Глава 5. Не здесь

Легилименту не требуется чувство.

Достаточно реакции, указывающей путь к нему.

Из заметок С. Снейпа по окклюменции

В поезде всегда было слишком много людей. Голосов, локтей, чемоданов, клеток с недовольными совами, хлопающих дверей, чужого смеха и сладостей, которые Рон покупал с таким сосредоточенным видом, будто война вполне могла подождать, пока он разберётся, чем шоколадный котелок этого года отличается от прошлогоднего. Гермиона сидела у окна и делала вид, что читает. Книга лежала раскрытой на коленях уже минут двадцать. За это время она не перевернула ни одной страницы. Строки расплывались перед глазами, снова собирались в слова, а затем исчезали за отражением тёмного стекла, где Гермиона видела собственное спокойное лицо, собранные волосы и пальцы, неподвижно лежавшие на корешке. За окном мелькали поля, низкие дома, тёмные полосы деревьев. Внутри неё всё ещё оставался Лютный переулок: грязное стекло, улыбка Люциуса на лице Драко, белёсая дымка инея, растаявшая прежде, чем Гарри успел придать ей значение. "Не пусто". Драко велел ей не стоять слишком близко к стеклу. Она стояла. Разумеется. С того самого момента. — Ты точно читаешь? — спросил Рон. Гермиона подняла глаза. — Да. — Книга вверх ногами. Она посмотрела на страницы. Книга лежала правильно. Рон ухмыльнулся. — Проверял. — Очень зрелый эксперимент. — Зато сработал. Гарри, сидевший напротив, не улыбнулся. С утра он был напряжён иначе, чем обычно перед началом учебного года. После Косого переулка подозрение не ушло вместе с ними домой. Оно ехало теперь в купе, занимая четвёртое место и время от времени заставляя Гарри смотреть на дверь. — Малфоя не видела? — спросил он. Гермиона слишком медленно перевела взгляд с книги на его лицо. — В поезде? — Где ещё? — Гарри. — Что? — Ты уже начинаешь. — Я не начинаю. Я спрашиваю. Рон откинулся на сиденье. — Если Малфой здесь, он наверняка в слизеринском конце. У них там семейное собрание мерзавцев или конкурс на самый дорогой воротник. — Или он опять что-то делает, — сказал Гарри. Гермиона закрыла книгу. — Даже если делает, ты не можешь бегать за ним по всему поезду. — Почему? — Потому что это поезд. Здесь довольно мало мест, где можно незаметно бегать за человеком. Рон поднял палец. — Туалет. Гермиона посмотрела на него. — Что? — Технически там можно спрятаться. — Спасибо, Рон. Твой вклад в стратегию наблюдения бесценен. Гарри снова посмотрел на дверь купе. Под рёбрами у Гермионы медленно собрался холод. Он уже принял решение. Возможно, ещё не знал, когда именно отправится искать Драко, однако обязательно отправится. Гарри всегда шёл туда, где подозрение начинало пахнуть опасностью. Хуже всего было то, что в Косом переулке он оказался прав. Дверь отъехала в сторону, и в купе заглянула Джинни с яркой коробкой сладостей близнецов в руке. — У вас тут похоронный совет или можно войти? — Лучше похороны, — сообщил Рон. — Гарри опять думает о Малфое. — Удивительно. — Джинни села рядом с Гермионой. — На этот раз хотя бы с перерывами на еду? — Я не "думаю о Малфое". Гермиона и Рон одновременно посмотрели на него. Гарри нахмурился. — Ладно. Думаю. Но по делу. Джинни бросила на Гермиону быстрый взгляд, слишком короткий для Гарри и достаточно точный для неё самой. Она помнила Косой переулок. То, как Гермиона следила за отражениями в витринах, слишком быстро останавливала Рона и выбирала слова, когда Гарри спрашивал о Драко. "Пока". Джинни тогда обещала пока не задавать вопросов, и это слово всё ещё находилось между ними. Гермиона резко поднялась. — Я скоро вернусь. — Куда? — спросил Рон. — Пройтись. — С книгой? Только теперь она заметила, что держит её в руках. — Да. — Гермиона, — произнесла Джинни. В её голосе не было вопроса. Только предупреждение. Гермиона не обернулась. — Мне нужен воздух. В поезде воздуха не было. Коридор оказался слишком узким для её мыслей. Гермиона шла мимо купе, смеющихся младшекурсников, спорящих старост, тележки со сладостями и чужой нормальности, от которой сегодня становилось почти тошно. Она не искала Драко. Просто шла. Именно так люди, вероятно, лгали себе перед тем, как свернуть туда, куда им запрещали сворачивать. В конце одного из вагонов у окна стоял Драко. Один. Из неплотно закрытой двери слизеринского купе доносились голоса. Кто-то громко произнёс фамилию Люциуса, другой ответил нарочито тихо, и пальцы Драко сильнее сжали оконную раму. Он вышел оттуда, потому что больше не мог сидеть среди людей, которые рассматривали его и ждали правильной реакции: гордости, стыда, страха, чего угодно, что можно будет унести с собой и пересказать за ужином. Свет падал на его лицо полосами: серый, золотой, снова серый. Чёрная мантия была застёгнута до последней пуговицы, светлые волосы казались почти бесцветными. Он не повернулся сразу. — Ты опять ищешь. Гермиона остановилась. Сердце ударило резко и глупо, будто тело всё ещё не научилось прилично вести себя рядом с ним. — Я иду по коридору. — Удивительно, как часто твои коридоры заканчиваются мной. Драко повернулся. На лице держался привычный холод. Тени под глазами разрушали впечатление совершенства. Он снова не спал или спал тем коротким, рваным сном, после которого усталость только глубже въедалась в кожу. Гермиона прижала книгу к груди. — Ты выглядишь ужасно. — Благодарю. Снейп сказал почти то же самое. Кажется, вы нашли общее увлечение. — Оценивать твоё состояние? — Сообщать мне, что оно отвратительно. Гермиона оглянулась. Пока коридор оставался пустым, однако за дверями шумели ученики, где-то впереди хлопнула дверь и чей-то голос позвал друга через весь вагон. — Тебе нельзя здесь стоять. — Мне много чего нельзя. — Драко. Его лицо сохранило прежнее выражение. Имя всё равно попало. Она увидела это по глазам, на миг переставшим быть холодно-серыми. По движению горла под высоким воротником. По пальцам, сжавшим оконную раму ещё сильнее. — Не произноси так, — сказал он. — Как? — Будто я могу ответить. Гермиона стиснула книгу. — Ты оставил след. — Знаю. — После того как сказал не искать тебя. — И ты, конечно, впервые в жизни решила послушаться. — Я не искала. Драко посмотрел на неё молча, с тем особенным малфоевским выражением, которое могло превратить любое очевидное в предмет унизительного разбирательства. Гермиона выдохнула сквозь зубы. — Хорошо. Искала. Доволен? — Нет. — Тогда что тебе нужно? Он ответил не сразу. За окном поля сменились тёмной полосой леса, свет в коридоре мигнул на повороте, сделав его лицо резче и старше. — Чтобы ты не стояла так близко к стеклу. — Поздно. — Грейнджер. — Малфой. Они смотрели друг на друга, и с каждой секундой пустой коридор становился менее безопасным. Дверь соседнего купе дёрнулась. Драко среагировал первым. Схватил Гермиону за запястье и рванул к туалету, находившемуся в двух шагах. Она едва успела прижать книгу к боку, а в следующую секунду оказалась внутри вместе с ним. Дверь захлопнулась. Теснота ударила сразу: дрожащий пол, мутное зеркало, узкая раковина, слабый запах мыла, железа и дыма. Колёса грохотали под ногами, стены вздрагивали на стыках, и Драко всё ещё держал её за руку. За дверью раздались голоса. Кто-то прошёл мимо, жалуясь на занятый туалет. Драко вырвал книгу из её пальцев и положил на край раковины. Переплёт стукнулся о металл, несколько страниц раскрылись веером. Затем он отпустил Гермиону так резко, словно только сейчас почувствовал её кожу. — Ты не должна была искать меня. Она стояла слишком близко. Отступить было некуда: за спиной находилась дверь, сбоку раковина, впереди он. — А ты не должен был оставлять след, если хотел, чтобы я перестала. Серые глаза потемнели. Его взгляд скользнул по её лицу, опустился к губам и медленно вернулся. Драко сохранял неподвижность усилием, заметным в жёсткой линии челюсти, в сведённых плечах, в пальцах, которые один раз сжались и разжались у бедра. — Грейнджер, — произнёс он тихо. — Малфой. Драко шагнул к ней. Дверь за спиной Гермионы глухо стукнула, когда он прижал её к дереву. Воздух сразу стал горячее и теснее. Она чувствовала запах дыма, чистой ткани, кожи и чего-то горького, оставшегося на нём после дома Снейпа. Его ладонь легла ей на горло. Движение вышло резким, однако пальцы точно остановились под челюстью, не мешая дыханию. Большой палец скользнул вдоль линии лица, остальные легли сбоку, где кожа была тонкой, а пульс бился так быстро, что скрывать его не имело смысла. В его глазах было слишком много голода для человека, который продолжал изображать холод. Гермиона не отвела взгляда. Обхватила его запястье, почувствовала частое биение жилки под пальцами и прижала его ладонь крепче. Драко замер. Его зрачки расширились. — Думаешь, только тебя ломает? — выдохнула она. Он поцеловал её. Жадно, резко, с яростью, собиравшейся в нём с Косого переулка, с первого "не сегодня", с её имени, произнесённого посреди вагона. Его рот врезался в её губы, перехватил сорвавшийся вдох и не позволил звуку выйти за тонкую дверь. Гермиона ответила сразу. Пальцы скользнули в его волосы, нарушая безупречный порядок, и потянули вниз. Драко глухо выдохнул ей в рот, прижался сильнее, всем телом, так что твёрдые пуговицы его мантии вдавились в неё через ткань одежды. Он целовал её так, словно злость могла заменить воздух. Гермиона отвечала тем же, кусала его губы, тянула к себе, не уступая ни одного движения, и в какой-то момент Драко перестал пытаться управлять поцелуем. Его дыхание сбилось. Рука на её горле дрогнула, большой палец прошёл по подбородку, удерживая лицо поднятым, пока язык настойчиво раскрывал её рот. Гермиона укусила его за нижнюю губу. Он резко втянул воздух. Они оторвались друг от друга всего на мгновение. Драко смотрел на неё потемневшими глазами, волосы упали на лоб, на губе выступила тонкая полоска крови. — Не надо, — хрипло сказал он. Его взгляд снова опустился. Гермиона потянула его за ворот к себе. — Тогда отойди. Он не отошёл. Рот Драко снова накрыл её губы. Теперь в движениях появилась опасная точность: он провёл языком по месту укуса, прикусил её нижнюю губу в ответ, задержал между зубами и медленно отпустил. Гермиона вздрогнула, и его свободная рука легла ей на талию, притягивая ближе. Поезд качнуло. Их бёдра столкнулись. Драко замер на полудвижении, однако Гермиона сама подалась вперёд, сокращая исчезнувшее расстояние. Сквозь одежду она почувствовала его возбуждение, жёсткое и уже совершенно невозможное скрыть. Тело отозвалось мгновенно: жар прошёл по животу ниже, бёдра напряглись, дыхание сорвалось прямо в его рот. Драко закрыл глаза на секунду. Этой секунды хватило, чтобы Гермиона сильнее сжала его волосы и снова потянула к себе. Выдержка закончилась. Он поцеловал её глубже, потеряв прежнюю точность. Ладонь с талии соскользнула ниже, обхватила бедро через ткань и подняла ровно настолько, чтобы теснее прижать её к двери. Гермиона обвила его ногой, и короткий, сорванный звук вырвался уже у Драко. Он уткнулся лбом ей в висок, тяжело дыша. Пальцы на её бедре напряглись. — Блядь, Грейнджер. Гермиона чувствовала его горячее дыхание на коже и то, как он пытается удержаться неподвижно, хотя поезд продолжает раскачивать их друг о друга. Она медленно двинула бёдрами. Драко поднял голову. Взгляд ударил почти физически. — Ты сейчас серьёзно? — Нет, — прошептала она и поцеловала его первой. Он ответил с такой голодной резкостью, что у Гермионы ослабли колени. Драко удержал её, не позволил соскользнуть, прижался ещё теснее, и трение сквозь одежду стало почти невыносимым. Она снова двинулась ему навстречу, чувствуя, как каждый толчок поезда передаётся их телам, как напрягается его живот и срывается дыхание. Его губы ушли к её челюсти. Гермиона запрокинула голову, открывая шею. Драко провёл ртом по тонкой коже под ухом, задержался там, где бился пульс, и прикусил. Боль вспыхнула коротко и сразу растворилась под горячим языком. У неё вырвался тихий стон. Пальцы на его запястье сжались сильнее. Драко снова прикусил кожу, на этот раз ниже, затем медленно провёл губами вверх. Ладонь, державшая её бедро, скользнула под край мантии, сжала через ткань одежды, и Гермиона прижалась к нему всем телом. — Драко... Имя сорвалось почти стоном. Он поднял голову. Глаза стали тёмными, зрачок почти поглотил серый цвет. — Не произноси, — сказал он. — Почему? — Ты знаешь. — Хочу услышать. У него дёрнулась челюсть. Вместо ответа Драко поцеловал её, короче и жёстче, затем снова опустился к шее. Его пальцы на бедре сжались, ткань собралась под ладонью. Гермиона чувствовала, как он прижимается к ней, уже не пытаясь скрыть возбуждение, и каждое движение становилось острее от понимания, что тонкая дверь отделяет их от полного вагона людей. Она снова двинула бёдрами. Драко застонал ей в шею, глухо и низко, а затем сжал её сильнее, останавливая. — Ещё раз, — выдохнул он, — и я... Гермиона повернула голову, касаясь губами его виска. — Что? Он не договорил. Рука с её бедра поднялась по боку, остановилась под грудью. Большой палец прошёл по нижней линии сквозь ткань, едва задевая, и у Гермионы перехватило дыхание. Она прижалась к его ладони, требуя большего без единого слова. Драко посмотрел на неё. В его лице на мгновение появилось чистое, почти болезненное желание. Он медленно провёл ладонью выше. Гермиона выгнулась навстречу, и его губы снова накрыли её рот, заглушая звук. Прикосновение оставалось поверх одежды, но точность пальцев делала ткань почти бессмысленной. Большой палец скользнул по затвердевшей вершине, задержался, надавил чуть сильнее. Она укусила его губу, чтобы не застонать громче. Драко тяжело выдохнул и повторил движение. Гермиона чувствовала его везде: ладонь на груди, пальцы под челюстью, напряжённое тело между её бёдер, рот, не оставлявший возможности выровнять дыхание. Всё, что несколько дней существовало только чернилами, сейчас обрело вес, тепло, запах и силу. За дверью кто-то громко рассмеялся. Они оба услышали. Драко на мгновение прекратил движение, прислушиваясь. Его ладонь оставалась на её груди, губы касались уголка рта, дыхание обжигало щёку. Шаги прошли мимо. Гермиона повернула голову и снова поцеловала его. Драко ответил немедленно. Его рука вернулась на её горло. Теперь движение было медленным, осознанным. Большой палец прошёл по пульсу и вдоль подбородка. Он смотрел, как Гермиона сама прижимается к его ладони, как раскрывает губы под его взглядом, и точность в пальцах начала исчезать. Гермиона провела ногтями по его затылку. Он вздрогнул. Она потянула голову назад ровно настолько, чтобы прикусить кожу возле челюсти. Драко глухо выругался, ладонь на её груди сжалась сильнее, а бёдра рефлекторно двинулись вперёд. У Гермионы сорвался стон. — Тише, — прошептала она ему в губы. — Это ты... Она не позволила закончить. Поцелуй стал медленнее, тяжелее. Драко проводил языком по её рту, задерживался, отступал на долю секунды и снова углублял, словно уже не мог насытиться быстрыми прикосновениями. Гермиона чувствовала металлический привкус крови, его тяжёлое дыхание, мокрые губы и мелкую дрожь в руке, державшей её под челюстью. Она двигалась ему навстречу при каждом качке поезда. Трение между ними становилось мучительным. Драко пытался остановить её бедро ладонью, однако пальцы только сильнее вжимали её в него. — Гермиона. Теперь её имя прозвучало низко, сорвано, с таким количеством желания, что жар под кожей стал почти болезненным. Она посмотрела ему в глаза. — Ещё раз. — Что? — Скажи. Его дыхание остановилось. — Гермиона. Она поцеловала его, прижимаясь ближе, и на этот раз Драко не сдержал звук. Он уткнулся ртом ей в шею, пальцы болезненно сжали бедро, тело напряглось до дрожи. Ладонь Гермионы прошла вниз по его груди. Под тонкой рубашкой мышцы живота были твёрдыми, собранными. Она коснулась ремня. Драко перехватил её руку. Резко. Их взгляды встретились. Его пальцы обхватывали её запястье, а грудь тяжело поднималась под расстёгнутым ею воротником. — Нет, — сказал он хрипло. — Не хочешь? Вопрос вышел тише, чем она собиралась. Драко закрыл глаза, прижал её ладонь к своему животу и наклонился, коснувшись лбом её лба. — Хочу настолько, что это уже не имеет отношения к разуму. У Гермионы свело живот. Она шевельнула пальцами под его ладонью. Драко втянул воздух. — Тогда что? Он открыл глаза. — Не здесь. — Почему? — Потому что ещё немного, и я не остановлюсь на поцелуях. Гермиона чувствовала, как он прижимает её руку к себе, одновременно не позволяя опуститься ниже. В этом удержании было больше откровенности, чем в любом признании: он не отталкивал её, не скрывал желания, только держал последнюю границу обеими руками. — Я не просила тебя останавливаться, — сказала она. У него дёрнулась челюсть. — Вот именно. Поезд качнуло, и их тела снова прижались друг к другу. Драко выдохнул сквозь зубы, отпустил её запястье и обеими руками обхватил за талию, удерживая неподвижно. Несколько секунд они просто стояли, слишком близко, тяжело дыша друг другу в губы. Гермиона провела большим пальцем по его нижней губе, по маленькой ранке от своего укуса. Драко повернул голову и поцеловал её палец. Медленно. У Гермионы по спине прошла дрожь. — Ты сам пришёл, — сказала она тише. — Ошибка. — Врёшь. Он коротко усмехнулся. — Плохо? — Ужасно. На мгновение в его глазах мелькнуло что-то живое, почти знакомое. Гермиона сжала ткань его мантии на груди и потянула к себе ещё раз. Последний поцелуй начался мягче. От этого оказался опаснее всех предыдущих. Драко коснулся её губ без удара, медленно раскрыл их языком, задержался, будто хотел запомнить вкус, а затем снова притянул ближе. В нём уже не осталось ярости, способной прикрыть остальное. Только голод, страх и нежность, которую он не умел выдерживать дольше нескольких секунд. Гермиона провела пальцами по его щеке, по линии скул, по влажным волосам у виска. Он прикрыл глаза и на короткий миг позволил себе опереться лицом на её ладонь. Потом поцеловал внутреннюю сторону запястья. Там, где бился пульс. Гермиона почувствовала, как грудь сжалась сильнее, чем от его руки на горле. — Только не делай потом вид, будто ничего не было. Драко поднял взгляд. — Я и так делаю вид весь день. За дверью послышались шаги. Они одновременно замерли. Драко первым отстранился. Между ними возникло всего несколько дюймов, однако воздух сразу стал холоднее. Он повернулся к мутному зеркалу. Пригладил волосы. Поправил воротник, который Гермиона смяла пальцами. Провёл большим пальцем по нижней губе, стирая кровь, и несколько раз медленно вдохнул. Гермиона молча наблюдала, как он собирает себя обратно: выпрямляет плечи, успокаивает рот, возвращает неподвижность взгляду. Последним исчезло тяжёлое дыхание. Только пальцы, застёгивавшие верхнюю пуговицу, всё ещё слегка дрожали. Драко посмотрел на Гермиону через зеркало. Её волосы выбились из причёски, губы припухли. Под челюстью уже темнел след его рта, а на ткани у груди остались складки от его пальцев. Он протянул руку. Гермиона не шелохнулась. Драко осторожно провёл большим пальцем по её нижней губе, убирая размазанный блеск. Затем поправил край воротника, закрывая след на шее. Почти нежное движение оказалось тяжелее всей прежней жадности. — Вернись к Поттеру, — сказал он. — Не приказывай мне. Драко опустил руку. — Тогда умоляю. Гермиона вздрогнула. Он тоже услышал собственные слова. Холод на лице стал жёстче, однако опоздал: она уже увидела трещину. — Драко... — Не надо. — Что именно? Взгляд коснулся её губ. Он отступил к двери. — Произносить так, будто я могу остаться. Гермиона вдохнула, но Драко уже приоткрыл дверь, проверил коридор и вышел. Через несколько секунд за стеной раздались его ровные шаги. Будто он не держал её у двери. Будто его рот не оставил жара на её коже. Будто она не чувствовала до сих пор давление его пальцев, жёсткость его тела между своих бёдер и то, как он дрожал, удерживая её руку у собственного ремня. Гермиона осталась одна. Поезд грохотал, унося их к Хогвартсу. Она посмотрела в маленькое зеркало. Раскрасневшееся лицо. Растрепавшиеся волосы. Припухшие губы. След под челюстью был пока светлым, но к вечеру мог потемнеть. Книга лежала на раковине раскрытой. На страницу попала капля воды, и несколько строк расплылись. Гермиона закрыла её, открыла кран и смочила пальцы холодной водой. Прижала сначала к губам, затем к шее. Это не помогло. Холод только точнее очертил места, которых касался его рот.

* * *

Когда Гермиона вернулась в купе, Джинни посмотрела на неё один раз. Всего один. Затем медленно подняла бровь. Гермиона села у окна, положила книгу на колени и открыла на случайной странице. — Нашла воздух? — спросил Рон. — Да. — Странный воздух. Ты красная. — В поезде душно. Джинни кашлянула в ладонь. Гермиона не посмотрела на неё. Гарри в купе не было. Она заметила это только через несколько секунд, когда сердце наконец перестало стучать в губах и вернулось на положенное место. — Где Гарри? Рон махнул рукой в сторону коридора. — Слизнорт забрал. У него там какой-то клуб избранных любимчиков. — Слизнорт? — Да. Ещё Забини пригласил. Представляешь? Если слизеринец выглядит достаточно дорого, его тоже можно коллекционировать. Гермиона почти не слушала. Забини. Слизеринский вагон. Гарри с его подозрением и мантией-невидимкой. Она резко повернулась к двери. Джинни заметила. — Не надо, — сказала она тихо. — Что? — Что бы ты сейчас ни решила проверить. Рон нахмурился. — Вы о чём? — Гермиона выглядит так, будто собирается выскочить в коридор и найти новую проблему. — А. Это стандартно. Гермиона заставила себя остаться на месте. Внутри всё стянулось в тугой узел. Она знала Гарри. Если он получит возможность проследить за Драко, он сделает это. Под мантией, один, после всех предупреждений. Особенно после них. Книга на коленях дрожала от движения поезда. Или от её рук. Джинни пересела ближе и произнесла так тихо, чтобы Рон не услышал: — Потом поговорим. Гермиона посмотрела на неё. — О чём? Взгляд Джинни опустился к её губам. Потом к горлу. Гермиона невольно подняла ворот мантии. Поздно. Джинни уже увидела. — О многом, — сказала она.

* * *

Гарри появился только у Хогсмида. Не один. С Тонкс. Кровь уже не текла, но лицо было разбито, нос явно приводили в порядок второпях, а в глазах стояла такая ярость, что Гермиона поняла всё прежде, чем он заговорил. Рон бросился к нему первым. — Гарри! Что случилось? Гарри посмотрел через его плечо. Прямо на Гермиону. — Малфой. Одно слово отозвалось в груди грохотом колёс. Пальцы Гермионы сжались на ремне сумки. — Что он сделал? Гарри усмехнулся криво, болезненно. — Поймал меня. Парализовал. Разбил нос. Оставил под мантией. Рон выругался так, что стоявшая рядом третьекурсница вздрогнула. — Я его убью. — Не убьёшь, — автоматически сказала Гермиона. Рон резко повернулся. — Что значит "не убью"? — Значит, не сейчас и не здесь. Гарри продолжал смотреть на неё. — Ты знала. Сердце провалилось. — Что? — Что он опасен. Гермиона выдержала его взгляд. — Я сказала, что если ты прав, всё опаснее, чем кажется. — А я сказал, что он что-то задумал. — И поэтому ты залез в его купе под мантией? Гарри побледнел от злости. — Значит, это моя вина? — Нет. Ответ вышел слишком резко. Гермиона увидела, как Рон напрягся, а Тонкс перевела взгляд с одного лица на другое. Она медленно выдохнула. — Нет, Гарри. Это не твоя вина. Он не должен был этого делать. Во рту стало горько. Он действительно не должен был. И всё же Гермиона видела произошедшее почти слишком ясно: Драко вышел из тесного туалета с разбитыми губами и дрожащими пальцами, заново застегнул ворот, вернул на лицо лёд, вошёл в купе и заметил чужое дыхание под мантией. Чуть неверный угол ткани. Тень там, где её не должно быть. Час назад его выдержка рассыпалась под её губами. Перед Гарри он собрал её обратно и ударил первым. От этого сломанный нос не становился менее сломанным. — Он что-нибудь говорил? — спросила она. Гарри прищурился. — Почему тебе это важно? — Потому что слова могут объяснить, что именно он собирается делать. — Объяснить? — Не оправдать. На секунду вокруг них стало тихо, хотя ученики продолжали проходить мимо, снимая багаж и зовя друзей. Рон встал между ними, словно мог телом остановить новую ссору. — Может, сначала доберёмся до школы? Тонкс устало поправила рукав куртки. — Редкий случай, когда Уизли предлагает лучший план из имеющихся. Гарри отвернулся. Гермиона почувствовала под воротом горячий след на коже и заставила руку остаться возле сумки. В конце вагона появилась светлая голова. Драко шёл к выходу вместе со слизеринцами, безупречно застёгнутый, холодный, с гладкими волосами и лицом человека, который весь день не прикасался ни к чему живому. Он не посмотрел на Гермиону. Гарри посмотрел. Сначала на него. Потом на её поднятый воротник. Поезд дёрнулся и остановился.