия прозвучала в незнакомом исполнении. Узнавания в глазах не было. Золотой свет вокруг Джинни дрогнул, однако она подняла подбородок и пошла к столу Лувейры. Женщина за столом встретила её первой и коснулась пальцами плеча. Напряжение в спине Джинни сразу ослабло. — Гермиона Грейнджер, — позвала Эвера. Шёпот прошёл по залу быстрее ветра. Гермиона шагнула в круг. Под подошвами загорелась золотая дорожка. Пластина на груди ответила тёплым толчком. Ей оставалось подтвердить уже случившееся и спокойно уйти к Джинни. План выглядел безупречно. Такие планы особенно нравились магии. Гермиона положила ладонь на серебряный диск. Золото вспыхнуло вокруг неё высокой стеной, поднялось к своду и коснулось полной луны Лувейры. Та разгорелась так ярко, что её отражение легло на каждое лицо в зале. А потом слева пришёл жар. Он ударил вдоль рёбер, быстрый и живой. Над столом Варнэя серп налился огнём. Гарри уже стоял. Его зелёные глаза потемнели, а ладонь упиралась в стол, будто только дерево удерживало его на месте. Справа поднялся холод. Иней прошёл по краю круга. Луна Морнэя стала серебряно-синей. Драко остался сидеть, но кубок в его руке покрылся белой сеткой и треснул. По золотой сфере вокруг Гермионы протянулись две линии. Огненная и серебряная. Они встретились на её пластине. На короткий миг зал исчез. Гарри отозвался горячим любопытством, тревогой и звериным импульсом приблизиться, убедиться, что она цела. От Драко пришёл холодный удар узнавания без воспоминания. Вина, которой он не находил причины. Боль в пальцах и одно имя, прозвучавшее внутри слишком привычно. Грейнджер. Гермиона отдёрнула руку. Свет вздрогнул, но остался. По залу прокатился гул. Магистр Эвера шагнула в круг. — Нестандартный смешанный резонанс. Устойчивый. Распределение подтверждено: Лувейра. Слова прозвучали сухо и окончательно, как захлопнутая дверь. — Но отклик Варнэя и Морнэя… — начал кто-то у стола Раэнтора. — Зафиксирован и передан под наблюдение Академии, — ответила магистр Эвера. — Церемония продолжается. Ректор смотрел на Гермиону слишком внимательно. Затем едва заметно склонил голову, разрешая ей выйти. Она пошла к Лувейре под десятками взглядов. На середине пути Гарри оказался у края своей дорожки. — Грейнджер. Она остановилась прежде, чем успела решить, стоит ли. Он смотрел на неё открыто, с каким-то весельем во взгляде, в глубине его глаз всё ещё двигался огонь. — Похоже, твоя метка решила познакомить нас поближе. — Она уже доставила мне достаточно неприятностей для одного дня. — Я могу оказаться приятной частью. Уверенность в его голосе совершенно не походила на Гарри, которого она помнила. Тот смутился бы, провёл рукой по волосам и сделал вид, что вообще хотел спросить о библиотеке. Этот Гарри чуть наклонился к ней, словно расстояние между ними являлось предложением его сократить. Тепло коснулось кожи. Гермиона уловила запах дыма и хвои. Тело ответило короткой волной, слишком быстрой для осознания происходящего. Она отступила на полшага. — Сначала попробуй не считать чужую метку приглашением. В глазах Гарри вспыхнуло одобрение. — Хорошо. Тогда приглашение будет от меня. — Поттер, — донёсся голос Драко. Одно слово, холодное и точное. Драко стоял у своего стола. Треснувший кубок исчез, но на пальцах ещё блестела растаявшая вода. Он смотрел на Гарри, хотя вся тяжесть его внимания оставалась на Гермионе. — Церемония продолжается, — сказал он. — Я заметил. — Поразительно. Гермиона ощутила, как под пластиной снова натягиваются две линии. — Если вам так нужно ссориться — ссорьтесь. Но напоминаю, для ссоры обычно хватает двоих. Так что делайте это без меня — я вам не разделительная полоса. Один из близнецов громко прыснул. Второй хлопнул Гарри по плечу. — Она тебе подходит. — Мне особенно нравится та часть, где она вас обоих построила, — добавил другой. Гарри усмехнулся и вернулся к столу. Драко медленно сел за свой стол. Его взгляд задержался на Гермионе ещё на несколько секунд. В нём ворочалось странное чувство: он словно пытался вспомнить, за что уже однажды должен был просить у неё прощения. Гермиона дошла до золотого стола и села рядом с Джинни. — Ты в порядке? — спросила та. — Разумеется. — У тебя дрожат пальцы. — Метка. Как будто через меня что-то прошло и не до конца вышло. Джинни накрыла её руку своей. Распределение продолжилось. Имена проходили мимо, свет над столами менялся, зал постепенно возвращался к привычному шуму. Гермиона старалась слушать, но чувствовала на себе три разных взгляда. Гарри смотрел прямо. Драко — из-под опущенных ресниц, будто сам себе запрещал. Теодор — внимательно и ровно, как смотрят на задачу, подбирая к ней решение. Когда последний поступающий покинул круг, студенты поднялись. Скамьи задвигались, проходы наполнились голосами. Женщина за столом Лувейры представилась магистром Нэрис Эйр и жестом позвала новеньких следовать за ней. Гермиона успела сделать два шага, когда кто-то задел её плечом. Теодор прошёл мимо, не повернув головы. В её ладони остался сложенный вчетверо клочок бумаги. Гермиона дождалась, пока они с Джинни окажутся за спинами старших, и развернула записку. Почерк был мелким, ровным и знакомым по другой жизни. Не говори о Хогвартсе там, где семь окон. — Что там? — шепнула Джинни. Гермиона подняла глаза. В стене общего зала тянулись высокие окна, наполненные серебряным светом. Она пересчитала их. Семь. Гермиона спрятала записку в рукав. — Первое правило Академии, — сказала она тихо. — Здесь нужно внимательно смотреть на окна. Джинни нахмурилась, но магистр Нэрис уже открывала дверь в золотую галерею. За ней начинался путь к башне Лувейры. А за спиной оставался зал, где семь окон слушали всё, что им доверяли.