Глава 7. Чужой почерк

Пометка на полях остаётся чужим советом,

даже когда работает.

Из заметок Гермионы Грейнджер

Утро началось с того, что Гарри снова сказал: — Малфой. Рон уронил кусок тоста обратно на тарелку. — Можно хотя бы до второго завтрака без него? — Второго завтрака не существует, — сказала Гермиона. — Значит, надо ввести. В честь моего морального истощения. Гарри не отреагировал. Он сидел напротив с таким лицом, словно полночи спорил сам с собой и проиграл обоим участникам. Отёк на переносице почти сошёл после помощи Тонкс и мадам Помфри, однако синеватая тень под глазами делала его ещё мрачнее. — Он что-то скрывает. Гермиона провела ножом по тосту, распределяя масло тонким ровным слоем. Потом ещё раз прошлась по краю, хотя там уже нечего было исправлять. — Гарри, он сломал тебе нос. Никто за этим столом не считает его милым и безобидным. Рон фыркнул. — Тому, кто считает Малфоя милым, надо к мадам Помфри. Срочно. Возможно, с предварительным осмотром головы. Джинни, сидевшая рядом с Гермионой, чуть повернула лицо. Гермиона почувствовала этот взгляд боком и сильнее надавила ножом на хлеб. Джинни промолчала. Это оказалось хуже любой реплики. — Я слышал, о чём он говорил в купе, — упрямо продолжил Гарри. — Он хвастался перед Забини, Паркинсон и Ноттом. Говорил так, будто получил какое-то задание. Гермиона положила нож. — Что именно он сказал? — Недостаточно. Потом он понял, что я там. — Потому что ты полез в его купе под мантией. — А как ещё я должен был узнать? — Не знаю. Можно было выбрать способ, который не заканчивается превращением в коврик со сломанным носом. Рон кашлянул в кулак. — Вообще, коврик вышел не очень незаметный. Гарри резко повернулся к нему. — Спасибо, Рон. — Я на твоей стороне. Просто технически она права. — Вчера ты собирался его убить. — Я и сегодня могу. Моя позиция гибкая. Гермиона едва удержалась от того, чтобы закатить глаза. Гарри продолжал смотреть на неё. Внимательно, с той настороженностью, которая появилась ещё в поезде и теперь никуда не исчезала. — Ты мне не веришь. — Верю. Он замолчал, явно не ожидая такого ответа. Гермиона взяла чашку обеими руками. — Я верю, что Малфой что-то скрывает. И что происходящее может быть серьёзнее, чем кажется. Я не верю, что твой план "подкрасться и слушать" был хорошим. — Он сработал. — У тебя был сломан нос. — Но я услышал достаточно. — Чтобы снова пойти за ним? Гарри отвёл взгляд к слизеринскому столу. Этого хватило. Гермиона сильнее сжала чашку. — Не делай этого один. — А если никто больше не хочет знать правду? — Я не сказала, что не хочу знать. Джинни наконец вмешалась: — Она сказала, что не хочет, чтобы ты умер до обеда. Просто у неё манера занудная. — Спасибо, Джинни. — Всегда пожалуйста. Гарри отодвинул тарелку, почти не притронувшись к завтраку. — Вы всё равно думаете, что я преувеличиваю. — Нет, — сказала Гермиона. Ответ вышел слишком быстро и слишком честно. Она действительно больше так не думала. Гарри оставался резким, упрямым и временами невыносимо уверенным в собственных догадках, но вчера он смотрел в нужную сторону. Только подошёл слишком близко и полез туда без плана. Джинни снова перевела на Гермиону взгляд. На этот раз Гермиона не выдержала. — Что? — Ничего. — У тебя лицо "я всё вижу". — Потому что я всё вижу. Рон поднял голову. — Что именно? — Что вы трое опять не доживёте до пятницы без катастрофы. — Это мы можем, — согласился он. — Да, Рон. В этом и проблема. Гермиона снова взяла тост, хотя есть уже не хотелось. День едва начался, а она успела поссориться с Гарри, защитить его подозрения и почувствовать взгляд Джинни на собственной шее, скрытой высоким воротом рубашки. Оставалось только пережить урок Снейпа.

* * *

Первым стояла Защита от тёмных искусств, что само по себе напоминало издевательство. Снейп находился у доски в чёрной мантии, словно всю жизнь ждал именно этого кабинета и теперь намеревался лично наказать стены за многолетнюю задержку. В классе было непривычно тихо. Даже ученики, обычно начинавшие перешёптываться ещё до звонка, сегодня сидели ровнее. Гарри смотрел мрачно. Рон — настороженно. Гермиона разложила пергамент, учебник и перо с такой аккуратностью, будто порядок на столе мог удержать в порядке всё остальное. Проходившая мимо Джинни одними губами произнесла: — Не прожги его взглядом. Гермиона сделала вид, что не поняла, о ком речь. Снейп, конечно, заметил бы и то, что она поняла, и то, как старательно притворилась. Он замечал именно то, что окружающим лучше было оставить без внимания. — Сегодня мы начнём с невербальных заклинаний, — произнёс он. Рон тихо застонал. — Отлично. Теперь нас будут унижать молча. Гермиона не улыбнулась. Снейп медленно прошёл между рядами. — В бою заклинание, произнесённое вслух, заранее сообщает противнику о вашем намерении. Большинство из вас и без того достаточно предсказуемы. Не следует дополнительно облегчать задачу. — Ободряюще, — пробормотал Гарри. Снейп не удостоил его взглядом. — Я не ободряю, Поттер. Этим занимались мои предшественники. Результат находится передо мной. Слизеринцы тихо хмыкнули. Гарри побледнел от злости, и Гермиона уже собиралась что-то шепнуть ему, когда Снейп продолжил: — Для невербального заклинания требуется не только концентрация. Ваше лицо также не должно объявлять, что вы собираетесь сделать. Он остановился у доски и повернулся к классу. — Противнику незачем знать, чего вы боитесь, что защищаете и куда ударить, чтобы вы потеряли контроль. Пальцы Гермионы замерли на пере. Слова предназначались всему классу, однако внутри неё сразу поднялись слишком конкретные образы: Драко у Горбина, Драко в поезде, Драко за слизеринским столом, спокойный до жестокости. Снейп учил его этому. Удерживать лицо. Гасить реакцию раньше, чем она станет следом. Оставлять противнику только то, что сам решил показать. Гарри раздражённо зашевелился рядом. Рон что-то прошептал ему, но Гермиона не разобрала. Она смотрела на Снейпа и впервые за много лет слышала за его ядом метод — холодный, неприятный и, возможно, единственный, благодаря которому Драко всё ещё оставался жив. — Мисс Грейнджер. Она резко подняла голову. — Да, профессор? — Если вы закончили заниматься посторонними выводами, повторите последнее указание. По классу прошёл смешок. Щёки Гермионы вспыхнули. — Вы сказали, что противник не должен видеть... Она осеклась. Снейп смотрел на неё молча, ожидая. Гермиона слишком хорошо помнила смысл. Точную формулировку она пропустила. — Именно, — произнёс он. — Вы можете обладать превосходной памятью и всё же выдать больше, чем намеревались. На лице также не должно быть текста, мисс Грейнджер. Гарри резко поднял голову. — Что это значит? Снейп повернулся к нему. — Что вы снова не слушали, Поттер. Класс засмеялся громче. Гермиона опустила взгляд на пергамент. Унижение обожгло привычно. Под ним осталось другое, гораздо более неприятное ощущение: Снейп действительно предупредил её. Она смотрела на Драко так, что её лицо превращалось в улику.

* * *

После урока Гермиона задержалась возле парты. Это было неразумно, и, возможно, именно поэтому она не смогла уйти вместе с остальными. Гарри уже дошёл до двери, но обернулся. — Ты идёшь? — Сейчас. Он нахмурился. — Зачем остаёшься? — Хочу спросить кое-что по уроку. Рон посмотрел на неё так, будто она добровольно собиралась войти в клетку с драконом. — У Снейпа? — Да, Рон. У преподавателя по предмету. — Просто проверяю. Вдруг ты ударилась головой и решила, что это хорошая идея. Гарри не улыбнулся. — Я подожду. Снейп поднял глаза от стола. — Нет, Поттер. Полагаю, вчерашнее путешествие в чужом купе уже удовлетворило вашу потребность присутствовать при разговорах, к которым вас не приглашали. Гарри вспыхнул. — Пойдём, — быстро сказал Рон, взяв его за рукав. — Не начинай. У меня до сих пор нос морально болит за тебя. Гарри позволил себя увести, однако посмотрел на Гермиону через плечо и задержал взгляд на несколько секунд дольше, чем следовало. Дверь закрылась. В кабинете стало тихо. Снейп убирал пергаменты в ящик, не проявляя к Гермионе видимого интереса. — Итак, мисс Грейнджер. Какой вопрос оказался настолько мучительным, что вы решили продлить наше взаимное удовольствие? Она сжала ремень сумки. — Я хочу изучать окклюменцию. Рука Снейпа остановилась всего на мгновение. Затем он закрыл ящик и выпрямился. — Большинство шестикурсников мечтают о заклинаниях, которые красиво взрываются. Вы, разумеется, выбрали дисциплину, успех в которой никто не должен заметить. — Я серьёзно. — Именно это и вызывает беспокойство. Гермиона выдержала его взгляд. — Я хочу уметь защищать разум. — От кого? — От тех, кто может использовать то, что я знаю. Снейп чуть склонил голову. — Или найти кого-либо через вашу реакцию. Гермиона не ответила. Он усмехнулся без веселья. — Иногда молчание действительно экономит время. Она медленно выдохнула. — Я знаю, что этот год может быть последним, когда у нас ещё есть школа, расписание и возможность притворяться, будто взрослые контролируют происходящее. Снейп наблюдал за ней неприятно внимательно. — Продолжайте. — Я должна быть готова. — К чему? — Защищать. — Кого? Гермиона сжала пальцы на ремне. — Себя. Гарри. Рона. Тех, кто может пострадать из-за того, что я знаю. Снейп выдержал короткую паузу. — В том числе от ваших собственных попыток вмешаться? Внутри всё сжалось. Гермиона не смогла ответить сразу. Потом едва заметно кивнула. Снейп отвернулся к шкафу. — Второе полезное молчание за несколько минут. Не привыкайте. — Вы научите меня? Он достал из шкафа тонкую книгу в серой обложке. — В прошлом году я уже имел сомнительное удовольствие обучать окклюменции гриффиндорца с трагической биографией и полным отсутствием дисциплины. — Гарри было тяжело. — Разумеется. Как и любому человеку, которому кажется, что его боль должна отменить необходимость защищаться. — Это жестоко. — Это описание результата. Гермиона вспыхнула. — Он потерял Сириуса. — После того как отказался выполнять инструкции. Слова ударили грубо. — Профессор! Снейп резко повернулся. — Если вам нужно утешение, вы ошиблись дверью. Если нужен навык, не используйте боль как основание пренебречь им. Гермиона замолчала. Он был несправедлив. Сириус погиб не только из-за Гарри, и Снейп знал это не хуже неё. Но в одном месте его жестокость попадала слишком точно: Гарри действительно сопротивлялся каждому уроку так, будто Снейп пытался отнять у него воспоминания, а не научить закрывать к ним доступ. Снейп положил книгу на стол. — Мистер Поттер принимал инструкцию за нападение, а дисциплину — за личное оскорбление. — Он не всегда такой. — Когда ему больно — почти всегда. Гермиона отвела взгляд. — А я? Снейп посмотрел на неё так, будто вопрос оказался одновременно предсказуемым и недостаточно глупым, чтобы сразу его отвергнуть. — У Поттера разум напоминает коридор после взрыва. Дыма много, двери сорваны, а хозяин занят поиском виноватого. — Профессор... — Некоторые разумы устроены иначе. В них каждую комнату запирают до тех пор, пока сам владелец перестаёт помнить, где лежат ключи. Гермиона замерла. Снейп не произнёс имени. В этом и не было необходимости. — А мой? — спросила она тише. Он протянул ей серую книгу. — Библиотека. Гермиона моргнула. — Библиотека? — Перегруженная, самоуверенная и раздражающе подробная. Пригодная для обороны, если вы научитесь закрывать хотя бы часть проходов. — Это хорошо? — Это материал. Не путайте его с результатом. Гермиона взяла книгу. На обложке не было названия. — Прочтёте первые три главы. Не дальше. — Значит, вы согласны? — Это означает, что завтра после ужина я потрачу на вас десять минут. После чего, вероятнее всего, прекращу эксперимент. — Только десять? — Если вы выдержите десять минут, мы оба будем приятно удивлены. Гермиона провела пальцем по краю обложки. — А легилименция? Тишина в кабинете изменилась. Снейп поднял глаза. — Нет. — Но если я должна защищаться, мне нужно понимать, как происходит вторжение. — Аккуратная формулировка для желания получить отмычку. — Я не хочу лезть ему в голову. Слова вылетели прежде, чем Гермиона успела их остановить. Лицо Снейпа осталось неподвижным. От этого стало хуже. — Я не хочу лезть кому-либо в голову, — поправилась она. — Неубедительно. Гермиона сжала книгу. — Я хочу знать, где проходит граница. — Обычно этот вопрос задают после того, как уже подошли к ней вплотную. — Тогда мне тем более нужно знать. Снейп рассматривал её долго, с той холодной внимательностью, от которой хотелось проверить каждую собственную мысль. — Легилименции я вас обучать не буду. Вы получите теорию распознавания вторжения, базовые признаки и контроль первой реакции. Защиту — возможно. Нападение — нет. — Почему? — Потому что вы ещё не умеете оставить в покое то, что вам больно знать. Гермиона замолчала. Без класса и смеха его голос звучал тише, однако ударил сильнее. — Когда завтра? — спросила она. — После ужина. Не опаздывайте. Она кивнула и направилась к двери. — Мисс Грейнджер. Гермиона остановилась. — Об этих занятиях вы никому не сообщите. Ни Поттеру, ни Уизли, ни человеку, ради которого решили внезапно заинтересоваться защитой разума. Первое нарушение — и обучение закончится. — Я не говорила, что делаю это ради Малфоя. — На вашем лице иногда пишет человек менее осторожный, чем вы. Она стиснула книгу. — Я хочу перестать быть слабым местом. Снейп смотрел без насмешки, хотя мягкости в его лице не появилось. — Тогда начните с простого: перестаньте так явно ждать, что вас поймут. Гермиона вышла из кабинета злая на Снейпа, на Гарри, на Драко и сильнее всего на себя. За годы учёбы Снейп много раз бывал мерзким, несправедливым и неприятным. Сегодня к этому добавилась польза.

* * *

К зельям Гермиона пришла уже на взводе. В таком состоянии она обычно становилась либо гениальной, либо невыносимой. Иногда оба процесса происходили одновременно. Слизнорт встретил класс широкой улыбкой и запахом дорогих сладостей. Кабинет после Снейпа выглядел почти неприлично уютным: стекло пузырьков блестело, котлы стояли ровными рядами, на преподавательском столе были разложены образцы зелий. — Мои дорогие, входите! Продвинутый курс зелий — уже не просто школьная дисциплина. Это искусство! Рон наклонился к Гарри. — Если он сейчас запоёт, я уйду. Гермиона ткнула его локтем. — Веди себя нормально. — Я и веду себя нормально для человека, которого неожиданно пустили на зелья. Гарри выглядел не лучше. Ни он, ни Рон не рассчитывали попасть на продвинутый курс, пока не выяснилось, что Слизнорт принимает оценки ниже снейповских требований. Учебников у них не было, поэтому преподаватель выдал им два потрёпанных экземпляра из шкафа. Гарри открыл свой. Исписанные поля Гермиона заметила почти сразу. Мелкий уверенный почерк шёл вдоль рецептов, перечёркивал отдельные слова, менял порядок действий и временами занимал всё свободное место. Она нахмурилась. — Что это? — Не знаю. Чьи-то заметки. — Не пользуйся ими. — Я ещё не начал. — Вот и хорошо. Слизнорт тем временем проходил между столами, сияя и успевая заглянуть почти в каждый котёл ещё до того, как ученики начали готовить. Возле Гермионы он задержался. — Грейнджер, говорите? Вы случайно не родственница Гектора Дагворта-Грейнджера? Основателя Общества выдающихся зельеваров. Большой был умница! Гермиона подняла глаза. — Не думаю, сэр. Я маглорождённая. — Да-да, конечно. Просто фамилия, знаете ли. Любопытное совпадение. — Да, сэр. Рон наклонился к ней. — Было бы смешно, если бы ты оказалась тайной наследницей какого-нибудь зельеварного короля. — Рон. — Что? Я бы сразу начал уважать предмет. Гермиона закатила глаза и не заметила, как Драко, сидевший через ряд, на мгновение поднял голову. Его взгляд задержался на ней, затем опустился к учебнику прежде, чем кто-либо мог придать этому значение. Слизнорт хлопнул в ладони. — Сегодня я хочу увидеть, кто способен приготовить приличный глоток Живой смерти. Победитель получит небольшой приз. Он поднял пузырёк с золотистой жидкостью. Феликс Фелицис. Класс оживился. Рон выпрямился. — Вот это уже образование. Гарри посмотрел на напечатанный рецепт, затем на пометки и снова на рецепт. Гермиона увидела. — Гарри. — Что? — Не надо. — Я просто смотрю. — Ты всегда "просто смотришь" перед тем, как сделать что-нибудь глупое. — Неправда. Рон издал неопределённый звук. Гарри проигнорировал его и занялся ингредиентами. Гермиона тоже повернулась к котлу. Она хорошо варила зелья. Не благодаря любви к Снейпу или предмету — просто инструкции подчинялись логике. Если понимать свойства ингредиентов, внимательно соблюдать порядок и не лениться, результат обычно приходил. Сегодня внимание всё время ускользало. В сумке лежала серая книга, которую Снейп запретил читать дальше третьей главы. Гарри поглядывал в чужие пометки. Драко слишком спокойно резал корень валерианы, словно вчера не разбивал Гарри нос и несколько часов назад не сидел напротив неё за завтраком, не поднимая глаз. Гермиона заметила, как Гарри изменил способ помешивания. — В учебнике не так, — прошептала она. — Здесь написано, что так лучше. — Кем написано? — Не знаю. — Именно. — Гермиона, оно работает. — Это не аргумент. Рон заглянул в собственный котёл, где происходило нечто подозрительно коричневое. — Для зелий, по-моему, довольно хороший. — Молчи, Рон. — С радостью. Моё зелье всё равно перестало меня слушать. К концу урока содержимое котла Гарри выглядело лучше остальных. Густая, правильная, почти идеальная жидкость медленно колыхалась под ложкой, пока Слизнорт восхищённо склонялся над ней. — Гарри, мой мальчик! Великолепно. Вот что значит природный талант! Гермиона закрыла учебник резче, чем собиралась. Природный талант. Гарри просто следовал чужим указаниям и теперь получал за них награду. Он принял пузырёк Феликса, выглядя одновременно довольным и немного виноватым. По мнению Гермионы, вина занимала на его лице недостаточно места. — Ты сделал только то, что было написано на полях, — сказала она, когда они вышли в коридор. — И выиграл. — Гарри. — Что? Оно сработало. — Проклятия тоже работают. Это ещё не делает их хорошей идеей. Рон поднял руку позади них. — Я бы радовался, если бы моё проклятие выиграло жидкую удачу. — Рон. — Всё, молчу. Гарри остановился посреди коридора. — Ты злишься, потому что я справился лучше. Гермиона вспыхнула. — Я злюсь, потому что вчера ты лежал под мантией со сломанным носом, а сегодня снова решил довериться неизвестному человеку только потому, что первая пометка сработала. — Это учебник. — Чужой учебник. — Ты теперь любой чужой почерк считаешь угрозой? В коридоре на мгновение стало слишком тихо. Рон нахмурился, не понимая, куда попала реплика. Появившаяся возле лестницы Джинни посмотрела на Гарри так резко, что он и сам понял: задел что-то, о чём не знает. Гермиона удержала лицо с огромным трудом. — Я хотя бы читаю мелкий шрифт, прежде чем довериться неизвестному совету. — Я ничего не пил. — Пока. Гарри сжал пузырёк Феликса. — Ты невыносима, когда не первая. — А ты невыносим, когда тебе везёт и ты называешь это умом. Рон осторожно вмешался: — Может, не будем устраивать дуэль в коридоре? Моё зелье и так сегодня умерло. Гарри резко развернулся и ушёл вперёд. Гермиона осталась на месте, кипя от злости. Джинни приблизилась. — Дыши. — Я дышу. — Зубами не считается. Гермиона заставила себя разжать челюсть. Рон посмотрел вслед Гарри. — Он не хотел. Джинни перевела на него взгляд. — Хотел. — Ну... немного хотел. — Он попал случайно, — сказала Гермиона, хотя это не делало удар слабее. Серая книга в сумке давила на бок. Где-то впереди Гарри нёс старый учебник, исписанный неизвестной рукой. А у Гермионы под мантией лежал пергамент, на котором каждый вечер появлялся почерк человека, уже доказавшего, что способен причинять боль. Она ненавидела упрямство Гарри. Ещё сильнее — то, насколько точно он попал. — Пойдём, — сказала Джинни. — Пока вы оба не решили продолжить. Они свернули к лестнице и почти сразу столкнулись с Драко, Забини и Ноттом. Драко шёл между ними, безупречно застёгнутый и совершенно чужой. Гермиона успела отступить, однако места в коридоре было мало, и их плечи разделило всего несколько дюймов. Он не повернул головы. — Грейнджер, — произнёс достаточно тихо, чтобы Рон не услышал. Забини продолжал что-то рассказывать. Драко ответил ему ровным голосом, даже слегка усмехнулся, и прошёл дальше, не нарушив шага. Гермиона задержалась. Джинни мягко толкнула её плечом. — Идём. — Я иду. — Нет. Ты величественно застыла от академического возмущения. — Джинни. — Смотри вперёд. Гермиона пошла за остальными, чувствуя на плече место, которого Драко так и не коснулся. После поезда одного почти оказалось достаточно, чтобы тело запомнило его на весь день.

* * *

Вечером Гермиона открыла серую книгу. Снейп приказал прочесть первые три главы. Она прочла четыре. После чего захлопнула книгу так, словно именно она отвечала за полное отсутствие у Гермионы самоконтроля, и отодвинула к краю стола. Зачарованный пергамент лежал рядом. Рассказывать Драко о Снейпе она не собиралась. Не сегодня, пока сама ещё не понимала, во что ввязалась, и пока данное Снейпу обещание уже ощущалось отдельной тяжестью. Вместо этого Гермиона взяла перо. "Поттер нашёл старый учебник с пометками и теперь ведёт себя как идиот с призом". Ответ появился через несколько секунд. "То есть как обычно, но с литературной поддержкой?" Гермиона фыркнула. "Он доверяет неизвестному почерку. Это тупо". Пауза. "А ты?" Она уставилась на вопрос. Умный, невыносимый гад. "Я хотя бы знаю, чей он". "И это делает его безопаснее?" Гермиона сжала перо. Первым желанием было написать "да". Чернила так и не коснулись бумаги. "Нет". Ответ задержался. "Но я не притворяюсь, что безопасно". "Врёшь. Иногда притворяешься". "А ты иногда делаешь вид, что тебе всё равно". "Не иногда. Постоянно". Гермиона закрыла глаза. "Это не повод гордиться". "Я не горжусь. Уточняю масштаб проблемы". "Масштаб огромный". "Заметил". Несколько секунд она смотрела на его почерк, пока злость на Гарри, Слизнорта и Снейпа не собралась в одно тяжёлое раздражение. Весь день окружающие предлагали ей инструкции. Слушай. Не слушай. Следи. Не следи. Закрой разум. Перестань смотреть. Доверяй результату. Не доверяй автору. Хуже всего было то, что некоторые советы действительно работали. "Гарри думает, что если пометка помогла один раз, автору можно верить". "Поттер думает? Серьёзное развитие персонажа". "Малфой". "Грейнджер". Гермиона улыбнулась и сразу заставила губы успокоиться, хотя в пустой спальне это было совершенно бессмысленно. "Я серьёзно". "Я тоже. Если почерк даёт результат, Поттер будет его слушать. Он любит чудеса, особенно когда они подтверждают его правоту". "Ты сейчас описал себя". Ответа некоторое время не было. "Больно". "Заслуженно". "Возможно". Гермиона покрутила перо в пальцах. "Слизнорт спросил, не родственница ли я какому-то Дагворту-Грейнджеру". На этот раз пауза затянулась. "Гектору Дагворту-Грейнджеру?" Она нахмурилась. "Ты знаешь?" "Я умею читать. Даже в чистокровных семьях иногда случаются досадные вспышки образования". "Очень смешно". "Немного". "Я сказала, что не родственница". "Потому что маглорождённая?" Рука Гермионы остановилась. Он не использовал слово как оскорбление. В его почерке не было прежнего яда, и всё же оно легло между ними тяжёлым камнем, напоминая обо всём, что существовало задолго до их переписки. "Да". Ответа долго не было. "Слизнорт ищет знакомые фамилии везде, где может. Иногда даже там, где их нет". "Это должно меня утешить?" "Нет. Просто факт". "Ты теперь коллекционируешь факты обо мне?" "Поздно спрашивать". В груди стало теплее, и Гермиона тут же разозлилась на собственную реакцию. "Жутко". "Я называю это исследовательским интересом". "И как успехи?" "Плохо". "Почему?" "Слишком часто отвлекаюсь от исследования на субъект". Пальцы Гермионы сами поднялись к горлу, где след давно исчез, а память всё ещё жила под кожей. Она заставила руку опуститься на стол. "Не пиши так". "Почему?" "Потому что я могу ответить". Долгая пауза. "Не отвечай". Гермиона зло выдохнула. "Ты невыносим". "Да". "Это не комплимент". "Я и не радуюсь". "Врёшь". "Плохо?" Она закрыла глаза. Их маленькая, почти случайная фраза снова возникла между ними. "Ужасно". Ответ пришёл не сразу. "Хорошо". "Что хорошо?" "Что ты всё ещё замечаешь". Гермиона перечитала строку. "Я замечаю слишком много". "Знаю". "И это бесит". "Меня тоже". "Тебя бесит, что я замечаю?" Перо в его руке, должно быть, замерло. Несколько секунд пергамент оставался пустым. "Меня бесит, что я хочу, чтобы замечала". Гермиона перестала дышать. За пологом кто-то перевернулся во сне, кровать тихо скрипнула. Обычная жизнь продолжалась в нескольких шагах, а ей хотелось подняться, выйти из спальни и пойти искать его, хотя утром она сама убеждала Гарри не лезть туда, где его могут поймать. Она осталась за столом. "Не оставляй следов, если не хочешь, чтобы я их находила". "А если хочу?" Гермиона медленно вывела: "Тогда не делай вид, что случайно". "Постараюсь". "Ты ужасно стараешься". "Я многое делаю ужасно". "Например?" Ответа не было так долго, что Гермиона решила: он не появится. Затем проступило одно слово. "Ухожу". Злость не исчезла, но стала тише. "Тогда хотя бы предупреждай". "Не всегда смогу". "Я знаю". "Нет". Гермиона стиснула перо. Он был прав. Она знала это как факт, понимала обстоятельства, угрозы и невозможность обещаний. Тело всё равно каждый раз ждало, что он останется. "Тогда объясняй, когда можешь". "Попробую". Для Драко это слово уже было многим. Гермиона положила перо, но не сложила пергамент. Через минуту появилась ещё одна строка. "Грейнджер". "Что?" "Не доверяй чужому почерку только потому, что он говорит то, что ты хочешь услышать". Гермиона посмотрела на серую книгу Снейпа, лежавшую на краю стола. Потом снова на слова Драко. "Это ты сейчас про Гарри?" "Про всех". "Включая тебя?" Ответ появился сразу. "Особенно меня". Гермиона сложила пергамент прежде, чем успела написать то, что поднялось внутри. Серая книга осталась на столе. Учебник с пометками неизвестного автора находился где-то у Гарри. Почерк Драко исчез внутри сгиба, оставив после себя только тонкую тёмную линию на краю бумаги. Гермиона досчитала до десяти. Потом развернула пергамент снова.