Часть 12.Привычка

Первые несколько дней после того утра Кавех прожил так, словно учился существовать заново, только теперь в доме, который внешне не изменился совсем, а внутри стал совершенно чужим.Страннее всего было не присутствие цепи.Не закрытые возможности.Не даже память, которая временами возвращалась неприятной тяжестью и заставляла надолго останавливаться посреди комнаты. Самым странным оказалось другое. После той ночи Аль-Хайтам больше ни разу не приблизился к нему так, чтобы Кавех почувствовал угрозу.Ни случайных прикосновений.Ни попыток коснуться плеча.Ни взглядов, от которых хотелось отвернуться.Будто тот человек, который тогда пересек черту, исчез вместе с тем вечером и оставил вместо себя кого-то почти до пугающего обычного. Это раздражало.Потому что невозможно было понять правила.Невозможно было злиться правильно.Невозможно было ненавидеть человека, который утром спокойно спрашивал, не слишком ли горячий чай, а вечером уходил работать в кабинет и даже не заходил лишний раз. Сначала Кавех ждал подвоха.Ждал, что это временно, что спокойствие закончится.Но дни шли, и ничего не происходило. Аль-Хайтам будто стал…активнее.Только не так, как раньше.Раньше между ними была привычная жизнь, в которой оба жили рядом и делили дом почти автоматически.Кавех мог забыть поесть, Аль-Хайтам не напоминал.Аль-Хайтам задерживался на работе, Кавех делал вид, что ему все равно.Они делили обязанности не договариваясь. Если сегодня готовил один, завтра готовил другой.Если один убирал, второй хотя бы делал вид, что помогает.Это была их странная, давно выстроенная система сосуществования. Никто никого не обслуживал, никто никого не ждал. Но система исчезла. Кавех больше не успевал ничего сделать.Если он просыпался, завтрак уже стоял.Если хотел приготовить чай, чайник уже был теплым.Если забывал книгу в комнате, она оказывалась рядом. Однажды он вышел на кухню с твердым намерением приготовить ужин сам.Просто потому что внутри внезапно поднялось раздражение.Он открыл холодильник, достал продукты, поставил на стол. И остановился. Потому что почти все уже было подготовлено, овощи нарезаны, посуда достана.Даже вода стояла в кастрюле.Как будто кто-то заранее предположил его действия и просто сделал половину работы. Никто не забрал у него обязанности.У него забрали необходимость делать их.Это было почти незаметно, но ощущалось ужасно.Будто из его жизни постепенно убирали все места, где он раньше существовал сам. В тот вечер он впервые решил проверить.Аль-Хайтам сидел за столом и читал.Кавех подошел.Открыл шкаф, достал кружку, и начал делать чай.Обычное действие.Но через несколько секунд услышал спокойный голос: — Я уже сделал. Кавех замер.На соседней стороне действительно стояла кружка.Он медленно повернулся Аль-Хайтам даже не поднял глаз от книги.Сказал спокойно: — Ты всегда делаешь слишком крепкий вечером. Кавех долго смотрел на него, а потом вдруг понял, что не может вспомнить, когда этот человек начал настолько внимательно замечать подобные вещи. Неделю назад? Год назад? Всегда? Он поставил кружку обратно.Подошел к столу, и сел напротив.Впервые за эти дни спросил не о цепи. — Ты действительно думаешь, что после этого все осталось прежним? Аль-Хайтам наконец поднял взгляд.Посмотрел спокойно.И ответил после короткой паузы: — Нет. Кавех почувствовал внутри странное движение.Но тот продолжил: — Я думаю, теперь мне больше не нужно делать вид, что мне все равно. И снова опустил глаза в книгу, а Кавех остался сидеть.Он ведь получил ответ, но почему теперь вопросов стало только больше?

***

Прошло еще несколько дней.Кавех начал ощущать, что теряет ощущение времени.Каждый день происходили какие-то мелочи, менялся завтрак, открывались окна, появлялись новые книги на столике, иногда исчезали вещи и возвращались обратно уже сложенными или очищенными от пыли, но все это происходило настолько плавно, настолько без конфликтов и необходимости принимать решения, что время переставало ощущаться движением. Оно просто проходило.Сначала Кавех пытался сопротивляться, он переставлял предметы.Сам наливал воду, оставлял чашки не на месте, закрывал шторы.Но дом будто незаметно возвращал все обратно. Не сразу. Просто однажды утром он замечал, что плед снова лежит там, где обычно, кружка снова стоит на нужной полке, а окно открыто ровно настолько, насколько ему самому всегда нравилось.Будто его жизнь продолжали вместе с ним, только без его участия. Хуже всего оказалось не одиночество.Кавех привык работать один.Привык исчезать в проектах.Привык неделями жить мыслями.Но он никогда не был человеком тишины, ему всегда нужен был кто-то.Не обязательно рядом.Но кто-то, кто увидит, кто спросит, кто скажет, что получилось красиво, кто заметит. Он неожиданно понял это в один из вечеров, когда закончил набросок на обороте какой-то старой бумаги и машинально уже хотел показать кому-нибудь.Рассказать, услышать мнение, и через несколько секунд понял, что показывать некому.Нет никого.Только человек, которого после тех слов видеть не хотелось.После того разговора что-то внутри окончательно отвернулось. Аль-Хайтам ничего больше не сказал.Даже наоборот, стал спокойнее.Как будто получил подтверждение чему-то своему.Но теперь Кавеху было трудно долго находиться рядом.Тело реагировало раньше головы, стоило услышать шаги в коридоре, внутри все собиралось.Стоило увидеть знакомый силуэт, хотелось уйти в другую комнату. Он продолжал есть то, что готовили.Сидел на местах, которые убирали.Жил внутри этой странной заботы.Но чем больше все вокруг становилось удобным, тем сильнее внутри росло ощущение, что что-то исчезает. И тогда Кавех начал обращать внимание к запискам, на удивление они продолжались.Сначала они были короткими, совсем незначительными. «Сегодня было холоднее.» «Надеюсь, чай не остыл.» «Вы опять долго сидели у окна.» «Мне понравилось, как вы переставили книги.» Кавех сначала не понимал, зачем продолжает их читать.Но не выбрасывал, просто складывал.Сначала в ящик, потом в коробку, потом на отдельную полку.А после заметил, что помнит почти все.Он не хотел об этом думать, но это стало частью дня. Проснуться, найти записку.Прочитать.Отложить.Продолжить жить. Но однажды все изменилось. Записка была такой же белой, такой же аккуратно сложенной.Но внутри вместо привычных наблюдений было написано: «Вам скучно?» Кавех долго смотрел, потом перевернул.Ничего, только вопрос.На следующий день: «Вы снова почти не рисовали.» Еще через день: «Что вам сейчас больше всего хочется?» Он долго сидел с этой запиской в руках, и поймал себя на очень странной мысли. Ему захотелось ответить. Возможно потому что это был первый человек за долгое время, который не решал за него.Не говорил, что делать, не делал выводы.Просто спрашивал. Кавех положил записку обратно, потом встал, начал открывать ящики.Искать ручку, бумагу, маленький конверт.Потом сел за стол, и долго не писал.Он знал, что это странно.Где-то существовал человек одержимый.Тот самый, из-за которого раньше ему было тревожно. И сейчас…сейчас он собирался ему ответить.Кавех долго смотрел на пустой лист, потом все-таки написал.Совсем коротко. «Почему вы начали спрашивать только сейчас?» Он сложил бумагу.Оставил там же, где обычно находил записки, и только когда убрал руку, осознал неприятное. Его испугало не то, что он пишет. Его испугало то…что он уже был уверен, что ответ придет.

***

Утро наступило снова. Даже не наступило, скорее просто продолжилось с того места, где закончилось вчера, потому что дни давно перестали ощущаться отдельными друг от друга и начали сливаться в одно длинное, вязкое состояние, внутри которого менялись только оттенки света за окном и блюда на кухонном столе. Кавех распахнул глаза и несколько секунд лежал неподвижно, еще не до конца понимая, проснулся он или просто открыл глаза внутри того же самого дня.Где-то внизу тихо качнулась цепь, он даже не посмотрел. Звук перестал быть чужим. Не потому что он привык или смирился, от одной этой мысли внутри сразу поднималось раздражение, просто мозг оказался отвратительно способным существом и начал записывать постоянное присутствие металла куда-то рядом с дыханием, с весом одеяла, со скрипом пола. Это бесило. Бесило настолько, что Кавех специально иногда двигал ногой сильнее просто чтобы услышать звон и напомнить себе, нет, это не нормально. Как всегда раздался короткий стук.После которого сразу последовал голос Аль-Хайтама.Он сообщил, что завтрак готов, что уходит, попросил не забыть поесть таким обычным голосом, каким люди напоминают закрыть окно перед дождем.Через несколько секунд шаги удалились, входная дверь закрылась, и дом снова стал большим, тихим и слишком аккуратным. Кавех еще немного полежал.Потом медленно сел, привычным движением провел рукой по покрывалу, и остановился.Еще раз посмотрел.Повернулся к тумбочке, потом на край кровати.Он замер, первая мысль была настолько глупой, что он даже не сразу признал ее. Где записка? Кавех еще несколько секунд сидел неподвижно, будто сейчас вспомнит, что вчера просто оставил ее в другом месте, но ощущение не исчезало. Он поднялся, осмотрел тумбочку.Проверил под книгой, открыл ящик.Наклонился и посмотрел под кровать.Даже подошел к подоконнику и зачем-то провел пальцами по поверхности, словно маленький лист бумаги действительно мог улететь от сквозняка. Кавех медленно выпрямился и несколько секунд просто стоял посреди комнаты, потом вдруг тихо рассмеялся.Просто стало до странного неловко от самого себя.Он серьезно сейчас это делает? Он серьезно стоит посреди комнаты и ищет письмо от неизвестного человека, которого еще совсем недавно мысленно называл психопатом? Он потер лицо ладонями и раздраженно выдохнул. Это просто привычка. Просто одно и то же действие исчезло из дня и мозг заметил.Он повторил это про себя еще несколько раз и наконец вышел из комнаты.На кухне все было как обычно.Даже солнечный свет лежал на столешнице так же, как вчера.Кавех сел, взял ложку.Но есть не начал.Он мысленно прокручивал последние записки, и в голове неожиданно всплыло одно воспоминание. Он сидит у психолога Насима, еще до всего этого, и раздраженно рассказывает про какого-то навязчивого человека, который следит, оставляет записки, не понимает границ. Психолог тогда спросил его: «А что вы чувствуете?» И Кавех сразу ответил: «Раздражение». Сейчас он сидел, смотрел в чай, и почувствовал очень неприятную вещь. Раздражало его сейчас вовсе не наличие записок.Его раздражало их отсутствие.Кавех медленно закрыл глаза.И подумал с какой-то почти обидной усталостью: Какого черта я вообще начал отвечать человеку, из-за которого когда-то ходил к психологу? И почему отсутствие его пары глупых слов ощущается заметнее, чем тишина целого дома?

***

После того утра, когда Кавех не нашел записки, прошла неделя.Сначала он старался не придавать этому значения.Даже наоборот внутри мелькнуло почти злорадное удовлетворение от мысли, что наконец-то исчезла еще одна странная деталь его новой жизни, еще один навязчивый ритуал, который он никогда не просил и которому не собирался позволять становиться важным.Но на следующий день записки тоже не было.Потом еще один день.Потом еще… И где-то между четвертым и пятым утром он понял, он уже не замечает отсутствие писем как событие, он начал замечать отсутствие ожидания.Словно что-то внутри него тихо перестало тянуться вперед.Странно было даже не то, что исчезли записки.Странно было то, что вместе с ними будто исчезло еще что-то. Раньше день всегда чем-то открывался.Стук в дверь, короткое напоминание поесть.Предупреждение, что Аль-Хайтам ушел.Все равно это были человеческие следы.Теперь исчезло и это. Завтрак продолжал появляться, чай все так же оставался теплым.Дом продолжал жить.Но сам Аль-Хайтам будто перестал обозначать свое существование.Кавех больше не слышал его шагов.Не слышал, как тот возвращается.Не слышал привычного стука утром.Иногда он замечал, что кто-то уже был на кухне, по чашке, оставленной не там, где вчера, по открытой книге, по задернутой шторе. Но самого человека словно убрали из этой жизни. Это было особенно неправильно.Кавех предельно ясно осознал, оказывается, последние недели он жил не в одиночестве.Он жил в присутствии.Теперь же осталась только рутина. Иногда он поднимал голову от книги и смотрел в коридор, ожидая сам не понимая чего.Иногда начинал что-то говорить вслух и сразу замолкал.Он не заметил, когда перестал слышать собственное имя.Осознание пришло внезапно.Он сидел вечером у окна с книгой в руках и вдруг понял, никто уже давно не называл его по имени.Будто человек существует только пока кто-то случайно обращается к нему. А потом наступил четверг.Ничем не отличающийся.Кавех проснулся позже обычного и почти сразу понял, что что-то не так, тело ощущалось тяжелым.Он сел слишком резко и перед глазами сразу потемнело. Он лег обратно, незаметно задремал, а проснулся от звука. Стук. Кавех открыл глаза не сразу.Сначала даже не понял, настоящий он или нет. Потому что звук был слишком знакомый.Еще один стук.Кавех попытался ответить, но вместо голоса вышел только слабый болезненный выдох.Он сам удивился этому звуку, через секунду ручка двери повернулась.Дверь открылась, Аль-Хайтам стоял на пороге.Он сразу вошел, даже не оглядываясь, подошел ближе.Кавех понял, насколько плохо выглядит.Мир вокруг неприятно качался, воздуха не хватало.Грудь поднималась слишком часто, лицо неприятно горело.Он видел выражение лица Аль-Хайтама будто через воду.Тот опустился рядом, несколько секунд просто смотрел, а потом неожиданно коснулся ладонью его лба. Кавех увидел в его лице не внимание, не контроль.А очень короткий, почти незаметный страх.