Глава 12: Печать и Пламя

Терем был полон их голодного, тяжелого внимания, но я больше не чувствовала себя добычей. Я была дирижером, и каждое их движение теперь зависело от моего взгляда, от моего полуслова. Я демонстративно встала из-за стола, не глядя на Святогора, чей взгляд был прикован к моим губам. Я подошла к Мирославу — его золотистые глаза расширились от неожиданности, когда я положила руку ему на плечо. — Пойдешь со мной, Мирослав, — сказала я достаточно громко, чтобы услышали все. — Мне нужно, чтобы кто-то показал мне подвалы. Я слышала, там хранятся вещи, которые вы прячете даже от своих. Лицо Святогора потемнело, его ладонь сжалась в кулак так, что треснуло дерево стола. Ярослав, сидевший напротив, издал тихий, ядовитый смешок, полный ревности. — Валяна, — подал голос Святогор, пытаясь вернуть контроль, — там небезопасно. Это не место для тебя. Я обернулась, едва заметно улыбнувшись ему через плечо. — Разве я просила разрешения, Святогор? Он замер, побледнев от осознания: я впервые открыто пошла против его слова. И вместо того, чтобы взбеситься, он... склонил голову. Это была первая трещина в их привычном мире. Мы с Мирославом спустились в холодные, пахнущие землей глубины терема. Здесь магия чувствовалась иначе — она была густой, свернувшейся в узлы, как старая кровь. Пока Мирослав, сбитый с толку моей близостью, нервно освещал путь факелом, я краем глаза изучала стены. В углу, за массивной дубовой дверью, окованой ржавым железом, нить магии пульсировала особенно сильно. — Что здесь? — спросила я, прислонившись к двери. Мирослав замешкался, его преданность боролась с запретом. — Это… колыбель нашей силы, Валяна. И наше проклятие. Мы не можем открыть её без того, что ты нам уже дала. Я поняла. Моя кровь была тем ключом, который они искали столетиями. Я коснулась двери, и дерево отозвалось стоном. Замок щелкнул, повинуясь моему желанию. Внутри стоял странный алтарь, высеченный из цельного куска черного камня, а на нем лежало кольцо, от которого исходил холод, пробирающий до костей. — Ты не должна была… — начал Мирослав, но я его перебила. — Теперь это моя тайна, — отрезала я. Звук их бега напоминал топот табуна диких лошадей. Пол подвала дрожал, когда они ворвались в помещение. Первым влетел Святогор, за ним — остальные. Их лица были перекошены от ярости, но она мгновенно сменилась ступором. Я стояла перед алтарем, а вокруг меня, будто подчиняясь моей воле, воздух начал вибрировать золотистыми всполохами. — Ты открыла его, — выдохнул Ярослав. — Валяна… — Святогор смотрел на кольцо в моей руке так, будто это было сердце самого мира. Его мощь, которую он демонстрировал годами, в одночасье померкла. — Ты не понимаешь, что ты взяла. Это не украшение. Это печать. Тот, кто надевает его, становится хозяином не только этого дома, но и наших жизней. Оно связывает нашу волю с твоей навсегда. Я медленно опустила кольцо на палец. Мир вокруг изменился. Я почувствовала каждую щель в стенах, каждый шорох в лесу снаружи, каждое сердцебиение этих семерых мужчин. Они стали частью меня. Но когда холод металла плотно охватил палец, произошло нечто неожиданное. Власть, которую я получила, отозвалась во мне не холодным расчетом, а жаркой, неукротимой тягой. Кольцо превратило наши души в сообщающиеся сосуды. Я чувствовала их: их безграничное, почти мучительное желание быть рядом, их подавляемую ярость и нежность, которая пряталась глубоко под слоями звериных инстинктов. Я стояла в центре подвала, и тишина здесь была наэлектризована. Они все еще стояли на коленях, их взгляды были прикованы ко мне. В них больше не было фанатичного блеска. В них читалось ожидание. Глубокое, болезненное ожидание того, что я, наконец, отвечу на их зов. Я медленно опустилась на колено перед Святогором. Он вздрогнул, когда я коснулась его щеки. Его кожа была горячей, грубой, и под моими пальцами он издал звук, похожий на стон. — Вы все так долго ждали, — прошептала я, чувствуя, как внутри меня расцветает совершенно иное чувство. Это не была власть. Это была жажда. Я посмотрела на них — на каждого из семерых. Ярослав жадно следил за моей рукой, Мирослав едва сдерживал дрожь, Ратибор смотрел так, словно я была его личным спасением. Я коснулась руки Ярослава, переплетая свои пальцы с его. Он перехватил мою ладонь и с силой прижал к своим губам. — Прикоснись… — выдохнул он. — Пожалуйста, Валяна. Только по своей воле. Это было ключевым моментом. Они не хотели, чтобы я использовала их как инструменты. Они хотели, чтобы я захотела их. Я поднялась, проходя мимо них. Мстислав, всегда такой незыблемый, опустил голову, когда я провела рукой по его волосам. Его мощное тело напряглось. Всеволод стоял чуть поодаль, его челюсти были стиснуты, но взгляд — полный неприкрытого, животного влечения — говорил громче любых слов. Я подошла к нему, чувствуя, как он притягивает меня. — Ты ведь этого хотел, Всеволод? — я положила ладонь на его грудь, чувствуя, как бешено бьется его сердце. Он схватил мою руку, прижимая ладонь к своему горячему горлу. — Я хочу, чтобы ты знала, что мы чувствуем, — прорычал он. — Чтобы ты почувствовала, как мы сгораем, когда ты даже не смотришь в нашу сторону. Я притянула Святогора за воротник его рубахи, заставляя его встать. Его глаза были темными от невыразимого желания. — Я не буду приказывать, — прошептала я, обводя взглядом их всех. — Но я хочу, чтобы вы поняли: теперь вы — мои. И если вы хотите дотронуться до меня… вы должны заслужить каждое мгновение. В подвале стало невыносимо жарко. Они смотрели на меня не как на госпожу, а как на единственную женщину в мире, ради которой стоило жить и умирать. Я знала, что это опасно — смешивать власть и страсть. Но я больше не хотела бежать. Я хотела владеть ими, и чтобы они, наконец, сполна вкусили то пламя, которое я разожгла в их душах.