Девятая глава

      — Я сделала всё точно по вашему указанию. Буквально завалила её работой, но она, как назло, упрямо всё выполняет, — донёсся из трубки подобострастный, слегка растерянный голос завуча.       Соён дрожащими пальцами опрокинула бутылку, выливая последние густые капли тёмно-красного вина в бокал. Она отчаянно пыталась заполнить эту пустоту в душе, но алкоголь больше не приносил облегчения. Он, словно едкая кислота, лишь сильнее выжигал её изнутри, подпитывая слепую ярость.       — Какая упёртая тварь, — с искажённой усмешкой процедила Соён, уставившись перед собой расфокусированным, пьяным взглядом. — Я хочу, чтобы эта дрянь страдала ещё больше. Чтобы она задыхалась от боли.       — Госпожа Хан, но… мы дали ей максимальную нагрузку…       — Слушай меня сюда, — Соён безжалостно перешагнула через все рамки приличий и формальностей, сорвавшись на приказной тон. — Ты должна вышвырнуть её из школы. С позором. Чтобы она в жизни больше не отмылась.       — Но как я это сделаю? У неё идеальные показатели!       — Натрави на неё мамаш из родительского комитета. Пусти слух.       — Какой слух?       — О том, что эта сучка раздвигает ноги перед чужими мужьями.

***

      Наён уже казалось, что она сходит с ума. Она стрессовала на работе, что сказалось на её и без того истощённом здоровье. Её мутило от любого запаха и вида еды, из-за чего она судорожно сжимала стакан с водой. Но хуже всего был терпкий, шлейфовый аромат парфюма Сугана, который теперь казался Наён невыносимо резким.       К этому добавилась изнуряющая усталость, которую было невозможно заглушить даже долгим сном. Тело налилось свинцовой тяжестью, а веки слипались сами собой. Организм просто сдавал позиции.       Наён и не подозревала, что очередной рабочий день подкинет ей ещё одно тяжелейшее испытание. Дети в классе стали абсолютно невыносимыми.       Громкий, развязный детский хохот резко вывел её из гипноза собственных мыслей. Она подняла глаза и увидела, как в дети переговаривались между собой. Их совершенно не беспокоил факт того, что учитель в классе.       — Тише… — едва слышно выдавила она из себя, но ученикам было всё равно. Её голос потонул в лавине детского шума.       Наён вдруг резко встала с места, чтобы призвать класс к порядку, но в ту же секунду земля ушла у неё из-под ног, а в глазах стремительно и глухо почернело. Побелевшие пальцы соскользнули с края стола, и Наён бессильно рухнула назад на стул.       Ученики дружно засмеялись над неуклюжей учительницей. Наён хотелось плакать от обиды и этого всепоглощающего бессилия, но она заставила себя собраться.       Стиснув зубы, она нашла в себе последние скрытые силы и с размаху хлопнула ладонью по столу. Звук получился хлёстким, точно выстрел.       — Тишина в классе! — громко и строго крикнула она.       Дети моментально замолкли, испуганно уставившись на неё со своих мест. Они не ожидали от доброй и терпеливой учительницы такого выпада. Даже Сынхо на задней парте перестал ухмыляться и напряжённо подался назад, сканируя взглядом её побелевшее лицо.       Наён с огромным трудом провела оставшиеся уроки. Каждая минута у доски казалась ей изнурительной пыткой. Она вела занятия на чистом, слепом автоматизме, заставляя себя стоять ровно.       Стоило прозвучать финальному звонку, и дети шумно покинули кабинет, как Наён бессильно опустилась на стул, мечтая только об одном — добраться до своей квартиры и закрыть глаза. Но её мечте было не суждено сбыться.       Едва она переступила порог учительской, как дорогу ей преградила завуч. Словно хищная птица, выслеживавшая добычу, женщина бесцеремонным движением буквально подтолкнула измученную Наён в свой кабинет, где сидели две женщины.       Сразу было видно, что они были настроено недружелюбно. Обе сидели на кожаном диване, высокомерно скрестив руки на груди, и смерили вошедшую Наён брезгливым взглядом с ног до головы.       — А вы ведь только притворяетесь скромной и невинной девушкой, — с ядовитой полуулыбкой процедила одна из них.       — Куда только смотрела администрация, когда принимала на работу этих зелёных девок! — тут же подхватила вторая, раздражённо поправляя дорогую сумку. — Чему хорошему такая особа может научить наших детей!       Наён стояла перед ними, чувствуя, как волна стыда затапливает сознание. Стены кабинета завуча словно начали медленно сжиматься, лишая её последних крох кислорода. Горло пересохло, а к языку подкатил горький, металлический привкус.       — Позвольте, о чём вы говорите? — едва слышно, пересохшими губами выдавила она. — Я добросовестно выполняю свои обязанности. Мои ученики…       — Ваши обязанности?! — с издевательским хохотом перебила её первая родительница, всплеснув руками, отчего её дорогие золотые браслеты со звоном ударились друг о друга. — Не смешите нас! Ваша главная «обязанность» теперь — крутить хвостом перед спонсорами школы? Мы всё знаем. Весь родительский комитет в курсе.       Завуч, сидевшая за своим столом, поспешно закивала, кривя губы.       — Вот именно! Посмотрите на неё, — пренебрежительно процедила вторая мамочка, наклоняясь вперёд и в упор разглядывая Наён. — Нацепила строгую блузку, застегнулась до самого подбородка, а сама спит с чужими мужьями!       Наён застыла, не зная, что сказать. Она не могла произнести ни слова в своё оправдание. Парализующая тошнота, вызванная диким стрессом, подкатила к самому горлу.       — Это аморальное поведение! Это не должно пройти бесследно! — припечатала первая родительница, гневно посмотрев на завуча и требуя немедленной расправы. — Такие порочные девицы не имеют права учить наших детей!       Завуч картинно вздохнула, сокрушённо покачав головой.       — Разумеется. Школа полностью разделяет ваше возмущение, — заискивая перед мамочками, отозвалась она. — Конечно, мы немедленно уволим госпожу Джи.       Этот вердикт прозвучал как гром среди ясного неба.       Наён, не выдержав этого позора, развернулась и буквально вылетела из душного кабинета завуча. Она бежала по длинному школьному коридору, едва разбирая дороги из-за стоящих в глазах горьких слёз. Обвинения набатом бьют в её ушах, утягивая на самое дно стыда.       Она влетела в уборную, с силой захлопнула за собой дверь кабинки и упала на колени прямо перед унитазом. Измученный, истощённый круглосуточным стрессом организм окончательно сдаётся — Наён вывернуло наизнанку. Спазмы накатывали один за другим, мучительные, режущие, выворачивающие её пустое нутро.       Она судорожно хватала ртом холодный воздух, упираясь побелевшими от напряжения ладонями в кафельные стены. Наён плакала горько, беззвучно, размазывая слёзы по мертвенно-бледным щекам.       Выйдя из кабинки, она чувствовала, как её крупно, неудержимо трясло. Всё тело било озноб, а перед глазами плыл густой туман. Наён на неслушающихся, ватных ногах подошла к раковине, тяжело опираясь ладонями о холодный фаянс.       Её карьера, репутация, доброе имя, ради которого она терпела столько лет — всё было уничтожено за один день. Психика Наён окончательно давала сбой. Гордость, которая ещё недавно заставляла её отказывать Сугану за ужином, сейчас сгорела дотла на пепелище её разрушенной жизни.       Дрожащими, побелевшими пальцами она достаёт из кармана телефон. Экран расплывается, но Наён в каком-то тумане находит нужный контакт и набирает номер Сугана.       В её изломленном сознании этот монстр парадоксальным образом может стать её защитником. Защитить её от этого публичного распятия. На последствия ей уже глубоко плевать. Ей просто было сейчас слишком, невыносимо плохо. Она тонула в собственном бессилии и, задыхаясь от слёз, слепо тянулась к руке своего палача, умоляя о спасении.       В трубке раздаётся первый, леденящий душу длинный гудок.       — Да, — несколько раздражённо ответил он.       И это заставило Наён всхлипнуть.       — Суган… — из её груди вырвался рваный всхлип, который она так отчаянно пыталась сдержать.       — Эй, что у тебя стряслось? Говори уже!       Наён крепче вцепилась в холодный край раковины, чувствуя, как слёзы новой волной застилают глаза. Воспалённый разум окончательно капитулировал. В трубку полетели несвязные, умоляющие слова, сквозь которые прорывались глухие рыдания: её увольняют, мамочки в кабинете завуча кричат об аморальном поведении, её репутация растоптана в грязь из-за их совместных ночей.       Из динамика послышался его тяжелый вздох.       — Умойся и выходи на парковку. Я пришлю за тобой машину с водителем. Езжай прямо домой, — отрывисто, не терпящим возражений тоном скомандовал Суган. — Я сам во всём разберусь.       В трубке тут же раздались короткие, безжалостные гудки, оборвавшие связь. Наён медленно опустила руку с телефоном, уставившись в зеркало на своё заплаканное отражение сквозь пелену тумана. Поводок на её шее затянулся намертво. Она получила защиту, но цена за неё обещала стать самой страшной в её жизни.

***

      Следующий день пришёл слишком быстро. Наён совершенно не знала, что её ждало, ведь Суган ничего не объяснил, лишь бросив: «Я всё решил».       Всю дорогу до школы её крупно била внутренняя дрожь. Каждый шаг к учебному корпусу давался с трудом.       В учительской коллеги странно смотрели на неё и через минуту директор школы лично увёл её в свой кабинет. Наён шла за ним на ватных ногах, внутренне прощаясь с карьерой и ожидая, что прямо сейчас её грубо попросят написать заявление об уходе по собственному желанию. Но едва дверь закрылась, руководитель учреждения расплылся в улыбке:       — Госпожа Джи, я искренне рад видеть вас на этой должности! Думаю, с вашей поразительной усердностью вы с ней прекрасно справитесь!       В голове Наён воцарился парализующий ступор.       — Что? Какая должность?       Директор удивлённо приподнял брови:       — Вам господин Хан разве ничего не сказал? Вы теперь исполнительный директор нашей школы.       Происходящее казалось нереальным, граничащим с безумием абсурдом. Молодая учительница начальных классов в одно мгновение превратилась в главу исполнительной власти, человека, который подчинялся напрямую благотворительному фонду «Ханган». Теперь вся администрация школы, включая директора школы, внутренне тряслась перед ней. Ведь её полномочия давали право поведать руководству конгломерата абсолютно всё, что творилось в стенах школы.       — Возможно… возможно, это какая-то ошибка? — севшим, неуверенным голосом предположила она, всё ещё надеясь, что этот сюрреалистичный сюрприз вот-вот прекратится.       — Ну что вы, госпожа Джи, абсолютно исключено! — директор замахал руками с такой поспешной горячностью, словно её сомнения могли навлечь на него гнев председателя. — Приказ уже подписан, печать стоит, всё официально.       В тот же день Наён выделили просторный отдельный кабинет, который чудом уцелевшая на своём месте завуч теперь панически обходила стороной, боясь лишний раз попасться новому руководству на глаза.       А уже вечером Наён и Суган встретились в уединённой VIP-зоне дорогого ресторана. Атмосфера была пропитана запахом изысканных блюд, от которых её мутило.       — Зачем? Ну зачем ты втянул меня в это и дал эту должность? — тихо, с горьким надломом спросила она.       — У тебя проблемы с памятью? Ты ведь сама умоляла меня в трубку, чтобы я во всём разобрался, — отозвался Суган, прокручивая в руках бокал с вином. На лице председателя играла всё та же сытая ухмылка хищника.       — Я хотела лишь остаться на своём прежнем месте, классным руководителем…       — Прозябать обычной училкой? — издевательски усмехнулся он. — Хочешь вновь унижаться перед администрацией и мамашками учеников?       — Я просто хочу учить детей! Это всё, что я умею!       — Не получится, — с бархатным нажимом отрезал Суган, наклоняясь к ней ближе. — Я посадил тебя в то единственное кресло, где эти змеи до тебя не дотянутся. А если вздумаешь сбежать в другую школу — поверь, тут же найдётся человек, который захочет раскопать твоё прошлое. Все грязные слухи всплывут наружу в тот же день.       Суган предупреждающе взглянул на неё. Острая сталь в его потемневших глазах заставила Наён мгновенно осечься, а слова протеста застряли в пересохшем горле. Его рука властно опустилась поверх её дрожащих пальцев на столе, фиксируя их на холодной поверхности.       — Не дёргайся, Наён. Я дал тебе отличную должность. Ты должна меня благодарить за то, что я не оставил всё как есть. Иначе пришлось бы тебе бегать и умолять каждое учебное заведение взять тебя хотя бы уборщицей. Так что сиди тихо, принимай мои подарки и готовься показать свою искреннею благодарность в номере.       Наён закусила губу до крови, чувствуя, как под плотными манжетами блузки невыносимо горят запястья. Палач дал ей абсолютную власть над вчерашними обидчиками, но лишил её последней надежды на свободу, навсегда заперев в своей золотой клетке.       — Кстати о подарках, — добавил он, и между его длинных пальцев тускло блеснула чёрная карточка. Суган небрежно опустил её на стол перед ней. — Новый статус исполнительного директора требует безупречного внешнего вида. Я, как председатель, имею право вызвать тебя на ковёр в любую секунду, если мне хоть что-то не понравится в твоих отчётах фонду. Так что выгляди соответствующе новому уровню.       Наён медленно взяла со стола чёрную карту, чувствуя, как холодный пластик обжигает пальцы. Только сейчас в её сознании окончательно прояснился этот извращённый замысел. Она наконец поняла, почему Хан Суган подобрал для неё именно эту должность.       «Вызвать на ковёр».       Всё было просчитано до мелочей. Обычную учительницу начальных классов председатель не мог дёргать в свой офис без лишних подозрений со стороны администрации. Но исполнительного директора, который ведёт отчёты перед его личным фондом, он имел право вызвать в свой кабинет в любую секунду. Стоило ему просто заявить, что в документах найдена ошибка.       Этот роскошный статус стал для неё официальным, узаконенным поводком.

***

      Как ни странно, но новая должность действительно разгрузила её. Вместо бесконечной канцелярской рутины и бесконечной проверки тетрадей, которыми её заваливала завуч, Наён теперь занималась лишь отчётами для фонда, которые они ждали лишь в конце месяца. Благодаря этому она наконец смогла найти время на то, от чего так долго отмахивалась из-за стресса, — на приём в больницу.       Продолжительную усталость и затянувшееся отсутствие менструального цикла Наён упрямо списывала на стресс в школе. Но вдруг могло быть что-то серьёзнее.       Врач долго изучал экран монитора ультразвукового исследования, пока Наён, затаив дыхание, всматривалась в потолок кабинета.       — Что ж, поздравляю, — прервал тишину мягкий голос доктора, который повернулся к ней с тёплой улыбкой. — Срок ещё совсем маленький, около шести недель. Но плод развивается более-менее хорошо. Вам нужно поберечь себя и полностью исключить любые стрессы.       Воздух в лёгких Наён мгновенно превратился в свинец.       — Что вы сказали? — пересохшими губами выдохнула она, не веря собственным ушам.       — Вы беременны, госпожа.