Часть 10

Первый день в Тринадцатом отряде начался с торжественного приветствия новичков. Солнце мягко освещало просторный тренировочный полигон, на котором ровным строем выстроились новобранцы, только вчера покинувшие стены Академии. Перед ними, заложив руки за спину и уверенно расправив плечи, стоял лейтенант Кайен Шиба. Его открытое, задорное лицо лучилось энергией, а внимательный взгляд сканировал каждого прибывшего. — Что ж, новобранцы! — громогласно начал Кайен, и его голос эхом разнёсся над бараками. — С этого самого дня вы официально приступаете к службе в Тринадцатом отряде! Забудьте про тепличные академические классы. Здесь начинается настоящая работа шинигами. В это же время на деревянной веранде капитанских покоев, скрытые лёгкой тенью навеса, расположились Джуширо Укитакэ и Шунсуй Кёраку. Укитакэ, всё ещё немного бледный, но искренне улыбающийся, держал в руках чашку с горячим чаем. Его взгляд был прикован к яркой золотистой макушке Наруто, которая даже в строю умудрялась переминаться с ноги на ногу и с любопытством озираться по сторонам. Кёраку, лениво поправив свою соломенную шляпу, хитро прищурился. Кайен Шиба хлопнул в ладоши, привлекая к себе внимание. — Итак, чтобы сразу оценить ваши истинные способности и боевой потенциал, мы устроим небольшую приветственную дуэль! — ухмыльнулся лейтенант. — Я разделил вас на пары. И первыми на арену выходят... Саске Учиха и Шино! Саске спокойно сделал шаг вперёд, его лицо оставалось абсолютно непроницаемой маской. Его противник, молодой шинигами по имени Шино, нервно перехватил тренировочный меч и сразу же бросился в атаку, надеясь взять соперника скоростью. Саске даже не сдвинулся с места. В последнее мгновение он неуловимым движением вскинул свой занпакто. Раздался резкий металлический звон. Клинок Саске с ювелирной точностью скользнул по мечу противника, перенаправляя инерцию удара, и в следующую секунду обжигающе холодная сталь замерла ровно у шеи Шино. Тот застыл, боясь даже вздохнуть. Это была чистая, абсолютная победа без единого лишнего движения. — Неплохо, очень неплохо для новичка, — лениво прокомментировал Кёраку с веранды, оценивающе приподняв бровь. Саске лишь сухо убрал меч в ножны и вернулся в строй. Следующей на полигон вышла Рукия. Её соперник оказался опытнее, и в чистом фехтовании на мечах Рукия начала постепенно уступать под натиском тяжёлых ударов. Однако она вовремя сориентировалась: разорвав дистанцию, девушка чётко и быстро использовала сковывающее Кидо. Хоть в итоге по очкам она и проиграла из-за упущенной инициативы в кэндзюцу, Кайен одобрительно кивнул её тактической гибкости. — А теперь — Наруто Узумаки и Тэнджи! — выкрикнул Кайен. Наруто весело подпрыгнула и выбежала в центр площадки. Её противником оказался огромный, широкоплечий мужчина — настоящая гора мышц, который смотрел на блондинку с явным превосходством. Он демонстративно поиграл тяжёлыми бицепсами и ухмыльнулся: — Слышь, малявка, ты хотя бы меч в руках держать умеешь? Или мне сразу тебя пощадить, чтоб не плакала? Наруто остановилась напротив него и слегка, очень опасно улыбнулась по-лисьи. — Не волнуйся, дяденька, — протянула она беззаботным тоном. — Меч мне сегодня вообще не понадобится. Стоявший в строю Саске, едва услышав слово «малявка» и увидев эту ухмылку, мысленно посочувствовал здоровяку. Учиха слишком хорошо знал, что происходит, когда эту взрывоопасную блондинку называют мелкой или недооценивают. Тэнджи разозлился, издал яростный боевой клич и пошёл на неё мощным вертикальным разрезом, намереваясь вбить наглую девчонку в землю. Однако Наруто двигалась на чистых инстинктах. Она легко увернулась от свистящей стали, мгновенно присела под рукой гиганта и на безумной скорости Сюнпо ушла ему за спину. — Секретная техника! — весело выкрикнула блондинка, её пальцы молниеносно сложились в печать Тигра. Укитакэ и Кёраку на веранде аж подались вперёд, вылупив глаза и ожидая какого-то грандиозного. Саске, предчувствуя неизбежный позор, просто закрыл лицо рукой и тяжело вздохнул. — Тысячелетие бо-о-о-оли!!! Наруто с размаху вогнала сложенные пальцы Тэнджи пониже спины. У огромного качка мгновенно округлились глаза, став размером с чайные блюдца. Лицо бедолаги перекосило от неописуемого шока и вспышки космической боли. Издав дикий, душераздирающий, ультразвуковой крик, он взлетела в воздух метров так на десять вверх, забавным кувырком перевернулась на фоне неба и с глухим стуком шлёпнулась в самый центр тренировочной площадки. На полигоне воцарилась гробовая тишина, которая через секунду была безжалостно разорвана оглушительным хохотом. Наруто буквально покатилась со смеху, одной рукой держась за надрывающийся живот, а другой бесцеремонно тыча пальцем в стонущего на земле здоровяка. На веранде Кёраку и Укитакэ синхронно уронили головы, на лицах обоих выступила огромная анимешная капля пота. — Что же... это было, мягко говоря, неожиданно, — выдавил из себя ошарашенный Кёраку, потирая висок. Укитакэ, всё ещё пытаясь переварить увиденное «высшее искусство смерти», нервно кивнул. Кайен Шиба, застывший на пару секунд в ступоре, вдруг расхохотался ничуть не меньше самой Наруто. Утирая выступившие от смеха слёзы, лейтенант размашистым шагом подошёл к блондинке и с размаху положил свою тяжёлую ладонь ей на плечо. — А ты чертовски интересная, мелкая! — сквозь смех выдохнул Кайен, дружески встряхнув её. — Чувствую, мы с тобой точно сдружимся! После завершения приветственных дуэлей и эвакуации несчастного Тэнджи в лазарет, Кайен Шиба повёл новобранцев вглубь территории Тринадцатого отряда для распределения по казармам. Бараки отряда располагались в живописном месте Сэйрэйтэя: длинные деревянные постройки с раздвижными ширмами-седзи стояли среди ухоженных садов, а в воздухе приятно пахло речной прохладой и бамбуком. — Так, народ, слушай мою команду! — Кайен остановился посреди широкого коридора жилого корпуса. — Дисциплина у нас свободная, но порядок блюсти обязаны. Парни — налево, девчонки — направо. Казармы просторные, места хватит всем. Располагайтесь, обустраивайтесь, а вечером жду всех в столовой. Устроим пир в честь вашего первого дня! Новобранцы с облегчением зашумели и начали расходиться по комнатам. Женская казарма встретила Наруто и Рукию приятным запахом свежего дерева и чистых татами. Вдоль стен тянулся ряд аккуратных футонов и небольших личных тумбочек для вещей. Рукия Кучики, как истинная аристократка, принялась методично, со всей аккуратностью раскладывать свои новые хаори. Наруто же с разбега плюхнулась на облюбованную кровать посреди комнаты, раскинув руки в стороны. — У-у-ух, даттебайо! Наконец-то можно расслабиться! Эта форма шинигами, конечно, красивая, но после пары Сюнпо я в этих широких штанах чуть сама себя не запутала. Рукия, аккуратно разглаживая складки на ткани, лишь мягко улыбнулась, качая головой: — Тебе просто нужно привыкнуть, Наруто. Это одежда воинов, она создана для битв. Кстати, твоя «секретная техника»... Я думала, лейтенант Кайен отправит тебя на гауптвахту за такое неуважение к старшим по званию. — Да ладно тебе, Рукия-тян! — Наруто резко села на футоне, задорно зажмурившись. — Зато как высоко полетел! Видела бы ты лицо Саске в этот момент. Он небось вспомнил, как я его в детстве так же подловила. Блондинка весело хмыкнула, но затем её взгляд упал на голые деревянные стены около её кровати. Комната казалась чужой, безликой и пустой. Наруто запустила руку глубоко в складки своего косодэ и бережно, стараясь не помять, достала небольшой клочок плотной рисовой бумаги, который хранил тепло её тела. На нём красовался безупречный, пульсирующий скрытой мощью иероглиф «Связь», выведенный когда-то рукой Айзена. — Наруто, ты что там шаманить собралась? — Рукия с любопытством заглянула ей через плечо, держа в руках стопку полотенец. — Ого... Какая тонкая каллиграфия. Откуда у тебя этот кандзи? — Айзен-сенсей помог нарисовать на одном из уроков, — Наруто неловко почесала кончик носа, поспешно доставая из кармана клейкие ленты. — Для меня этот листок — не просто напоминание об Академии, Рукия-чан. Это мой личный стандарт. Мой идеал контроля. Если я смогу направлять свою рэйацу так же чётко и ровно, как чернила на этом листе подчиняются его руке, то... ну, в общем, мне это очень нужно для тренировок! Она аккуратно, стараясь не помять ни одного миллиметра бумаги, закрепила кандзи на стене прямо у изголовья своей кровати. Символ выглядел на этой стене невероятно гармонично и в то же время пугающе совершенно, словно живой, проницательный глаз, следящий за каждым её движением. — Красиво, — искренне признала Рукия, усаживаясь на своё татами. — У Айзена-сама действительно потрясающий контроль. Но знаешь... Саске, если увидит, точно не обрадуется. Он ведь весь год в Академии кривился каждый раз, когда ты засматривалась на работы сенсея. — Ой, да пусть этот хмурый индюк ворчит сколько хочет! — Наруто весело отмахнулась, задорно плюхнувшись на кровать и закинув руки за голову. — Он ничего не понимает в каллиграфии! К тому же, мы сейчас в женском крыле, сюда парням вход строго-настрого заблокирован. Так что Саске этот лист даже не увидит, даттебайо! Наруто залилась своим привычным, беззаботным смехом, полностью уверенная в своей безопасности. Но глубоко внутри Курама лишь лениво перевернулся на другой бок и мысленно хмыкнул, прекрасно зная, что если Учиха захочет что-то разузнать, никакие запреты женского крыла его не остановят. А черные чернила на стене, казалось, на секунду стали ещё темнее, словно безмолвно впитывая звуки её звонкого голоса. *** Шунсуй Кёраку поправил свою неизменную соломенную шляпу, сдвинув её чуть на затылок, и накинул на плечи яркое розовое хаори с цветочным узором. Его лицо, обычно расслабленное и весёлое, сейчас хранило едва заметный след глубокой задумчивости. — Теперь начинаются по-настоящему весёлые деньки, — протянул Шунсуй, лениво оперевшись рукой о пояс и лукаво прищурив один глаз. В его бархатистом голосе звучала лёгкая ирония, смешанная с явным предвкушением грядущего хаоса. Джуширо Укитакэ, сидевший за столом, устало, но тепло улыбнулся и согласно кивнул другу. — Я сначала не на шутку занервничал, когда узнал, что им дали официальное право выбора отряда из-за досрочного выпуска, — признался Укитакэ, аккуратно откладывая в сторону бамбуковую кисть для письма. — Всё-таки такое исключение Совет делает крайне редко. Но, признаться, я искренне рад, что они выбрали именно мой, Тринадцатый отряд. — Да, наблюдать за ней так будет гораздо легче, — ответил Кёраку. В мгновение ока вся его привычная, показная легкомысленность испарилась без следа. Взгляды обоих опытных капитанов синхронно посерьёзнели, а воздух в кабинете мгновенно стал плотным, словно свинец. — За весь этот год из Академии не пришло ни одного отчёта о чём-то, что хоть немного выходило бы за грани разумного, — Шунсуй медленно опустил края шляпы, затеняя глаза. — Судя по бумагам, они обычные сильные студенты. Ну, может, чуть более одарённые гении, чем остальные выпускники. Но... — он сделал короткую паузу, и его расслабленные пальцы слегка коснулись рукояти занпакто. — Моя интуиция буквально кричит, что они далеко не так просты и обычны, какими изо всех сил хотят казаться. Укитакэ внимательно посмотрел на давнего друга, прекрасно понимая, о чём именно тот говорит. — После того инцидента на тренировочной горе ты больше не чувствовал от неё ничего необычного? — тихо спросил Шунсуй, делая уверенный шаг ближе к столу. При этих словах Джуширо резко замер. Он медленно прикрыл глаза, мысленно погружаясь в самую глубь собственного тела и чутко прислушиваясь к тёмной, древней сущности — Мимихаги, — которая долгие годы поддерживала в нём жизнь. Капитан Тринадцатого отряда сосредоточенно искал малейшие признаки беспокойства, страха или чужеродного резонанса в своих каналах. Через несколько секунд Укитакэ открыл глаза и слабо покачал головой. — Нет, явной угрозы или враждебного давления нет и в помине. Но есть одна пугающая странность, Шунсуй... Когда она подходит близко, Мимихаги внутри меня... полностью расслабляется. Будто чувствует что-то родное или невероятно умиротворяющее. Кёраку промолчал, но его брови красноречиво взлетели вверх от искреннего удивления. -Сейчас мы ничего не узнаем сколько бы головы не ламай, иди на пир а я вернусь к себе все таки у меня тоже сегодня приветсвенная вечиринка, Нанао-чан наверное проклинает меня за то что изчез в такой важный день.-он посмеялся своим мыслям и ушел. *** Вечерняя столовая Тринадцатого отряда гудела, как растревоженный улей. По случаю приветствия новобранцев повара превзошли сами себя: столы ломились от огромных блюд с жареной рыбой, тушёным мясом, маринованными овощами и, к непередаваемому восторгу Наруто, гигантских дымящихся чанов с наваристым раменом. В воздухе стоял умопомрачительный аромат специй и свежего хлеба. Кайен Шиба, уже сменивший официальный тон на привычный залихватский, сидел во главе стола с огромной пиалой риса. Рядом с ним, мягко улыбаясь, расположилась его жена, Мияко Шиба — третий офицер отряда. Её присутствие всегда придавало этим шумным посиделкам какой-то особый домашний уют, хотя сейчас она с искренним весельем наблюдала за тем, как новобранцы пытаются адаптироваться к местным порядкам. Чуть позже в столовую зашёл и сам капитан Джуширо Укитакэ. Он выглядел немного уставшим после недавнего разговора с Кёраку, но его появление отряд встретил уважительным гулом. Капитан сел чуть поодаль, ласково улыбаясь своим подчинённым. Дважды повторять Наруто, что нужно «налегать на еду», не требовалось. Её глаза вспыхнули азартным лисьим огнём. Под заворожённые вздохи Рукии блондинка с космической скоростью уничтожала чан за чаном, соревнуясь в обжорстве с ветеранами отряда. Башни из пустых тарелок вокруг неё угрожающе покачивались от каждого движения. В разгар веселья Кайен, изрядно подогретый атмосферой, грохнул по столу огромной бутылью первоклассного отрядного саке. — Ну что, новобранцы! — громогласно ухмыльнулся лейтенант, разливая ароматную жидкость по глиняным стопкам. — Пора закрепить ваше вступление в Тринадцатый отряд как положено! Узумаки, держи! Наруто уже было протянула руку к чарке, облизываясь на незнакомый напиток, как вдруг над столом пронёсся леденящий душу шёпот Саске: — Узумаки. Только попробуй. Брюнет сидел напротив, лениво помешивая свой зелёный чай. Он даже не поднял взгляда, но от его внезапной ауры у троих сидевших рядом шинигами разом застрял в горле рис. Учиха слишком хорошо знал, что алкоголь и джинчурики — это смесь, способная аннигилировать пространство и время. Наруто мгновенно отдёрнула ладонь, испуганно сглотнув, и замахала руками перед лицом Кайена: — Ой, нет-нет-нет, лейтенант Кайен! Мне нельзя, честно! Саске строго-настрого запрещает, даттебайо! Он если разозлится — у-у-у, хуже Уноханы-сама будет! Я лучше рамена ещё бахну! Кайен озадаченно перевёл взгляд на хмурого брюнета, затем на Наруто, и в его глазах загорелся чисто шпионский азарт. Шиба не был бы Шибой, если бы послушался какого-то высокомерного первокурсника. Потерев подбородок, лейтенант заговорщически подмигнул своей жене Мияко и принялся выжидать момент. Шанс представился всего через пару минут. Ветераны отряда пошли в ментальную атаку на Учиху: один из офицеров внезапно «случайно» пролил суп на хаори Саске, а второй с криком: «О боже, Учиха-сан, разрешите я оботру салфеткой!» отвлёк брюнета ровно на тридцать секунд. Этого времени Кайену хватило с головой. Наруто как раз закинула в рот гигантский кусок сочной свинины и жевала его с самым счастливым видом, когда над ней коршуном навис лейтенант. — За отряд, мелкая! — учтиво, но молниеносно хохотнул Кайен и с ловкостью заправского фокусника засунул глиняную стопку саке Наруто прямо в приоткрытый рот, ловко плеснув жидкость внутрь. Наруто застыла. Глаза её стали размером с чайные блюдца. Раздался громкий, отчаянный ГЛОТК. Обжигающая, крепкая жидкость провалилась прямиком в желудок. — Кайен! Ну что ты творишь, идиот! — всплеснула руками Мияко, в шутку впечатав мужу кулак в плечо. Саске резко повернул голову. Его взгляд в этот момент мог бы колоть ледники. Он медленно опустил салфетку, понимая: случилось непоправимое. И в этот самый миг атмосфера в столовой резко изменилась. Из тела Наруто медленным, густым и невероятно плотным потоком начала изливаться чистая, золотая реацу. Она не давила и не пыталась никого удушить. Золотое марево мягко поплыло по воздуху, заполняя каждый угол огромного помещения. Все присутствующие за столом одновременно замерли, шумно втягивая воздух. Это было умиротворение в чистом виде. Рукия почувствовала, как у неё проходят остатки утренней усталости. Кайен ошарашенно моргнул, ощущая странную, глубинную сытость. Даже Джуширо Укитакэ приоткрыл рот от увиденного — в этот момент Мимихаги внутри его тела полностью, абсолютно расслабился, словно его укутали в тёплое, пушистое одеяло из солнечного света. От Наруто исходило такое концентрированное, чистое тепло, будто она сама была маленьким, ласковым весенним солнцем. — Ого... какая... какая приятная сила, — заворожённо прошептала Мияко, глядя на золотые искорки. Но умиротворение длилось ровно три секунды. До тех пор, пока алкоголь окончательно не закоротил синапсы в блондинистой голове. Золотая реацу внезапно вспыхнула ярче, а сапфировые глаза Узумаки опасно сощурились, наливаясь весёлым маразмом. На её щеках проступили три чёткие, почти звериные полоски-усика. По-тупому, абсолютно счастливо улыбнувшись, пьяная Наруто с размаху хлопнула ладонями по столу, заставляя все тарелки взлететь до потолка. — У-у-ух, даттебайо! Хорошо-то как! Земля плывёт, стены пляшут! — гаркнула она дурным голосом, вскакивая прямо ногами на обеденный стол. — Эй, вы, мертвяки в халатах! А ну-ка, кто тут хочет познать истинную силу клана Узумаки?! Пьяная Узумаки мгновенно превратиться в неконтролируемую фурию стихийного, космического масштаба, одна-единственная Наруто умудрялась крушить всё вокруг с эффективностью целой армии. — Наруто, слезь со стола, идиотка! — рявкнул Саске, уже прыгая через скамью, чтобы перехватить её. — Не поймаешь, хмурый индюк!— взревела Наруто и... с треском пробила головой деревянную крышу столовой, улетев куда-то в ночное небо, оставляя за собой шлейф из золотых искр и лапши рамена. — О боги... она пробила потолок... головой... — Рукия в подлинном ужасе закрыла лицо руками. Но на этом разрушения только начались. Через секунду Наруто с диким хохотом рухнула обратно, но уже сквозь противоположную стену столовой. Деревянные балки разлетелись в щепки. Блондинка вихрем пронеслась по полигону, где с криком: «Я сделаю из этого красивый забор!» голыми руками выдрала из земли три огромных железных тренировочных столба и завязала их в один гигантский узел. Развернувшись, она с разбега влетела в жилой корпус и лёгким пинком ноги снесла несущую стену одной из казарм. Деревянное строение со зловещим скрипом угрожающе накренилось набок. Кайен Шиба, честно пытавшийся исправить свою ошибку, бегал за ней по всем крышам бараков. — Узумаки! Стой, мелкая, это приказ лейтенанта! — задыхаясь, орал он, уворачиваясь от летящих в него черепиц. Наруто срывала их с крыши целыми охапками и швыряла в него как фрисби. Наруто резко затормозила на краю полуразрушенной крыши, обернулась и, икая, уставилась на него: — О! Лейтенант-дяденька! Ты такой пушистый... Ты отличный большой пёсик! А ну-ка, ко мне! Апорт! — И она со всей дури швырнула в Кайена пустой чан из-под рамена, который до этого как-то умудрялась держать подмышкой. Чан чётко прилетел Шибе прямо в лоб. Лейтенант с криком рухнул в кусты, с треском ломая ветки. Мияко Шиба к этому моменту уже просто не могла стоять. Она каталась по траве, держась за надрывающийся от смеха живот и буквально задыхаясь от хохота: — Кайен... боже... тебя сделал... тарелкой... апорт... я не могу больше! Казарму... она же сейчас весь отряд по брёвнам разнесёт! В этот момент пьяная Наруто перевела затуманенный, но внезапно ставший хищным взгляд на Джуширо Укитакэ, который спокойно стоял у входа, пытаясь оценить масштаб катастрофы. Её захмелевший мозг выдал гениальную идею. Вспомнив все самые изощрённые уловки, которые она когда-то видела, Наруто решила пойти с козырей и включить режим «мастера соблазнения». Она исчезла в золотой вспышке Сюнпо и возникла прямо перед Укитакэ. Наруто резко сократила дистанцию, почти вжавшись в капитана. Её пальцы собственнически и удивительно плавно скользнули по его белоснежному капитанскому хаори, поднимаясь к груди. Она запрокинула голову, глядя на него снизу вверх полуприкрытыми, томными сапфировыми глазами. — Капита-а-ан... — протянула Наруто невероятно вкрадчивым, бархатным голосом, от которого у стоявшей неподалёку Рукии челюсть со стуком упала на пол. — А вы знали, что вы просто... чертовски горячи? Эти белые волосы... эта улыбка... М-м-м, у меня от вас вся реацу в жилах закипает. Может, бросим эти дурацкие отчёты и уединимся в ваших покоях? Я покажу вам парочку... очень секретных техник контроля. Вам понравится, даттебайо... Она игриво прикусила губу и легонько дунула ему в шею, накручивая прядь его шёлковых волос на свой пальчик. Соблазнение было проведено с пугающим мастерством, если не считать того, что Наруто при этом громко икнула и от неё отчётливо пахло маринованным бамбуком. Укитакэ от такой невиданной наглости и резкой смены обстановки густо покраснел до самых кончиков ушей. Он застыл, боясь пошевелиться, а его верный Мимихаги внутри, кажется, вообще забился в угол от шока. — На-Наруто-чан... это... алкоголь говорит в тебе, — заикаясь, выдавил из себя капитан, пытаясь аккуратно убрать её ладошки со своей груди. Капитан на секунду потерял бдительность, искренне растерявшись. И пьяная Узумаки не была бы шиноби, если бы не воспользовалась этим шоком. По-лисьи ухмыльнувшись, она резко подалась вперёд, обхватила лицо Укитакэ ладонями и с размаху, звонко и крепко поцеловала его прямо в губы. — О боже мой! Она поцеловала капитана! Саске, сделай что-нибудь, она сейчас совратит наше руководство! — истошно взревела Рукия, хватаясь за голову. Укитакэ окончательно превратился в мраморную статую пунцового цвета, из макушки которой повалил едва заметный пар. Но задерживаться на месте преступления Наруто не собиралась. Алкогольный угар требовал продолжения банкета, а главное — её любимого развлечения: довести Саске до белого каления. Узумаки обожала издеваться над его вечной напыщенностью и хмурым лицом. Едва Саске с яростным рыком «УЗУМАКИ!» материализовался в метре от неё, блондинка звонко расхохоталась, показала ему язык и растворилась в воздухе. — Догони сначала, Теме-е-е! — донёсся её пьяный эхо-крик откуда-то с крыши соседнего склада. И Саске пришлось побегать. Знатно, до седьмого пота и искр из глаз. Наруто, подгоняемая хмельным задором и золотой реацу, выдавала такие немыслимые виражи Сюнпо, словно играла с ним в салочки на выживание. Она прыгала по карнизам, за секунду до его появления делала кульбиты в воздухе, свешивалась вниз головой с деревьев и дразнила Учиху: «Эй, великий гений, что, стареешь? Ноги не держат, даттебайо?!» Саске задействовал все свои рефлексы шиноби, проклиная Кайена, алкоголь, Общество Душ и лично одного Девятихвостого Лиса. Он носился за ней по всей территории, то точечно пробивая Сюнпо, то пытаясь предугадать её безумную, не поддающуюся никакой логике траекторию. Пару раз блондинка умудрилась уйти из-под самого его носа, оставив в руках брюнета лишь кусок оборванного рукава. Поймать её удалось только минут через пятнадцать, когда алкоголь наконец начал окончательно морить фурию сном. Саске подловил её на вираже у забора, на безумной скорости запрыгнув сверху. Он с разбега завернул брыкающуюся, икающую и шлёпающую его по лицу блондинку в огромный, плотный тренировочный мат, который с силой затянул тремя поясами для хакама. Кокон на плече Саске ещё пару минут яростно дёргался, глухо бубня изнутри: «Саске — теме... Капитан Укитакэ, я вернусь за вами!.. Курама, куси Учиху... раме-е-ен...», а потом внезапно затих. Наруто сладко захрапела, продолжая слабо и умиротворяюще светиться золотистым теплом сквозь ткань мата. Учиха, тяжело дыша, с абсолютно растрёпанными волосами, порванным рукавом хаори и дёргающимся левым глазом, медленно повернулся к капитану отряда, который всё ещё пытался прийти в себя после поцелуя. — Если кто-то... ещё раз... нальёт ей хотя бы каплю, — раздельно, тихо и с такой яростью, от которой задрожали уцелевшие стёкла, пообещал брюнет, — я лично сожгу этот отряд дотла. Вместе со всеми вашими архивами и леденцами. Капитан Укитакэ, примите мои извинения за эту дуру. Доброй ночи. Под громогласный, непрекращающийся хохот Кайена из кустов, доносящиеся со двора всхлипывания Мияко и совершенно растерянную, пунцовую улыбку Укитакэ, Саске утащил спящую катастрофу в сторону женского корпуса. Нарушая все строжайшие запреты и правила Готея-13, он бесшумно, как истинный шиноби, скользнул в полуоткрытое окно женской казармы. Саске аккуратно сгрузил Наруто на её кровать, бережно распутал тренировочные пояса и освободил блондинку из мата. Наруто мгновенно закинула одну ногу на тумбочку, а вторую — подмяла под себя, продолжая тихо сопеть. От неё всё ещё исходили едва заметные, ленивые волны золотой реацу, перемешанные с лёгким перегаром от маринованного бамбука. Учиха устало вздохнул, собираясь уже уходить, как вдруг его взгляд зацепился за стену прямо у изголовья её футона, куда падал бледный луч лунного света. На светлом дереве красовался безупречный, пульсирующий скрытой мощью иероглиф «Связь». Глаза Саске опасно сузились. Он моментально узнал этот почерк. Безупречные, властные, идеально выверенные линии, которые могли принадлежать только одному человеку в этом мире — капитану Пятого отряда. «Значит, не выбросила...» — пронеслось в голове Саске, и внутри него мгновенно закипела глухая, контролируемая ярость. Он отлично помнил, как Айзен скомкал этот лист на уроке каллиграфии в Академии, и как Наруто тогда засмотрелась на него. Учиха весь год кривился от этого странного, пугающего интереса Узумаки к добродушному сенсею, интуитивно чувствуя в Сосуке смертельную опасность. Шагнув вперёд, Саске резко протянул руку к стене, намереваясь одним точным движением сорвать и уничтожить этот чертовский клочок бумаги. Его пальцы уже почти коснулись рисовой бумаги... Хвать! Движение было настолько молниеносным, что Учиха даже не успел среагировать. Маленькая, жёсткая ладонь Наруто мёртвой хваткой вцепилась ему прямо в запястье. Саске застыл, ошарашенно посмотрев вниз. Наруто даже не открыла глаз. Она продолжала спать, но её пальцы сжались на его руке с такой колоссальной, невероятной силой, что кости брюнета жалобно затрещали. На её щеках в темноте отчётливо проступили три звериные полосы, а золотая реацу вокруг тела на долю секунды сменилась тяжёлым, удушливым шлейфом чакры Девятихвостого. — М-м-м... Теме... — глухо, прерывисто пробормотала Наруто во сне, её брови болезненно сдвинулись к переносице, а лицо исказила гримаса яростного упрямства. — Назад... Не смей... Не трогай надпись моего спасителя... Пальцы блондинки сжались ещё сильнее, едва не ломая сустав Учихи, а затем она медленно, расслабленно отпустила его руку и перевернулась на другой бок, продолжая тихо сопеть и что-то несвязно бубнить про рамен. Саске отступил на шаг назад, тяжело дыша и потирая побелевшее, онемевшее запястье, на котором уже отчётливо проступали багровые синяки. Чернильные линии иероглифа на стене, казалось, в лунном свете зловеще блеснули, словно живой, проницательный глаз манипулятора, следящий за ним из темноты. Но физическая боль была ничем по сравнению с тем шоком, который сейчас оглушил Учиху. Воздух в его лёгких словно превратился в ледяное крошево. «Спаситель?..» — мысленно, с подлинным ужасом повторил Саске, не сводя широко распахнутых глаз со спящей Наруто. — «Она назвала Айзена своим спасителем?! Да что, чёрт возьми, между ними произошло в этой Академии, пока я не видел?!» Внутри его собственного подсознания Гьюки тревожно заворочался, транслируя своему джинчурики глухое беспокойство. Саске молча выскользнул обратно в окно, растворяясь в ночной тишине Сэйрэйтэя. Первое знакомство Тринадцатого отряда с непредсказуемой переменной по имени Наруто Узумаки завершилось, оставив после себя слишком много опасных вопросов, ответы на которые Саске был намерен получить во что бы то ни стало. Следующее утро в Тринадцатом отряде началось безжалостно рано, но для Наруто оно превратилось в персональный филиал ада. Алкогольный угар окончательно выветрился, оставив после себя не только жуткую головную боль, но и пугающе чёткие, кинематографичные воспоминания о вчерашних бесчинствах. На утреннем построении новобранцы и старожилы выстроились в ровные шеренги на тренировочном полигоне. Солнце едва поднялось над черепичными крышами Сэйрэйтэя, окрашивая заснеженные вершины гор в нежно-розовый цвет. Наруто стояла в самом конце строя, отчаянно пытаясь слиться с деревянной стеной барака. Её лицо горело таким густым, пунцовым румянцем, что мог бы посоревноваться по цвету с волосами Ренджи. Когда на веранду спокойным, размеренным шагом вышел капитан Джуширо Укитакэ в своём безупречно белом хаори, Наруто судорожно сглотнула. Она моментально опустила голову, уткнувшись взглядом в носки собственных тапочек, и начала изо всех сил прятать глаза. Ей было стыдно до судорог. В голове набатом стучала одна и та же мысль: «Я поцеловала капитана... Я запрыгнула на него и поцеловала прямо в губы... Даттебайо, лучше бы Саске меня вчера прибил прямо там!» Саске, стоявший на два человека правее, краем глаза косился на её пунцовый затылок. Его собственное запястье, на котором после ночной хватки Наруто остались отчетливые синяки, неприятно ныло под тканью косодэ, а в мыслях всё ещё эхом отдавалось её сонное: «Не трогай надпись моего спасителя». Учиха молчал, но его взгляд, направленный на ничего не подозревающего Укитакэ, оставался леденящим и неестественно сосредоточенным. Вчерашний пьяный погром оставил после себя слишком много опасных вопросов. В это время строй мягким шагом обошла Мияко Шиба. Третий офицер отряда выглядела свежей и собранной, и лишь весёлые искорки в её глазах выдавали, что она прекрасно помнит ночное шоу. Заметив, что золотоволосая новобранка едва не плачет от смущения, Мияко с доброй ухмылкой подошла ближе и остановилась прямо за её спиной. — Ну что, гроза капитанов, как голова? — заговорщически и очень тихо прошептала Мияко, слегка наклонившись к уху Наруто. Узумаки вздрогнула, зажмурилась и ещё сильнее вжала голову в плечи, жалобно простонав: — Мияко-сан, пожалуйста, скажите, что мне всё это просто приснилось... Скажите, что я не пробивала крышу головой и не приставала к капитану Укитакэ, даттебайо... Мияко не выдержала и тихо, прикрыв рот ладонью, прыснула со смеху. — О нет, мелкая, ты сделала абсолютно всё из этого. И поверь, Кайен до сих пор прикладывает лёд к шишке на лбу, которую ты поставила ему чаном из-под лапши. Но ты не переживай так. Наш капитан — святой человек. Он, конечно, покраснел вчера так, что мы испугались за его здоровье, но зла на тебя точно не держит. Наруто приоткрыла один глаз, несмело посмотрев на улыбающуюся Мияко: — Правда?.. — Чистая правда, — Мияко дружески потрепала её по золотистой макушке. — В Тринадцатом отряде и не такое бывало. Главное, на сегодняшней тренировке по кэндзюцу держись от Кайена подальше, а то он пообещал устроить тебе весёлую жизнь в отместку за «пушистого пёсика». Вставай ровнее, капитан начинает объявлять задания. Наруто шумно выдохнула, чувствуя, как паника немного отступает, хотя щёки всё ещё продолжали гореть. Она попыталась выпрямиться, но стоило Укитакэ на веранде тепло и открыто улыбнуться, глядя в их сторону, как блондинка снова позорно спряталась за широкую спину стоявшего впереди шинигами. Кайен Шиба, действительно щеголявший огромной багровой шишкой прямо по центру лба, вышел вперёд перед строем и громогласно объявил: — Итак, новобранцы! Приветствия закончились, разрушенную вчера столовую вы будете восстанавливать в свободное время, а сейчас — приступаем к повседневной службе! Я разделил вас на группы для патрулирования и внутренних работ. Киёне, Сендзи — марш на полигон. Рукия Кучики и Саске Учиха — отправляетесь на совместное патрулирование южных границ Руконгая под присмотром офицеров. Саске едва заметно кивнул, оставаясь бесстрастным, хотя внутри него всё напряглось. Оставлять Наруто одну после её ночных откровений об Айзене ему очень не хотелось. — А ты, Узумаки, — Кайен сощурил свои карие глаза, выразительно потерев шишку на лбу, — поскольку мечом ты машешь лучше, чем соображаешь, отправляешься в личный архив капитана. Поможешь Джуширо-сама разобрать старые, запылившиеся отчёты и свитки патрулирования тридцатилетней давности. И чур ничего там не целовать и не поджигать! Свободны! По строю пронеслись смешки. Наруто готова была провалиться сквозь землю. Отправить её — пьяную фурию, которая ещё несколько часов назад вешалась на шею Укитакэ — в его закрытый, тихий кабинет один на один? Это казалось изощрённой местью лейтенанта. Наруто плелась по длинному деревянному коридору капитанского корпуса так, словно шла на собственную казнь. Остановившись перед раздвижной дверью архива, она глубоко вздохнула, зажмурилась на секунду, а затем несмело, едва дыша, потянула створку на себя. Она зашла в кабинет, низко опустив голову от душащего смущения. Наруто отчаянно разглядывала волокна деревянного пола, боясь поднять глаза. Но удержаться было невозможно. Шумно сглотнув, блондинка всё же робко приподняла взгляд. Капитан Джуширо Укитакэ спокойно сидел за низким столом, полностью погружённый в изучение старых отчётов. Солнечный свет, струящийся из открытого окна, мягко падал на его фигуру. В этих утренних лучах его длинные серебряно-белые волосы буквально сияли, отливая благородным жемчужным блеском. Каждое его мимолётное движение — то, как он переворачивал страницу, как держал бамбуковую кисть, как поправлял хаори — было наполнено такой безупречной, истинно аристократической грацией, что у Наруто перехватило дыхание. Она замерла на пороге, непроизвольно и совершенно по-тупому улыбаясь, абсолютно восхищённая и впечатлённая его благородной красотой. Пытаясь скрыть пылающие щёки и вчерашний позор, Наруто поспешно сделала несколько шагов в сторону и уселась на татами как можно дальше от капитана — у самой стены, почти сливаясь со шкафами. — О, Наруто-чан, проходи, — Укитакэ поднял на неё свои добрые глаза и ласково улыбнулся, притворившись, будто вчерашнего ночного поцелуя и разгромленной казармы вовсе не было. — Присаживайся ближе, не стесняйся. Кайен сказал, что тебе нужно немного побыть в тишине. Вот, держи. Нам нужно прочесть эти архивные свитки, проанализировать записи и разложить их по характеру событий и точным датам. Справишься? Наруто судорожно, часто покивала, всё ещё не доверяя собственному голосу. Она подтащила к себе один из самых огромных, пожелтевших от времени свитков и аккуратно потянула за шёлковые завязки. Тяжёлый пергамент с тихим шуршанием развернулся на её коленях. Наруто наклонилась над ним, и в этот момент её чуткое обоняние уловило плотный, концентрированный аромат, поднявшийся от старых страниц. В нос ударил густой запах вековой бумаги, сухих трав и... дорогих чернил для каллиграфии. Этот запах окутал её, проникая под кожу. В ту же секунду в блондинистой голове Наруто возникли каштановые волосы. Наруто замерла, глядя на текст, и на её губах появилась удивительно мягкая, мечтательная и по-настоящему искренняя улыбка. Ей было так хорошо и спокойно здесь. Джуширо, собиравшийся сделать глоток тёплого чая, замер. Он внимательно посмотрел на блондинку, заметив эту внезапную, глубокую перемену в её лице. Улыбка Наруто сейчас была лишена её привычной дурашливой маски — она была наполнена чем-то щемящим, взрослым и далёким. — Чему ты улыбаешься, Наруто-чан? — тихо и очень мягко спросил Укитакэ, наклонив голову. — Нашла в отчётах что-то забавное? Наруто резко вздрогнула, выныривая из нахлынувших воспоминаний. Поняв, что её застукали, она неловко почесала кончик носа и, вернув на лицо привычно-ленивую ухмылку, шумно вздохнула: — Да нет, капитан Укитакэ! На самом деле я просто терпеть не могу читать, мои мозги от этих кандзи сразу плавятся, даттебайо! Но в этих свитках я люблю только одно — этот запах. Запах чернил и старой бумаги. Он такой... успокаивающий. Наверное, это единственное, ради чего стоит открывать книги! Джуширо негромко, тепло рассмеялся, ничуть не удивившись её ответу. Капитан ласково покачал головой, возвращаясь к своим бумагам. Не успела Наруто как следует насладиться ароматом чернил, как бумажная ширма-сёдзи резко отодвинулась. В проёме показался посыльный первого отряда, который тяжело дышал, удерживая в руках официальный приказ Главнокомандующего. — Капитан Укитакэ! Экстренное совещание капитанов в Первом отряде! — выпалил шинигами, отвешивая короткий поклон. — Вас ждут незамедлительно. Джуширо удивлённо приподнял брови, но спорить со старым учителем Ямамото было бессмысленно. Он мягко поднялся со своего места, разглаживая складки безупречного белого хаори, и с тёплой, виноватой улыбкой посмотрел на притаившуюся у стены блондинку: — Что ж, Наруто-чан, долг зовёт. Мне нужно отлучиться. Не перенапрягайся здесь. Сделай просто столько, сколько успеется, хорошо? Если запутаешься в датах — бросай, разберёмся вместе, когда я вернусь. — Ага, капитан, без проблем! Сделай всё в лучшем виде, даттебайо! — бодро замахала руками Наруто, изо всех сил стараясь выглядеть максимально безобидно и лениво. Едва тяжёлая деревянная дверь за Укитакэ закрылась, а его шаги затихли в конце длинного коридора, вся дурашливая расслабленность Наруто испарилась без следа. Лицо девушки мгновенно посерьёзнело, а взгляд сапфировых глаз стал леденящим и предельно сосредоточенным. «Сделай столько, сколько успеется, значит...» — мысленно ухмыльнулась Узумаки, поудобнее перехватывая огромный пергамент. Она резко придвинула к себе первую стопку. Её пальцы задвигались с невероятной, пугающей скоростью. Свитки в её руках начали меняться один за другим, с тихим шуршанием разворачиваясь и сворачиваясь обратно. Ровно через час Джуширо Укитакэ вернулся в свои покои. Совещание у Главнокомандующего закончилось на удивление быстро, и капитан Тринадцатого отряда шёл по коридору, искренне надеясь, что его юная новобранка не уснула прямо на важных документах от скуки. Он мягко отодвинул ширму архива и переступил порог: — Наруто-чан, я вернулся. Извини, что так быстр... Джуширо осёкся на полуслове. Комната встретила его абсолютной, звенящей тишиной. Наруто в кабинете не было — её золотистая макушка бесследно исчезла, словно её здесь и не стояло. Капитан растерянно моргнул, собираясь позвать её по имени, но его взгляд случайно упал на огромный деревянный шкаф у стены. И Укитакэ застыл на месте, забыв, как дышать. Все свитки, которые ещё час назад бесформенными, запылившимися горами громоздились на столах и полу, теперь были разложены по полкам. И разложены абсолютно, пугающе идеально. Хроники за последние тридцать лет стояли строгими, ровными рядами, перевязанные шёлковыми лентами строго по цветам: инциденты с Пустыми — к инцидентам, внутренние отчёты — к внутренним. Рядом на аккуратных табличках из бамбука чётким, ровным почерком были выведены даты — от самых старых к самым свежим. Ни одной пылинки, ни одного перекошенного свитка. Капитан Тринадцатого отряда медленно подошёл к шкафу, касаясь пальцами ровных корешков пергамента. Его глаза округлились от подлинного, глубокого потрясения, а сердце пропустило удар. «Этого... этого просто не может быть...» — пронеслось в его голове, и по спине Джуширо пробежал ощутимый холодок. Ему самому, со всем его колоссальным опытом, знанием структуры отряда и усидчивостью, потребовалась бы как минимум целая неделя, чтобы просто прочесть, вникнуть в суть каждого документа, понять логику событий и разложить весь этот хаос по полочкам! А эта девчонка, которая ещё час назад со стонами утверждала, что у неё «плавятся мозги от чтения», провернула титанический объём работы за шестьдесят минут. В одиночку. Укитакэ медленно опустил руку, его взгляд стал невероятно серьёзным. Маска глуповатого, ленивого шута, которую Наруто так старательно носила перед ним и Кайеном, прямо сейчас дала колоссальную, пугающую трещину. Капитан тяжело вздохнул, убирая руки в широкие рукава хаори. Наруто в это время уже уверенно шагала по дальней тропинке полигона, блаженно закинув руки за голову. *** В старом саду дымчатый кот часами сидел у каменного бассейна. На самом дне, едва шевеля плавниками, плавала золотая рыба — недостижимая, искрящаяся на солнце мечта. Кот пробовал все: замирал в засаде, молниеносно бил лапой по воде, балансировал на скользком краю. Но каждый раз толща воды искажала расстояние, а рыба ускользала, оставляя его с мокрыми лапами и уязвленной гордостью.Устав от бесконечных поражений, кот замер. Он демонстративно отвернулся, лизнул лапу и с напускным презрением произнес в пустоту: «Да и ладно. Она наверняка жесткая, костлявая и совсем невкусная. Только время зря тратил». С этой мыслью он гордо удалился, создав в своей голове уютную иллюзию того, что это не он проиграл, а рыба была недостойна его внимания. Каждый день Наруто приходила к тяжелым, кованым дверям городской библиотеки. Там, за высоким порогом, пахло старой бумагой, кожей и тайной. Она заглядывала в окна, видела бесконечные ряды стеллажей и людей, которые сидели в тишине, бережно переворачивая страницы. Ей до безумия хотелось войти туда, сесть за дубовый стол и открыть хотя бы одну книгу. Для нее этот мир был той самой золотой рыбой из притчи — манящей, живой и прекрасной.Но перед ней раз за разом захлопывали дверь. «Тебе сюда нельзя демон. Возвращайся обратно монстр. Книги не для таких, как ты», — сурово с презрением говорили смотрители. Ее прогоняли с крыльца, как бродяжку. Наруто пыталась спорить, просить, заглядывать тайком, но барьер был глухим и жестоким. Каждая попытка дотронуться до этого мира приносила лишь унижение и острую боль отверженности.И тогда, чтобы защитить свое раненое сердце, Наруто сделала то же самое, что и кот, который не смог достать рыбу. Она посмотрела на массивные двери, за которыми скрывалось ее самое большое желание, и громко, так, чтобы слышали все вокруг, рассмеялась:«Да не очень-то и хотелось! Подумаешь, библиотека. Там внутри, небось, только серая пыль, темнота и смертная тоскуха. Читать книги — это самое скучное занятие на свете, для слабаков и зануд! Я бы там и пяти минут не высидела».Она развернулась и пошла прочь, высоко задрав подбородок. Наруто повторяла эти слова так часто и так яростно, что со временем сама поверила в собственную ложь. Она вытравила из памяти свою любовь к чтению, чтобы больше никогда не чувствовать боли от того, что её туда не пустили.