Глава 5. Ключ и сталь

POV. Люси

Я закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и осела на пол. Слёзы душили, и я не стала сдерживать их, а позволила пролиться непрерывным, горячим потоком. Это он. Он существует. И я только что его поцеловала. Я дотронулась пальцами до губ, вспоминая этот момент, а потом одёрнула руку и сжала в кулак. «Согрей меня…» О, великая Альтер, что же я наделала? Тут же нахлынули воспоминания о том, как я сгорала от его жара. О мучениях, что он мне принёс своими прикосновениями. Как я кричала, как ощущала, что кожа сходит с плоти, но он не останавливался. А потом — вода, которая предательски толкала меня к этому варвару. Но во снах он всегда был другим. Нежным. Ласковым. Его руки дарили блаженство, его поцелуи разжигали желание, его движения возносили к небесам. Так почему же в реальности мы не могли… коснуться друг друга, не чувствуя за спиной дыхание смерти? Может быть, потому, что я заняла чужое место. Я — не та женщина из снов. А лишь её замена. Эта тяга, от которой я страдаю уже второй год… Где заканчивается она и начинаюсь я? И как… такое возможно? Или же это просто… совпадение. Или я всё выдумала... и сама поверила в это, думая, что он и есть тот самый, но на самом деле… Есть только принц Аэрии, который запер пленницу в подземелье и не хочет отпускать. Он думает, что сможет удержать меня здесь, но ошибается. Как бы ему ни хотелось вернуть утраченное, я не собираюсь играть в чью-то жизнь. От попыток разорвать этот узел в мыслях затылок пронзила боль. Я обхватила голову руками и потёрла виски. Слёзы снова потекли по щекам, когда в сознании всплыли обрывки чьих-то фраз и россыпь сияющих звёзд вокруг. Дева… граница… вода… вера… Кто говорил со мной? Кажется, я уже слышала этот голос… Звон цепей. Мужчина на коленях. «Я тебя любила!» И снова источник. В нём его огонь не плавил мою кожу. Там я могла дотронуться до него, найти утешение в объятиях, получить подтверждение, что не ошиблась. Моё тело знало, как он может любить. Потребность вновь это испытать затмевала рассудок, крушила возведённые стены, заставляла поступать неразумно — и всё потому, что я… хотела его. Или хотел кто-то другой? В том ледяном озере на меня нахлынул первобытный ужас — больше всего на свете я боялась, что он погибнет. И тогда положила руки на его плечи, чтобы вытянуть багровое проклятие, чтобы избавить нас от этой преграды, чтобы быть… вместе с ним. Сердце пропустило удар. Затем второй. Он не позволил — оттолкнул. И я дала ему то, что могла — немного воздуха. А там, на поверхности, всё вернулось на круги своя. Его грубость. Моя дерзость. Его забота. Мой страх. Его попытка завладеть. Моя попытка сбежать. Я должна была разобраться. Узнать, кто я такая, что это за видения, как с ними связан дар и какое отношение к этому всему имеет Драгнил. Я встала и вытерла лицо рукавом. Потом скинула с себя шкуры, сняла мокрое платье и переоделась. Первым делом решила вернуться в пещеру, где всё произошло. В надежде, что найду ответы. Я плохо помнила дорогу туда — знала только, где находится вход в нужный лабиринт. Мне требовался проводник. Я шла по улице, но не решалась попросить помощи, хоть люди и добродушно улыбались, даже интересовались самочувствием. И вдруг заметила в толпе белокурую копну волос. Девушка отвела взгляд, накинула капюшон и попыталась скрыться, но я догнала и схватила её за руку. — Постойте! — Пустите… — Пожалуйста, не бойтесь. Я — Люси Хартфилия, — представилась, отпустив незнакомку. — Вы меня, вероятно, с кем-то спутали. — Я знаю, — коротко кивнула она. — Меня зовут Мираджейн Штраусс. От этого имени по коже пробежали колкие мурашки. Я стояла, не в силах вымолвить и слова. Невольно вспомнилась фраза Джувии Локсар о пропавшей фрейлине Мавис. «Главное не закончить, как Штраусс…» В столице её считают мёртвой? Принц-изгой крадёт из дворца фрейлин? Для чего? Что с ней вообще произошло? — Очень приятно, — слегка склонила голову. — Прошу, уделите мне пару минут. Вы же давно здесь, не так ли? Мираджейн боязливо осмотрелась и отступила на шаг. — Прошу прощения, я не могу… говорить с вами. Я дернула её за рукав, заставляя остаться на месте. — Это потому, что вы были похищены из Альтирии, как я? Или потому, что сбежали оттуда сюда? Почему? — Не… не кричите, — пролепетала Штраусс. Её указательный палец лёг на губы. — Отведите меня в ту пещеру, где мы встретились, — попросила я. — Обещаю, что не буду мучить вас расспросами. Она прикусила губу, раздумывая, но всё же согласилась. Пока мы пробирались туда, я запоминала каждый поворот и развилку, чтобы в следующий раз никого не просить. Мираджейн провела меня иным путём — коротким, по узким расщелинам. Когда подошли к складу, она повернулась и сказала: — Дальше вы знаете. — Спасибо. Штраусс прошла мимо, но внезапно остановилась. Её пальцы легли на камень, а ногти едва заметно вонзились в породу. На лицо падала тень, но я всё же заметила, как фрейлина помрачнела. — Я… меня не похищали, — она тяжело вздохнула. — А спасли. Его Высочество… спас. Я подошла ближе и положила руку на её плечо. — Умоляю, расскажите свою историю. Возможно, мы сможем сбежать… — Вы не поняли, — Мираджейн посмотрела мне прямо в глаза. — Я не собираюсь никуда уходить. Если покину Ашгард, меня убьют. — Нет! — воскликнула я. — Мой отец… не позволит! Мы поедем в поместье и… Штраусс подняла вверх ладонь и с грустью произнесла: — Вы ещё многого не знаете о том, что творится в королевском дворце. — Чего? Чего я не знаю? — Яды там ценят больше, чем людей. После этих слов она скрылась за поворотом в темноте. Я окликнула и побежала за ней, но от бывшей фрейлины уже и след простыл. Я вернулась назад, быстро сунула факел в подставку и через пару минут оказалась в пещере. Здесь всё осталось прежним. Даже лужа, которая образовалась, когда я вышла из источника. Что она хотела сказать этим? Зереф и Мавис — хорошие, добрые люди. Они не способны причинить кому-то вред. Наоборот — сестра варит отвары, которые помогают королю. Принц очень умён, учтив, души не чает в семье. Может, Мираджейн имела в виду аристократов при дворе? Но и они не кажутся мне воплощением зла — разве что, леди Амалия… Но осмелилась бы графиня Локсар на такую низость? Яды. Это слово крутилось в голове, как бесконечное колесо. Я и так подозревала, что не все леди и лорды отличаются благородством. Бывали моменты, когда люди вели себя подозрительно. Внутренний голос шептал, что беглянка говорит правду, но эту правду никак не получалось ровно уложить в сознании. Что, если я ошиблась и Лиз… действительно отравили? И такая мелочь для них… привычное дело? «…сама увидишь… какие змеи ползают в чертогах Альтирии…» «…делают вид, что любят. А вы верите, пока не становится слишком поздно…» «…девы и мужи готовы перегрызть друг друга, если это будет отвечать их интересам. В конце выживает сильнейший…» Меня предупреждали. Тонкие игры. Коварные намерения. Слепое доверие, которое приводит к смерти. Через какое время я бы тоже стала их жертвой? Кого они уже успели… убрать? Я разулась и осторожно опустила ноги в воду, надеясь, что не лишусь здесь чувств снова. Прохлада приятно пощекотала кожу. Я запрокинула голову и прикрыла веки. Нацу Драгнил. Принц-изгой. Бедствие Аэрии. Спаситель прекрасных дам. Надежда подземного народа. Герой моих снов. Какова истинная причина начала войны, Ваше Высочество? «Прости, Элис… Я не знала!» Что ты сделала, Мираджейн? Какой исполнила приказ? Девушка с зелёными глазами из моего сна и цветы с оранжевыми лепестками на выжженной земле. Оранжерея Мавис, где рос тот самый Лисий глаз. Живот вдруг скрутило, по телу прошла дрожь, которую я связала с холодом. Глаза медленно открылись. Взгляд упал на водную гладь. И в этот миг пришло страшное озарение. Не может быть… Я пропустила столько знаков. Чуть не угодила в капкан чужих амбиций и жестокости. Неужели только здесь я действительно… в безопасности? Сестра, как ты могла? Знает ли твой супруг? А король? Знает ли хоть кто-то, что это ты разожгла огонь вражды в королевстве?! Я опустила руки в озеро и сжала их до боли. Тихий, отчаянный вскрик разнёсся эхом по пещере. Что я должна делать? Если скажу ему — не поверит. Драгнил решит, что я насмехаюсь над его горем, трусливо лгу, чтобы спастись. И кто знает, что сделает со мной… Выгонит в Пустошь? Сдаст Альтирии, как ведьму? Убьёт? Или возненавидит ещё больше, ведь мы с Мавис — одной крови. Он будет презирать меня и тогда… я стану изгоем в царстве изгоев. Истина о том, что война соткана из лжи, обрушится неподъёмным грузом и разрушит его. Разрушит меня. Разрушит то хрупкое, что зародилось между нами. Я не скажу. Я буду нести это бремя, пока не получу доказательства. Без них всё это — просто домыслы. Никто не поверит одному моему слову против будущей королевы Аэрии. Великая Альтер, дай мне сил. Одари мудростью отыскать правду. И если ты слышишь… помоги не сойти с ума от этой правды. Я вытащила ноги из воды и обхватила руками колени. Посмотрела в сторону — серые камни в углу начали покрываться маленькими синими цветами. Перевела взгляд наверх и торопливо поднялась, не веря тому, что видела — потолок, усыпанный цветущим сапфировым мхом, о котором я только читала в свитках. В полумраке лепестки испускали слабое сияние, похожее на небесный свет. Воздух вокруг изменился — вместо сырости в ноздри ударил тонкий, сладковатый аромат, похожий на запах луговых трав после дождя. Я подошла к камням и протянула руку к ближайшему цветку. То же чувство… та же искрящаяся прохлада, что и в руинах храма Альтер. Богиня слышит. Я не одна.

***

Когда вернулась в город, ко мне подбежали двое стражников и несколько жителей. — Госпожа, там… — …несчастный случай! — Мы обыскались вас! Они говорили одновременно, мешая понять суть. Я несколько раз похлопала в ладоши, чтобы все замолчали. — Что случилось? Меня отвели в кузницу. Там столпилось много народу, но когда я подошла, ашгардцы дружно расступились. На земле лежал Ларн. Рядом с ним сидела и горько плакала Марта. Неподалёку стоял их сын Энид, который держался за голову и что-то причитал. — Госпожа! — окликнул юноша, подбегая ко мне. — Это вышло случайно… рука дрогнула, отклонилась лишь на унцию… и я раздробил! Энид схватил меня за плечи двумя руками и потряс. — Вы… верите мне?! — Конечно, верю. — Я мягко высвободилась и погладила его по плечу. — А теперь мне нужно осмотреть твоего отца. — Госпожа, — шмыгнула Марта, вставая. — Я дала ему немного Сомнии из запасов и кору белой ивы… — Ты молодец, — похвалила её и присела рядом с Ларном. — Подайте сюда факел. Когда вокруг стало достаточно светло, я аккуратно взяла руку кузнеца в свою. Сразу поняла, что пальцы раздроблены в щепки, даже не ощупывая — омертвелая конечность посинела и кое-где даже почернела. — Несите горячую воду, лоскут ткани и вино, — распорядилась я. — Скорее! Я промыла рану старика, очистила от осколков костей и грязи, а потом туго перемотала. — Энид, сходи ко мне домой и принеси все склянки, что найдёшь, — велела, протирая руки. — Марта, надо поговорить. Когда сын ушёл, она заговорила первой: — Ему уже… не помочь, да? Не спасти?.. Я потянулась к ней, обняла и сама расплакалась. Другие женщины последовали нашему примеру, а мужчины лишь глубоко вздыхали и чертыхались. — Я бы очень хотела… Тут я осеклась. В голове проскочила безумная мысль. Даже понимая, что, возможно, рискую зря, всё-таки решилась. — …вам помочь. И сделаю это. — Правда? — обрадовалась Марта. Мы обе обернулись на жуткий стон Ларна. — Ах-х! Вот болван! Не ребёнок — бол-ван! — завыл кузнец. — Да что ты разворчался! — налетела на него Марта, вытирая слёзы. — Вон, глянь, госпожа здесь. Она поможет! — Подойди, — прошептал он, протягивая ко мне вторую руку. Я сразу же взялась за неё. — Леди станет хозяйкой здесь. Уж больно прочно в сердце Командира засела… Ларн сморщился — на лбу выступили несколько крупных капель пота. Дыхание участилось, глаза закатились, рот открылся для нового крика. Я зажмурилась, когда кузнец жалобно заскулил. Наконец вернулся Энид. Я разложила перед собой бутыльки и выбрала нужный. — Настойка белены… — сказала вслух, откупоривая крышку. Почти всё влила кузнецу, себе — остатки. Затем обратилась к парням, что околачивались поблизости: — Занесите его в дом. Я попросила всех выйти и заперлась изнутри. После этого глубоко вдохнула и приступила к делу. Повреждение слишком серьёзное. Срастить кости не смогу, но попытаюсь хотя бы остановить гниение… И посмотрим, что из этого выйдет. Я размотала ткань и коснулась его руки. Чёрные нити потянулись к покалеченной плоти, обернулись вокруг и вобрали разъедающую боль, которая с этого момента принадлежала мне. Из глаз брызнули слёзы. Я отшатнулась, упала и сразу же укусила себя за здоровую руку, чтобы сдержать пронзительный вопль. Настой белены притуплял ошущения, затуманивал рассудок, но не настолько, чтобы не испытывать такие адские муки. Медленно поднялась, покачиваясь, стянула с сундука полотно и накинула на плечи, чтобы скрыть плату за свою работу. — Ты… выживешь, — заверила, давясь противным кашлем. На ладони остались капли крови. — Я тоже… постараюсь. Я едва могла передвигаться, но собралась с духом и вышла. Потратила пару драгоценных минут, чтобы объяснить Марте, что делать дальше и двинулась к пещерам. Там спотыкалась о каждый камень. Падала, но вставала снова. Думала, что не дотяну. Что рухну здесь и умру в тряске, в дикой агонии. Следы от зубов покрыли здоровую руку почти полностью — иначе меня бы услышали. Тихо всхлипывала, проклиная себя за глупость, за отчаянное желание помочь во вред себе, за то, как позволяла себя убивать ради совершенно чужих людей. Или уже… не чужих? Когда упала в очередной раз, то разбила фонарь, который одолжила у Марты. И тогда поняла, что в полной темноте дойти до источника шансов нет. Из-за настоя реальность плыла перед глазами. Начало казаться, что я вижу свет, которого на самом деле не было. И всё равно потянулась к нему, как к последней надежде. Это ты? Ты пришёл… Ты спасёшь? Мой принц… Де-ва… Де-ва… Де-ва… Я всё же не вытерпела и закричала. Рука словно горела в огне, и вся я лежала там, на холодных камнях, обьятая пламенем, но этот шёпот заставил сначала сесть, а потом встать. Тяжело дыша, едва живая, я почти ползком добралась до пещеры. Рывок от входа до озера отнял последние силы. Опуская руки, я не забыла шептать молитвы. Просила богиню и это священное место забрать чужую хворь, растворить её в небытие, помочь людям, чьи тела слабы, но сердца и души — велики и прекрасны. Вдруг вода засветилась голубым светом. В ней отразились сапфировый мох, что распустился на потолке и я — растрёпанная, испуганная, с выпученными от страха и боли глазами. Нити показались сами — без моего на то позволения. Они ушли куда-то вглубь, выталкивая изнутри гниль. Я выгнулась и завопила так, будто меня вновь прижгли руки Драгнила, а после рухнула на спину, выжатая и обессиленная. Спустя пару долгих минут, когда почувствовала себя немного лучше, с опаской подняла ладонь и пригляделась. Чернота ушла. Кожа стала такой же, какой и была, но пальцы… не сгибались. Рука просто застыла, как каменная и отказывалась подчиняться. Губы задрожали. Солёная влага покатилась по щекам. Я плакала от огорчения, но в то же время радовалась, что конечность вообще осталась при мне. И надеялась, что то же самое будет и с Ларном, что он выкарабкается. Выживет. Я перевернулась на живот и неспеша поднялась. — Спасибо, — произнесла на выдохе. — Клянусь, я научусь. Обязательно научусь. Выискивая в памяти карту к городу, складывая её по кусочкам, на ощупь я вышла из пещер. И побрела к своему дому мимо башни алхимика, через площадь, сквозь людской гомон. Когда осталось сделать три шага, кто-то схватил меня за плечо и развернул к себе. — Почему не позвали меня, миледи? — возмутился Мистган. Я протяжно вздохнула. — Я узнал обо всём позже вас! — Нельзя было медлить, — слегка пожала плечами. — Простите, мне надо… отдохнуть. — Постойте, — окликнул он, когда я взялась за дверную ручку. — Спасибо за… спасение Ларна. — Ваш Командир задолжал мне, — бросила перед тем, как захлопнуть дверь. Прочно… засела в сердце. Я усмехнулась, вспоминая слова кузнеца. А потом опять потянулась к губам и слегка прикусила. Почему Ларн так сказал? Из-за того, что Его Превосходительство пронёс меня через весь Ашгард? Он мог этого не делать, но сделал. Мог уйти, оставить одну, приказать идти самой, но поступил иначе. И кто подсказал принцу, что спасение в источнике? Я вела его в бреду? Говорила ли что-то? Или же… проклятые метки принудили его? Слышит ли он голоса также, как я? Я приподняла подол платья и посмотрела на побледневшие отметины, которые ещё не зажили до конца. Следы его рук. В таких местах. Какой стыд… Онемевшая кисть болталась в воздухе, напоминая о расплате. Я одёрнула ткань и поднялась наверх, подумав, что на сегодня — хватит. Проснулась от громкого топота чьих-то сапог по лестнице. Я вскочила с кровати и взяла кочергу, которая стояла в углу. После нападения Клэр держала её в комнате на всякий случай. Дверь распахнулась и ударилась о стену. Пышущий жаром Драгнил прошёл за порог прямо ко мне, и я боязливо отступила назад. — Что вы… — начала, но принц навис надо мной, как туча, и я умолкла. От страха, конечно же. — Покажи руку, — рявкнул он. — Покажи, я сказал! — Не понимаю, о чём… — пролепетала, пока он зажимал меня к кровати, как в прошлый раз. Я сама забралась на неё и отодвинулась подальше, подтянув к себе ноги. — Всё ты понимаешь! — продолжал кричать ашгардский правитель, а я просто смотрела в прорези и мечтала о том, чтобы он снял свою маску. — Если не покажешь, я сам посмотрю! Я потянула за рукав и положила застывшую конечность себе на колени. На вид она выглядела здоровой. Я молилась, чтобы принц не попросил пошевелить ею. — Сожми. Короткий приказ, означающий мой провал. Ладно, Люси. Это же просто. Давай, покажи ему… Заставь уйти… Я попыталась. Ещё раз. И ещё. Рука не слушалась. Пальцы так и лежали неподвижно — словно внешне исцелились, но внутри связки были безвозвратно порваны. И никакой отвар с этим бы… не помог. — Ты что, собралась убиться? — произнёс Его Превосходительство суровым тоном. — Отвечай же! Я расправила плечи и вздёрнула подбородок. — Я сделала то, что должна, — резко опустила рукав и спрятала руку за спиной. — А где вы были, когда Ларну требовалась помощь? И что бы вы смогли сделать?! Он упёрся кулаками по обе стороны от моей головы. Из его шлема, наручей и всех мест, откуда мог просочиться дым, шёл шлейф. Жарко. Но я не боюсь. Хочу коснуться. Хочу дать ему воздуха, как в пещере… Я ждала, что Драгнил снова нагрубит. Оттолкнёт. Сбежит. И после я не увижу его ещё несколько дней, но он не ушёл. Вместо этого — ударил по стене. От неожиданности я вздрогнула и на секунду зажмурилась. — Эст сожгли, — прошептал принц едва слышно, опускаясь на пол на согнутых ногах. — Они вернулись и сожгли… Осознавая, что мгновение, когда он открыт, никак нельзя упустить, что другого случая точно не представится, я решилась на просьбу: — Сними маску. К моему удивлению, он послушал — убрал с лица череп и взглянул мне в глаза. Я положила безжизненную руку на его щёку. Пальцы уже не могли ощутить боль — вместо неё лишь лёгкое покалывание и странное, глухое давление, проникающее внутрь. Но это не спасло от нового ожога, который уже распространялся по коже, сдирая её слой за слоем. Принц на короткий миг поддался порыву, прижался ко мне, а затем отпрянул и посмотрел на обожжённую плоть. — Ты… не кричишь, — его глубоко печальный тон задел какие-то потаённые струны во мне. — Я больше не чувствую. Его голова легла на край кровати, возле моих колен. Мёртвые пальцы тронули густые волосы — я так пожалела, что не способна ощутить их мягкость или жёсткость. Драгнил внезапно поднялся, осмотрелся, открыл сундук и вытащил оттуда кусок ткани. Затем куда-то ушёл, а через пару минут вернулся с кувшином. Промокнул лоскут и велел: — Протяни. Я подчинилась. Он аккуратно протёр руку водой, стараясь не задеть. Когда закончил, взглянул на меня в ожидании. — Что дальше? — Спасибо, я сама… — Что… дальше? — требовательно произнёс, нахмурив брови. Словно умолял дать возможность хоть что-то исправить. — Все отвары… — я запнулась, зная, что он не отпустит меня одну. — Все отвары остались в доме Ларна. Поэтому надо сходить туда. Он собрался выйти, но я остановила: — Почему сожгли Эст? Принц долго не отвечал, а затем процедил: — Потому что я стоял за ним. Драгнил вышел, не увидев слёз, что пролились из моих глаз. Не услышав, как я легла на бок и хрипло застонала, оплакивая погибших крестьян. Не зная, как я остро переживала эту потерю, пропустив через себя. Не хотелось верить ему. Не хотелось признавать, что именно дворец отправил палачей в селение. Проще было думать, что принц врёт, чтобы запугать меня, чтобы убедить, что король и его наследник — изверги, которым плевать на людей. Но я и без него понимала, что это правда. И от неё не скрыться. Не сбежать. Не спрятаться. Альтирия — это прибежище демонов, что затаились в обличии учтивых аристократов, поджидая жертв у своего порога. Им ничего не стоило… напоить человека ядом или заколоть клинком. Пришло горькое осознание — если бы меня всё-таки выдали замуж за одного из них, рано или поздно повели бы на казнь. Эти чудовища такого не простили бы. Не смирились с моим даром. Не благодарили за спасение. А просто сожгли в огне, смеясь и показывая пальцем. Знатные особы побоялись, что лихорадка из Эста доберётся до них, поэтому не пожалели невинных больных. Присутствие там Драгнила — лишь предлог. Мол, смотрите, люди, если бы Изгой не помогал им — они бы выжили. И он… скорбел. Я заметила это по тёмным кругам, что пролегли под глазами. По отсутствующему взгляду, по отчаянию, которое побудило его искать утешения во мне. В той, чей лик причиняет невыносимую муку. В той, к кому он не может прикоснуться. И всё же я не должна терять бдительность. Сегодня правитель Ашгарда заботлив, пусть и резок, а завтра решит, что моё место — на виселице… Драгнил вернулся. Он поставил корзину с бутыльками возле кровати, отцепил с пояса чёрный мешочек и бросил мне. — Ларн выжил. Мистган говорит, что отрезать руку надобности нет. А это, — принц кивнул на мешочек, — деньги за твои услуги. За спасение моего офицера и моего кузнеца — втрое больше, чем обещал. Быстро вы обрели душевное равновесие, Ваше Превосходительство! — За это вы обязаны мне половину Ашгарда, — усмехнулась я. — Ты хотела почитать книжки, — пропустил он мимо ушей мою колкость, — я разрешаю тебе посещать хранилище. Только теперь это бесполезно — люди мертвы. — Узнавать новое — всегда полезно, — парировала я. Принц развернулся и подошёл к двери. Его голос прозвучал, как удар грома: — Я запрещаю тебе лечить людей таким образом. Даже если они на грани смерти. Ты поняла? Я встала, взяла его тяжёлый шлем и кое-как доковыляла с ним до порога, придерживая одной рукой. — Вы забыли свою личину, милорд, — сунула ему в руки маску. — Всего хорошего! Он выругался, забрал часть своего доспеха и ушёл. Я же прислонилась к стене, пытаясь унять рвущееся из груди сердце. Пока я здесь, пока рядом священная вода, отмеченная богиней, я должна овладеть своей силой. Может, в ашгардской библиотеке найдутся ответы на мои вопросы…

***

На следующее утро я отправилась в башню алхимика. Он сидел, склонившись над пергаментом, и сосредоточенно что-то записывал. — Что делаете? — будничным тоном поинтересовалась и принялась за уборку. Одной рукой справлялась не хуже — не так ловко, но и не слишком медленно. — Изучаю структуру быстродействующих ядов. Хочу понять, чем отравили Эльзу. — Есть результаты? — спросила, расставляя склянки по полкам. — Взгляните. Я взяла свечу и склонилась, чтобы прочитать. Фернандес собрал внушительный фундамент — знания о ядовитых растениях, искусственных опасных жидкостях, смесях, металлах, как они взаимодействуют друг с другом, какой эффект от применения. — Слышали про Arachna moribunda? — он указал на рисунок. — Заря Арахны. — Про паука — да. Он обитал в лесах Вестралии, но этот подвид вымер очень давно, насколько мне известно. Вместе с другими магическими существами. — Да, вымер, — подтвердил Фернандес. — А теперь посмотрите сюда. Я перерисовал это из старого дневника одного лекаря, который, видимо, встретил свой конец в Ашгарде. На пергаменте было изображено туловище человека. На животе зияла чёрная дыра, вокруг неё вилась тонкая паутина. Второй рисунок повторял первый, но паутина покрывала полностью всё тело. — Заря Арахны — вытяжка из яда этого маленького чудища, — пояснил алхимик. — Чернь, гниение, смерть за считанные часы — это всё результат воздействия его токсинов. — Цвет совпадает? — уточнила я. — Да, Командир видел тёмно-зелёные капли на острие. Я задумалась, дрожа от гнева и непонимания. Где ты взяла это, сестра? Как могла использовать против кого-то, даже против врага?! У тебя ничего не вышло — я впитала этот яд в себя вместо них. Но что будет дальше? Твоя следующая жертва умрёт без единого шанса выжить! — Вы же понимаете, что невозможно достать такой ингредиент, если паука нет на свете? — Ну… мы же не знаем наверняка, — алхимик пожал плечами. — Кто-то из нас был в Вестралии? Правильно — нет. Так что, я бы так не утверждал… Я согласно кивнула. — Там сказано, как лечить? — Нет. Ни о лечении, ни о противоядии… ничего. — Надо найти способ остановить распространение заразы, когда яд уже попал в кровь. Как считаете, справимся? — задумалась я. — Без опытов будет сложно, — он развёл руками. — Даже если изготовим лекарство, то не узнаем, действует оно или нет, пока снова кого-нибудь не отравят. После этого разговора каждый занялся своими делами. Я варила снадобье для Ларна, а он продолжил делать записи. Через некоторое время я спросила: — Вспышек лихорадки больше не было? — Нет, — отозвался Мистган. — Всё же надо бы запастись травами. И найти вторую половину рецепта от горячки… — перечисляла я, помешивая отвар в котелке. — А вы, смотрю, решили тут обосноваться, — поддел Фернандес, оторвавшись от свитков. — Если начнётся эпидемия, без целителя… — я осеклась, но всё же осмелилась договорить: — Многие погибнут. — Я-то это понимаю, — насмешливо проговорил он. — С таким опытом… хотелось бы поработать с вами подольше. Я схватилась за его слова, как за соломинку, но виду не подала. — Так говорите, будто меня выпустят отсюда. — Конечно, — уверенно ответил Мистган. — Как только Командир наиграется, — вырвалось невольно. Я отвернулась, ругаясь на себя за длинный и глупый язык. Фернандес промолчал и вернулся к изучению материала. Когда отвар приготовился, я попросила его снять котелок и разлить содержимое по склянкам. Потом наложила свежую мазь из кореньев на свою руку, перевязала и отправилась к Ларну. Ему принесла всё то, чем пользовалась сама. Объяснила Марте, как и в каких количествах принимать и начала осмотр. После сообщила плохую весть — скорее всего, подвижность не вернётся. Но эти люди были так счастливы, что Ларн вообще выжил, что благодарили лишь за это. Марта принесла кусок мясного пирога, Энид сказал, что если что-то сломается, то могу позвать его для починки. Ну, а сам кузнец приглашал на медовуху по вечерам, до семи. Я возвращалась в прекрасном настроении. И тут увидела двух стражников возле башни. Поднялась наверх и вошла после стука. Мистган разговаривал с Эльзой. — Извините, я пойду… — Нет, постой, — Скарлетт обратилась ко мне. — Я как раз тебя искала. — Я слушаю. Воительница подошла ближе, взяла мою повреждённую руку в свою и произнесла: — Спасибо. Я не могла сжать в ответ, поэтому сдержанно кивнула. — Пойдём со мной. Я удивилась, когда Эльза повела к платформе. Мы поднялись наверх. Я вышла из пещеры и поняла, что больше… не скучаю. Что мне не нравится ослепляющее солнце, а по душе приглушённый свет. Что пение птиц давно вытеснил шум бьющего из скалы водопада. И что вместо далекого неба мне ближе сапфировый мох на сером потолке подземных глубин. — Тебе наверняка хочется хоть иногда выбираться на поверхность, — предположила Скарлетт, пока мы шли. — Под землёй жить очень тяжело… Даже мне там порой не по себе. — Да, конечно, — солгала я, щурясь от ярких полуденных лучей. — Скажу прямо, — она остановилась возле заброшенного здания, и я тоже. — Я знаю, что всё происходящее с Командиром как-то связано с тобой, но пока не пойму, как именно. Расскажи. Воительница вдруг качнулась и прислонилась к стене. Её лицо побледнело, дыхание стало частым и прерывистым. Я тут же подошла и положила руку ей на лоб. — Вы ещё слишком слабы для таких долгих прогулок. Тем более нельзя спускаться и подниматься через толщу земли — ваше тело нуждается в отдыхе, а не в тряске. — Я… это подождёт. — Нет. Вопросы подождут. Я предложила ей опереться на себя. Эльза показала дорогу, и я проводила её до жилого корпуса. Там, у входа, лежал огромный плоский валун — Скарлетт забралась на него и села, потом помогла мне. Мы легли на камень и смотрели за проплывающими мимо облаками. Прошло какое-то время прежде, чем я набралась храбрости задать вопрос: — Он… Командир. Почему ты хочешь ему помочь? — Почему? — удивлённо переспросила воительница. — Потому что мы с детства вместе. Я поклялась ему в верности, как и Вейн. А он поклялся хранить наши жизни. Мы втроём связаны. И сейчас с ним происходит что-то очень плохое, — Эльза привстала и посмотрела на меня. — И я хочу знать, что. — Я не знаю, что это, — честно призналась. — Почему бы вам не спросить у него самого? — Спрашивали. И он обещал рассказать, а потом… Эст, — она умолкла и посмотрела в сторону. Я проследила за её взглядом на самую высокую башню. — Опять заперся и неизвестно, когда выйдет. Стоит ли мне поговорить с ним об этом? Хотя бы спросить про источник? — Вчера его состояние привело всех в ужас, — голос Скарлетт стал низким, наполненным тоской и тревогой. — Грей рассказал, что когда они приехали в деревню, чтобы найти выживших и похоронить останки… Командир в один момент озверел. Он развернул коня и помчался в крепость, словно одержимый злыми духами… Никто не смог его остановить. Она внимательно посмотрела мне в лицо. Я сглотнула и опустила глаза. — А до этого, на тренировочном поле… — Эльза запнулась, но продолжила: — Его тело… оно горело, как от лихорадки. Он послал Грея проверить тебя, а сам… рухнул и тянулся к пещерам. К тебе, — она замолчала и положила руку на моё плечо. — Ты спасла мне жизнь и я перед тобой в неоплатном долгу. Но всё, что происходит — не случайность. Признайся, ты… прокляла Командира? Как леди Дженна когда-то… Я испуганно отшатнулась и поднялась. В горле пересохло, мысли в голове путались, мурашки плясали по коже, предвещая одно — скорую смерть. Взгляд наткнулся на пенёк и торчащий из него топор. Я открыла рот, пытаясь ровно дышать и сохранить рассудок, сжала здоровой рукой ткань платья и отступила на шаг. Затем ещё, до самого края валуна. Хотелось выкрикнуть, что я — не ведьма. Что сама не понимаю, что всё это значит. Что не виновата, что никому не желала зла, что мне очень… страшно. Но не стала. Вместо этого с губ сорвалась дерзость: — Да, это я. Именно я прокляла вашего главаря. А потом зачем-то спасла вас, Ларна и других. Я — то самое порождение тьмы, что вы ищете! Я спрыгнула с камня и сцепила зубы от рези в пятках. Рыдая, кинулась ко входу в подземный город. На бегу подняла окаменелую конечность и прижала к груди. Даже если вы возненавидите меня… даже если повесите… я ни на миг не пожалею о том, что помогала! Внезапно дорогу преградил стражник, ударив копьём по земле. — Пройдите в башню. Это приказ Командира. Хотела обойти его, не подчиняться, не видеться, оттянуть тот момент, когда меня объявят исчадием ада и сожгут, но осознала, что загнана в угол. Если не пойду сама — поволокут. У меня был выбор — принять это с достоинством или унизиться. Он провел меня через главный зал. В конце коридора показалась лестница наверх. Мы дошли до второго этажа, потом перешли в другое крыло, и снова на лестницу. Когда поднялись, стражник указал на единственную дверь. — Вам туда. — Х-хорошо, — с шумом выдохнула и шагнула в неизвестность. Я подошла и робко постучала. Зловещая тишина стала мне ответом. Решила немного подождать и незаметно ускользнуть, но тут дверь со скрипом отворилась. — Проходи. Я вошла и огляделась. Теперь стало очевидно: Драгнил принёс меня именно сюда после происшествия с Эльзой. В свои покои. Его Превосходительство, видимо, придерживался строгого армейского порядка: только самые необходимые предметы и ничего лишнего. — Что вы хотели? Вдруг принц начал раздеваться. Я завороженно наблюдала, как сначала он снял всю тяжёлую броню, потом стянул рубаху. Вместо того, чтобы броситься прочь, испытывая хоть что-то похожее на девичий стыд, я подошла к нему и стала разглядывать, как при свете дня выглядит тот, кого я встречала в своих снах. Под разгорячённой кожей бугрились мышцы. Военная выправка, широкие плечи, сильные руки, крепкий торс и шрамы, полученные в битвах, — Драгнила словно выковали боги из прочной стали и пламени вулканов. — Найди способ избавиться от этого. Он указал на багровые полосы, что покрывали тело. Я обошла его, встала позади и обомлела: на спине проступал рисунок — морда древнего чудовища с открытой пастью. Перед глазами тут же возникло смутное видение: мужчина на коленях и прикованная женщина. Пока принц не видел, размотала ткань с онемевшей руки, зная, что она — единственный щит для моей плоти против его огня. Лоскут бесшумно упал на пол, а я потянулась к таинственным линиям, что оплетали его, готовая к новой вспышке боли. — Не трогай! Драгнил дёрнулся и повернулся. Даже сжатые челюсти и яростный взгляд не заставили меня отвести глаза и отступить. — Я должна понять, что это такое, — уверенно произнесла. — Иначе как смогу помочь? — Не касаясь, — прорычал он. — Вы мешаете работать, — процедила тем же тоном. — Сядьте! Драгнил едва слышно чертыхнулся, но сел на кровать. — Ноги, — велела я, но принц не шелохнулся. — Вы слышите? Правитель Ашгарда неохотно раздвинул колени. Я взяла со стола подсвечник и встала вплотную. Его дыхание жгло даже через одежду, проникая под кожу. — Повернитесь боком, — командовала я. — Теперь другим. Посмотрим… Спустя несколько минут я услышала тяжёлое сопение прямо у своего уха. Словно он испытывал жуткую боль, но сдерживался изо всех сил, чтобы не показать этого. — Расскажите пока, когда это началось. Беспокоят ли вас эти… потоки, — спрашивала, пытаясь с помощью свечи поймать миг, когда эти линии загорятся — я заметила тусклое свечение, пока мы стояли у порога. — Перед тем, как я забрал тебя, — хрипло выдохнул он, покрываясь по́том. Это… сделала я? Мы скованы одной цепью?.. Тьма, что во мне… и жар, что в тебе — они одной природы? — Думаю, что травы не помогут, — наконец сказала я, выпрямляясь. — Нужно искать причину этих… проявлений. — Нет времени, — Драгнил покачал головой. — К Ашгарду движется армия Аэрии. Я должен быть в строю, а не корячиться каждый раз, когда… Он осёкся и сжал кулаки. Я отошла и вернула на место догорающую свечу. Заметила на столе открытую книгу: символы в ней показались знакомыми. Я посмотрела на него. — И почему же они идут сюда? — тихо спросила, уже зная ответ. Принц поднялся и приблизился. Полосы вдруг загорелись, и он не смог сдержать пронзительный вопль: будто что-то скрутило его в три погибели. Но Драгнил не поддался, не рухнул лицом на пол, а оказался на коленях. Передо мной. Как тот мужчина перед той женщиной. Я видела, как кровавые линии пляшут под его кожей, хотят завладеть телом, заставить упасть, но он сопротивляется, упирая кулаки в камень. Потерпи, мой принц. Я заберу. Я выдержу. Я схватила таз с водой, что стоял в углу, окунула здоровую руку и плеснула на него. Расчёт был прост — если это вода из источника, то я выживу. Если нет, то обожгусь, но хотя бы на миг остужу его. Ладонь легла на его мокрую макушку. Вода мгновенно зашипела, превращаясь в обжигающий пар. Пальцы защипало, но я не одёрнула руку — терпела. Лишь на долю секунды показалось, что жар отступил. — Я же сказал тебе! — выкрикнул он, отшатываясь. Прямо на глазах капли на его теле растворились в воздухе, а на моей покрасневшей руке вздулись волдыри. Кожа правителя Ашгарда вновь стала сухой и пышущей огнём. — Выйди, девчонка… «Искра — это не человек, не бог и не зверь. Искра — это ключ.» Мой дар — ключ к его пламени? «Лишь от крови Первородных рождённый Искру почует за тысячу миль…» Искра… взывает к Первородному. Он не может противиться. Он ищет её. Идёт за ней. Получается, чтобы избавиться от проклятия, он должен… полюбить то, что во мне? Почему… Почему Искра — это не артефакт?! — Нет, — решительный ответ распалил его ещё больше. — Пока твоя кровь говорит со мной — нет. — Ты… слышишь? — насторожился он. — Слышишь голос? — Мне достаточно видеть эти метки, — уклончиво проговорила и указала на книгу. — Разве в ней нет ответов? Вы же понимаете, что происходит! — Откуда ты знаешь, что это?! — завопил Драгнил, надвигаясь на меня. В этот раз я предусмотрительно зашагала назад, пока не врезалась в стену. — Ты не можешь читать на древнем языке! — Я — не могу, — согласилась и вскинула голову. Тело мгновенно покрылось липким по́том от близости с ним. — Зато ваш брат — может. — Что?! — прогремел он, прижимаясь теснее. Благоразумие всё ещё теплилось в его разуме — принц не касался меня, но мы оба были на грани. — Ты… с ним?! — Он переводил для меня текст на языке Первородных, — бесстрашно объявила я. — Но чтобы сложить всё воедино, нужны ещё два тома. Подозреваю, что у вас один из них, милорд. — Молчи… — приказал Драгнил, а затем попытался напугать — провёл своими горящими пальцами по стене, оплавляя камень. На плечо посыпались искры, но я даже не моргнула. — Ты — шпионка Зерефа? Тебя послали, чтобы уничтожить меня?! Запомни — я отниму у твоего хозяина всё, чем он дорожит. Точно также, как он отнял всё у меня! Я сощурилась и придвинулась к его лицу настолько близко, что загорелись торчащие на макушке волосы. — Что дальше, Ваше Превосходительство? Прогоните меня? Или, может, убьёте? — Отдам тебя аэрийцам, когда явятся, — выдавил он, оскаливаясь. — Уж они-то знают, как карать за колдовство! Губы дрогнули. Я закрыла глаза и опустила голову. По щеке скатилась слеза, которая тут же высохла. — Вы оправдываете свой облик чудовища, милорд. Будь по-вашему. Я нагнулась, прошмыгнула под его рукой, распахнула дверь и выскочила в коридор. Ничто не заставит поступиться достоинством! Хочешь играть роль злодея, как аристократы — да пожалуйста! Но я знаю, что ты не отдашь. Эта тяга сильнее тебя. И меня… тоже. Я должна избавить от неё нас обоих. А для этого придётся объединиться, как бы ты ни брыкался, невыносимый варвар! Я остановилась, резко развернулась и пошла обратно. Промелькнула мысль, что нет времени на передышку — армия наступает, и мне срочно требуется залезть обратно в пасть к дракону. — Ключ от хранилища, — громко потребовала я, протягивая обожжённую руку ладонью вверх. Раны воспалились, но я стойко держалась за эту боль, как за источник энергии. — Вы дали слово. Он медленно обернулся. Драгнил всё ещё горел, но его вид приносил мне не радость, не счастье, а горечь и сожаление. — И вашу книгу вместе с толкованием на общий язык, — поспешно добавила. Принц не ответил. В этот раз я собиралась точно уйти в подземелье, бросить его здесь, забыть о его мучениях и думать лишь о себе, но вдруг он указал на сундук. Я нашла ключ и захлопнула крышку. Перед уходом поставила условие: — Я найду решение. Но вы поклянётесь, что отпустите меня домой. — Нет. — Поверьте, когда эти полосы исчезнут, я больше вам… не понадоблюсь. Я сказала это, чтобы задеть его, заставить согласиться. Но пока слова звенели в тишине, поняла, что разбила сердце только себе. Я думала, что хочу избавиться от этого наваждения, вырваться из клетки общей тяги. Но осознание того, что для него я — лишь способ излечиться, Искра, которую потушат, как только погаснет проклятие… от этого внутри стало пусто и холодно. И почему-то хотелось плакать совсем не от ожогов. Я спустилась из его логова и встретила того же стражника. Он вывел меня из здания и проводил к пещере. Я ушла, но пообещала себе вернуться после того, как залижу раны. Ведь какой толк от целительницы без главного инструмента — рук… Оказавшись в городе, я пошла к дому Ларна. Когда Марта спросила, откуда волдыри, я солгала, что случайно прислонилась к нагретому камню на поверхности. Она поверила или просто не стала расспрашивать и отправила сына за снадобьями. Когда пыл от встречи с принцем стих, и я остыла, то накатила раздирающая в клочья волна. Резь стала такой нестерпимой, что обычный отвар не помог. Жена кузнеца наложила мазь уже на обе руки, перевязала, наказала беречь себя и помолилась за моё здоровье. Поклявшись, что больше ни за что не прикоснусь к нему, я отправилась домой. Энид нагнал меня по дороге и предложил помощь. Я рассеянно кивнула. Мы вошли вместе — я отправилась к себе в комнату, а он остался на кухне. Прилегла на кровать, мечтая, чтобы боль хоть немного отступила и не заметила, как провалилась в сон. Проснулась от того, что в комнате стало очень тепло, а в доме витал запах вкусной еды. Привстала и потёрла глаза — кто-то разжёг камин. У стены появилась стопка каких-то вещей. Я встала и подошла к ней. И тут кто-то постучал. — Госпожа, вам лучше? — заботливо поинтересовался Энид, заглядывая. — Это матушка передала. Сшила, говорит, для вас платья. Девицы ткань отдали, а ещё там есть шкура… — Спасибо… — прошептала я. — Спасибо. — Мужики дичь притащили сегодня, — продолжил он. — Кабанов двух огроменных! Я и вам захватил. А в следующий раз на охоту сам пойду, чтоб тоже поймать… — Энид умолк и добавил тише: — Для вас, госпожа. В этот момент, глядя на этого самоотверженного юношу, я вспомнила Локана. А за ним последовала вереница тёплых воспоминаний о родном поместье: о Грейс, родителях, жителях деревни. О том месте, где обо мне также заботились. Я осела на пол и отвернулась. Ком стоял в горле — горячие слёзы побежали по лицу, стекая на одежду, на перевязанные, бесполезные руки, которыми я со злости ударила по полу, причиняя себе лишь больше страданий. Энид обошёл меня и присел напротив. — Я… расстроил вас? Простите. Я не хотел. — Нет, — я покачала головой и шмыгнула носом. — Просто… я очень растрогана вашей добротой. И благодарна… — Разве ж так плачут от радости? Я подняла на него глаза. Он протянул ко мне руки, взял за талию и поднял. Его касания не убивали. Не калечили. Они согревали. Окутывали. Дарили спокойствие. Я положила голову ему на грудь и выдохнула. Позволила себе передохнуть. Один раз. В человеческих объятиях. Энид крепче прижал меня к себе. Его не пугало то, кто я. Он не знал о ядах, проклятьях и пророчествах. Он просто видел перед собой женщину, спасшую его отца. И отплачивал за это, как умел. Но я… и то, что сидело внутри, неизменно представляли на его месте другого. Того, кто плавил всё вокруг. И мою опустошённую, одинокую душу — тоже. И так всегда. В любом месте. С каждым, кто рядом. Я не могу быть ни с кем, кроме него. Но и с ним быть не могу. Такова моя… участь? — Пойдёмте, а то остынет, — произнёс Энид. — Извини, я задумалась. Я отстранилась первой и пошла вниз, но на лестнице остановилась. — Ты… куда же столько? — обомлела, глядя на стол, который ломился от еды: овощи, хлеб, мясо, даже ягоды где-то достал. — Это ещё мало, — ответил Энид, стоя позади. — Вам надо восстанавливать силы. Мы расселись по местам. Обожжённой рукой взяла ложку, но она тут же выпала. Попробовала снова — не получилось. Я никак не могла справиться. Тогда Энид молча забрал прибор, зачерпнул похлёбку и поднёс к моему рту. Он накормил, потом и напоил меня, видя, что не могу удержать даже деревянный кубок. — Я приду завтра, а то как вы без меня управитесь? — пообещал он, уходя. — До встречи. И ещё раз спасибо. Я уже собиралась закрыть дверь, как Энид вернулся и поцеловал меня в щёку. Легко, невесомо, будто бабочка задела кожу крылом, но от этого милого жеста стало так приятно. Я кому-то… нужна. Я не одинока. Даже здесь. Стоило остаться одной, как разум переместился в пещеру. В тот миг, когда пронзило молнией от смертельного, отнимающего дыхание поцелуя варвара. Того раза не хватило, чтобы им насытиться. И никто не смог бы… дать достаточно. Разжечь то дремлющее, томительное и губительное чувство, что я испытывала только рядом с ним. Нет, Люси… Ты должна вырвать это с корнем. Не позволять прорасти в себе. Иначе пожалеешь. Надо заняться полезным делом — идти в библиотеку, пока Его Превосходительство не передумал. Вперёд. Ты справишься… Я отправилась в башню алхимика и попросила его проводить меня на поверхность. Он удивился просьбе и обронил, что я уже могу перемещаться по Ашгарду, как угодно, но всё же пошёл. В отличие от него, я не была в этом полностью уверена. — Войско… уже на подходе? — спросила я, пока мы поднимались на платформе. Брови Фернандеса взмыли вверх. — Откуда вы знаете? — Ваш Командир сказал. Алхимик усмехнулся и скрестил руки под грудью. — Ваш отец получил от короны две сотни человек. Он придёт сюда за вами. — Отец? — испуганно пробормотала я. — Я думала, наследный принц… — Нет, — перебил алхимик, потирая подбородок. — Дня два… в запасе ещё есть. Может, меньше. Ашгард сравняют с землёй. Эти люди, что приняли меня… погибнут. Я не допущу этого. Я не успела помочь Эсту. Но это место… Я защищу. Но как же это сделать? Я пошевелила обожжённой рукой — болела, но двигалась сносно. Потом шагнула к Мистгану, схватила за рубаху и потянула. — Убедите его отпустить меня. Тогда ваша крепость не пострадает! — Это невозможно, — он поднял вверх ладони. — Это не в моих силах. Вообще ни в чьих… Я отпустила его, тяжело дыша. Резь усилилась, и мне не осталось ничего, кроме как сжать челюсти и идти за ним. Мы зашли в главное здание. Фернандес взял со стены факел и проводил до библиотеки. Видя, как я мучаюсь, чтобы открыть дверь, он сделал это сам. Затем развёл огонь в камине и зажёг свечу. — Добро пожаловать, миледи, — любезно пригласил он. Я вошла в небольшое помещение и замерла в недоумении. Здесь не царил беспорядок — все книги, рукописи, свитки и листы были сложены аккуратно, по полочкам. Видимо, сюда не часто захаживали. Когда алхимик ушёл, не теряя ни минуты, я приступила к изучению коллекции. — Стоит начать с истоков, — произнесла вслух, когда на глаза попалась «История о великих королях». Я как-то листала её, когда мне минуло шестнадцать. Но теперь надеялась найти зацепки, которые укажут на проклятие рода Драгнилов. Проклятие. Драгнилы. Я отложила эту книгу и продолжила искать. Растения… Постройки… Фауна… Баллады… Минералы… Народные сказания… Всё не то. «Горел Ашгард, как факел смоляной… Вместо принца и девы… нашли лишь угли…» Первое упоминание о проклятии — история Ульрика и Дженны. Здесь этого нет, но нужно постараться вспомнить. Я же читала перед отъездом… Король Дуглан — предок Нацу — тот, в ком вскипела кровь Первородных, когда принц Ульрик похитил его жену. «…смёл Дуглан всё на своём пути, но поплатился за это… Леди Дженна, падая с башни, род Драгнилов прокляла…» Как прокляла? Словами? Почему нигде об этом не говорится? Может, это ложный след?.. Всё же открыла книгу про королей. Пропустила разделы о правителях Вестралии и Крагора и перешла сразу к Аэрии. «280-340 г.г. от начала Великого раскола — правление короля Закира Жестокого, сына короля Дуглана, рождённого от второй его жены — Авроры…» Всегда удивляло то, как долго они правят. Возможно ли, что их кровь настолько особенная, что продлевает человеческую жизнь?.. Дальше перечислялись виды оружия, которыми владел, как выглядел и какие виды досуга предпочитал. И ничего про жизнь, про встречу с королевой Лирин и проклятие. После этого следовал абзац про регентство брата Закира — Вильяма, пока король Игнил не занял трон. Описывалась гражданская война между дядей и племянником, в результате которой отец Нацу сел на престол в 360 г. С этого началась эпоха Огненного расцвета. Эпоха, в которую магия окончательно покинула Морвен. Или люди так думали. Я поднялась со скамьи и подошла к стеллажу. Повязки сковывали движения — пришлось снять их, раздирая зубами. Наконец, смогла дотронуться до старых, потёртых корешков. Великая Альтер, помоги же найти ответы… Перелистнула страницы назад, к разделу о Вестралии. « …последняя королева лесного государства — Лирин, дабы защитить свой дом, заключила с королем-захватчиком сделку. Выйдя замуж за Закира, покинула столицу Эльрин и поселилась в Аэрии. В день, когда родился принц Игнил, она умерла…» Я закрыла книгу и глубоко вздохнула. Я раньше не задумывалась, почему Закир хотел захватить Вестралию. Наивно полагала, что их история — о любви с первого взгляда, перед которой даже война оказалась бессильна. Но теперь это ощущалось, как трагедия. Лирин пожертвовала собой ради спасения народа. После неё трон никто не занял — по настоящее время королевством правила Конфедерация кланов. Но ведь Игнил — её сын. И его дети… они же могут претендовать на престол? Вопросов стало только больше. Я чувствовала, что за всеми этими скупыми фразами стояла иная, глубокая истина, намеренно стёртая от любопытных глаз народа. Со стороны коридора послышались шаги. Дверь распахнулась. В проёме стоял принц. В доспехах. В шлеме. Словно пытался так отгородиться от меня. Он бросил на стол толстый том. От шума я вздрогнула. Потом положил рядом несколько свитков и сказал: — Бери, но ты вряд ли что-то поймёшь. Язык сложный, ему учатся годами. Драгнил развернулся, чтобы уйти, но я шагнула к нему и выпалила: — Останьтесь! Пожалуйста, останьтесь. — Зачем? Я начала бегло осматривать хранилище, чтобы найти повод его задержать. Когда он взглянул на меня, указала на самые верхние полки. — Достаньте вон те книги. — Я тебе не слуга, — рявкнул ашгардский варвар. — Вы хотите излечиться или нет? Драгнил грубо выругался и устремился к стеллажу. Быстро смёл сверху все рукописи и донёс до стола. — Всё? — Нет! — воскликнула я. — У меня есть вопросы о вашем почтенном семействе. — У меня нет на это времени… — начал принц, но я подняла вверх ладонь, покрытую волдырями и остатками мази. — Вы умолчали, что сюда идёт мой отец, а не ваш брат. Почему? — Какая разница? Любой, кто сунется в Ашгард с мечом, покинет его только на щите. Я приблизилась к нему. Его Превосходительство соизволил снять свою маску невозмутимости в форме черепа и встретить мой взгляд, полный отваги. Его ноздри подрагивали от гнева, как у строптивого жеребца. Глаза застилала пелена исступления, смешанная с чем-то диким и первобытным — непреодолимым влечением, с которым он не мог бороться. — Заключим сделку? Вы не тронете моего отца, а я избавлю вас от полос. Пока что временно. Чуть позже — насовсем. На его лице проявилась жёсткая, животная ухмылка. Драгнил склонился, почти не оставляя пространства между нами. Голова кружилась от нехватки воздуха. Грудь тяжело вздымалась, пока я смотрела на его губы. Рот приоткрылся, не выдерживая накала, а язык скользнул по верхним зубам. Я пыталась успокоиться, не придавать значения, не чувствовать… его. Но всё попытки терпели крах, стоило лишь вспомнить, как во снах он заполнял всю меня без остатка. — Я не собираюсь торговаться с тобой, девчонка. Армия скоро будет здесь, и этого не избежать. Твои слова — пустые обещания. Сначала докажи, что хоть на что-то способна, потом поговорим. — Как вам будет угодно, милорд, — я присела в реверансе, не отрывая от него взгляда. — Приходите ночью к источнику. Я отдам… лекарство. — Принесёшь сюда, — велел он. — Лучше, чтобы нас не видели вместе, — нашлась я, придерживаясь своего плана. Принц заколебался, но кивнул, хотя мог бы предложить послать кого-нибудь за отваром, который я и не собиралась варить. Я не дам тебе пойти на поводу у мести. Не за счёт моего отца. Пусть заплачу́. Пожалею. Сгорю. Но ты ответишь на мои вопросы. Склонишься перед моей волей. И не сделаешь того, что задумал. Когда он вышел, я принялась изучать принесённую книгу. Раскрыла свитки и тщательно сверила толкования с текстом. Этот том, как и тот, что остался в Альтирии, был потрёпан и местами повреждён. Часть рун стёрлась безвозвратно. Но я не могла быстро перевести даже то, что имела — письменность разительно отличалась от той, что использовалась на континенте сейчас. Половина страницы стала моим героическим пределом. Я не встретила упоминаний об Искре, проклятии, пророчествах, — только о происхождении Первородных. — Kragor gorm ukh — Eldrath nar, — медленно выговаривала вслух, — Namm kharum zul drok, i kharre rumte ver. Zhok el dar, kharaz irr… «Через горные утробы Крагора выходили древние Первородные. В снежных пещерах они откладывали свои яйца, и огонь их крови согревал ледяные своды, давая жизнь потомству. Истоки пламени — там, где они оставили след. Там, где впервые открыли глаза…» Истоки пламени. Чтобы понять, нужно попасть в чертоги Крагора? Туда, откуда начался его род? Первородный… тот, из видений — смогу ли услышать его? Или он говорит только со своими потомками? «Ты… слышишь? Слышишь голос?» Я разлепила веки и моргнула несколько раз. Так устала, что задремала прямо на скамье. Сколько прошло времени? Вдруг он пришёл, а меня нет! Я встала, кое-как заперла дверь на ключ и выбежала из здания. Наступила ночь. Я задержалась на улице и подняла взгляд на тёмно-серое небо без единой звёзды. Ветер трепал волосы и полы одеяния, заставляя без конца смахивать мешающие пряди. Вдалеке прогремел гром. Начался мелкий дождь. Я стояла, позволяя ему смыть с себя страх, тоску и горести. И представляла, как лидер мятежников обнимает меня, прижимает к себе, не причиняя боли. Как шепчет на ухо, что никому не отдаст. «Ты — моя…» Нет, Люси. Не смей… Забудь! Вспомни, кто он… Когда ко мне подошёл стражник, я вспомнила, кто я и послушно побрела за ним к платформе. Оказавшись в подземелье, постаралась незаметно прошмыгнуть в нужный вход. В пещере никого не было. Я выдохнула с облегчением и села возле источника, надеясь, что Драгнил не откликнется на приглашение и не придёт. Я опустила туда обе руки и сосредоточилась. Ледяная вода сразу же заставила обе конечности онеметь, будто их отрезали разом. Нити не появились — меня лишь обдало жгучим, студёным морозом, как в самую суровую зиму. Я вскрикнула, но не сдвинулась, продолжая молиться и просить о помощи. В глубине души понимала, почему богиня не отзывается — в прошлый раз я взяла чернь другого, принесла себя в жертву, но в этот раз по своему желанию прикоснулась к своей погибели — Командиру Ашгарда. Я сделала выбор. И должна нести за него ответственность, а не полагаться на свой дар. По обеим рукам — от плечей до запястий — пробежал табун мурашек. Тело затряслось, живот скрутило, а к горлу поднялся удушающий ком, словно вода выталкивала, не желая прощать меня за слабость к нему. — Что ты делаешь?! — взревел варвар, стоя прямо за мной. — Вытаскивай! Заледенеешь! Я медленно вынула руки из воды и поднялась. — Что это такое? — спросил он, указывая на мох, что покрыл почти всю пещеру. — Твоя… работа? Я покачала головой и снисходительно выдавила: — Для вас всё пугающее и неизвестное — моя работа, милорд. Я не запрещаю вам и дальше… упиваться этим убеждением. Драгнил шагнул ко мне. Я отступила, но за спиной уже не было опоры — только источник. — Не играй со мной, — прозвучала угроза. — Где лекарство? — Прямо перед вами. Моя храбрость вышла за все мыслимые пределы в тот миг, когда я потянула его за собой в воду. Если бы принц явился в своих доспехах, ему бы не поздоровилось из-за их веса, но он оделся легко — в тонкую льняную рубаху и штаны. Железо не тянуло его ко дну, поэтому Драгнил быстро вынырнул и крикнул: — За это я запру тебя в темнице, глупая девчонка! Я не знала, сработает ли то, что задумала. Не знала, что с нами будет дальше. Я просто поддалась чувствам, которым больше не могла сопротивляться. — Прикоснитесь к моим рукам под водой, — попросила я. — Положите свои ладони на мои. — Зачем? — Просто сделайте. — Это… убьёт тебя, — в его подавленном голосе слышалось принятие неизбежного. — Здесь — нет, — ласковым, усыпляющим тоном сказала я. И он сделал. Взял меня за обе руки и слегка сжал. Я запрокинула голову и скривилась от болезненных ощущений в сожжённой ладони. А следом почувствовала, как к онемевшей конечности приливает горячая кровь. Сначала сдерживала крик и просто негромко скулила, цепляясь за него всеми пальцами, которые ещё двигались, а потом, когда заломило кости, вскрикнула. Принц попытался высвободиться, уплыть, покинуть меня, но я не дала разомкнуть нашу связь. — Я должен… уйти, — растерянно произнёс он, как загнанный в угол зверь. Вдруг сапфировые цветы на потолке и стенах начали испускать слабое свечение. Они зажигались по очереди, будто по чьей-то команде. Я решила, что это знак и глянула вниз. Его кожа больше не плавила мою. Вода между нами мерцала, как жидкое стекло, поглощая жар и даря исцеление. Волдыри на одной руке сошли, остались только шрамы. Застывшие пальцы на другой ожили — я смогла немного согнуть их. Мы оба тяжело дышали. Он смотрел на наши переплетённые пальцы так, словно увидел чудо, которое не надеялся обрести. Я не могла отпустить его, потому что хотела… познать. Желала сгореть в его диком пламени. Даже если это… уничтожило бы меня саму. Даже если этот мужчина видел во мне лишь подобие другой женщины — я мечтала растаять в его объятиях, как снег на весеннем солнце. — Останься, — прошептала я. И прежде чем он успел возразить, я притянула его за шею и примкнула к губам. Пальцы зарылись в густые волосы. Едва зажившие руки блуждали по раскалённым плечам, призывая взять то, что ему предлагали. И ашгардский правитель сорвался. Его язык проник в мой рот и начал кружить там, словно стремясь поглотить полностью. Он подтолкнул к выступу, и я встала на него. Он прижал меня к серому камню, и я лишь теснее прильнула к нему. Он целовал, и я отвечала. Он нетерпеливо задирал мой подол, рвал завязки, и я позволяла. Мы не должны сближаться. Не должны вести себя так. Это против правил, против природы, против нас самих… Когда подумала об этом, по щеке скатилась слеза и смешалась со свящённой водой. Как только капля попала в озеро, вокруг заклубился пар, превращаясь в густой туман. Внезапно на дне возник свет, похожий на цветочное сияние. Он окрасил источник в ярко-голубой цвет. Драгнил тоже заметил это. Он отстранился, но через мгновение опять посмотрел на меня и намотал на палец тонкую прядь волос. — Кто ты такая, Хартфилия? — выдохнул он мне в губы, впиваясь пальцами в спину. — Божество? Колдунья? Что ты со мной сделала?! — Ответьте себе сами, милорд, — томно шепнула, когда его рука сместилась к горлу. Наступила пауза, в которой мы дышали почти в унисон. — Или вы уже не в состоянии думать, раз соблазнились древним злом? Вдруг его ладонь накрыла грудь. Я перестала быть такой смелой — смутилась и покраснела. Он дёрнул к себе, обвил медвежьими лапами, по-собственнически исследуя каждый изгиб. Внутри вспыхнул проклятый пожар. Тот самый, что заставлял пылать от истомы во снах. Огонь, которому я не могла отказать. Пекло, что поглощало с головой, оставляя после себя лишь угли. Поцелуи пьянили, как лучшее в королевстве вино. Прикосновения запускали рой мурашек по коже, покрывшейся рябью. Внизу живота сладко тянуло от умелых движений его пальцев — в центре естества завязался знакомый узел, который под силу было развязать только… ему одному. Я молила его не останавливаться. Мечтала об удовольствии из своих грёз. Но так и не смогла определить — чужое это желание или же моё собственное. Это ведь я, как мотылёк, тянусь к костру. Погибну? Пусть… Но это случится по моей воле. Я тихо вскрикнула, когда он оттянул зубами вершину груди. Его всё ещё обуревал гнев — это проявлялось в порывистых движениях, в нетерпимости, в стремлении поставить меня на место. Но сильнее этого ощущался отклик — мятежный принц тянулся в ответ, чтобы овладеть мной. Или не мной, а той, кого я напоминала. Но сейчас… это было не важно. Ведь я перед собой видела его. Не существо из легенд, не маску Изгоя, не наследника двух государств. Именно Нацу Драгнила. С его пороками, страхами, грехами. И никого другого. Слёзы выступили на глазах. Глазах Люси, которая хотела стать такой же единственной… для него. — Пожалуйста… — хрипло выдохнула, когда он приподнял меня за бёдра. — Neth, vezhna, — бросил принц, развязывая тесёмки штанов. Вода изменилась — из ледяной, как с горных пиков в прохладную, как со скалистых ручьёв. Я понимала, что времени мало — скоро мощь его крови победит и превратит это место в кипящий котёл. Мои губы вновь нашли его, ногти вонзились в мужские плечи, ноги крепко обвили торс. Я слегка качнулась, побуждая к действию, и он, наконец, оказался внутри. За эти дни я так привыкла к боли, что не издала ни звука, а лишь сморщилась из-за вторжения и задрожала. Драгнил замер и уткнулся носом мне в шею. Потом слегка прикусил и толкнулся. Я выгнулась и застонала ему в ухо. Он рыкнул и вонзился ещё глубже, сводя меня с ума. Весь мир вокруг исчез — провалился в ад, пока я возносилась к небесам. Я растворялась в нём, слыша биение наших сердец сквозь плеск воды. Я знала, что это — единственный раз, который у нас будет. Знала, что больше не вернусь к себе прежней. И знала, что будущего у нас нет. Я не стану его путеводной звездой, а он — моим якорем. Останемся вместе — спалим друг друга, утонем в пучине сожалений, рухнем в бездну. Я не смогу вечно биться с покойницей за место рядом с ним — проиграю. А он не сможет принять мои чувства — они вовсе ему не нужны. Я думала, что стоит лишь разорвать эту цепь, и мы навсегда… забудем друг о друге. Но с каждым толчком Искра во мне пульсировала, откликаясь на рёв его Первородной крови. Мы не просто сплетались телами — наши души срастались багровыми нитями, концы которых уходили в священную воду. Убийственное пламя в его венах прорывалось наружу, но тут же гасло, не позволяя причинить мне вред. Его тело было горячим, но не настолько, чтобы сжечь заживо — и он касался так, как хотел. Принц сжал меня крепче. Его движения стали быстрее и резче. Этот древний танец страсти разрывал пополам, заставляя кричать на всю подземную крепость. Напряжение нарастало и шло к своему пику. Я изгибалась, безжалостно царапая его спину. От жёсткой хватки его пальцев на моей коже проступили тёмные синяки. Боль и наслаждение слились воедино, и я обмякла в сильных руках, окончательно теряя рассудок. Через мгновение почувствовала, что его огонь выходит из-под контроля — жар нарастал, полосы замелькали жёлтым, а после он глухо зарычал и излился в меня. Я тут же оттолкнулась от стены, и мы нырнули в озеро с головой. Холод таился на дне — туда и потянула его, чтобы остудить. Это помогло — спустя пару минут Драгнил разомкнул объятия и вытолкнул меня наверх первую, как в тот раз. Следом и сам появился на поверхности. Мистический туман рассеялся. Свет сапфирового мха постепенно погас, погружая пещеру в темноту. Принц поставил меня на выступ и приподнял за талию, помогая выбраться. Потом подтянулся и вышел из воды. — Ты обманула меня, — объявил варвар. — Заманила в свои сети, чтобы я тебя отпустил! — Я дала вам то, чего вы хотели, Ваше Превосходительство, — съязвила, изо всех сил сдерживая дрожь в голосе. — Надеюсь, зов вашей плоти утихомирился? Если нет, можем повторить! — Ты… Я попыталась стянуть края разорванного платья, но пальцы не слушались. Глупые, бесполезные слёзы снова защипали глаза. — Прежде чем закончить, вспомните, что сами запретили мне использовать… то, чего вы так боитесь! Нет другого способа, милорд. Нет лекарства. А если и есть, на поиск уйдут дни, месяцы, может годы! — я замолчала, чтобы хоть немного унять волнение. — Вы могли бы мне помочь с переводом книги, но вы не хотите! Что я ещё могу сделать?! Мы стояли друг напротив друга, не двигаясь. Никто не говорил, но и не уходил. Я ждала. Устало ждала, когда Драгнил продолжит терзать меня своими обвинениями, но он ровным тоном спросил: — Что ты хочешь знать? Я шумно сглотнула, стараясь лихорадочно зацепиться за нужную мысль и задать правильный вопрос. — В книгах не описано, почему король Закир пошёл войной на Вестралию. Я хочу знать истинную причину. Правитель Ашгарда сел на каменный пол. Я заняла место напротив. — Закир долго не мог иметь детей. Ни одна жена, ни одна наложница не рожала ему наследника. Говорили, что причина — проклятие леди Дженны, — послышался глухой смешок. — Он обратился к ведьме из Вестралии. Она подтвердила — проклятие есть. Помочь не смогла, но указала путь. Драгнил тяжело вздохнул. Тон его голоса стал мрачным, даже злым. — Закир сжигал вестральские леса, иссушал реки. Искал шкатулку Альтер — в ней, якобы, хранилось созвездие, и его свет мог очистить от любой скверны. Только шкатулки этой… отродясь не существовало. Я затаила дыхание и положила голову на колени. — Лирин попыталась его остановить, но не смогла. И тогда предложила сделку: шкатулку в обмен на свободу её народа. Она просто тянула время. Но… они полюбили друг друга. Так говорят, — принц умолк, затем продолжил: — Она родила Игнила. И умерла в ту же ночь. Такова история моих деда и бабки. — Вы верите в это? — Отчасти. — Во что… не верите? — осмелилась уточнить, подумав, что скоро запас его красноречия закончится. — В проклятия и созвездия, — буркнул Драгнил. Я очертила рукой пространство. — Даже сейчас? — Это ты… наслала, — упрямо проговорил он. — Хуже дитя малого, — фыркнула я. — Проклятие — не миф. Может, вам известно, что именно сказала Дженна? — Нет, — Драгнил поднялся. — Пойдём. Нечего тут мёрзнуть. — Подождите… Вы сказали, что Лирин родила наследника, когда они полюбили друг друга. Получается, проклятие в тот момент ослабло. — Да. А потом она умерла. Я посмотрела на его спину, на багровые полосы, проступающие сквозь мокрую рубаху. И впервые за всё это время у меня появилась мысль, которая уже не казалась безумной. «Ищи ответы там, где течёт вода. Слушай шёпот древних…» «Твоя вера родится из поисков…» — В той книге… вы же её читали? Там было что-то про Искру? Или про зов? Он обернулся. Мне показалось, что тёмные глаза сверкнули во мраке. — Taarnekh. Eldrath. Zyrk velt. Thor az lath, marn lesh, ne lorn kain. Ne kath noth. Velk drak, kharre rah tar. — Что это значит? — Что есть дух, который дремлет в нас, в потомках Первородных. Из-за него вскипает кровь. И проснётся он лишь тогда, когда услышит вечный зов. Что, если проклятие не в том, что он горит? А в том, что… не способен выполнить условие? Он любил. Человеческой любовью. И когда потерял её, проклятие ударило с новой силой. Но кровь Первородного — это другой вид. Она требует только… Искру. И в этом… таится разгадка. Командир мятежников должен полюбить пленницу. А этого никогда не случится, ведь я — лишь бледная тень его жены. Нам не излечиться. Не спастись. Не избавиться. Мы оба в ловушке. И можем лишь держаться друг от друга подальше. И всё же… я не имею права скрывать, ведь это касается и его тоже. — Хотите знать, — заговорила я, — как полностью звучит пророчество? Принц остановился. Воздух вокруг стал липким и густым. — Нет, — упёрся он. — А я хочу, чтобы вы знали, — настойчиво сказала, бесшумно ступая по каменным ступенькам. — Первородный почует Искру за тысячу миль. Проснётся его дух, влекомый вечным зовом. Но только тот, кто полюбить сумеет, сможет коснуться Искры и не сгореть. — Я замолчала. Он тоже не говорил. — Возможно, это и случилось с Закиром и Лирин. — И что такое эта… Искра? Так тебе всё-таки интересно? — Артефакт, — солгала без запинки. — Или тоже дух. Доподлинно неизвестно. Про неё было написано в книге, которую я привезла с собой в столицу из поместья. И там уже ваш брат… Он резко подлетел ко мне и поднёс к лицу указательный палец. — Ещё слово о нём… и ты пожалеешь, девчонка! — Ваши хозяйские замашки несколько… неуместны. Я проплыла мимо него, гордо вскинув голову. И услышала, как принц пошёл следом. До самого города шли молча. Когда вдали показался свет, Драгнил произнёс: — Выйдешь первой. Я взглянула на свою мокрую одежду, потом на него и нахмурилась. — Как прикажете, Ваше Превосходительство. Мы подошли к выходу. Принц прислонился к камню, а я покинула пещеру, надеясь пройти незамеченной. Но что-то было неладно — несмотря на глубокую ночь, Ашгард не спал. Меня внезапно окружили воины. А между ними встала Клэр, уперев руки в бока. — Вот она! Убийца! Холодная дрожь прокатилась по всему телу. Я прикрылась руками и шагнула назад, озираясь по сторонам. — Мы доверяли тебе! — Думали, что ты нас лечишь! — А ты отравила! — Ведьма! Ведьма! Голоса жителей, полные ненависти, звенели в голове, проникали под кожу и кололи, как сотня игл. Слова застряли в горле, язык словно отсох — я замерла и пыталась не дышать. — В темницу её, — злорадно выкрикнула Клэр, тыча в меня пальцем. — Найдите Командира и доложите, что Ларн, наш добрый кузнец, мёртв. Из-за отвара, который эта сука сварила! Солдаты направили в меня остриё копий и начали теснить к ближайшему зданию, как особо опасную разбойницу. — Это ложь, — глухо прошептала. — Я никого не травила… — Оставьте её! Энид прорвался к нам и встал передо мной. — С дороги, — прошипела Клэр. — Она твоего отца убила, болван! — Я уверен, что Люси не делала этого, — храбро возразил тот. — А твоя мать считает также? — рыжая бестия шагнула к нему, покачивая бёдрами. — Именно она обнаружила Ларна в постели с пеной у рта! — Зачем госпоже… — уже тише сказал Энид, — спасать его, а потом убивать? Ты слышишь себя? — Как зачем? Она — шпионка из столицы! — завопила Клэр, теряя терпение. — Её послали, чтобы нас всех… — Довольно! — взревел Драгнил. Солдаты мгновенно отступили и склонили головы. Энид тоже отошёл. Клэр бросила пытливый взгляд на него, затем на меня, скривила рот и сжала кулаки так, что побелели костяшки. — А вот и вы, Командир, — выдавила она, натянув фальшивую улыбку. — Мы все требуем, — Клэр обвела пальцем толпу, — чтобы эту отравительницу казнили немедля! — Что тут происходит? — позади раздался голос Грея. Он встал рядом со своим Командиром и скрестил руки под грудью. — Вейн, отведи её в башню, — распорядился Драгнил. — И дай сюда плащ. Правитель Ашгарда накинул мех мне на плечи и кивнул. — Твои проблемы не заканчиваются, миледи, — усмехнулся Фуллбастер по дороге к платформе. — Ты что, мылась в такое время? В воде вся… Я плотнее укуталась в плащ и не ответила. Меня трясло от едва сдерживаемых слёз. Хотелось утешить Марту и Энида, разделить с ними скорбь, попрощаться с Ларном… но я не могла сделать этого. Кто-то убил кузнеца и обвинил меня. Подставил без зазрения совести. И единственным человеком, который мечтал избавиться от пленницы, была любовница Драгнила. Но зайти так далеко? Убить… своего же? Альтирия. Ашгард. Везде одно и то же… Зависть. Корысть. Жажда власти… Чтобы вернуть доброе имя, я должна осмотреть труп. Должна доказать, что это — гнусная клевета! Грей протянул мне руку, чтобы помочь взойти на платформу, но вдруг по подземелью разнёсся бешеный рёв. Я обернулась и увидела, как начали проступать багровые линии на спине принца, готовые вспыхнуть в один миг. Нет. Только не это… Если увидят… если кровь проявится… они примут его за чудовище и разорвут! Я должна его… сдержать. Любой ценой. Не думая больше ни о чём, рванула назад, боясь опоздать больше всего на свете. Я подбежала и встала к нему вплотную, закрывая от других. Затем откашлялась и громко сказала: — На пару слов, Командир. — Отойди, — рявкнул он. Я не подчинилась. Вместо этого наступила ему на ногу, побуждая шагнуть в тень лабиринтов. Люди верещали вокруг. Каждый выкрик в мою сторону рождал в нём новую волну звериной ярости. Вся его пламенная сущность кричала о том, что не сдвинется. Не послушает. Не отступит. — Вы сдурели, милорд?! — процедила так, чтобы услышал только он. — Забыли, что не в доспехах?! Драгнил продолжал стоять, как вкопанный. С таким жутким взглядом, что кому угодно стало бы не по себе. В этот момент подоспел Фуллбастер. — Его надо срочно увести, — обратилась к офицеру с мольбой. — Сделайте что-нибудь… Грей кивнул и приказал всем немедленно разойтись по домам. Люди бурчали, возмущались, но перечить не стали. Они доверяли этим двоим. Пока что. Я сняла с себя плащ и протянула принцу. Тот покачал головой, но я одним рывком сунула одежду ему в руки и быстрым шагом направилась к платформе. — Что-то мне между вами жарковато, — подначивал Грей за спиной. — Аж дышать тяжело… — Вы не могли бы оказать мне услугу? — обратилась к нему, глядя на то, как Его Превосходительство скрылся в пещере. — Смотря какую. — В доме осталась очень ценная для меня вещь — гребень. Будьте добры, принесите его. — Конечно, — Фуллбастер галантно поклонился. — И ещё… пожалуйста, не хороните Ларна до рассвета. — Это уже две услуги, — заметил тот. — Так и быть, миледи. Но взамен ты присмотришь за нашим горячим парнем. — Хорошо. Я согласилась, заранее зная, что вот-вот последует взрыв такой мощи, который мне вряд ли под силу выдержать. Мы ехали наверх вдвоём. Молча. По пути к крепости тоже не вымолвили ни звука. Он заговорил первым, когда остановились у двери: — Это правда? Я решила не доводить его и просто честно ответила: — Нет. — Почему Энид… защищал тебя? Драгнил произнёс это спокойно, но я уже могла отчётливо различать его настроение в вибрациях голоса, в подрагивании челюсти, в языках пламени, что вспыхивали в глубине его зрачков. — Потому что он самый сообразительный здесь, — не удержалась от издёвки. Его Превосходительство сердился не один. Во мне бушевали обида и желание отстоять честь лекаря и человеческое достоинство. Мы поднялись по лестнице, и он внезапно приставил к стене обе руки так, что я оказалась зажата внутри. — Между вами… что-то есть? Казалось, что ещё чуть-чуть и этот дикарь накинется на меня, но… я опередила. — Ты рехнулся?! После всего, что произошло… после того, как твоя шлюха свалила на меня убийство, после того, как ты чуть не выдал перед людьми свой секрет, ты додумался только до этого?! Одна его рука нависла надо мной. Я видела раскалённые пальцы, одержимые хищные глаза и ревностный пыл, искажающий лицо, но не боялась. Я бесстрашно смотрела, как принц борется с собой, чувствовала обжигающее дыхание на коже, и отчаянно хотела, чтобы он дотронулся… Я мечтала обернуться прохладной Водой, чтобы соединиться со своим жгучим Огнём. Драгнил внезапно отстранился и указал на свои покои. — Иди. Пока поживёшь там, где тебя не достанут. — Надеюсь, вы найдёте себе другое место для ночлега, — выпалила перед тем, как кинуться в его комнату и закрыть дверь. Вскоре шаги стихли. Я осталась одна в башне своего похитителя. И всё, что у меня осталось — осознание, что мир, собранный по кусочкам, рухнул.

***

Раздался грохочущий стук в дверь. — Вставай, миледи! Я открыла глаза и сразу же скривилась от жуткой головной боли. Рассвет ещё даже не наступил, и это означало, что сон длился всего пару часов. — Иду. Я открыла, и в комнату влетел Грей, как ужаленный. — Ларна вывезли на поверхность. Поторопись, если хочешь с ним попрощаться. — Вы верите в то, что я не причастна к его смерти? — прямо спросила я. — Верю, — он достал из мешочка на поясе гребень и отдал мне. — И все, кто знает, какую жертву ты принесла, чтобы спасти ему жизнь, верят. — Спасибо, сэр, — я присела в реверансе, а потом наспех заколола самую ценную вещь. — Теперь поспешим. Когда мы шли по одному из коридоров, я услышала голос Драгнила с улицы и выглянула в окно, чтобы получше разобрать слова. Весь двор кишил людьми. Множество солдат стояли во дворе с оружием в руках. Он же, верхом на коне, ехал вдоль шеренги и произносил речь. Речь перед битвой. — …на Ашгард наступают враги. Они хотят растоптать нас, увидеть нашу погибель. Хотят подавить стремление народа к свободе и равенству. Им плевать на справедливость… — Мне нужна ваша помощь, — сказала, не отрывая взгляда от всадника на вороном. — Опять? — Фуллбастер приложил ладонь ко лбу. — Дайте мне лошадь и откройте ворота, — наконец повернулась к нему. — Если вы мне верите, прошу вас… Клянусь, я уведу отца отсюда. Его не интересует ваша крепость… После того, что произошло между мной и Принцем-изгоем последует наказание. Возможно, отец выдаст меня за фермера и отправит жить на границу. Изгонит за то, что я натворила. За позор, который навлекла на его дом. Но это уже будет… моя проблема. — Прости, но я не хочу помереть раньше времени, — ухмыльнулся он. — Вы… — И вообще, — перебил Грей, шагнув вперёд, — тебе бы тоже хоть немного… поверить в нас, госпожа. Поверить? Положиться на кого-то?.. Это место… приняло меня? Нет. Оно оттолкнуло, показав, что так будет везде, где я посмею проявить свой дар. Люди никогда не перестанут бояться. А я… навсегда останусь отверженной. — Быстрее, миледи, — подгонял Фуллбастер, ведя меня по узким проходам. — Иначе не успеем! Мы вышли с другой стороны здания, обошли завалы и остановились возле повозки. В ней лежал труп, накрытый грубой тканью. Я забралась к нему и осторожно оттянула край. Не смогла сдержать слёз, увидев серое, безжизненное лицо старика, который был одним из немногих, кто отнёсся ко мне хорошо. Я сорвала с него покрывало и закатала рубаху к самой шее. Затем взялась пальцами за лицо и повернула сначала в одну сторону, потом в другую. — Ты что творишь? — удивился Грей, заглядывая в телегу. — Ищу, — коротко ответила, продолжая ощупывать тело. Попыталась разжать челюсти, но не вышло — подвижность одной из рук вернулась ещё не до конца. — Идите сюда и держите. — О, святая Альтер, чем меня заставляют заниматься… Фуллбастер поставил фонарь на дно и пока держал рот открытым, я осматривала. — Белена, — произнесла, заметив синеватые язвы на языке и щеках. — Я сама дала ему настойку, чтобы не мучился. Остатки оставила Марте с точными указаниями, но это… передозировка. Если влить слишком много, она парализует горло, и человек задыхается во сне. — Может, жена по ошибке налила лишнего? — с надеждой спросил Грей. — Старики ведь, сама понимаешь… — Нет, — покачала головой. — Я разъяснила всё до капель. Марта не могла ошибиться. Кто-то намеренно добавил белены в отвар. Внутри поднимался и закручивался вихрем праведный гнев. Это был мой рецепт. Моё лекарство. И вина за это тоже лежала на мне. Если бы я не дала Марте настой, а приносила и поила Ларна сама, когда нужно… этого бы не случилось. — Пора уходить, — Фуллбастер потянул за рукав. — Тебе нужно вернуться в башню. — Угу-м, — отрешённо кивнула, пытаясь собраться и придумать, как найти выход. Мы ушли вовремя — как только показались первые лучи солнца, жители Ашгарда начали по очереди подходить к этому месту с противоположной стороны, чтобы схоронить кузнеца. Лиз. Ларн. Яды. Я не помогла своей служанке, но помогла кузнецу. И всё равно исход оказался одинаков. Проблема не в снадобьях, не в растениях. Проблема в гнилых людях, что оскверняют блага, данные богами. И сословие не имеет значения — любой может использовать сокровенные знания во вред другим. Кто-то более тонко. А кто-то вот так… Никто из них не боится. Не дрожит перед карой небес. И каждый считает, что злодеяния сойдут ему с рук. Стоя возле окна в покоях, я сжала кулаки и невольно представила, как мои нити чёрным потоком устремляются в землю, словно корни вековых деревьев. Как они обвивают отравителей, зачинщиков, виновных и сжимают в своих смертельных тисках. Что со мной такое… Мой дар — не зло. Он предназначен только для помощи… И я… тоже не зло. Я — целитель. Моя миссия — лечить… Вдалеке поднялось облако пыли. Топот копыт и мужские голоса побудили присмотреться, а затем вцепиться в подоконник. Папа… Нацу… Я бросилась к двери, но когда дёрнула, обнаружила, что её заклинило. Или кто-то намеренно запер меня, пока витала в облаках. Я ударила по крепкому дереву ладонью и расплакалась, оседая на пол. Никто, кроме меня, не сможет помешать… Какая же никудышная! Беспомощная!.. Они убьют друг друга! Вставай же! Я поднялась на ноги и ещё несколько раз дёрнула дверь. Та не поддалась. Я заколотила по ней кулаками, кричала, чтобы кто-нибудь выпустил, но и это не увенчалось успехом. Тогда осмотрелась. В голову пришла безрассудная идея, как привлечь к себе внимание. Я взялась за край скамьи, стоящей возле очага, подтащила к окну, потом подняла и бросила в стекло. Оно треснуло. Ударила ещё раз — и наконец разбила. Множество осколков полетело вниз, а я встала на подоконник. Если оступлюсь — погибну. Но другого пути нет. Перед глазами плыло из-за страха высоты и слёз. Ашгард виделся одним большим муравейником, где сновали солдаты, похожие друг на друга. Я не различала их между собой. И не могла отыскать маску в форме черепа. Где ты, мой принц? Разве ты… не чувствуешь? Ворота открылись. Вороной конь встал на дыбы. Драгнил ворвался внутрь и выкрикнул: — Var, Зимар! Он поднял голову и увидел меня. Его руки с силой натянули поводья. Правитель отступников остановился возле того места, где я могла упасть и снял шлем. — Назад, девчонка! — гневно выкрикнул Его Превосходительство. — Быстро! — Выпусти меня! — закричала в ответ. — Иначе… получишь вторую Дженну! — Я выпущу тебя, — выпалил варвар. — И посажу в темницу! Ярна! Эльза въехала на лошади во двор и спешилась. Он что-то сказал, а она кивнула и вошла в здание. — Var! Вороной конь умчался, унося его в бой, а я обречённо смотрела вслед, пока силуэт не растворился в пыли. — Лучники! — прогремела команда с вышки. Я узнала голос алхимика и вздрогнула. — Зажечь стрелы! Цельсь! Сердце пропустило удар, а потом забилось в груди, как запертая в клетке птица. Я аккуратно шагнула обратно, но поскользнулась и едва не рухнула — чудом успела уцепиться за раму. — Пожалуйста, не делайте этого! Остановитесь! Я думала, что кричу на всю крепость, а на самом деле шептала сорванными связками. Хотела, чтобы меня услышали, но натыкалась лишь на непроницаемую пустоту. Не послушают. Не отступятся. И погибнут… В коридоре послышался шум, будто кто-то передвигал что-то тяжёлое. Дверь с шумом распахнулась. На пороге стояла воительница. — Иди сюда, — она подошла ко мне, схватила за руку и сдёрнула с подоконника. — Сумасшедшая… Я вырвалась и потёрла кожу там, где её пальцы, обёрнутые в сталь, оставили отметины. — Я не могу… — выдавила, задыхаясь. — Ты разве не понимаешь? Мой отец и… и твой Командир… они сейчас убьют друг друга! — Приказ — отправить тебя в подземелье! Это я и делаю! — Скарлетт вновь потянулась ко мне, но я не позволила коснуться и отвела её руку в сторону. — Эльза, ты ведь женщина, — не отступала я. — Пойми меня. Ты любила когда-нибудь? Она глубоко втянула воздух, но промолчала. — Я… люблю своего отца. Он сейчас стоит за воротами. Любая выпущенная стрела может его убить. А я… могу остановить весь этот кошмар. Пожалуйста, позволь мне увести аэрийцев отсюда… — А Нацу? — вдруг спросила Эльза, расправив плечи. — Его ты любишь? Я отвела взгляд, не желая признавать это даже себе. Я не хотела стать одержимой безответной любовью, но именно ею и стала. И уже… давно. С тех пор, как он впервые пришёл ко мне во сне. С тех пор, как начала просыпаться с мыслями о нём. С тех пор, как другие мужчины перестали существовать в моих глазах. Но что, если я ошибаюсь… Что, если это — лишь древняя тяга, а я видела отголоски прошлого, где он… любил другую? Если всё это являлось мне, чтобы я поняла суть проклятия?.. Ведь это не я сплеталась с ним в объятиях. Не мне он шептал нежные слова. Не обо мне… заботился. Да. Всё так. Это не по-настоящему. Когда проклятие развеется, мы… мгновенно забудем друг про друга. — Идём, Хартфилия, — произнесла Скарлетт. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Я взялась за подол и бросилась вон из башни. Эльза не отставала. Мы бежали так быстро, как могли и через несколько минут оказались у ворот. Там нас остановили стражники. Воительница взяла под уздцы свою кобылу и велела открыть. Те подчинились без колебаний. Я открыла рот и тяжело выдохнула. Битва была в самом разгаре. Звон мечей, стук копыт, воинственные кличи, стоны раненых смешивались в одну адскую какофонию. Скарлетт взобралась на лошадь и медленно вынула меч из ножен, а после исчезла в облаке дыма. Я беспомощно озиралась вокруг, но шла вперёд, невзирая на ужас, который норовил сковать конечности. Меня мутило от резких запахов, и каждый громкий звук заставлял боязливо прикрываться руками. Пыль немного рассеялась. И тогда я увидела картину полностью. Слева — Эльза, сражающаяся с двумя королевскими воинами. Справа — Грей, ловко отбивающийся от атак врагов Ашгарда. И в центре — Принц-изгой, окружённый пятью рослыми противниками. Его меч рубил во все стороны, не зная жалости и пощады. Казалось, что даже вся армия Аэрии не сможет его победить. Отца нигде не было видно. Я продолжала заходить в самую гущу войны, чтобы найти его и заставить отвести войска от крепости. И тут небо заволокли серые тучи, а вдалеке блеснули какие-то точки. Я пригляделась и увидела, как сюда приближается стая лунных мотыльков. Они кружили над полем брани, и с их тонких крыльев… падала мерцающая пыльца. Грейс когда-то пела о таких. Говорила, что они исчезли, когда умерла магия. Почему… вернулись? — Люси! От этого голоса по телу пробежали мурашки. Я не могла поверить своим ушам. Медленно повернулась и увидела Локана — в броне и с мечом в руках. Он подбежал ко мне и взял лицо в свои руки. — Я так долго… тебя искал. Сталь шлема прижалась к моему лбу. Я всхлипывала от слёз, что катились по щекам и не давали даже вдохнуть. — Локан… — Я так счастлив… Я знал, что ты жива… Он поднял забрало. Сухие губы коснулись моего лба — нежно, бережно, будто нашли сокровище в недрах земли. Кто-то из солдат Драгнила замахнулся оружием, но мой друг детства сразу же отбил удар и перерезал человеку горло. — Нет! Что ты делаешь?! — выкрикнула я, отходя. — Ты не такой… — Это ради тебя! Всё ради тебя! — прокричал, как обезумевший, и указал пальцем направление. — Беги туда! Граф стоит… Внезапно слова оборвались. Я опустила глаза — на животе друга детства стремительно расплывалось алое пятно. — Нет… Нет! Он рухнул прямо на меня. Не выдержав тяжести, я упала на спину и истошно завопила. Потом содрала шлем с его головы и потянула за волосы, но Локан уже потерял сознание. Я попыталась столкнуть его с себя, но не вышло. Ещё раз. И ещё. Только на четвёртый раз удалось. — Вставай, Локан… Не умирай… — молила, прижимая руки к ране, видя, как поднимается чернота и тянется к моим пальцам. Только нити начали сплетаться, как я почувствовала её. Цену. Не резь, не слабость, не онемение. Смерть. Я поняла, что точно умру, если продолжу. Почему? Почему всё случилось так?! Я столько потеряла и не позволю… никому не позволю отнять то, что осталось! Не дам вам рубить друг друга из-за непомерной гордости! Вы могли… начать переговоры. Могли не убивать! А теперь узнайте же… увидьте же… и содрогнитесь! Я закрыла глаза и прислушалась к себе. Ощутила, как боль, страх, отчаяние и решимость сжимаются внутри в один маленький, но наполненный неограниченной мощью комок. Нити не исчезли, а потянулись из меня, обретая волю, а затем с грохотом вонзились в промёрзшую почву. Я испытывала небывалую лёгкость. Словно вознеслась, воспарила в воздух и весила не больше гусиного пера. Взмахнула одной рукой, следом второй, чувствуя, как после соприкосновения со святой водой в глубинах Ашгарда, через естество прошёл золотой ослепляющий свет. Забвение. Тишина. Падающие звёзды. — Де-ва… Снова та женщина. Снова не даёт говорить. — Если потеряешь контроль, то умрёшь… — Кто ты?! — шевелю губами в надежде, что она услышит. Ко мне приближается силуэт. Понимаю, что встречала её раньше — в видении у источника. — В тебе живёт… чужое эхо, — продолжает незнакомка, взирая на меня прозрачными глазами. — Именно осколок её души связывает тебя с тем, кого ты боишься. — Это… его погибшая любовь? На её губах появляется грустная улыбка. — Ты — не её замена. Ты — Искра. Та, в кого я вложила последнюю частицу себя. Она замолкает, и в тишине я слышу, как бьётся моё сердце. — В тебе две нити, Дева, — говорит она тише. — Одна — моя. Искра, что даёт тебе силу. Другая — её. Осколок души, что даёт тебе ключ. Они сплетены в тебе, но они — не одно и то же. Хочу спросить, для чего это сделано и почему, но меня опережают: — Она не была Искрой, но могла ею стать, — с тоской произносит женщина. — Могла стать носителем моей силы из-за таланта к знахарству. Но… смерть настигла её до того, как пробудилась Искра. Проклятие разорвало душу — то самое, что живёт в крови королей. Я не могла этому помешать, а лишь сохранила то, что от неё осталось — отголосок… — Я… не понимаю, — выдавливаю из себя. — Она умерла, — твёрдым голосом проговаривает незнакомка. — Но её судьба не закончилась. Ты стала следующей, кто способен принять Искру благодаря силе рода. Я сделала выбор. А теперь ты должна сделать свой, Дева. — Какой выбор? — спрашиваю с опаской. — Принять или отвергнуть, — отвечает загадкой. — Спасти или дать погибнуть. — Это… это нечестно! — кричу в исступлении. — Я не просила этого! — Никто не просит. Но это уже свершилось. С трудом перевожу дыхание. Замечаю, как силуэт бледнеет. — Эти… чувства… значит, они — не мои собственные? Они — её? — На этот вопрос ты ответишь сама, — она качает головой. — Когда перестанешь бояться своего отражения. — Альтер! — вырывается из моего подсознания, когда она медленно поворачивается обратно к свету. — Для чего это всё? Я, он… — Кровь Первородного тянется к Искре, как к своей паре. Это не случайность, а предначертанный путь. Но только ты решаешь, куда он приведёт. Богиня начинает исчезать, растворяясь в сиянии звёзд. — Ищи, Дева… Там, где драконы рождались веками… Мгла. Пустота. Голоса. И реальность, в которой Первородный несёт Искру в своё логово.