Часть 2 : Всего одно желание

VII Чем ближе мы подходим к городу, тем сильнее я начинаю думать. А это всегда плохой знак. Впереди уже хорошо видны огни на стенах, башни и широкие ворота с гербом Аластара. Чужая земля. Здесь влияние моей семьи почти ничего не значит. И это… удобно. Я украдкой смотрю на Гавриэля. Вот же ирония. Я сбежала из замка в истерике, чуть не погибла в лесу и каким-то образом нашла человека, который действительно может пережить отборочные бои турнира Семи. Быстрый, умный, достаточно беспринципный, чтобы не умереть в первом же поединке из-за красивой стойки или рыцарской чести. С другой стороны — его наверняка убьют. Особенно если против него выставят кого-то вроде Глиуана. Я хмурюсь. Мы знакомы меньше двух часов. Почему меня вообще волнует, что с ним будет? — О чём задумались? — вдруг спрашивает он. Проклятье. — О том, что ты раздражающе наблюдателен. — Это не ответ. — Тогда считай, что я тоже умею быть загадочной. Он тихо усмехается. У ворот нас быстро останавливает стража. Трое мужчин с копьями, уставшие и явно мечтающие досидеть смену без происшествий. Один из них сразу смотрит на меня — грязное платье, растрёпанные волосы, следы драки. Потом на меч Гавриэля. Он быстро о чём-то переговаривает со стражником и тот пропускает его. Вот что значит быть местным. Мои знакомые стражи так же пропускали её фаворитов... Таверны мы отметаем почти сразу. Слишком шумно, слишком людно и слишком велика вероятность, что кто-нибудь начнёт задавать вопросы. Ночлежки и церкви? Не смешно. — Скавий, — внезапно говорит Гавриэль. — Он не выгонит нас ночью. — Что за Скавий? — Друг семьи. — Ты уверен в нём? Он внезапно останавливается. — А вы уверены во мне? Я усмехаюсь. И оставляю очевидный вопрос без ответа. Умный мальчик, сам догадайся. Ночной город встречает нас золотым светом фонарей и шумом поздней жизни. Где-то играет музыка, по мостовым ещё гремят колёса карет, на балконах горят лампы. Фонтан у входа в город отражает свет в ручную сделанных деревянных фонарей. Художественная резьба и руны сливаются в узоры и наполняют ночной город жизненной силой огня — Удивительно… — вырывается у меня. Гавриэль косится. — Что именно? — Всё это. Свет, мосты, фонтаны Он тихо фыркает. — Да. Особенно если забыть, сколько людей помирает каждый день в полях ради этой красоты — Ты ужасно портишь атмосферу. Он делает намеренно НЕУКЛЮЖИЙ реверанс — Прошу простить меня, принцесса — А тебе никогда не хотелось просто любоваться? — Камнями и палками? — Городом. Он пожимает плечами. — Красота переоценена. — Нет. Ты просто не умеешь её видеть. — Я улыбаюсь уголками губ — Но, думаю как-нибудь научу. Он смотрит на меня пару секунд так, будто не до конца понимает, шучу я или нет. — Так… я исполнил ваше желание? Я моргаю. — Что? — Ну, дуэль. Вы победили. Ах да. Я чувствую, как на губах сама собой появляется улыбка. — Нет. Пока нет. — Почему?! Я ведь принял вашу помощь и... — Гавриэль. Я думала ты взрослый человек. Принять помощь, это было предложение от чистого сердца. И выгоду тут получил ты. Когда закончим с делами тогда и решим. Да и чего ты так нервничаешь, я ведь пока прошу всего одно желание — Пока? — Какой же ты зануда! Завтра поговорим об этом. А пока будь приличным сыном и подумай о матери. — Говорите словно собираетесь попросить что-то серьёзное. Сразу говорю из меня весьма посредственный и свободолюбивый раб! — Отшучивается он Я подхожу к двери и бросаю шутку через плечо, незаметно прыснув над его тоном : — Тогда хорошо, что раб мне пока не нужен, но заявку рассмотрим. Он на секунду замирает, и именно в этот момент я замечаю перемену в его взгляде. Совсем небольшую, но достаточную. Волнение, страх и смятение. Казалось в момент смертельной опасности он не был так напряжен. Не шутит в ответ и не ёрничает. Да что с ним не так? Первый раз с ним флиртуют? А похоже и правда... Я немного поникла. Прекращай думать о всяких глупостях Кайлина Веланская!!! Спустя мгновение, Гавриэль быстро берёт себя в руки, открывает дверь и сухо произносит: — Ага... После вас. Сам заходит следом с таким видом, будто только что очень вовремя остановил собственные мысли. Вот бы узнать что это были за мысли? VIII Скавий впустил их без лишних вопросов — и именно это, пожалуй, сказало о старом лавочнике больше любых слов. Он лишь окинул обоих долгим усталым взглядом: грязное платье Кайлины, порванный рукав Гавриэля, засохшую кровь на сапогах, а затем тяжело вздохнул так, как вздыхают люди, заранее понимающие, что спокойной ночи уже не будет. После этого началась суета. Скавий ворчал, переставлял книги, освобождал место, приносил воду, свечи и старые покрывала. Кайлине досталась крохотная комнатка над лавкой, где пахло сушёными травами и пылью старой бумаги. Гавриэлю — узкий диван за ширмой среди книжных шкафов. Сам лавочник при этом то и дело косился на девушку с любопытством человека, который слишком хорошо знает Гавриэля, чтобы поверить, будто тот просто случайно подобрал ночью на тракте прекрасную незнакомку. Кайлина держалась уверенно, спокойно благодарила и почти мгновенно сумела очаровать старика. Гавриэль же, наоборот, становился всё мрачнее с каждой минутой, словно само присутствие девушки рядом начинало его нервировать. Скавий это тоже заметил. И, кажется, находил происходящее крайне забавным. С трудом разлепив глаза, он обернулся в поисках источника свистящего звука, но встратится глазами с источником успел не раньше чем сладкая нега плети обрушилась на голую спину. Каждый её удар имел свой вкус. Был целой историей. Драматичной и невыносимо желанной найти своего внимательного слушателя. Гавриэль выгнулся в пояснице поддаваясь кинетике. Руки инстинктивно пошли назад, но были остановлены плотными кожаными застёжками тянувшими его вверх. Противоречие боли и наслаждения захлёстывало его одновременно с терзающей его шестихвостой плёткой. Хотелось плакать от удовольствия и стонать от боли! Но он почему-то не стал делать этого. Слова покинули его, а рот наполнился медом. Она... целовала его? Гавриэль так и не понял этого когда получил очередной удар. На этот раз не плетью, а её аккуратной ножкой, прямо промеж бедёр, где не было мышц как естественной защиты. Стон вырвался из его горла с первым подкосившимся от боли коленом, он чувствовал, что силы на исходе и вот вот всё закончится! Он должен был хотя бы разглядеть лицо той, что дарит ему эти секунды блаженства. Отдать ей почести хотя бы своим взглядом. Пусть хоть на миг, но встретится с ней глазами и поблагодарить за сладкую боль и аромат подчинения, когда он не знал изволит ли она приласкать его или уничтожить? Но взгляд всякий раз ускользал мимо. Он видел алые края платья, ножны с иностранным клинком, кинжал... почти ритуальный кинжал у своего горла. Видел нежные, но уверенные руки. Чувствовал аромат цветов контрастируйщий с железом в голосе. Но почему-же он не может разобрать ни слова?! Он хочет слышать голос той, что покорила его! Это не честно! Почему он не мог ни увидеть ни услышать её?! Оковы рухнули так же быстро как и появились, он обернулся когда она отвернулась что бы привести в действие некий механизм. Но скоро она повернётся обратно. Гавриэлю почему-то казалось очень неправильным стоять в её присутствии. Он опустился на колени и душу обуяло чувство правильности. Естественности. Но он всё ещё смотрел снизу вверх было ему стыдно и за это. Заслужил ли он право видеть её лицо? Нет. Сказал он сам себе. Определенно ещё нет. И опустил взгляд. Женщина подошла к нему цокая каблуками по деревянному полу, цок, цок, цок. Она сжала руку на его волосах. Не направление, она не желала от него ни малейшего движения. Лишь символ власти. Он в её руках. И больше ничего не имело значения. Гавриэль проснулся резко. С тяжёлым дыханием и слишком знакомым ощущением жара под кожей. Проклятье. Несколько секунд он просто сидел неподвижно, пытаясь вытолкнуть из головы остатки сна — растрёпанные тёмные волосы, тихий смех, тонкие пальцы на его волосах, пульсирующая от неудобного дивана плети спина… Нет. Нет-нет-нет. Он медленно закрыл лицо ладонью. — Соберись… Тихо, почти шёпотом, он начал повторять старую мантру прочтённую когда-то в трактате Бодана Урра - Контроль над эмоциями. Контроль над телом. Контроль над разумом. Не эмоции, а покой. не невежество, а знание. Не страсти, а ясность мысли. Не хаос, а гармония. Гавриэль мрачно посмотрел вниз и тихо выругался. Тело предавало юношу и несмотря на истощение выдавало понятную физическую реакцию. Ему нужно как можно скорее проводить эту девушку куда она попросит и забыть всю эту безумную ночь. Он всё-равно не сделает её счастливой. Не с его едва сдерживаемым безумием. Чёрт! Ладно... Проигрывая бой самому себе, Гавриэль рассудил, что помочь самому себе физически в таком вопросе - есть нормальное решение в этой ситуации. После этого такие мысли обычно отступают... На какое-то время. И именно в этот момент дверь без стука открылась. Кайлина зашла внутрь настолько уверенно, будто это была её комната. Она явно проснулась раньше и уже успела привести себя в порядок настолько, насколько это вообще было возможно после ночи в лесу. Волосы собраны, лицо умыто, взгляд бодрый. А потом она замечает его позу. С рукой, что против воли разума устремилась ниже пояса. Пауза выходит короткой. Но очень выразительной. Кайлина медленно приподнимает бровь. Уголки её губ чуть дёргаются вверх. Но ещё до того как он успел придумать правдоподобную отговорку, она делает вид, будто вообще ничего необычного не увидела. — Нам пора, — спокойно говорит она. Гавриэль с каменным лицом натягивает одеяло чуть выше. — Куда? — Как куда? К доктору, конечно. За лекарствами. — Нет! К-какой ещё доктор? На рынке в разы дешевле! — Лекарства на рынке брать? А мне казалось бы любишь свою мать IX Теперь уже она смотрит на него так, будто он предложил лечить рану болотной водой. Гавриэль спешил пояснить — Лекари в центре города берут втрое как минимум... — И обычно не травят людей настойкой неизвестно чего! — Перебивает она Он тяжело вздыхает. Но кивком соглашается. — И всё же миледи мне жаль ваших денег. Она разворачивается, игнорируя его замечание к двери — Одевайся, нам ещё поесть что-то надо. Умираю с голоду! На этих словах и его живот предательски урчит — Вот! Ты тоже согласен. Так бы всегда. Жду внизу через 5 минут! Приказной тон одновременно словно требовал от его гордости возразить, но от другой части... А плевать! Он застегивал пряжки с ощущением пришедшего вслед стоического спокойствия. Пока она помогает матери, пусть побудет стервой. И тем более скоро они расстанутся навсегда. Она поедет к отцу, а он поможет матери и отдаст жизнь во славу Семи. Гавриэль шёл рядом с Кайлиной и изо всех сил пытался привести мысли в порядок. Получалось отвратительно. Потому что стоило ему опустить взгляд чуть ниже… Чёрт! Даже в обычных дорожных сапогах её ноги выглядели слишком красиво. И мозг, предательски игнорируя все мантры Тайбера, тут же начинал достраивать остальное. Как на ней смотрелись бы дорогие туфельки на вошедших недавно в женскую моду каблуках! Как она сидела бы у камина после горячей ванны. Как он нежно бы втирал крем и целовал бы каждый пальчик... Гавриэль вдруг понял, что улыбается как идиот. И конечно она обернулась именно в эту секунду! — И что же подняло тебе настроение с самого утра? Он мгновенно отворачивается. — Пытаюсь научиться ценить красоту. Она закатывает глаза. — Бесполезно — Отрезает она прослеживая направление взгляда парня до ближайшей сточной канавы — Без грамотного наставника это всё равно что ловить рыбу без удочки. Гавриэль наконец смотрит на неё чуть внимательнее. — И часто вы сами ловили рыбу? Кайлина пару секунд молчит. Потом фыркает: — Туше, мальчик. Внезапно моё внимание полностью захватывает запах свежевыпеченного хлеба. Хрустящий и сочный ломоть которого пронесла мимо меня простолюдинка. Почему-то в эту секунду мне показалось, что она заполучила бы всё моё семейное богатство если бы сейчас предложила мне его. Проследив маршрут до местного пекаря, я недолго думая переступила порог, что бы через секунду развернутся. Мой спутник запнулся у входа и прижал руки к животу. Я усмехнулась — Эй, хватит там стоять. Пошли, спасатель! Но вместо этого, он словно пересиливая себя стал нервно пересчитывать находящиеся у него со вчера деньги из моего кошелька. Я закатила глаза. — Угощаю. — Я... Но только если в долг! — Он колебался недолго, но видно было как надежда вернуть мне эти пару медяков становятся для него смыслом существования. — Брось ты это. Давай сначала закончим дела, а потом поговорим, чем ты можешь быть мне полезен. — В том то и дело, что я не хочу становится должником! —Эй вы там в проходе! — окликнул нас немолодого вида пекарь, явно не местный. Характерный акцент и завитушки по бокам ясно давали понять, что дома Де Морне и Аластар открыли границы. Ну или этот конкретный пекарь ОЧЕНЬ любит их культуру. — Покупать что-то будите или на голодный желудок ругаться приятнее? Через пару минут глядя как жадно он ест самый дешёвый хлеб, мне стало очень тошно. Он слишком напоминал ей саму себя, когда та была вынуждена слушаться старшей сестры или матери. Она ненавидела быть зависимой! Но сейчас, она делает всё, чтобы человек перед ней оказался в огромном моральном долгу. Причём именно этот человек. Удобный ей. Понравившийся ей. Как воин само собой, одёрнула она себя. Использовать таких как он — было надменной аристократичной привычкой. Капризом выросшей в замке дочери графа. Но ведь он личность. Со своими интересами и... Кайлина выдохнула. Но ведь в конце-концов услуга за услугу? Если он поможет ей, она не намерена его предавать! Да точно! Это отличная сделка для них обоих. И то, что он красивый никак не влияет на её суждение! А утреней инцидент... Нет! Он всё-равно не выдержит. Никто не выдерживает моего нрава. Так что лучше и не пытаться. Он замечает взгляд и прожевав как следует обращается — Что? И правда что? Какая разница чего ей хочется? Есть слово НАДО. И это мерзкое слово сейчас вынуждает думать совсем не о том чего хочется. — Ничего. После недолгой трапезы, как видно парень ровно как и я пренебрег несколькими приёмами пищи. Мы останавливаемся у лавки с тёмными окнами и старой вывеской со змеёй опутывающий жезл. Лавка доктора пахла травами, спиртом и чем-то неприятно чистым. Всё здесь выглядело слишком аккуратным: полки со склянками, сложенные инструменты, даже тряпки на столе лежали ровно. Кайлина молча осматривалась, пока Гавриэль неловко объяснял, зачем они пришли. Доктор — сухой мужчина с уставшим лицом — слушал внимательно и быстро записывал что-то в книгу. — Что беспокоит вашу мать? — Живот болит. — Где именно? Гавриэль задумался. — Слева вроде. Иногда говорит, будто внутри ножом режет. — Давно? — Да… но раньше терпимо было. Последние дни совсем плохо. Доктор поднял взгляд. — Жар? Мурашки по коже? Гавриэль нахмурился. — Да были мурашки, постоянно говорила, что ей то холодно то жарко. А насчёт жары в целом не знаю. На улице солнечно было, когда она заболела. — Рвота? — Иногда. — Живот твёрдый? — Да. — Цвет кожи менялся? — Синяя какая-то стала. Ну… местами. Доктор перестал писать. Повисла короткая тишина. — Немедленно привезите её сюда. Гавриэль моргнул. — Зачем? — Потому что это может быть очень серьёзно. — Нам нужны лекарства. — Молодой человек, вашей матери нужен осмотр. — У неё и раньше болел живот! И ничего, пережили как-то! — И раньше она синела? Гавриэль замолчал. Доктор тяжело вздохнул. — Если вы хотите ей помочь — везите её сюда сейчас же. — Чтобы оставить у вас последние штаны?! — Страх пробежал по лицу парня хмурым зверем снедающим надежду. Кайлина уже чувствовала, к чему всё идёт. — Вы вообще её не видели, — продолжил Гавриэль. — А уже рассказываете про срочность. — Потому что симптомы опасные. — Или потому что вы опасный шарлатан! Доктор медленно отложил перо. — Если вы так считаете, я более вас не хочу видеть у себя на пороге! Вот теперь врач действительно начал злиться. — Да-да. Конечно. Он развернулся и вышел наружу, хлопнув дверью. Доктор устало потёр переносицу. — Упрямый мальчишка. — Очень, — спокойно согласилась Кайлина. Она дождалась, пока шаги Гавриэля стихнут снаружи, затем подошла ближе. — Сколько у неё может быть времени? Доктор посмотрел на неё внимательнее. — Если всё действительно так, как он описал… мало. Кайлина медленно сняла перчатку и положила руку на стол. Гербовой перстень блеснул золотом. Врач замер почти мгновенно. — Миледи… — Вы поедете с нами. И ни слова ему. Не просьба. Констатация. Доктор колебался ровно секунду. — Конечно. Когда Кайлина вышла обратно на улицу вместе с врачом и его помощником, Гавриэль сначала просто нахмурился. — Что происходит? — Мы едем за твоей матерью. — Он согласился? — Да. Просто так? Она пожала плечами. —Я могу быть убедительной. — Подожди… ты насколько вообще богата? Она усмехнулась. — Достаточно, чтобы позволить себе выезд врача. — Это стоит безумных денег. Я не смогу расплатится в обозримом будущем — В таком случае, тебе придётся дать мне ещё несколько уроков по фехтованию. Он ещё пару секунд смотрел на неё так, будто пытался сложить все куски мозаики вместе, но ничего не получалось. Помощник уже выводил лошадей и загружал сумки с инструментами. Доктор раздражённо проверял склянки, что-то бормоча себе под нос. Кайлина первой забралась в повозку. — Ну? Ты едешь? Гавриэль медленно выдохнул. — Я всё ещё думаю, что он может оказаться шарлатаном. Доктор фыркнул. — А я всё ещё думаю, что вы идиот. — Отлично, — заметила Кайлина. — Значит, все познакомились. Через минуту повозка уже катилась по утренним улицам прочь из города.